Игорь Павлов _ "Мир Рэи: Рыцари"

Фантастика, Фантастический боевик

Модератор: Модераторы

Игорь Павлов
Читатель.
Posts in topic: 12
Сообщения: 14
Зарегистрирован: 04 апр 2016, 21:12
Пол: Муж.
Откуда: Москва
Контактная информация:

Игорь Павлов _ "Мир Рэи: Рыцари"

Непрочитанное сообщение Игорь Павлов » 14 апр 2016, 22:45

текст романа: 1/2 от полного текста, а полный текст и синопсис отправлены на адрес newfictiontext@yandex.ru
Последний раз редактировалось Игорь Павлов 14 апр 2016, 23:07, всего редактировалось 2 раза.

Игорь Павлов
Читатель.
Posts in topic: 12
Сообщения: 14
Зарегистрирован: 04 апр 2016, 21:12
Пол: Муж.
Откуда: Москва
Контактная информация:

Re: Игорь Павлов _ "Мир Рэи: Рыцари"

Непрочитанное сообщение Игорь Павлов » 14 апр 2016, 22:46

Название: «Мир Рэи: Рыцари»
Автор: Игорь Павлов
Серия: Фантастический боевик
Объем произведения: 17 а. л.
На почту выслал отредактированный текст и синопсис.

Игорь Павлов
Читатель.
Posts in topic: 12
Сообщения: 14
Зарегистрирован: 04 апр 2016, 21:12
Пол: Муж.
Откуда: Москва
Контактная информация:

Re: Игорь Павлов _ "Мир Рэи: Рыцари"

Непрочитанное сообщение Игорь Павлов » 14 апр 2016, 22:48

Мир Рэи: Рыцари
(книга первая)


«Чем безупречнее человек снаружи, тем больше демонов у него внутри…
Мы выбираем не случайно друг друга… Мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании».
Зигмунд Фрейд


От автора:

18+!!!
В романе присутствуют сцены насилия, жестокости, секса. Их наличие – не самоцель, а лишь возможность придать сюжету максимальную реалистичность.

Не судите меня за жестокость, откровенность некоторых сцен, излишнюю пикантность и черный юмор. Пусть мир Рэи – это и сказка, но от реалий никуда не денешься. Человеческий мир таков, где бы он ни был.
Вас ждет эпоха рыцарства, потрепанная загадочной стихией и взбудораженная немыслимыми для этого времени технологиями. Мир со своими правилами, цветами, разрушенными мечтами и подвигами.
Добро пожаловать в Мир Рэи. Поучаствуйте.


Предисловие

Когда–то Мгла подступила к цветущему рыцарскому миру, что зовется Рэя. Черная и беспросветная стихия поглотила большую часть планеты, а затем, будто издеваясь, остановилась. Из мглы начали выходить огромные каменные монстры. Они нападали на людей, поедали их, давили, крушили все вокруг, построенное ими. И не осталось сомнений, что эти твари созданы лишь с одной единственной целью – истребить род человеческий.
Уцелевшие люди укрылись за высокими стенами замков, часть из которых еще сдерживала натиск гигантов. Но вскоре голод и отчаяние взяли верх, ведь монстры, заполонившие земли, никуда не спешили уходить. И в миг, когда уже оставила надежда, со звездных небес сошли пришельцы. Измотанные и почти обезумевшие рыцари получили от них технологии, способные противостоять тварям. Гиганты были остановлены, а очаг локализован. Теперь Великая стена ограждает земли людей от вторжения. А роботы, подаренные пришельцами, перестали выполнять свое предназначение и превратились в оружие сражений меж лордов.
Люди, живущие рядом с ныне неподвижной мглой, видят в ней саму смерть, ибо вошедшие туда никогда не возвращались. Пришельцы ушли, став для людей богами, что ныне зовутся Великими. Но мгла осталась, она не успокоилась: на села и деревни иногда опускаются ее черные порождения, именуемые призраками. Они забирают людей с собой, в никуда. Лишь замерев, пока они рядом, можно спастись... Но мгла вечна, и она выжидает.
Таков мир Рэи, к нему привыкли, с ним смирились и в нем живут. Но прежней размеренности пришел конец. Страшная и необъяснимая участь постигла жителей села на далекой окраине королевства. Следователь, уполномоченный самим императором, отправляется на место ужасающего происшествия и вскоре приходит к выводу, что на Рэе появилась новая страшная и неконтролируемая сила.


Глава первая. Начало пути

Виконт эр Катэр–оун
Кладу в рот кусочек сахара. Он медленно растворяется, сначала сладко, затем приторно, в конце вообще хочется выплюнуть, но я довожу это дело до конца. Молодые женские ручки подносят чай в чашечке из тончайшего фарфора. Пытаюсь проследить за этими аккуратными, никогда не делающими ошибок, пальцами. Но девушка уже удаляется, по мере того, как мои глаза поднимаются выше, ее силуэт все дальше. Она должна быть незаметной, это ее работа, и даже больше – жизнь. Касаюсь губами горячего края чашки и вдыхаю. Бодрящий аромат, предвкушение. Люблю чай без сахара. Это как из темноты выйти в свет. Или умирать от жажды, а потом напиться холодной воды из источника. Приторный сахар и несладкий чай после.
Корабль вздрагивает, проливаю на свой мундир добрую половину того, на что сейчас так рассчитывал. Хочется выругаться на пилота, но это не его вина, и даже не той служанки, что принесла чай именно перед входом в атмосферу планеты. Это карма этих тупых аборигенов, что зовутся рыцарями. Им вручили технику, отбирая лошадей из дрожащих рук, предложили лазерное оружие, пытаясь вырвать мечи и луки. В итоге мы имеем дело с дилетантами, безграмотными пользователями, слепо верующими в Великих.
Смотрю в иллюминатор, зеркально–черный барьер провожает нас терпеливым взглядом. Все там будем, вторит мое подсознание. Ох уж эта планетарная аномалия, сколько там кораблей и людей пропало. Но мы далеко от неподвижной опасности, долизываю свой чай. Вот зараза, остыл. Набираю в легкие воздуха и подстраиваю горло под бас.
– Лина!..
Планета Рэя. Прекрасная, загадочная и красочная планета, все бы хорошо, но форма у нее несколько неправильная и даже не геометрическая. Я бы посмеялся над этим огрызком, но меня сейчас не поймут.
Прибыл на место, чтобы во всем разобраться, вернее мой ленивый зад любезно доставили сюда. Местный представитель власти, в лице молодого упитанного баронета продолжает наворачивать вокруг моей персоны круги. В свою очередь я занят делом. Почему бываю на Рэе только, когда что–то происходит?
Жужжание, всюду жужжание... бесит.
Над деревней стоит ясное голубое небо, пронизанное едва заметными оранжевыми и зелеными нитками. Этот феномен маги объясняют по–разному: газ, излучение от фиолетового минерала, знак Великих или приколы богов. Нет, наверное, до таких приколов боги не опустились. Бедной планете хватает и самой загадочной и необъяснимой аномалии всех времен Рэи – Запредела.
Зеленая трава выглядит сейчас, будто над селением прошел кровавый дождь. Кровь уже почернела. Вот рука, просто оторванная женская лапка. Интересно, сколько лет было девушке? Это поселение определенно попало под мясорубку. Повсюду куски тел и месиво из внутренностей. Понимаю, что странно и цинично, но с профессиональным интересом стал собирать паззл. Туловище с ногами и одной рукой, вон вторая рука, голова неподалеку, одежда это подсказка. Готово, вышел целый человек. Странно, ничего не съели, просто разорвали семьдесят шесть крестьян на куски. Всех, включая и детей.
Еще мне не дает покоя тот факт, что до сих пор сюда не нагрянули ни волки, ни дикие собаки. Что же вас могло так напугать?! Всех, кроме мух, которые жужжанием пытаются свести меня с ума.
– О, Запредел! – восклицает жирный сынок барона, он владелец здешних земель и лорд деревень. Этот бедняга в большом убытке, а еще у него страх перед неведомым.
– Дафы никогда не нападали с этой стороны! – уверенно добавляет титулованный поросенок.
Он запыхался, еще немного и его подхватят слуги и вассалы, да потащат на походное ложе или сразу баиньки под пышную грудь фаворитки.
– Это не дафы, – произношу я. Мой задумчивый тон заставляет баронета заткнуться, ему интересны мои выводы. Но их еще нет.
Аккуратно дефилирую между останками и исследую место преступления. Вонь невыносимая. Тела уже начали разлагаться. Изучаю отпечатки на земле, глазами... прикасаться не хочется ни к чему, для этого есть опытные следопыты, они как раз рыщут неподалеку. Есть следы трехпалых лап и непонятные борозды, будто от тела довольно тяжелой змеи, но они постоянно обрываются и сменяют друг друга. Складывается впечатление, что существо прыгало или летало, или у него куча конечностей... а может оно меняло форму? Вскоре понимаю, что следы действительно разные и в них не получается выявить никакой закономерности. Что за игры Запредела?!
Мысль о том, что тут бесчинствовало множество разнообразных тварей, была сразу отметена. Следы, уходящие из деревни, говорили о том, что существо одно. Если только одна тварь не пожрала на месте пиршества остальных. Тогда где их останки?
Продолжаю осмотр местности. Чем дольше изучаю, тем больше непонятного.
Так, этого оно настигло здесь, этой девке вообще не повезло, бедолага успела еще немного проползти без ноги, пока ей не раздавило голову. Хм, а вот и волосатая рука с топором, не перевелись в деревнях храбрецы...
Хорошо, что ограничился сегодня только чаем. Жужжание назойливых насекомых еще больше нагнетало обстановку, не говоря уже о воздухе, веющем смертью.
Поднял голову, ощущая что–то. Тихая, мирная, мертвая деревушка, деревянные, преимущественно одноэтажные дома. Загоны и пастбища, вот беда, коров тоже разорвали, варвары. Полдень и жара этой планеты начинают меня утомлять. А еще мой тесный мундир, на котором уже давно высох чай. Сейчас бы с удовольствием нацепил какой–нибудь крестьянский балахон... Хорошо, что убили всех, отмечает мое подсознание, иначе рыдания, завывания и вопли не давали бы работать. Людям никто и никогда не имел право запретить скорбеть.
Через подошвы сапог чувствую нарастающую вибрацию. Впереди показались роботы, поблескивающие на солнце своей броней. Фишка Рэи – машины, управляемые сидящими внутри рыцарями и работающие на чудо – минерале, что добывают только в западной части этой планеты. В простонародье гиганты зовутся мехарами. Эти грациозные машины полтора века назад были подарены Великими отчаявшимся лордам Рэи, а теперь совершенствуются лучшими умами и инженерам империи. Если бы не применение мехаров, дафы давно бы сожрали все и вся до самой Вестерии. Теперь–то вылазки каменных уродцев локализованы и успешно отбиваются. А мехары превратились в средство грызни герцогств, без них порой не проходят мелкие стычки лордов и дуэли благородных рыцарей. Чем больше у лорда мехаров, тем он круче. Что ж, так быстро высокими технологиями рыцарскую дурь не вывести.
Пятиметровые человекообразные роботы останавливаются, куски вырванной земли вместе с травой падают, едва касаясь моих идеально начищенных сапог. Позади их догоняет сверкающая тяжелая конница. Да, местный лорд пригнал сюда добрую половину войска.
Посмотрел на стоящую по правую руку Глорию, ее трясет от злости. Она готова за двадцать секунд очутиться в кабине своего первоклассного мехара и разорвать задницу лорда за такое хамство. Тише, девочка.
Стою неподвижно, у меня неприкосновенность, плюс ко всему двенадцать верных рыцарей, ну и боевой корабль за холмом скучает.
Кабина железного рыцаря–подобного гиганта в мгновение расходится и бодрым прыжком пилот оказывается в десяти шагах от меня. Синий мундир, клепки, всюду клепки, лампасы, перевязи, ну прям, как при параде. Как он только умудрился не растерять драгоценные побрякушки при приземлении. Рассматриваю герб лорда. Знак на мундире над сердцем – белый крест на фоне серого квадрата, что означает принадлежность к герцогству Западный Орос, их еще в простонародье зовут «Железнорогие». Кстати, деревня и все на многие километры – это их земли. Человек, лет сорока, поджарый, коротко стриженный, с легкой сединой и яркими синими глазами встает в важную позу и глубоко вдыхает.
– Вы во владениях графства Дорсен! – заявляет он торжественным голосом.
На поясе его красуется дуэльная шпага, рукоять вся в камнях, судя по обшарпанной гарде, не раз побывала в бою. Сбоку будто под его крыло заходит толстый сын барона, кажется, он проглотил язык со страха и скоро нагадит в штаны, при виде своего разъяренного сюзерена.
Улыбаюсь, приподняв брови, а он продолжает:
– Я граф эр Велор Дорсенский!
– Виконт эр Катэр–оун, – быстро прерываю его пафосную речь, слегка поклонившись. Чисто знак доброй воли.
– Да вы я вижу, дерзки виконт! – возмущается граф.
У него вид, будто хочет преподать мне урок. Конечно, он обижен, нахальный виконт не дал перечислить его титулы и задать главный вопрос, кто я такой и что тут забыл. Если виконт младше графа по титулу, можно и перья распустить, чтобы показать свой гонор.
– Эр, – тихо рычит моя девочка. – Позвольте, я отрублю ему хотя бы… голову.
Едва сдерживаю смех. Велор все слышит, его начинает трясти. Глория бросает на графа презрительно–брезгливый взгляд.
Жестом отмахиваюсь от ее любезного предложения. Глория, красивая и обаятельная девушка, искусный боец и мой телохранитель. Многие завидуют, что у меня такой союзник. Если она прибьет этого лорда, (а в этом не сомневаюсь) врагов только прибавится на порядок. Уверен, что он окажется женат на какой–нибудь дочке герцога, или троюродной сестре короля. Сразу герцогство в позу встанет или целое королевство. Тут все знатные вяжутся только со знатными, от того хилеют, дохлеют и тупеют, кровь не разбавляется. А вот крестьяне наоборот, здоровеют и здоровеют. На этот раз им это не помогло. Хм...
– Почему вы не прибыли в мой замок, как подобает этикету и порядкам! Или вы хотите оскорбить меня? – продолжал граф, потирая рукоять шпаги.
Вместо ответа я повернул большим пальцем движущуюся часть кольца, которое надето на указательный палец. Через мгновение между мной и графом возникла фиолетовая голограмма, изображающая императорскую печать третьего ранга. Тот сразу же и заткнулся. А что он теперь может сказать?
– Чем обязан виконт эр Катэр–оун? – Велор перешел на низкий тон и сгорбился, когда печать исчезла.
Я прищурился – это моя фишка.
– Как вы могли догадаться, уважаемый граф эр Велор Дорсенский, – начал с ехидиной в голосе. – Я уполномоченный его императорским величеством следователь третьего ранга. Что тут делаю, спросите вы. Просто оглянитесь, вам не показалось странным, что вокруг разбросаны куски человеческих тел. Вы можете это объяснить?
Велор опешил, сухо сглотнув остатки своей спеси. В глазах графа начал зарождаться ужас.
– Я получил весть, – начал тот, делая шаги в сторону побоища. – Торопился, как мог. Это не дафы, и не люди. О черный Запредел...
– Да, – соглашаюсь. – Дафы поели бы хотя бы часть. Иначе как им еще расти?
– Оборотень? – предполагает Велор, перешагивая оторванную ногу, накрытую внутренностями.
Замечаю, что его шатает, вроде взрослый, вроде боец. Но такого даже он не видел. Признаться, я тоже. Но спокоен, воспринимаю все, как работу, не более.
– Оборотень это маг, – отсекаю версию. – Сейчас это редкость, чтобы какой–нибудь маг забавлялся подобным. Иначе ему яйца оторвет верховный маг. У каждого герцогства есть «магическая» крыша. Ваш–то жив?
Глаза Глории улыбнулись мне. Про оторванные яйца это ее прикол. Она говорила, если оторвать оборотню яйца, то он уже будет не воин. Кто будет воевать с оторванными яйцами, смеялась Глория. Не любит она мужиков.
– Да, да, верховный маг эр Иллар наш магический покровитель! Здравствует в столице и дай Великие... – бормочет Велор. Его рыцари уже спешились и разбрелись по кровавой деревне, часть мехаров разбежалась по периметру.
Перестал слушать графа. Эти его баллады скучны. Их смысловая нагрузка лишь в полном прогибе перед магом, мало ли тот подслушивает через свое всевидящее око. К Иллару надо будет как–нибудь наведаться, он должен помочь мне в расследовании. Не мог же он ничего не почувствовать, слишком много боли разом ворвалось в силу и стихию.
Хотелось окликнуть рыцарей графа, чтобы ничего не трогали. Улики только затопчут. Но с сожалением пришла мысль, что ничего нового уже не найду. Глаз замылился. А еще некоторые наши исказившиеся лица, словно дань уважения, скорби, понимания и сочувствия уже начали побаливать. А мне с этими лицами везде и всюду. Речь не только обо мне, скорее о моих рыцарях. Забота у меня, как у сюзерена проявляется и в мелочах.
– Готовьте корабль, – командую Глории.
Та кивает и мчится за холм. Мои рыцари неподалеку улавливают команду. Через пять минут «карета» будет подана. Хочу избежать навязчивых приглашений графа, пока тот не опомнился.
Итак, картина такова. Судя по расположению тел, крестьяне не успели далеко разбежаться, а значит, убийства произошли в очень короткий срок. Взяв во внимание разбросанные предметы быта и тела домашних животных, можно предположить, что это произошло днем. Так, еще важная деталь – убивало существо по–разному, но всегда с особым старанием, часто перебарщивая. Либо оно не знает, как убивать людей, либо решило действовать наверняка и не оставлять свидетелей. Или все это удовольствия ради... гоню эту ужасающую мысль прочь. Исходя из следов, что уводят нас на восток, это существо, скорее всего, в единственном экземпляре, и его путь пролегает вдоль северной реки Аэ.
Оно разорвало больше полусотни человек за десять–пятнадцать минут белым днем и ринулось дальше. Что же ты за тварь такая...
***
Простолюдин Эрик
Ключ пытается выскользнуть из моей вспотевшей руки. Поза в полу–приседе хуже всякой пытки, скорее бы довернуть да закрепить этот поддон и выпрямить настрадавшуюся за сегодня спину. Дожимаю из последних сил. Щелчок, фиксация. Готово!
– Эрик! Неси блок! – кричит отец.
Срываюсь с места с задором, любимое дело, да еще и сверх нормы выполнить! Нам светит большой прибавок!
Мчусь, перескакивая через детали поменьше и оббегая те, что побольше. Рабочий ангар большой. Наша мастерская самая загруженная в графстве. Да что скромничать, во всем герцогстве! Мы с отцом лучшие, что тут скажешь? Все заказы от здешних господ текут к нам.
Блоки на отдельном стеллаже. Все по полочкам. У нас рабочий бардак, но все детали на своих местах. Главное, чтобы все было там, где ему положено быть. Это экономит время. А время у нас – деньги. Так говорит отец.
Переставляю стремянку, взглянув на электронные наручные часы. С радостью отмечаю, что уже почти восемь вечера. Скоро прекратим работы. Правила деревни нужно соблюдать. В душе затаилась грусть. Этим часам больше чем мне. Синий ремешок с розовым вплетением навивает доброе и теплое. Это часы моего родного отца. Мои настоящие родители погибли давно. Но нечего грустить. У меня заботливый отчим, которого зову отцом, и добрые односельчане относятся ко мне очень хорошо.
Пять ступенек вверх, алюминиевая лестница скрипит, как старушка. Отец уже не лазит на нее, знает, что его она не выдержит. Хватаю блок с синим индикатором. Заряжен полностью. Прыгаю на пол и спешу к мехару на стапеле.
– Опять ты паясничаешь! – раздается ворчание отца из–за широкой спины мехара. – Так и убиться недолго!
Улыбаюсь, потому что через мгновение передам ему блок.
– Что? – ухмыляется отец, мудро заглядывая мне в глаза. – Небось, смыться уже хочешь, м?
– Ну как бы восемь, – мнусь. – Все равно уже и свет пора тушить...
– Беги сорванец, только чтоб без глупостей, – хохочет отец. – До полночи...
– Да, да! – кричу, разгоняясь, меня заносит на повороте, рукой цепляюсь за стеллаж, чтобы не потерять равновесие и выпрыгиваю за ворота. Оп-па, а до заката два часа!
Вечерняя Рэя встречает свежими ароматами скошенной травы, цветов и запахами местного варева. Проголодался, как зверь, но дома ужинать в мои планы не входит.
Пробегаю задний дворик, усыпанный железным хламом, отпираю деревянную калитку и спешу в сторону деревушки, где живет Илена.
Широкая проселочная дорога, протоптанная всеми видами транспорта и скота, сейчас свободна. Слева и справа – лениво тянутся деревянные дома, бабульки на лавочках и дети во дворах резвятся. Многих ребятишек уже загнали в дома, но есть и наиболее избалованные. Прохожу мимо очередного дома, взмыленная мамочка надрывается, пытаясь выловить своих сорванцов в цветочном саду. Сразу вспоминается своя, родная...
Впереди, навстречу идет низенькая тетя Варя. Улыбаюсь ей, она постоянно кормит нас с отцом своими пирогами и другими вкусностями. Старенькая она и добрая. Хотя своего пьяного старика гоняет с дубиной по всему селу. Сейчас, наверное, идет вызволять муженька из плена соседа – собутыльника.
– Эрик, спешишь на свиданку? – кривляется задорная бабушка.
– Да, да тетя Варя! – спешу разминуться и удалиться. Если зацепимся языками, все пропала моя пунктуальность.
Бабулька мотает головой, провожая меня цепким взглядом.
– Завтра не зайдешь? У меня водонагреватель опять барахлит, – раздается позади ее спешный крик. Видимо не сразу вспомнила, что ее так коробит при виде меня.
– Да, да тетя Варя!
Ускоряюсь. Душа наполняется торжеством и важностью. Тут половина деревни держится на наших с отцом руках. И это не только из–за наших талантов. Просто многих здоровых и крепких мужчин барон забрал в замок, пополняя свою армию и рабочую силу. Остались старики, да дети. А у нас особое положение, мы инженеры мехаров, обслуживающие многих лордов, и мы не чьи.
Я, естественно, не такой талантливый инженер, как мой отец, но часто помогаю односельчанам в починке разных бытовых приборов. Все, конечно, на соплях держится, откуда нам взять детали на замену? Леплю из подручных средств, проволоки, веревки, смолы и воска. Приборов по пальцам пересчитать, только у особо зажиточных они. Энергии дефицит. У нас один кусочек эренни на всю деревню, за него платим налоги, с него и берем энергию. У нас с отцом особый пай, мы же мастерская, ну и льготы всему селу за нас тоже перепадают.
Наша деревня заканчивается наблюдательной вышкой. Тут дежурит бдительный старичок, если что не так, сразу сигнальный огонь зажжет, чтобы оповестить лорда. Я махаю ему рукой, он кивает в ответ. Если до полночи не вернусь, дозорный меня не пустит, придется лезть через забор. Хорошо, что есть пара лазеек.
Впереди показался лесок, ухабистая тропинка, слева полянка, из–за пригорка гонят сельское стадо коров. Бегут рогатые, вымя в разные стороны трясутся, некоторые животные успевают минировать на пути, одна вон встала в позу, писает, бесстыжая. Треск кнута, как гром среди ясного неба, коровы, что поближе к пастуху помчались с особой прытью. Поздновато сегодня возвращаются. Усмехнулся, опять Ким задремал, коровы разбежались, долго собирал, влетит ему от старосты.
Успел уйти от бегущего на меня стада, нырнув в низенький лесок. Тут все уже местная детвора оборвала, вплоть до травы. Ни грибочка, ни ягодки не осталось, еще на стадии созревания и зелености все подчищается. Этот лес место моего детства и самый безопасный в округе. Тут иногда даже муж тети Вари прячется. Ну, это если у него возникает порыв сбежать навсегда к другой бабке, до леска успевает доползти. Однажды пришлось помогать в поисках. Местные мальчишки, что играли в прятки, выдали пьяного с потрохами.
Семь минут быстрого шага и новая деревушка. Маленькая, пять домов тут и пять семей. Все из–за речки и колодца, а иначе смысла тут селиться нет. Дальше леса уже дикие, наш лорд не особо разбрасывается патрульными отрядами. А в последнее время говорят, что разбойники зачастили. Погнали их видимо из прежних мест. Лето ведь, разгар охоты лордов. Даже сейчас, если прислушаться, можно уловить собачий лай.
На крыльце стоит отец Илены дядя Герман. Густые брови нахмурены, хочет казаться строгим, как всегда. Мол, смотри пацан, мои брови наблюдают за тобой, когда ты с моей доченькой. Ух, укушу...
– Здравствуйте дядя Герман! – кричу еще издалека.
Из дома выглядывает мама Илены тетя Ивона. Вот она всегда намекает на сватовство с Иленой. Постоянно девчонка красная как рак, после ее словечек, а я что? У меня тоже щеки разгораются.
Герман кивает, с пояса его мясистые руки ложатся сверху на заборчик.
– У меня гидронасос полетел, – бурчит Герман. – Завтра, послезавтра жду.
Это приказ, и ни как иначе. Куда им всем без меня. Я растянулся в улыбке, за Илену готов им тайный кабель от эренни нашего села к его дому провести. У этой деревушки нет такой энергии, только дрова да горючее масло, что торгаши проезжие возят.
Сердце замирает, когда из дома выпрыгивает розовощекая Илена в бежевом платье, чуть не сбивая с ног маму. Проворно ныряет мимо меня, и вот, тапки уже засверкали в сторону леска. Платье задирается на ветру, демонстрируя белые панталончики, все это совершенно не сочетается с коричневыми тапками, а распущенные волосы, цвета меди летят, будто из мчащейся девушки полыхает огонь. В руках у нее корзинка с нашим ужином. Что–то очень–очень вкусное!
Продолжаю стоять напротив ее родителей, жду одобрения пуститься ей в след. Герман кивает, снова хмуря брови. Он очень дорожит своей дочерью, и я его понимаю. Она самая–самая.
Срываюсь, как гончий пес, мчусь следом за своим сорванцом в платье. Раздается ее задорный визг, почувствовала погоню и сразу ускорилась. Не планирую хватать ее на дороге. На глазах родителей мы всего лишь дети, невинные и ни о чем не помышляющие. А вот в лесу от меня ей не убежать... там мы обнимемся и поцелуемся. Ведь не виделись целый день!
Настигаю Илену среди деревьев. Обнимаю ее за талию и пытаюсь поцеловать. Она отстраняется и отталкивает, хмурясь.
– Фу, грязнуля! Снова прям с мастерской сорвался. Пошли в речке купаться тогда.
– А ужин? – жалобно спрашиваю и делаю прямыми свои бровки, Илена сразу сдается. Быстро целует меня в губы с застенчивым видом и опущенными глазами.
Мы присаживаемся на траву. Лес будто оживает вокруг, стрекочет и поет. Он ведь это для нас делает. Наблюдаю за ней, мне уютно и невероятно хорошо, чувствую ее заботу. Расстилает тряпичную скатерть, достает ароматный хлебушек, котлетки, сыр и пирожки. Самая главная тайна – это пирожки. Илена сама их стряпает. Поглощение вкусного ужина происходит со скоростью не евшего месяц. Пирожки оказываются с яблоками.
Илена терпеливо наблюдает за мной своими зелеными и завораживающими глазками. Мы знаем друг друга с самого детства, с самого начала, с первого дня, как я появился в деревне. Последние месяцы она другая… она изменилась, ее глаза стали жечь меня. Девушка похорошела. Отец умело прячет ее от местного лорда, если увидят такое сокровище, сразу заберут в замок. Этого боюсь больше всего.
– Покушал, грязнуля? – смеется Илена, расстилаясь, нежась на траве и раскидывая свои медные волосы. – Теперь благодари!
Ее последнее заявление – это что–то новенькое. Набрасываюсь сверху, смотрю на нее. Свет в лес проникает плохо, особенно вечерний. Она в полумраке, такая... такая особенная. Тяжело дышит, смотрит как–то иначе. Смущаюсь, целую ее в приоткрытый ротик, затем в лоб и отступаю, укладываясь сбоку. Девушке мало, а я думаю, что пока хватит. Это тебе за «грязнулю», с неким умилением приходит такая мысль. Кроны деревьев сейчас темные, хорошо скрывают нас от внешнего мира и даже от Великих, что живут на звездах. Мои глаза начинают выискивать проворную рыжую белку. Этот зверек знает, своих кормильцев в лицо. Но почему–то сейчас прячется.
– Пошли купаться, – вскакиваю, как ни в чем не бывало.
Илена поднимается, изображая похожую непринужденность. Ей шестнадцать, я на год старше. Чтобы пожениться, надо ждать следующего лета. Она все понимает, берет меня за руку, и мы идем к реке. У нас там особое местечко, закрытое, среди зарослей камыша. Даже детвора о нем не знает. В воде у нас особое таинство.
У опушки она отбегает от меня, с живым восторгом набрасываясь на ромашки.
– А вот мне сегодня Ким цветы подарил, – заявляет вдруг она.
Злюсь. Вот, значит, почему он так задержался, проныра! Хочу обидеться, но что–то во мне говорит, надо быстро исправляться. Ищу глазами яркие цвета среди зелени. Может, успею насобирать букетик. Глупо...
– Он мне редких цветов нарвал, – продолжает сорванец, собирая ромашки. – Из дикого леса.
– Вот герой–то, – язвлю, пытаясь показать свое безразличие. Но меня это коробит. Для Илены цветы из дикого леса это подвиг.
– А из сада лорда не хочешь цветов? – заявляю вдруг. От этой глупой мысли самому становится страшно.
Девушка смеется и начинает резко драпать к реке, размахивая букетом.
На этот раз не спешу. Мне обидно, что она приняла цветы от пастуха. Она моя. А Киму хочется гадость какую–нибудь сделать. Ухлестывает за моей Иленой, гаденыш. Фиг я к его бабке пойду свет чинить, не дождется...
Илена уже снимает платье, а я сбрасываю тапки, штаны и рубаху, снимаю часы. Она в одних панталонах, робко прикрывает грудь, посматривая на меня, не спешит разворачиваться к воде. Я в трусах, тороплюсь вперед, потому что смущению уже нет предела. Что со мной сегодня? Заходу в речку, течения в этой заводи практически нет. Вода теплая и ласковая, ил просачивается сквозь пальцы ног, горячий такой. Девичьи руки неожиданно обнимаю сзади, Илена прижимается. Ее твердая грудь упирается мне в спину. Чувствую это, девушка прижимается сильнее. Букеты, пастухи и прочая шелуха теперь отлетает, есть только она и я.
Мы погружаемся дальше. Сорванец начинает плескаться. Веселимся, визжим, как маленькие. Или притворяемся, что нам весело и что мы дети. Все не то, потому что думаю о ней по–другому. Она выходит из речки первой, попал ей в глаза водой, теперь не до игры. Следую за ней и смотрю за ее движениями. Мокрая ткань прилипла к ее телу. О Великие, она такая прелестная, такая свежая и чистая, словно родниковая вода. Девушка оборачивается, руки опущены, но мокрые волосы, доходящие до пояса, прикрывают ее грудь, насколько это возможно. Увожу взгляд. Заметила.
– Ага! – рассмеялась Илена. – Нравится моя фигура? То–то же! Любуйся издалека!
Мгновенно надумаюсь. Вот мы и стали взрослые.
Закат не пропустили, как и всегда. Сижу за спиной Илены, мои руки обнимают ее талию, ладони лежат на животике, а девичьи ручки накрывают их сверху. Она запрокинула голову, медные волосы не дают высохнуть моей рубашке. Нам хорошо, это наша заводь, наш вечер, наш мирок с запахом камыша.
– А что если меня заберет барон? – говорит вдруг она. Я невольно вздрагиваю.
– А ты этого хочешь?
– Если я буду не девственница, он меня не заберет.
От ее заявления прихожу в замешательство.
– У твоего отца могут случиться неприятности из–за этого.
– Мне все равно, это моя жизнь, не хочу, чтобы какой–нибудь старый лорд трогал меня, лучше уж умереть, уйти в Запредел!
– Что ты такое говоришь! – осекаю, а она сжимает мои ладони своими. – Накличешь призраков!
– А ты видел когда–нибудь Запредел? – продолжает о своем Илена. Она всегда была упрямой девочкой. А стала капризной девушкой.
– Да, – отвечаю сухо, в груди начала пульсировать боль. Детские воспоминания, которые не стереть из памяти.
– Расскажи, какой он.
– Он, как смола, – бормочу. – Черный, идеально ровный, до самого неба. Он как отвесная скала, обрыв. Он пожрал половину Рэи и выжидает. Это сама смерть. Вошедший туда, не возвращается. Я же говорил тебе об этом, мой ожог, забыла?
Она трогает мой шрам на правой ладони, изучает его.
– Ты говорил, что получил этот ожог, когда коснулся Запредела… почему выжил?
– Однажды видел, как человек входил туда. Пока он полностью не скрылся, он был жив, – отвечаю уклончиво.
Шрам полученный мною в детстве никак не связан с Запределом. Это моя тайна, которую не знает даже отец. Что–то внутри не дает сказать правду никому, и я лгу, нагло и нескладно.
– Но если заглянуть туда, – продолжаю я. – То уже не хочется возвращаться. Так рассказывали, не думаю, что это просто выдумки.
– Получается, ты жил рядом с Запределом, – прерывает она. – От туда не вырывались дафы?
– Нет, там река, дафы не могут пересечь Великую Аэ, так старейшины утверждают.
– Давай убежим туда, где ты жил раньше? Давай смоемся в Западный Орос? Ты мастер мехаров, тебя везде возьмут, любой лорд тебя примет! А я... я...
– Ты будешь служанкой у лорда, – заканчиваю ее мысль. Чувствую, как она злится.
– А если, – начинает и замолкает. Ее горячие ладони настойчиво накрывают мои и поднимают выше живота. Мои руки ложатся на ее упругую грудь. Чувствую ее твердые кончики через тонкую ткань. Мы дрожим. Я напряжен, а она замерла настолько, насколько возможно во время дрожи, мягкие ладони Илены не хотят отпускать мои. Чувствую, как колотится ее сердце. Никогда раньше не трогал ее грудь. А сейчас не могу отпустить... Смущенные, мы не можем сказать ни слова. Вечер прекрасен, сверчки и лягушки уже завели свою балладу.
Все же пересиливаю себя и убираю руки. Ей стыдно, чувствую, что она слегка перегнула палку. Мои ладони перекидываются на примятый камыш. Илена молчит. А во мне нарастает что–то звериное, мужское, новое. Желаю узнать Илену, познать в ней женщину. Я люблю ее и хочу признаться в этом. Но шорох в камышах заставляет вздрогнуть нас обоих.
Синий свет ударил прямо в глаза.
– Оп–па–на! – восклицает мужской голос, совершенно мне не знакомый, и я вскакиваю.
Мне страшно. Конное ржание будоражит душу, о Великие! Тут рыцари?! Барон пришел за моей девушкой?!
Илена взвизгнула. Ее кто–то схватил и через мгновение заткнул рот. В сумерках вижу очертания людей, их много. Несколько человек спешивается, двое других подхватывают под уздцы их лошадей. Фонари тускнеют. Хочу отступить на шаг, но что–то очень острое упирается мне в спину. Это лезвие шпаги!
– Без глупостей крестьянин, – раздается грозное предупреждение за спиной. Замираю в оцепенении.
– Что тут у нас? – врывается в шорохи камыша певучий мужской голос.
Это один из тех, кто спешился. Мужчина в широкой шляпе. Лиц не разглядеть. Но я рассмотрел их одежду. Они не рыцари. Среди них женщина, она тоже слезла с лошади.
Илена мычит. Ее щупает мужчина в шляпе. Не могу ничего сделать, тут их десяток, и в меня упирается сталь. Но гнев нарастает, борясь со здравомыслием.
Резким движением рук мужчина разрывает ткань, обнажая ее тело. Она вырывается, стряхивая чужую ладонь у рта, и визжит. Хлесткая пощечина прерывает крики.
– Прыткая сучка, – смеется женщина. По голосу она кажется мне взрослой. Тем временем с Илены срывают оставшуюся одежду. У меня подкашиваются ноги, в одно мгновение я обессилел.
– И очень даже ничего! – восклицает мужчина в шляпе, протягивая свои мерзкие лапы к телу девушки, затем поворачивается ко мне в пол оборота. – Вы тут развлекались? Эй, крестьянин, вдул уже ей?
– Нет, – вырывается из меня дрожащий голос. Позади кто–то хрипло засмеялся.
– Фигура отменная, телосложение такое сейчас редкость, – комментирует третий подошедший к Илене. Меня колотит от страха, уже не могу это скрыть. – Мордашка милая. Девочка, сколько тебе лет?
Вместо ответа она снова визжит. Ей затыкают рот.
– За девственницу Морган даст в три раза больше, – говорит женщина. – Надо проверить. Если не чистая, отдадим ребятам Глока и свалим отсюда. Задешево хлопотать нет смысла. Да и Морган ждать долго не станет.
– Только быстро, – бросает мужчина в шляпе. – Не хватало нам сигнальных костров еще!
В моей груди что–то оборвалось. Ее валят на камыши, подходят еще двое. Илена брыкается, как может. Но их уже пятеро. Ее прижали к земле. Женщина подошла, присела и стала высматривать что–то с фонариком.
– Морды, ноги, раздвиньте пошире, – гаркнула женщина и добавила шепотом. – Тише девочка, тише, просто посмотрю, не волнуйся.
Я готов сейчас разорвать ее голыми руками, но страх сковал мои мышцы. Илена мычит, ноги развели, руки тоже, даже живот придавили, чтобы не двигалась вообще. Она продолжает мычать, чувствую, как разрывается ее горло, она уже охрипла.
– Да ты взмокла малышка, – хихикает женщина. – Чем бы вы тут не занимались, но мы успели вовремя.
После этих слов она выпрямляется и уходит. Илену поднимают, она больше не сопротивляется и не кричит, я не вижу ее лица. Мне ужасно стыдно, что не смог ничего сделать, мне жаль, что бессилен. Камыши поднимаются впереди меня, закрывая ее, вокруг только камыши… силуэты растворяются в камышах. Солнце уже село за горизонт. Делаю шаг и падаю от неожиданно настигшей слабости. В животе горячо. Трогаю его, размазываю ладонями что–то липкое, недоумевая, почему это льется из меня. Теперь холод, кружится голова. Мир без Илены меркнет.
***
Мирэ
Боль. Познание этого мира много звезд назад началось с боли. Не моей, чужой. Чувствовала что–то у другого существа, и оно назвало это болью. Я пробудилась вновь и ищу это существо. Но все, что мне отчетливо известно это – боль.
Я Мирэ. Во мне это отразилось, как понимание себя. «Я – Мирэ», сказало во мне, «я единственная и одна». Этот мир есть в моем отражении, когда–то пришла сюда, но сейчас иное время. Все вокруг такое же, но и другое. Сущности другие, не те, что познавала раньше.
Учусь. Умею ходить, как существа на земле, могу летать, как существа в небе. Но тот, кого ищу, был внизу, он двигался, как земные существа, ему было больно, как им.
Иду. Звезда светит сквозь облака, озаряет этот мир и дает мне силы. Я искала существо через боль, но не нашла, нужен другой способ познания. Этот не оправдал себя.
– Девочка? – говорит голос. Иду дальше, это не тот голос, что нужен мне. – Девочка?! Ты потерялась?! Позволь, помогу?!
Настойчивость рождает раздражение. В мыслях этого голоса – маленькая девочка, помощь, долг, честь, рыцарство, рыцарский конь, турнир, прекрасная баронесса, а еще он голоден и спешит. Могу вернуться к боли. Но что–то останавливает. Он желает помочь, это ощущение, оно, как и боль, от того первого… от того, которого ищу.
Являю перед собой источник голоса. Существо говорящее сидит на другом существе, они оба смотрят на меня. Мысли... Чувствую их, он, что мыслит – рыцарь, под ним – конь. А Мирэ для него страх и ужас. Почему? Он напуган, как те существа, что боялись боли. Я сделала ошибку, надо было остаться маленьким существом, что он назвал девочкой. Возвращаюсь в прежнее состояние.
– Я Мирэ, – говорю. Рыцарь и конь мчатся от меня. Но я рядом, повторяю громче: – Я Мирэ! Помощь?! Что значит помощь?!
– О Великие! – кричит рыцарь. – Сгинь! Черный Запредел! Сгинь исчадие зла!
Чувствую, что голосов теперь много, и они хотят, чтобы я превратилась в ничто. Вижу еще рыцарей. Они смотрят на меня, боятся и хотят сделать мне плохо.
Возвращаюсь к боли...
Звезда уходит, света становится меньше. Слабею… В состоянии существа по имени «девочка» иду дальше. Мне понравилось быть в этом состоянии. Я скопировала его после пробуждения из прежних образов.
Слабость усиливается, нужно ждать звезды. Уже много раз ждала звезды, она всегда возвращается.
Чувствую, что недалеко горит огонь. Знаю, что это такое. Огонь связан с тем, кого ищу. Иду к нему. Существа сидят вокруг огня. Их голоса говорят, что это лес, вокруг деревья, поваленные бревна, сейчас ночь, а завтра они пойдут на охоту. Они называют себя людьми и охотниками… Учусь, слушаю их и познаю мир их видением. Пытаюсь понять смысл их существования. Они не видят меня, может не пугать их? Помню свою прежнюю ошибку. Но не хочу прятаться.
– Я Мирэ, – говорю, выходя к огню. Они замерли, боятся.
Да что на этот раз сделала не так?! Я – девочка, существо, как они.
– Сгинь черный Запредел! – снова меня боятся и хотят превратить в ничто. Я осознаю свою ошибку, мой голос не как их голос.
– Я Мирэ, – снова повторяю уже голосом девочки.
Существа разбегаются. У меня нет сил за ними идти. Остаюсь у огня...
Ощущаю что–то. В лесу людей настигло другое существо, не боящееся боли. Охотники собирались на него напасть, когда звезда появится в небе. А сейчас оно решило само причинить им боль.
Являю перед собой образ рыцаря, что говорил о помощи. Да, ощущения схожи. Огонь дал мне сил, и я настигаю существо, не боящееся боли. Два человека превратились в ничто по желанию существа. Не успела… Голоса людей говорят это смерть. Двое умерли, трое остались.
– Спасибо, – говорит один из оставшихся, он рад, что не умер. – Что бы ты ни было, спасибо.
– Я Мирэ, – повторяю голосом девочки.
Человек дрожит, он боится, а еще он испытывает что–то, называемое благодарностью. Я испытывала подобное. Это связано с тем человеком, которого ищу. Помощь и благодарность, вот что приблизит меня к цели.
Сил мало. Засыпаю до появления звезды.


Глава вторая. Кто сказал, что будет легко

Виконт эр Катэр–оун
Час от часу не легче. Герцоги, будто взбесились, приглашая меня на балы в одно и то же время, советник императора ждет доклада по расследованию происшествия в графстве Дорсен. А тут еще Глория стоит на четвереньках с черной плетью в белых зубах.
– Не хочу, – выдавливаю лениво.
На перине так хорошо и усыпляюще спокойно. Еще пол часика и уже не будет такого кайфа. Глория хмурится. Бывшая рабыня, из нее не выведешь этого никогда. Хочет поиграть, пока мы одни.
– Вы изменились, – бросает Глория, звучно выплюнув плетку на пол, встает, специально демонстрируя практически голое тело, на котором только тоненькие трусики. Обычно такие меня особенно заводят.
Девушка кокетливо вертится, презентуя свою подкаченную смуглую задницу, и немного отступает. Выдыхаю со сладкой тоской и неким облегчением, поглядывая на эту фигуристую брюнетку, хищницу, которую я приручил. Но одно неверное движение и можно остаться без какой–нибудь конечности. Утрирую, и это доставляет мне удовольствие.
Когда–то спас ее, вырвав из лап лордов Дезранта, что кличут себя Кровавыми драконами. Эти мерзкие садисты во всем своем герцогстве культивируют пытки. Они постоянно вылавливают вальки из джунглей северных болот Великой Аэ.
Вальки – это воительницы Рэи, обитающие в дикой природе и повернутые на матриархате и идеях о превосходстве женщин.
Особо красивых воительниц продают в рабство на восток, остальных клеймят, обезображивают и пытают ради удовольствия. Вальки тоже им гадят, как могут: разоряют деревни крестьян, грабят караваны и нападают на рудники.
Глория валькийка красивая, но ее не стали продавать, потому что она была предводительницей большой группы вальки. У герцога Дезранта на нее были особо изощренные планы. Но я их нарушил, оказавшись в нужное время, в нужном месте и проявив гуманность. Теперь мы с герцогом враги. А если учесть, что Дезрант еще имеет статус королевства, так вообще, у меня во врагах целый король! Но открытую враждебность по отношению ко мне ему глупо показывать, я ведь под крышей императорского дома.
– Устал, – оправдываюсь, отгоняя сладкое наваждение и возбуждение.
Глорию нельзя обижать, она женщина капризная и злопамятная. А еще совсем недавно научилась забывать о своих шрамах в моем присутствии. Я долго этого добивался, и безумно рад, что сумел создать этот естественный комфорт. Но глядя на них помню и ощущаю острее, что ненавижу Дезрант.
– Вы же обещали! – девушка делает ярко красные губки бантиком, затем прикладывается ко мне сбоку. Нет, меня на этот рыцарский понт на тему абстрактных обещаний не возьмешь.
– Ты действительно хочешь, чтобы отхлестал тебя? – спрашиваю прямо. Перед тем, как стать главарем вальки, Глория была рабыней, беглой рабыней. Видимо, до сих пор скучает по своим цепям. Женщины, существа противоречивые.
– Вы единственный мужчина, кто покорил меня, – начинает она почти шепотом. – Вы сильнее меня, хочу быть в вашей власти настолько, насколько это возможно. И не прошу меня избивать, просто покажите свою силу...
Глория умеет заводить. Она ведь бывшая рабыня для развлечений, опытная и инициативная.
Утром меня будит практически неуловимая Лина. Когда встаю с кровати, служанка опускает свои голубенькие глазки и слегка улыбается, приседая. Получается, что вижу россыпь черных ресничек и кончик носика на фоне двух круглых белых шариков, сдавленных маленьким корсетиком. Какие бы грязные мысли не вились в моей голове, эту шестнадцатилетнюю девочку не трону, и никому не позволю. Она сирота, знал я ее родителей, что были из простолюдинов.
– Вы наказывали вас разбудить господин, – с трепетом в голосе говорит она. – Уже девять утра... Желаете кофе?
Глории и след простыл. Она знает, что утром предпочитаю просыпаться один. Лина приносит завтрак в постель, вернее размещает его рядом с кроватью за столиком. Пью ароматный кофе, просматривая сводки Рэи на экране монитора. Нет ничего интересного, за что бы зацепились мои глаза. Листаю письма, приходящие по общему каналу связи. Снова куча приглашений, пока ни одно не отклонил. Просто не реагирую, просроченные весточки сами пропадают. Или референты их подчищают? В подробности никогда не вдавался. Электронная переписка – штука удобная. Это еще один подарок рыцарству от пришельцев, что зовутся Великими. Хотя на Рэе до сих пор гонцы на скакунах драпают туда–сюда. Нет полного доверия у лордов к высоким технологиям.
Апартаменты на орбитальной станции у меня большие. До своего поместья, что на планете Шенни, не добрался. Дел на Рэе еще море. Да и близость к начальству мне сейчас ни к чему. Появлюсь на Шенни, сразу императорский дом вызовет. А так, работаю, на орбите Рэи, или на самой Рэе, кому какое дело?
Нужно наведаться в замок герцога Арлена Оросского. Обозначиться по расследованию в конце концов, да навестить его верховного мага. Последнее для меня важнее. Но так лень работать! Старею.
– Лина!..
Переход в невесомости через стыковочный шлюз на корабль... Полет с комфортом. Летим триста метров над землей, сам так захотел. На Рэе даже у королей нет космических кораблей, да и вообще никаких летательных аппаратов. Только представители императорского дома имеют право на эту чудо–технику, подаренную таинственными Великими. Поэтому сейчас демонстрирую всему герцогству, что император есть, он о них не забыл и заботится. А сейчас летит надавать по шапке их господину за поднятые налоги и отобранных поросят да дочек.
Внизу проносятся леса, поля, деревушки и вечно драпающие гонцы. Чем ближе к замку герцога, тем плотнее поселения. Вот уже пошел город из камня и стали. Высокие дома до пяти этажей, даже есть шпили под сто метров. Дальше большая массивная стена из стали, камня и еще чего–то. Герцоги лепят свои крепости из всего, что под руку попадает.
Замок огромен, город ничтожен по сравнению с ним. Под нами засуетились и забегали солдатики и мехары. Башни, бараки, площади, вот и посадочная площадка императорская прямо на крыше величественного дворца. Нам сюда.
Корабль коснулся бетона, будто пушинка. Пилот, видимо, до сих пор за пролитый чай извиняется. Неспешным шагом я последовал на выход, предварительно расправив складки мундира перед зеркалом.
Герцог Арлен предупрежден заранее о моем визите. Это радует, сейчас увижу степень уважения моей персоны. На выходе крупный дедушка Арлен встречает меня в окружении двух десятков своих вассалов. Все расфуфыренные, в красочных мундирах.
Арлен спешит навстречу с распростертыми объятиями. Его я знаю, тусовались как–то на балу у местного короля, выпивали и шутили. Этого достаточно, чтобы зацепиться и утверждать, что я его друг. Хм… среди встречающих увидел знакомые милые лица. Кажется, когда был пьян во время какого–то там бала, прижимал одну из его дочерей на балконе с видом на огромный парк Гариама. Возможно, растрепала все папочке, плутовка.
– Добрый вечер эр Катер–оун! И добро пожаловать в мою скромную обитель!
Открываю рот, чтобы приветствовать в ответ, но мы обнимаемся. Говорить сквозь грудь герцога совсем неудобно.
– Давно хотел посетить вас! – отвечаю, пытаясь все же высвободиться из его объятий. Глория недалеко, и она напряжена. С ней рядом нет ее черного мехара. Он в ангаре корабля. Но и у принимающей стороны роботов по близости не наблюдается, расслабься вальки.
Все приближенные Арлена маркизы и графы представляются по старшинству. Но две дочки герцога выходят в самую первую очередь. Обе сверкнули карими глазами и сиськами. Нет, сперва сиськами, потом уже остальным. Они так похожи, эти две блондинки... и все–таки не помню, с которой из них я мог спать? Знакомства с приближенными утомляют, но от ритуалов и этикета никуда не деться. Герцог сразу заманивает за стол со «скромным ужином» в малом зале, восклицая при этом о самых лучших для меня покоях. Ох уж эти законы гостеприимства и вежливости, только киваю и улыбаюсь учтивой улыбкой.
По каменному пути до зала невероятное количество статуй, в основном голых женщин и дафов. Скульпторы и художники герцогства не знают границ, предела и совести. Стали появляться уже комбинированные варианты: даф с девушкой на руках, девушка верхом на дафе, даф ест девушку, давит ее ногами, остается только... Патента мне все же не видать, секс девушки и дафа тоже изображен. Аллегория процветает. И как говорится, красота и смерть, лучший контраст. Потолок тоже великолепен: хрустальные люстры на эренни повсюду. Герцогство прямой поставщик этого чуда минерала, поэтому главному лорду с жиру беситься никто не мешает. Но меня это немного коробит, потому что энергией одного камушка из люстры можно обеспечить целое село на несколько лет. А в герцогстве по моим данным энергией обеспечено не более десяти процентов крестьянских поселений.
Мои черные хромовые сапоги ступают на розовую ковровую дорожку. Запахи вокруг как на поле цветов. Видимо, герцог к этому привередлив и требователен. По дороге дочки вклиниваются в нашу с Арленом шеренгу, но идут будто непринужденно, немного позади, иногда заглядывая в мою сторону сиськами, э... глазками.
На повороте к лестнице оглядываюсь. Мои рыцари перемешались с вассалами герцога. Мило болтают, молодцы, втираются в доверие и попутно выявляют опасных врагов. Отметил, что только мои бойцы со шпагами. Глория, не стесняясь, расталкивает маркизов и идет строго на минимальной дистанции от меня. Обычно охрана нужна, чтобы умерить беспокойство хозяина, а на моих посмотришь, только больше страху нагоняют своими действиями. Ведут себя, будто мы во вражеском стане.
Широкая каменная лестница осталась позади. Зал с фресками, картинами и люстрами, похожими на сплошное произведение искусства тех же «аллегористов». Слуги распахивают массивные обитые зелено–красно–синими листами двери (в тематику фресок), и вот мы в малом зале. Длинный стол уже накрыт, служанки хлопочут.
Расселись. Во главе стола герцог и его накрахмаленная жена, что появилась, словно из неоткуда, она явно не старше дочерей герцога. На ее белой шейке ожерелье из огромных рубинов в цвет губ. Наверняка не одну несчастную шею поменяла эта фамильная ценность. Со стороны жены две сисястые дочки Арлена. Мне доставляет удовольствие подчеркивать для себя выдающиеся способности и неспособности очаровательных дурнушек. Пока мы рассаживались, обе успели куда–то смотаться и с помощью служанок еще туже затянуть свои корсеты. О Запредел, бедные девочки сходят с ума. Герцог их пиарит при любом удобном случае, любым знатным гостям. Чем больше сватов будет, тем приятнее и обстоятельнее выбирать в союзники титулы, земли, да связи в лице женихов.
Присаживаюсь со стороны герцога, нам есть о чем поговорить. В зале стали появляться придворные дамы и кавалеры. Церемониймейстер тонким дрожащим голосом объявляет всех вновь прибывших, тем временем думаю о своем и рассматриваю яства. Барашек, свининка, рыбка, птица, дичь, лакомства и блюда высшего мастерства местных поваров. Многие из них сейчас рискуют своими головами.
– Маркиза Камилла Эссекская! – объявляет писклявый церемониймейстер. Мое сердце замирает. При всей рассеянности сейчас, мой слух не пропускает мимо это имя.
Что она тут делает? Пытаюсь поймать ее глазами. Но замечаю, что за мной следят цепкие карие глазки герцога и его дочерей. Делаю вид, что мне интересна архитектура и новаторское оформление малого зала, вскоре возвращаю внимание на главу стола. Ничего, вечер только начался.
Рассаживают всех строго: мужчина–женщина–мужчина, дамы–кавалеры–дамы.
Посмотрел на дочек, хохочут курочки между собой, постреливая глазками в мою сторону. Снова посмотрел на герцога. Сейчас его лицо строгое и важное, глаза смотрят поверх стола в сторону входа. Ему не нравится шум и суета в зале.
Взглянул на его жену, та старается не смотреть на меня, стесняется. Ее глазки считают вилки, ложки и бокалы по столу, иногда уходят на гостей с той стороны, где я не сижу. Ее белые волосы распущены и вьются, каскадами падая на полуголые плечи, и утекают дальше. Лицо миловидное, румяное и без сильного грима, в отличие от падчериц.
Герцог вновь ловит мой взгляд и улыбается более расслаблено. Все расселись. Сейчас будет тост. Первым делом за императора Эммануила, затем за виконта Катэра. Ну, а дальше в свободном полете. Это всего лишь ужин, а не пирушка по поводу и случаю.
Отгремели тосты. Мягко заиграли музыканты. И я накинулся на аппетитную на вид индюшку, опережая руки обслуги. За спиной вьются служанки, стараясь предугадать мои действия и порывы, подливают красное полусладкое в хрустальный бокал и высматривают, что ем, а что надкусываю. Вся эта движуха раздражает Глорию, она ничего не ест. Сидит от меня третьей, в пол оборота повернулась в мою сторону.
Хмурюсь на нее, она едва заметно скалится в ответ, но принимает нормальную позу. Смотрю, как накладывает салат не глядя, почти мимо тарелки. Мне становится смешно. Перевожу взгляд на кареглазых курочек. Те думают, что им улыбаюсь, и тают, тают, тают как мороженное. Две блондинки, за что мне это?
– Что ж эр Катэр–оун, – начинает Арлен уже менее официальным тоном. – Вы уже осведомлены о наших бедах, касаемо графства Дорсен. Даже самолично прибывали на место ужасной трагедии.
– Да, да, – киваю, откладывая недоеденное птичье крылышко. – Группы моих людей прочесывают местность в поисках следов. Дело очень странное, поэтому я уполномочен лично советником императора выяснить все и установить виновного или виновных.
Арлен поперхнулся. К нему подскочили слуги, успешно справляясь с кратковременным недугом. Успеваю пробежать глазами по противоположному ряду. Камиллу нахожу практически в самом конце. Она весело болтает с каким–то худощавым молодым хлыщем в зеленом мундире. Виконт какой–то, не иначе.
Выпиваю бокал вина, будто сок. Мои мысли сейчас не тут.
Маркиза Камилла, мое сердце стонет… Эта самодостаточная миниатюрная брюнетка волнует меня давно. В прошлый раз получил отказ на невинное предложение прогуляться по саду. Много придворных дам ищут себе хорошую партию, но эта маркиза не из таких. Она богата, очень красива, харизматична и породиста. И она без мужа, я пробивал информацию. Конечно, у нее нет такой груди, как у курочек герцога, и таких глаз, как у моей служанки Лины. Не думаю, что ее тело сможет соревноваться в подтянутости с телом Глории, а в искусстве любви и подавно. То, что иногда вытворяет вальки нужно преподавать в школах куртизанок. Но при всем при этом Камилла обворожительна, необыкновенно прекрасна и притягательна. Это что–то из разряда сверхъестественного. Иссиня черные глаза, прямые брови, тоненький, чуть курносый носик и много–много чего еще, все это порода и мое безнадежное умиление со стороны.
– Мои осведомители уведомили, что граф Велор повел себя не тактично, и даже хамски, – начинает Арлен с низкого тона. – Одно ваше слово, и он будет лишен всех титулов и земель!
Решительность герцога пугает. Последнее было сказано жестко. Но я не из тех людей, кто показывает свою власть и пользуется ею, чтобы навредить тем, кто этого не заслуживает. Меня уже не раз спрашивали, почему до сих пор не герцог или король, при моих–то связях. Всем отвечаю одинаково – мне это не нужно. Это большая ответственность и огромный труд. В ином случае будет плохо герцогству или королевству.
– Не стоит мой друг, – говорю ласково. Арлен быстро теплеет. Я же назвал его другом. Он готов ради меня порвать любого своего вассала.
– Да, прошу прощения, что не представил двух моих сыновей Ленара и Маркела. К моему глубочайшему сожалению, их в замке нет. Они как раз отправились в Дорсен, собрались самолично выловить эту тварь...
– Думаю, что сыновей нужно вернуть, – отрезаю, вспоминая побоище в деревне. Арлен хмурится, он не привык к такому тону, но быстро перестраивается.
– Не волнуйтесь, друг мой, с ними половина армии.
– А почему только половина? – усмехнулся в ответ.
– Вторая половина сейчас готовится отбивать Хартский прииск!
Хм. Совсем забыл, что два герцогства вот уже десять с лишним лет грызутся за эту спорную территорию, называемую Хартским прииском эреннийской руды. Герцогство Западный Орос и герцогство Бор (в простонародье – Черные сердца). Все началось с того, что один барон, владелец Хартских земель перебежал с Ороса в Бор, принес вассальную присягу тамошнему графу. Бор заявил права на Хартские земли перебежчика, Орос ответил, что перед тем, как тот перебежал, у него все отобрали. Стали выяснять по поводу документов и сравняли маленький замок барона–перебежчика с землей. Вот теперь воюют. Конечно, императору до них дела нет. Дальше короля Эрии информация об этих мелких стычках не уходит. Жаль только, что гибнут рыцари и расходуются ресурсы.
– Надо будет как–нибудь решить эту проблему, – выдаю. Иногда сам себе удивляюсь.
– Надеюсь в нашу пользу, друг мой, – подхватывает Арлен. Вот теперь–то он от меня не отстанет. Взболтнул, не подумав.
Кивнул, осушая очередной бокал. Это тонкое стекло, толи хрусталь... так и хочется перекусить, словно тоненький лед. Хмелею...
Еще около получаса происходит поглощение блюд и вина под легкие рассказы герцога и хихиканья его дочек.
Заиграла бодрая музыка. Сейчас в пору и растрястись перед десертом. Посмотрел на жену герцога. Она продолжает пялиться в стол и в сторону, лишь бы не на меня. Чего она так боится?! Замечаю по пульсирующей артерии на шее, как бьется ее сердце, по вздымающей груди – как она дышит. До нее дошло, что за гость сейчас у нее мужа.
Я следователь третьего ранга, подчиняюсь лично советнику императора. Знаком и с самим Эммануилом, одно мое слово и у любой титулованной семьи будут крупные неприятности. Я уполномочен выявлять предателей, преступников, замышляющих против империи, инакомыслящих, террористов, извращенцев и бла–бла–бла... На самом деле я самый добрый виконт во всей империи. И мои две девочки Глория и Лина это знают лучше всех.
Однако у меня есть принципы и правила. Поэтому мне доверили эту должность.
– Герцог, герцогиня, – кивнул и поднялся. – Прогуляюсь. Где у вас балкон?
Скрежет минимум пяти стульев ворвался в гармоничные звуки музыки. Сам герцог подорвался, Глория и обе дочки, все синхронно. Мда, от герцога быстро отделаться не получится.
Мы вышли на балкон. У любого зала торжеств он есть. Чтобы проветриться, подышать свежим воздухом, лицезреть великолепия округи, поблевать, в конце–то концов, с высоты. Лоджия оказалась огромной, она тянулась вдоль всего зала и уходила дальше.
Подошел к мраморным перилам. Вечер, огни домов и звезды небосвода. Внизу парк и фонтаны, если захочу окунуться, лететь метров пятьдесят.
Как так быстро перебрал? Смотрю на Глорию, она бдит. Свежий воздух дает свои результаты. Даже герцог почуял неладное, посматривает сейчас с опаской.
– Скоро вернусь к столу, – говорю ему. – Спасибо за внимание друг мой.
Он кивает. Этой фразой я вежливо послал его и дочек. Со мной осталась только Глория.
– Что? – с претензией в голосе говорю ей, не поворачиваясь.
Она стоит по соседству, повторяя мою позу, облокотилась на перила и смотрит вниз на скучающий парк. Все придворные сейчас в зале, пляшут… пьянь на прогулки хлынет попозже.
У краткой посмотрел на Глорию. Она со своей фирменной прической, под названием «вуаль»: косая челка из прореженных волос прикрывает ее левую сторону лица. Что под ней, никто не видит, а она видит всех прекрасно. На левой щеке у нее шрам от клейма Кровавых драконов.
Злюсь и громким тяжелым выдохом изгоняю злые мысли. Люблю ее шрамы, этого никому тут не понять. Ее мужество достойно восхищения, знаки ее стойкости на лице и на спине. Любая придворная леди на ее месте давно сошла бы с ума, имея такие отметины. Зная женщин, вернее, достаточно зная, могу утверждать, что важнее красоты для любой могут быть только их дети. А Глория, она привязана ко мне, возможно любит. Думаю, что таит обиду, когда знает, что я с другой. Как–никак женщины, они в той или иной степени собственницы. Конечно, можно понять Глорию, мужчина я достойный, ей вполне хватает быть со мной и иногда спать. А если иначе смотреть – я для нее как раз и есть дитя, за которым глаз да глаз.
На Глории приталенный темно–синий жакет с блестящими знаками различия, из–под которого виднеется белоснежный ворот рубашки. Опускаю глаза ниже и вижу темные брючки и высокие сапожки. Все это так называемый женский рыцарский мундир, идеально подчеркивающий ее фигуру. Но этот образ никак не вяжется с моим настроением, сейчас хочу рядом с собой зеленовато–золотое бальное платье Камиллы.
Возникло желание вытащить из ножен Глории шпагу и устроить дебош со статуями Арлена.
– Как вы себя чувствуете эр? – спрашивает заботливая вальки, возвращая мои тоскливые мысли к ее персоне.
– Пьяный, – отвечаю угрюмо. – Ты лучше скажи, что там с тварью, какие новости?
Вспомнилось вдруг, что прибыл сюда лишь для того, чтобы наведаться к верховному магу Иллару. Но, похоже, в таком состоянии создам не очень лестное впечатление. Придется немного злоупотребить гостеприимством Арлена. Тем лучше.
– Через три километра по реке Аэ следы обрываются, – отвечает мне Глория, продолжая смотреть вниз. – Просто, исчезают. Ничего нет, последние два дня следопыты по метру цедили. Никаких результатов.
– Ясно, – произношу, звучно вздыхаю и бормочу себе под нос: – Да, а кто сказал, что будет легко?
***
Простолюдин Эрик
Тетя Варя поит меня сладким чаем. Чувствую запах сухих трав и меда. У Вари черные глаза, мне кажется, они не сочувствуют мне, в них давящая тишина и вопрос: что же будет дальше?
Почти месяц назад меня нашли в камышах истекающего кровью. Шпага проткнула насквозь. Нас искали всей деревней с факелами, когда спохватились о пропаже. Тетя Варя вчера отбивалась от обезумевшего Германа, что рвался расквитаться со мной. Отец Илены только недавно прибыл из далекого рейда в дикий лес, искал свою дочь, не сдавался. Мне страшно, не знаю, что ему сказать.
Вчера пришел в себя и осознал всю трагичность ситуации.
Отец не справился с заказами лордов, потому что я лежал без сознания все это время и не помогал ему в работе. Может, он смог бы сделать что–то и в одиночку, но видимо совсем пал духом. Разъяренные лорды один за другим прибывали в мастерскую и отбирали имущество в качестве штрафа и неустойки. В итоге последние заказчики, не получив ничего, сравняли пустой ангар с землей. Местный барон, опасаясь за ценного мастера, забрал отца в замок. Все это мне сегодня рассказала тетя Варя.
А еще у нас забрали эренни. Деревня спешно переходит на дрова и вырубает ближайший лесок. Наш с Иленой...
– Сегодня придет маг, – говорит Варя, вздрагиваю. – Не пугайся, он был в самом начале. Если бы не он, не дай черный Запредел, потеряли бы тебя, горемыку.
– Передайте дяде Герману, что Илену забрали бандиты, – шепчу.
– Да знает он и без тебя, – вздыхает бабушка. – Работорговцы ее увезли. Мы с соседями говорили. Пятерых девушек за вечер украли из соседних селений. Ох, спасите их души, Великие.
В моей груди пустота. Не хочется ни плакать, ни причитать, даже думать о завтрашнем дне нет желания...
Маг пришел вечером. Седой старик с палочкой, трясущийся дряхлый дед. Глядишь, скоро сам помрет, прямо на мне.
– Как ты себя чувствуешь, Эрик? – проговорил старик на удивление бодро, усевшись у моей койки.
Его морщинистые руки опирались на трость сверху, а взгляд буровил меня, будто пронизывал насквозь. Но с ним вскоре ощутил тепло и спокойствие.
– Не чувствую живота, – шепчу. – И еще мне больно шевелиться.
– Где болит сынок?
– В пояснице.
Старик закатывает глаза и начинает шептать. Мне становится страшно, потому что чувствую, как его невидимые руки пронзают мой живот, проходят до самого позвоночника. В глазах темнеет, но в самой середине белая пульсирующая точка, она борется с тьмой. Маг помогает, чувствую это. Вспышка, мороз проходит сквозь мое тело. Открываю глаза. Старик сидит неподвижно, веки опущены, опирается на трость. Мне тревожно, смотрю на его лицо. Оно стало худее, волосы редки и на много белее.
Он открывает глаза, вздрагиваю.
– Как ты себя чувствуешь, Эрик? – повторил старик прежним тоном и таким же голосом.
Сгибаю ноги, трогаю живот. Боль ушла, чувствую прикосновения своих рук. Вот только мышцы слабы, одна сплошная слабость.
– Не знаю, – бормочу.
Старик улыбается и кивает. Затем встает, ему это очень тяжело дается. Уходит, смотрю ему в след. Его невидимые руки все еще не отпускают меня. Он вдруг останавливается.
– А что это за шрам у тебя на правой ладони, Эрик? – он произносит это, не поворачиваясь ко мне.
Мне страшно, не могу ему врать, он поймет.
– Спас себя много лет назад, – отвечаю. Он молчит, потому что не понял ответа, приходится продолжать. Но и слова готовы вырваться из меня легко, оно отпустило:
– Раньше жил в другом месте... Когда на нашу деревню упал метеорит, волей Великих я был далеко, но вернулся в тот тлеющий кратер в надежде найти живых родителей. Там услышал плач ребенка, когда подошел ближе, то в светящейся яме увидел мальчика, очень похожего на меня. Ему было плохо в той яме, я чувствовал это, знал, что он умрет, если там останется. Я протянул ему руку и обжегся о его ладонь...
– Ты вытащил того мальчика? – вдруг перебивает меня Маг. Я будто опомнился от дурмана, этот старик с палочкой смотрит прямо на меня в упор, словно и не отходил от кровати.
Мурашки резвятся по всему телу. Задыхаюсь от переизбытка эмоций, которые не могу разобрать, не в силах понять, что со мной творится.
– Да, – шепчу, наконец. Отдаленно чувствую ту боль, с которой тащил мальчишку из ямы.
– Ты хороший мальчик, Эрик, – говорит старик и раскрывает передо мной ладонь.
Яркий фиолетовый свет озаряет всю бревенчатую комнату и бьет в глаза. Жмурюсь. В голове стучит – «спрячь–спрячь». На ощупь хватаю камень размером с вишневую косточку и кладу его под подушку.
Мое сердце колотиться так, словно готово выпрыгнуть из костлявой груди. Ведь старик дал мне эренни.
– Это камень вашей деревни, – добавляет он шепотом. Его голос звучит у самых моих ушей. Открываю глаза и вижу его сгорбленную фигуру у выхода. – Это была плата за твое излечение, не кори себя, жители единогласно решили отдать его мне. Я же отдаю его тебе, но с единственным условием: ты должен использовать его для себя.
– Спасибо, – отвечаю от чего–то охрипшим голосом, мне больше нечего добавить.
– Удачи храбрый Эрик, – посмеивается старик и уходит…
К следующему вечеру я уже могу нормально ходить. Чистые штаны и рубаха на стуле. Одеваюсь, неудобно и неловко. Мышцы слушаются нехотя. Тетя Варя хлопочет, вижу, как она собирает мне в дорогу узелок.
– С восхода солнца ты должен отправиться в замок нашего барона, – говорит она. – Это его наказ. Три дня пути на север по основной дороге, еды я собрала...
– Хочу домой, – бормочу и выхожу на свет.
От ветерка и воздуха кружится голова, но ноги удерживают меня. Сарай, где я все это время находился, расположен во дворе тети Вари. Уже вечер, деревня готовится ко сну. И хорошо, что меня никто не увидит, я должен пойти домой.
– Если ты не прибудешь в замок вечером четвертого дня, барон накажет тебя, – говорит Варя, выходя следом. – У нас нет лошадей и повозок, но ты должен отправиться, иначе и старейшина будет наказан.
– Я хочу домой, – сквозь слезы говорю, глядя в ту сторону, где должен быть наш дом.
Но его уже там нет. Иду, увеличивая темп, тяжело, непривычно. Маленький Варин садик в запустении, на пути лавочка, что сколотил ее муж, до того, как спился. Мужик был мастер на все руки, его даже хотел забрать в замок наш лорд. Знаю, что Варя в глубине души рада, что ее муж спился, он ведь с ней. Они вместе.
Обхожу дом Вари сбоку и ковыляю за калитку. Ощущение такое, будто только вчера шел по этой протоптанной дорожке, спешил в другую сторону, к Илене. Чувства давят в горле. Теперь иду домой, вернее, к тому месту, где мы жили с отцом.
Дом снесли вместе с мастерской. Бревна разбросаны, мебель разбита, часть уже утащили сельчане. Что добру пропадать? Мою тумбу, мою кровать... У нас нет ничего ценного, все, что было важно, находилось в рабочей мастерской. Ангар сравняли с землей. Горечь на языке от привкуса трав тети Вари, горечь в груди от всего остального. Неподалеку стоит козел, сколоченный наскоро из досок, сельчане организовали пилораму прямо у дома. Пилят наши бревна на дрова. Сейчас тут никого. Через дорогу вижу, что энергостанцию, где раньше находился камень эренни, тоже начали разбирать. Кабелей тоже не видно, наверное, торговцам продали.
Стаскиваю железный лист, что раньше служил частью крыши. Беру другой по больше, тяну, руки выскальзывают, и я падаю. Нет, у меня не хватит сил... Даже чтобы просто подняться. Смотрю на свои босые ноги, худые пальцы и проросшие ногти.
Скрежет листа режет слух, вздрагиваю. С другой стороны развалин корячится худенький, черненький длинноволосый парень. Это Ким. Он отбрасывает один лист, затем другой. Третий уже не поддается, там дальше стальные балки, одному справиться невозможно.
– Не нужно, – выдавливаю, стараясь чтобы услышал.
– Тогда зачем это делаешь ты? – спрашивает пастух и подходит ближе.
– А что еще делать–то? – говорю и чешу нос.
– Дрова рубить, – говорит Ким, кивая на пилораму, и улыбается. – Тебя барон позвал, зачем возишься тут? Это мы, ну... теперь, как все жить будем.
– Ее увезли, Ким, – говорю, думая о своем.
– Да знаю, жаль, – отвечает он и усаживается на бревно.
– Это все что ты можешь сказать? - прыскаю. Он ведь к ней тоже неравнодушен был, цветы дарил.
– Она красивая, – добавляет он. – А значит, не пропадет.
– Ты не думал, что нужно ее найти?
– А зачем искать? – ухмыляется он и смотрит на меня как–то сочувствующе. – Что ты можешь сделать десятку рыцарей? Да даже одному? Или разбойникам? У тебя есть шпага? Припрятал? Вот только владеть ты ею не умеешь. А если бы и умел, то вряд ли там будет лишь один враг. У тебя нет шанса найти ее, Эрик, не то чтобы отобрать у воров. Даже Герман смирился, все напрасно. Великие так решили, ее ждет лучшая жизнь...
– Ее ждет рабство.
– А у нас тут не рабство? – взрывается Ким. – Мы пашем круглый год, барон отбирает у нас все, оставляя только крохи, чтоб не сдохли. Мы все рабы. Половину коров вчера угнали в замок. Через пару дней прибудут телеги, чтобы загрузить урожай. Но мы не дотягиваем до нормы, старейшина трясется и гоняет пьяных дедов, за них отдуваются бабки. А вот ты Эрик счастливчик, тебя забирают в замок. У тебя есть шанс стать оруженосцем рыцаря или солдатом замка. Я завидую тебе.
Пинаю лист, чтобы он заткнулся. Ким встает и уходит.
– Не глупи Эрик, – продолжает удаляющийся пастух. – Отец ждет тебя. Да и Илена бы порадовалась твоим перспективам.
Молчу. Вскоре остаюсь один наедине со своими мыслями. Они грызут меня изнутри.
Тетя Варя застает меня за растаскиванием листов и балок.
– Пол села на уши поднял, – ругается она. – Пошли горемыка домой, выспись, утром в путь тебе...
Утро. Встал пораньше. У меня в наручных часах будильник. Сил прибавилось, но мышцы болели после вчерашнего. Эренни при мне, узелок взвалил на спину, поблагодарил тетю Варю и вышел. Замок, так замок.
Много думал и кое–что придумал. Помню имена, что называли похитители. Глок и Морган. С этого и начну, узнаю о них побольше, а там решу, что делать дальше.
Деревня просыпается, спешу, чтобы проскочить мимо глаз односельчан. Я виноват в их бедах, я лишил их льгот и энергии, а теперь уношу их эренни с собой. Сердце щемит, когда прохожу мимо развалин, где стоял мой дом. Мы жили на северной окраине деревни. Так было задумано. Чтобы мехары своими железными ногами не взрыли нам весь поселок, мастерскую мы поставили с краю.
Домашняя живность уже раскричалась, подымая хозяев. А я твердо знаю, что больше никогда не вернусь сюда. Вчера откопал и вскрыл свой секретный подвал. Раньше копил там детали, чтобы собрать своего мехара. Мой тайник оказался пуст.
– Стой щенок! – взревел позади меня кто–то бешеным голосом.
Обернулся и с ужасом понял, что ко мне бежит отец Илены. За ним мчатся еще трое: его жена, тетя Варя и старейшина. Они пытаются остановить его, потому что в руках Германа блестит топор.
Замер. Страх пронзил мое тело и сделал беспомощным и уязвимым. А еще ко мне вернулось чувство вины, с которым боролся вчера, разбрасывая листы крыши.
– Беги Эрик! – кричит Варя не своим голосом. Жутко...
Завизжала сирена над головой. Так громко как никогда. Все замерли, даже Герман остановился. Это рефлекс, врожденная реакция. То, чему нас учили, самые первые уроки в деревне – замереть, когда ты слышишь сирену. Среди голубого неба словно расплелись и заволновались оранжевые нити. Над головой разыгрались краски, будто оранжевое соревнуется с зеленым. Это значит, что скоро сюда спустятся призраки. Чем громче сирена, тем они ближе. Нас предупредили Великие, ни шагу дальше.
Три раза в своей жизни видел призраков. Это посланцы Запредела, утверждают старейшины. Черные бесформенные кляксы возникающие где–то и плывущие из космоса, падают на землю и рыщут, выискивая все, что движется. Вернее они ищут людей. Животные их не интересуют.
Сирена стихла, оборвалась, не оставляя никакого эха.
Призраки пришли. Черные блестящие лужи упали дождем на замершую от ужаса деревню. Я стал считать... сорок две секунды, и они исчезнут, просто растворятся. И если нам повезет, то уйдут ни с чем.
Шесть, семь, восемь... Герман смотрит на меня, в его глазах черная ярость, рука зажавшая рукоять топора дрожит.
– Не вздумай Герман, – кричит старейшина.
Через секунду черное уже рядом. Оно чувствует движение, обтекает Германа, движется ко мне. Холод, словно с самого космоса пробирает до костей, когда оно рядом. Клякса уходит дальше.
Двенадцать, тринадцать, четырнадцать... Герман не обращает внимания на удаляющегося призрака, он буровит меня взглядом... ненавидит и готов убить. Шепчу ему губами: «прости меня дядя Герман, я не виноват».
Тридцать шесть, тридцать семь, тридцать восемь... Герман срывается с места, чтобы убить меня. Мое дыхание замирает, когда вижу, как тонкий, черный и стремительный луч проносится, пронизывая его тело. В мгновение ока он исчезает, растворяется, как это делают призраки. Герман даже не успел вскрикнуть. Сорок один, сорок два... Призраки ушли.
Ивона рыдает и проклинает меня. Она потеряла дочь, а теперь и мужа. Его забрали призраки. Бегу прочь, бегу от этой боли.
Призраки дети Запредела, как и дафы. Вот только дафы никуда не исчезают, они сделаны из камня, и их можно убить большими мечами, что носят мехары. Когда–нибудь я стану рыцарем и у меня будет мехар. Свой собственный. Сумею модернизировать его, и он станет самым лучшим, а я – непобедимым. И тогда найду Илену, убью человека в шляпе и всех его друзей, порублю на куски ту женщину, что трогала мою девушку, найду всех работорговцев и раздавлю их головы своим грозным мехаром. Во мне закипает ярость, но вскоре уже бьется отчаяние.
Ноги подкашиваются и падаю. Усталость навалилась, она давит на плечи и на стоны. Твердая сухая земля давит на задницу, хочется доползти до травы и лечь там, чтобы никто не нашел, пока перевожу дух и набираюсь сил. Вокруг поля, заросшие травой и далекие кроны деревьев начинающихся диких лесов. Просыпаются насекомые, уже зазвучали кузнечики и зажужжали мошки.
Развязываю узелок, что так старательно собирала тетя Варя. Достаю маленький бурдюк с водой и пью.
– Крестьянин, – раздается хрип где–то в траве, невольно вздрагиваю. – Помоги, крестьянин.
Встаю, закупоривая сосуд и убирая в тряпицу. Вижу его, это рыцарь. Возможно раненый, на вид чуть старше меня, для рыцаря совсем молодой. Он из герцогства Бор, знаю я их оранжевые мундиры и с легкостью распознаю герб «Черное сердце». На белых волосах застыла кровь, он сидит, его тело бьет мелкая дрожь. Раздается лошадиное ржание, словно нож по сердцу, на мгновение замираю в панике и оглядываюсь по сторонам. Но две лошади просто топчутся в траве, они без всадников. Где же второй рыцарь?
Человек просит воды, послушно протягиваю бурдюк. Он расходует все до капли. Я не могу ему возразить, не могу отобрать свой бурдюк. Потому что он рыцарь. Меня душит запоздалая жадность. Это мои запасы на три дня, а он умудряется выпить почти все, да еще и залить себе голову остатками.
– Ты видел призраков мальчик? – говорит он с неподдельной радостью в голосе. После того, как израсходовал всю мою воду, он явно на подъеме сил. Уже не дрожит, видимо оправился от шока.
– Да, эр, – киваю, убирая бурдюк в узелок. Это мое имущество, и его надо беречь, другого у меня нет.
– Гнусный Оросовец гнался за мной от самого Харта, – смеется рыцарь. – Но он не был настолько умен или просто увлекся погоней. Решил, что настиг меня. И настиг бы...
Он скривился и прищурился в попытке встать. Я подскочил, чтобы помочь ему подняться.
– Вон его конь, – продолжил он. – Я спрыгнул, когда пришли призраки, а он нет. Это ошибка многих молодых и неопытных. А ты мальчик учись на опыте дураков. Если ты замер на мчащемся коне, это не считается.
Он звучно рассмеялся, смех его был настолько заразительный, что тоже хотелось смеяться. Но я сдержался. Человек рад, что он выжил, я тоже за него рад. Но у него своя судьба и своя дорога.
– А что это за земли, мальчик? – вдруг настороженно спрашивает рыцарь, неспешно направляясь к своему огромному коричневому коню. Животное сомневается драпать ли сразу, аль убедиться, что хозяин ничего вкусного не предлагает и драпать после.
– Вы в Камбрии, эр, – произношу с некой опаской.
– Герцогство Гариам?!
– Да, эр, – говорю и отступаю к тропе.
Рыцарь, кажется, разочарован, несмотря на то, что успешно схватил уздечку своего коня, который сам к нему подошел.
Разворачивается ко мне. Смотрю на его молодцеватое лицо, скулы, большие голубые глаза и перевожу взгляд на герб с изображением черного сердца на плече. Это чужак, в наших землях не принято с ними долго болтать. Если сельчане увидят и расскажут, барон и его люди сочтут меня за шпиона или осведомителя чужого герцогства. В лучшем случае кнут, в худшем веревка на шее.
– Далеко же меня занесло, – мгновенно сникает рыцарь. – Мальчик, как тебя звать?
– Эрик.
– А я рыцарь эр Гарольд, также являюсь членом рыцарского ордена Железные сердца, – он делает легкий поклон головы, (этот жест приводит меня в полное замешательство), а затем продолжает уже менее торжественным голосом. – Ты должен оказать мне услугу, Эрик.
– Но мне нужно в замок барона, он наказал...
– Да ты не понял! – улыбается рыцарь.
На его поясе дергается шпага, когда он поворачивается к коню. Ножны такие блестящие и красивые, в них шпага настоящего рыцаря. Он с иронией добавляет:
– Помоги мне взобраться на коня.
Только сейчас замечаю, что Гарольд хромает на одну ногу. Подхожу к нему, оценивая рыцаря, он чуть выше меня, явно крепче. Подталкиваю его испачканный зад на седло, руки дрожат, но у меня получается.
– Да ты силен Эрик! – удивленно произносит он, усаживаясь на скакуна поудобнее.
– Неправда, эр, – смущаюсь. – Вы видно смеетесь надо мной.
– Нисколько! – восклицает рыцарь и салютует. – Второй конь твой, если ты его поймаешь! Удачи Эрик!
– Спасибо, эр...
Стук удаляющихся копыт отпускает напряжение. Призраки сегодня спасли не только мою жизнь, с этой мыслью иду на дорогу. За конем мне не угнаться, да и зачем мне рыцарский конь? Скажут, что украл, да выпорют.
Ровная дорожка и колея, посередине мелкая трава. Иду по ней, шлепая разбитыми тапками, что вот–вот порвутся. Кажется, к обеду дойду до соседнего села. У них должна быть вода, попрошу немного.
Бор и Орос грызутся за месторождения Харта уже давно. Нам часто возили разбитых мехаров оттуда, что Боровцы, что Оросовцы. Злюсь. Может один из таких рыцарей, как Гарольд и сравнял с землей наш дом. Коня мне он предложил, сволочь.
Впереди показалась повозка со старой лошадкой, которая старательно и обреченно тянет свою ношу. Я посторонился, пропуская крестьянскую семью. Их повозка, груженная тюками, перевязанными веревками, идет строго по колее. Бородатый, коричневый от загара, мужчина держит вожжи, позади него сидит женщина с двумя детьми прямо на вещах сверху. Мальчишке и девчонке лет по восемь отроду.
Остановился, пропуская их. Чумазый мальчик, посмотрел на меня усталым взглядом без особого интереса. Не смог даже улыбнуться ему. Сейчас я грустный и утомившийся крестьянин. Когда–то я также ехал по этой дороге с моим новым отцом. Мне было плевать, куда еду и зачем. Все мое оставалось в Дорсене. Все новое пришло позже. Мальчик продолжает смотреть на меня из удаляющейся телеги. Поклонился ему, как это сделал рыцарь и развернулся. Кажется, мальчишка улыбнулся, я успел это заметить.
Тоска снова берет надо мною верх. По обеим сторонам дороги растут ромашки, такие собирала Илена. Дальше возвышаются кустарники лопухов, из подобных мы строили крышу домика. Под такими же листьями впервые поцеловал ее, она тогда так покраснела... а я заволновался, что она убежит и пожалуется отцу.
Пытаюсь посмотреть на солнце. Ты ленивое и бесчувственное создание. Каждый день я мысленно подгонял тебя скорее опуститься к земле, чтобы быстрее бежать к своей девушке. А теперь хочу, чтобы ты меня пожалело.
Впереди, у дороги показался булыжник, метр в диаметре точно есть. Он уже зарос всем, чем только можно, и его легко спутать с горкой земли. Это останки дафа. Памятник, напоминание их былой власти над этими землями. Камней раньше было много в окрестностях. Почти все растащили для хозяйских нужд в замки и села. Самые крупные, что не удалось унести, постепенно сливаются с землей, уходят в нее. Когда я был маленький, нашел как–то следы битвы мехара и дафа, ржавую часть руки среди камней и кусок огромного меча, торчащий из земли. Я представлял отчаянную битву и воображал себя в кабине железного рыцаря, рев дафа и удары мощного меча, обрушивающиеся на каменное тело. Все потом крестьяне раскопали и утащили в замок лорда на переплавку. Железо сейчас в большой цене. Слышал даже, что вольные крестьяне вылазки делают на поля битв у Харта во время затиший, чтобы железо таскать. Бывает, попадают под раздачу.
К полудню дохожу только до мельницы. Она немного левее дороги, на пригорке стоит, деревянная ветхая и заброшенная. А значит, я прошел только лишь треть пути до села. Солнце жарит нещадно. Обычно под крышей ангара весь день ковыряюсь с техникой. Совсем отвык от работы на открытом воздухе, поэтому сейчас мне плохо. Схожу с дороги и направляюсь к мельнице, высматривая, нет ли там кого. Мне нужно в тень.
Всегда страшно ходить вблизи диких лесов. Особенно когда это окраина герцогства. Но сейчас для меня хуже оставаться под открытым небом. Трава на этом поле низкая, много клевера, шмели разлетались жирнющие.
Ощущаю, как дрожит земля, и мне становится не по себе. Когда слышу звон и лязги стали, внутри меня что–то нарастает. До мельницы иду в полусогнутом положении. Где–то кипит битва рыцарей! Страшно быть замеченным, но мне ужасно интересно! На пригорке хороший обзор.
Дальше, метров триста, практически у самого леса замечаю двух огромных мехаров. Они яростно бьются, один с двумя большими мечами, его противник – с мечом и шитом. Немного дальше скопились всадники, их доспехи блестят и переливаются, они тоже рубятся друг с другом. Все перемешалось, разобрать кто за кого практически невозможно.
Ноги несут туда, ближе, как можно ближе. Мое внимание приковано к битве мехаров. Никогда раньше не видел такого зрелища! На поле битвы уже десяток лошадей без всадников, у леса стоят еще, видимо, разбежались. Тем временем гремят железные доспехи, это с лошадей падают поверженные рыцари. Один из всадников бьется особенно яростно, против двоих. Но враги, похоже, в большинстве. Удар в спину, и он тоже падает. Мехары бьются чуть в стороне, робот с двумя мечами наседает. У его противника явно проблемы с управлением, повреждена нога. Вижу это глазами инженера. Обе модели мехаров старые. Второе поколение роботов, по внешнему виду разбитые и давно жаждущие ремонта. Значит, рыцари не очень богаты, но значительно богаче простых всадников, у которых на робота, а тем более на эренни не нашлось денег.
Мехар принимает очередной удар на щит, теперь могу рассмотреть его герб: Черное сердце, а значит он из Бора. Выпад второго меча он уже не успевает отразить. Стальное лезвие медленно, но верно проходит в кабину. Сердце замирает, когда осознаю, что это неминуемая смерть для пилота. Робот со щитом и мечом заваливается на спину. Скрежет стали сопровождает движение могучей руки, что вытаскивает меч из искореженного железного тела, на лезвии кровь. Вижу, что всадники выстроились в одну шеренгу и ждут окончания битвы. Со своими врагами они расправились. На их щитах я увидел герб с изображением черного сердца. Семь всадников Бора против одного мехара Ороса. У конников нет шансов против робота.
Вспомнил про рыцаря Гарольда из Бора, что израсходовал всю мою воду. Он мне понравился, этот его поклон и сияющие глаза, радующиеся жизни. И вот сейчас его друзья, или просто соратники стоят против целого мехара!
Бегите! Мне хочется кричать, но страшно. А они стоят и смотрят на него. Мехар замер, кони бьют копытами, ждут. И тут происходит невообразимое. Кабина раскрывается и оттуда выпрыгивает рыцарь в сером мундире! Всадники тоже недолго думают, они спешиваются. Серый рыцарь в мундире со шпагой в руках против семи человек в железных доспехах и с тяжелыми мечами. Сумасшедший... рыцарь из Ороса вскидывает клинок вверх, целует лезвие шпаги у самой рукояти и встает в боевую стойку.
Тяжеловооруженные рыцари ринулись на спятившего оросовца. Я стал подходить еще ближе, не знаю, что со мной. Но мне хочется сейчас влезть в мехара и помощь одиночке. Но, похоже, ему не требуется моя помощь. Первым же выпадом он находит брешь в доспехах ближайшего. Его преимущество – это скорость, и он легко пользуется этим. Вскоре падает следующий, затем еще и еще. Когда их остается трое, они уже не так смелы. Отступают, защищаются. Оросовец атакует, сшибает ногой одного, уходит от атаки второго и протыкает сквозь забрало третьего. Пока один встает, он расправляется с нападающим из–за спины. Его тонкая шпага словно жало, проникает в самые уязвимые места и поражает врагов. Семь рыцарей Бора лежат на земле. Оросовец идет к телу одного из своих поверженных товарищей, что бились до него с конниками.
И тут вижу, как один из вражеских рыцарей приподнимается, в его руках заряженный арбалет!
– Эр! Берегитесь! – кричу.
Но уже поздно, щелчок и стрела вонзается в серый мундир. Рыцарь падает на колени, но с усилием встает и разворачивается, подходит к стрелявшему, что сейчас второпях пытается перезарядить арбалет. Тонкое лезвие шпаги входит в щель между нагрудником и шлемом... Расправившись с подлым стрелком, оросовец озирается по сторонам и замечает меня.
Неуверенно приближаюсь. Рыцарь молчит, он садится на траву, его не смущает, что рядом труп поверженного врага. Вижу глаза полные отваги и разочарования. Теперь могу рассмотреть это мужественное лицо. Худой, поджарый старик с длинным шрамом на правой щеке. Его взгляд устремлен на меня. Ощущаю, что он ждет от меня нападения. Подойдя ближе, вижу, что наконечник торчит у него из груди, где–то у сердца.
– Вы ранены, эр, – произношу с трепетом. Это как–то глупо, но что мне еще сказать?
Рыцарь скалится и втыкает шпагу в землю.
– А, крестьянин, – выдыхает он. – Ты один? Как далеко от ближайшего села?
– Один, до села день... э, полдня пути пешком.
– Ты видел еще Черных сердец?
– Да, одного легкого всадника, не думаю, что он нападет на вас, он ушел.
Рыцарь кривится, смотрит вокруг. Взгляд его тускнеет. Вижу это, и мне жаль.
– В последнее время рубим наверняка, – говорит удрученно он. – Все мертвы.
Рыцаря начинает бить кашель. Его лицо искажено от боли. Но вскоре все проходит. Видно, что рыцарь не малыми усилиями подавил в себе недуг. Снова смотрит на меня.
– Ты смышленый мальчишка, – произносит он, ему тяжело говорить. – Для крестьянина, смелый, раз попытался вмешаться в бой...
– Вы могли убить их, – выдаю, мне нечего боятся его немилости, он умирает и ничего с этим поделать нельзя. Он поступил глупо и пусть знает это!
– Мог, нечестным образом, – кивает он. – Но я же рыцарь, эр Леонид Лестерский!
Он снова кашляет и сплевывает кровь.
– А я Эрик, просто Эрик, – язвлю, пока он кашляет. – И вы эр, могли бы затоптать этих боровцев! Этих нечестных людей, что стреляют в спину! Их было семеро, а вы вышли биться один! Они были в доспехах, а вы в мундире! Любой их меч мог перерубить вашу тонкую шпагу! Но вы, вы...
– Прекрати мальчик, – морщась, произносит он, и я замолкаю. Его голос на грани очередного приступа. – У меня есть только честь, и, зная исход, не поступил бы иначе. Кодекс чести для рыцаря дороже жизни.
– Это нелепо, – шепчу, и мой голос поднимается выше. – За счет вас и выезжают другие! А вы гибнете! Ваше мастерство сгинет с вами, а вы могли многих научить так сражаться! А теперь, вы проиграли, потому что горды! И ваша жена, и дети не будут радоваться тому, что вы мертвы! И пусть бы вы затоптали этих нечестных рыцарей! Пусть! Кому об этом известно?!
Он начинает смеяться. Ему больно, он истекает кровью, но его раненную грудь продолжает бить беззвучный смех. Молчу, вижу, как из него выходит жизнь, как старый рыцарь смирился со смертью и весело встречает ее.
– У меня никого нет, кроме слабоумной дочери, – говорит вдруг он. – Я бедный, старый барон, у меня больше нет наследников, они сгинули, Великие отобрали моих сыновей. И я пошел воевать... У меня нет замков, в поместном доме лишь старый дворецкий, что служит мне, как друг. В моем мехаре скоро совсем потухнет эренни. На новый камень у меня нет денег. Я не оправдал доверие своего лорда, мы сдали позиции, все мои вассалы мертвы. Если бы меня не ранили, вернулся бы на поле боя, численность врага для меня не важна.
– У меня есть эренни, – произнес это и поднялся. – Мы могли бы вернуться в мою деревню и расплатиться с магом за ваше излечение! Он лечил меня, шпага пробила насквозь, но он сумел вылечить! И вас сможет! Мы сядем на лошадей и домчим...
– Хватит, – рыкнул Леонид и стал заваливаться на бок. Я хотел помощь ему, но он отпихнул. – Хватит, мальчик! Не смей тешить меня надеждой! Эта слабость не позволительна рыцарю!
Это был уже хрип. Я присел рядом. Барон тяжело задышал, в его полуоткрытых глазах увидел желание поскорее умереть, избавиться от боли, уйти. Но, что–то еще держало его в этом мире.
– Что могу сделать для вас? – шепчу. Мне жаль рыцаря, он хорошо сражался, а теперь достойно принимает смерть.
– У тебя есть родители, мальчик?
– Нет, только отчим! – рычу и повторяю свой вопрос более настойчиво. – Что я могу сделать для вас?!
Вместо ответа, он снимает широкое золотое кольцо со среднего пальца левой руки и еще одно тоненькое серебристое колечко с мизинца. Настойчиво вкладывает их в мою ладонь и шепчет:
– Теперь ты баронет эр Эрик Лестерский, мой сын и наследник, в твоих руках фамильное кольцо Лестеров, три камня должны быть на равном расстоянии друг от друга, только тогда ты сможешь носить этот символ. Другое кольцо – это мой мехар. Я не прошу тебя отправится в мое поместье, не прошу заботиться о моей дочери. Ни о чем не прошу... кроме одного. Теперь ты рыцарь и мой сын, ты должен чтить кодекс чести рыцаря выше собственной жизни. Первый, и самый главный урок тебе я сегодня преподал. Помни об этом и решай сам, как тебе поступить, эр Эрик Лестерский.
***
Мирэ
– Девочка, а где твои родители? – произносит голос. И я просыпаюсь.
– У меня никого нет, – отвечаю маленькому человеку.
– Эмиль, отойди от нее! – раздается второй голос. – Она может быть больна и заразна, а у нас нет денег на лекарства!
– А если она прокаженная?! – раздается третий голос. – Рем, наш сын совсем от рук отбился!
– Ма! Она нормальная! Правда! – кричит Эмиль, пытаясь взять меня за руку.
Не хочу брать его руку, потому что те двое против. А он знает, что не может их ослушаться. Они... Они его родители. Мать и отец. Пастухи. Маленький человек сомневается, у него внутри два голоса: один говорит, что надо слушаться родителей, другой говорит, что мне нужна помощь.
– Я на тебя и кнута не пожалею, вылезь из кустов оборванец! – говорит отец маленького человека Эмиля.
Эмиль боится, и второй голос внутри него гаснет. Жаль, второй голос мне нравился, он был свободный. Выхожу следом за Эмилем. На меня смотрят все три человека. Позади лес, впереди поле и существа, что зовутся коровами. Звезда светит щедро. Маленький человек испытывает чувства, что его мать называет радостью. Ее голос говорит – улыбка? Я тоже хочу радоваться. Улыбаюсь им.
– Вот видите, она нормальная, – говорит Эмиль.
– Девочка, где твои родители? – спрашивает Рем. Он улыбается мне, но внутри он не радуется. Так можно?
– Я одна, и я единственная, – отвечаю и жду их реакции.
– Блаженная какая–то, – говорит «Ма». Мне не нравится это понятие, судя по ее голосу внутри, я под это определение не подхожу.
– Я не блаженная, – говорю. – Что вы делаете с теми существами по имени коровы?
– Пасем! – отвечает Эмиль и смеется. – Ты с другой планеты что ли?
– А это какая? – спрашиваю.
Впервые я задумываюсь об этом. Действительно, это очень далекий мир, странный, совсем не мой. Звезда другая. А значит и планета другая.
Чувствую, что приближаются другие люди. Охотники и рыцари. На меня уже не смотрят, родители Эмиля обеспокоены, они боятся рыцарей.
– Не бойся Эмиль, – говорю и иду за людьми. – Если рыцари и охотники попытаются убить твоих родителей, я не дам этого сделать.
– Тс! – произносит Эмиль и берет меня за руку. – Если что ты моя сестра.
– Сестра?
– Да, а это и твои родители. Охотники проедут мимо, мы под защитой лорда. Нам ничего не угрожает.
Много людей проехали мимо на конях, рядом с ними бежали мелкие существа, называемые собаками, и еще было три железные машины. Знаю, что такое машины, это знание, что было при мне изначально. Люди зовут их мехарами, они думают, что машины надежно защищают их, но это не так.
– Ты пойдешь с нами? – спрашивает Эмиль.
Они слишком долго стоят на месте. А мне это не нужно. Я должна искать своего человека, пока не найду, не остановлюсь.
Ухожу. Эмиль испытывает неприятные чувства. Голос «Ма» говорит, что это слезы и грусть. Он не хочет, чтобы я уходила. Но это не важно. Я узнала, что такое родители, что такое радость и грусть, улыбка и слезы.
Не хочу пугать их и двигаюсь как девочка, лес скроет мою истинную скорость передвижения. Хочу за эту звезду узнать больше и поискать дальше.
Среди деревьев чувствую свободу, потому что ничего не сковывает меня, без рамок человеческого тела могу двигаться со скоростью мысли...
На пути новые люди. Останавливаюсь и наблюдаю.
– Тут кто–то есть, – говорит женщина.
– Тоже слышу, – отвечает мужчина.
Теперь я различаю женщин и мужчин. Они лежали друг на друге и делали друг другу радость. А я смотрела и пыталась понять. Решила подойти ближе, а они испугались и больше не трогают друг друга. Но это не тот страх, что боязнь смерти. Это другое.
– Я Мирэ, – говорю и улыбаюсь. Моя демонстрация радости должна принести людям радость и смех.
– Ух ты, – отвечает женщина. – Прелестная, лесная девочка, давно ты тут стоишь?
– Не знаю твою меру времени, скажу своей: одну тридцатую одной звезды, – говорю я. – А что вы делали вдвоем?
– Детей! – громко говорит мужчина.
– Детей? – спрашиваю. – Таких, как Эмиль?
Смех. Он радуется. Женщина толкает его, чтобы тот перестал смеяться.
– Гастон! Да ей лет двенадцать! Так, Мирэ, мы просто занимались любовью.
– А что такое любовь?
– О! Поди–ка сюда, я расскажу тебе пару сказок, и ты все поймешь, – говорит женщина и прикасается ко мне. В ответ я трогаю ее.
Сперва, она не понимает, почему моя рука такая горячая. И я, вспомнив свои ошибки, когда люди пугались, быстро исправляю ситуацию, делаясь холоднее, до уровня температуры женщины.
Сказками оказались истории людей. Они были очень интересны, я постоянно спрашивала, женщина отвечала и объясняла мне все непонятное. Двух сказок мне было недостаточно, и попросила еще. Чувствовала, что мужчина нетерпелив, он хочет, чтобы я ушла, хочет снова заняться любовью с женщиной. А женщине нравилось рассказывать мне, она хотела, чтобы у нее была дочь, похожая на тело девочки, в облике которой я.
Или она хочет быть моим родителем?
Мне понравилась любовь. Теперь знаю, что ощущаю к тому, кого ищу.
– Мирэ, ты голодна? – спрашивает женщина.
– Нет, пока есть звезда, нет.
Женщина испытывает чувство, которое ее голос называет удивлением. Следующий вопрос в ее мыслях о моих родителях, но она не успевает спросить.
К нам приблизились еще люди. Женщина и мужчина заметили их и чувствуют страх. Это не рыцари и не охотники, это бандиты... В сказке женщины тоже были бандиты. Их двадцать шесть человек, но большая часть прячется.
– Вам не говорил ваш лорд, что далеко в лес ходить очень опасно? – говорит бандит.
Они улыбаются и радуются. Но это другая радость, ни как у Эмиля или людей во время любви.
– Наш лорд охотится в этих лесах, стоит мне закричать, и вы попали, – говорит женщина.
Бандиты смеются.
– Стоит тебе загорланить и твоя глотка поймает стрелу, – говорит другой бандит.
– А ты строптивая, ничего так смотришься, ну–ка раздевайся, оценим, – предлагает первый бандит.
Он испытывает много чувств, среди которых и что–то от занятий любовью, похожее чувствовал мужчина, когда я за ними наблюдала.
Женщина не хочет делать то, что говорят бандиты.
– Будь умницей, и твой парнишка не пострадает, – говорит первый бандит. – Девочку тоже берем, хороший экземплярчик.
Женщина боится за меня больше чем за себя. Она снимает с себя то, что они называют одеждой. Мужчина же боится только за себя, очень боится. Говорить он не может, внутренне состояние его видоизменено от первоначального. Это действие страха.
Мысли бандитов говорят, что скоро они убьют мужчину. Но я против.
Я заметила интересную особенность людей, они не слышат внутренние голоса друг друга. Голоса внутри них – это мысли, и иногда они расходятся со словами, что люди друг другу говорят.
– Уходите, – говорю бандитам. – Или вам смерть.
Бандиты снова смеются. Женщина кричит, но ее хватает бандит, и она замолкает. Он сильнее ее, потому что он больше, и он мужчина. Меня и мужчину Гастона окружили.
– Фрида и Гастон, чтобы не случилось, не пугайтесь, – обращаюсь к женщине и мужчине, что показали мне любовь и рассказали он ней.
Перехожу в состояние дракона, который был в сказке, описаний его мне достаточно. Убиваю всех бандитов, как это делал дракон в сказке. Женщина сразу уснула, когда я вернулась к ним, а мужчина отдал земле часть своей жидкости.
Надо было убить бандитов в состоянии девочки, избежала бы прежних ошибок и не напугала так мужчину и женщину.
Я ушла, убедившись, что в этом лесу больше нет бандитов.
Перешла в облик девушки, мне надоели вопросы о родителях. А еще мне понравилась Фрида, я взяла ее образ, скопировав, что внутри и что снаружи, включая голос и одежду.
Мне грустно, людей очень много, одни умирают, другие убивают. И эта планета все никак не заканчивается, от этого становится еще грустнее. Вдруг моего человека захотят убить бандиты или существа, не боящиеся боли. Я должна скорее найти его, но не знаю где искать.

Игорь Павлов
Читатель.
Posts in topic: 12
Сообщения: 14
Зарегистрирован: 04 апр 2016, 21:12
Пол: Муж.
Откуда: Москва
Контактная информация:

Re: Игорь Павлов _ "Мир Рэи: Рыцари"

Непрочитанное сообщение Игорь Павлов » 14 апр 2016, 22:53

Глава третья. Он – Катэр

Виконт эр Катэр–оун
Ужин перерос в бал, а я в состояние полной расслабленности. Глория достала, пришлось с ней поссориться. Совсем не дает флиртовать с женщинами.
– Дамы, – делаю низкий поклон, и следует ответное восхищение, которым веют сбившиеся в кучки по интересам местные придворные особы. В глазах рябит от красок и пафоса. А еще тошнит от причесок и косметики. Про запахи духов вообще молчу, часто бегаю на балкон и дышу, дышу, дышу.
Мои рыцари вовсю кружатся в танце с местными куклами. Я дал всем выходной, пусть отдыхают. Продолжаю свой путь, набравшись смелости и наглости.
– Позвольте пригласить вас! – галантно подкатываю к миниатюрной Камилле, она стоит в сторонке в кругу своих друзей. Совсем на меня не смотрит.
Леди демонстрирует недоумение на своем прелестном личике. Кажется, я не представился, или имею наглость считать, что всем тут известен. Мало ли что их сюзерен опрокинул стакан за какого–то там Катэра.
– Прошу прощение за мою бестактность! – пытаюсь исправиться, рассматривая девушку во все восхищенные глаза.
О Великие, она просто великолепна, трезвым бы не подошел. От ее глаз невольно скидываю шелуху и становлюсь уязвимым. Мысли путаются, волнение такое вязкое, вязкое, приклеивает слова и мои коронные выражения к языку. Пацан, просто пацан.
– Мое имя виконт эр Катэр–оун! Позвольте пригласить вас на танец юная леди!
– Ой, – она ехидно улыбается. – Это из–за вас такое грандиозное мероприятие! Мое имя маркиза Камилла Эссекская. Очень рада с вами познакомиться. Мне кажется, или мы с вами встречались ранее? Хм, не припомню точнее.
– Возможно, пересекались на очередном балу, – улыбаюсь и понимаю, что ей на меня плевать.
– Позвольте представить моего жениха, – после этой фразы сердце обрывается и падает куда–то в черную часть моей души, в безмолвную тоскливую бездну.
Но мой рот по–прежнему улыбается, брови снисходительно приподняты, а глаза распахнуты и воодушевленно встречают этого молодого виконта в пафосном мундире. Весь такой сияющий красавчик–блондин, даже немного повыше меня будет и на вид покрепче. При нем шпага и боевые сапоги, что используются в кабине мехара. Подчеркивает тем самым свое мужество. Мои глаза ищут до чего бы докопаться, чем же он хуже меня. Но скользят по его идеальному мундиру ни с чем.
– Виконт эр Ридли Кентский, – бодро чеканит тот с легкой ухмылкой, всем своим видом показывая, как он бодр, весел и трезв. А я пьяная свинья, даф его за ногу.
– Рад с вами познакомиться эр! – восклицаю. – И все же, позвольте...
– Она не танцует, – обрывает Ридли.
Я повержен, зол и вежлив. Поклон, плавный круговой маневр и вид, будто рассматриваю гостей и удивляюсь великолепию праздника.
– Думает, что выше всех, – едва слышно роняет позади меня виконт.
Давлю всплеск гнева, все вокруг фон, неважное, пустое. Сейчас бы съездить сапогом по этой белобрысой наглой морде...
Прошелся по кучкам кавалеров и дам, пытаясь хоть как–то отвлечься и прийти в равновесие. Как же легко, оказалось, вывели хладнокровного и невозмутимого меня. Нельзя показывать реакцию, нужно срочно успокаиваться.
Вот прелестные мордашки поглядывают, пара шагов и дальше дамочки посолиднее. Ой, а это уже мужчина, тоже с крахмальным лицом, как–то он не так смотрит. Брр...
Все заманивают на болтовню. В половине случаев я отшутился, в другой половине откланялся. Кое–где меня узнают. А еще заметил одну странную вещь, куда ни иду, везде знакомая морда какого–нибудь моего рыцаря. Вот же хитры плуты.
Плетусь на балкон. Это единственное место, где мне хорошо и свободно. Но дочки Арлена тут, как тут. Смотрю на них, что–то явно не так. Они просто великолепны, ослепительны и жгучи!
– Эр Катэр, а вы не покатаете нас на своем корабле? – восклицает одна.
– Или хотя бы внутрь заглянуть, – миловидно улыбаясь, воркует вторая.
Ага, щас... Лучше я к вам загляну. И покатаю и внутрь загляну... Э, нет! Арлен только этого и ждет, поймать меня с поличным и женить, хоть на обеих!
– Прелестные леди, – хватаю их за талии. – Раз уж я к вам в гости прилетел, покажите лучше дворец и парк. А корабль это детям не игрушки!
Курочки смеются, руки тем временем опускаются ниже талий. Так, стоп.
– Ой, извините, дамы, мне нужно отлучиться! – выныриваю вперед и разворачиваюсь. – Но вы можете пока пообщаться с моими рыцарями и узнать о великолепии Рэи, что открывается только с орбиты, послушать о прекрасной розовой планете Шенни, где живет наш дедушка император. Ай, в общем, прошу, не стесняйтесь, мои рыцари все носят титулы баронов и у каждого имеется поместье на Шенни!
Теряюсь в толпе, пользуясь замешательством. Попутно взглянув на ручной браслет, вижу, как он разрывается в воплях о входящих вызовах. Глория, отправленная на корабль, в бешенстве. Когда я пьяный, наедине она может и наговорить мне гадостей, с утра все равно ей это прощу.
Но мне нужно побыть одному. Как ни странно, единственное место, где это оказывается возможным – стол. Там почти никто не сидит. Начинаю с остервенением поедать остывшего барашка. Сейчас он на много тверже, жилы застревают между зубов. О! Как мне этого в данный момент хочется, рвать что–нибудь не поддающееся! Через мгновение мне подсовывают горячую, пылающую баранину. Как они это делают?! Рву и ее, запивая вином, заедая листьями салата. На тарелку падают кости, я специально бросаю их с высоты локтя.
Меня отшила какая–то маркиза и какой–то виконт этой неполноценной планетки. Да он никогда не летал на космическом корабле, никогда не видел свою уродливую планету с высоты Великих. Этот убогий огрызок по имени Рэя, что недоела черная мгла, показывает свою жалкую гордыню! Мгла… Хочу, чтобы она снова начала жрать их. Чтобы Запредел всасывал их роскошные мундиры и платья вместе с плотью и гордыней. Чтобы все просили убежища, спасались с этой Рэи, чтобы Камилла, умоляя, села ко мне на борт. А когда свою белобрысую морду сунет ее виконт, скажу, вали в свой Кент, он как раз сейчас в Запределе.
Мне на плечо ложится рука. Вижу кучу колец, будто пальцев на этой руке с десяток. Поворачиваюсь, и передо мной возникает улыбающаяся физиономия здоровяка Арлена. Что ж, надо привстать, что и делаю. Под руку с ним стоит Камилла.
Пожалуй, когда начнется на Рэе апокалипсис, старому герцогу тоже найду местечко на корабле.
– Знаете, я тут встретил прелестную леди Камиллу, – важно заявляет герцог, – Представляете, никто не желает приглашать ее на танец, может быть, вы не откажете?
Камилла красная, как рак, пытается улыбнуться. Вероятно, получила хорошее внушение. Хороши же у него осведомители, раз подсуетился так, еще и заставил девушку предстать перед моей угрюмой личностью! Где же интересно ее женишок Ридли?
– Мой друг Арлен, прелестная леди Камилла, – делаю поклон. – Очень рад, что вы увидели во мне кандидатуру, что готова после всех отказов забрать несчастную девушку на танец. Однако же, я изрядно устал и вынужден признать, что примкну к числу тех глупцов.
Обхожу раскрывшую рот Камиллу и иду на балкон. На Арлена смотреть сейчас не хочется. Он не обижен, скорее, подавлен, так как понял, что сделал для меня своего рода подачку. А это оскорбление. Теперь могу смело хватать обеих его дочек и показывать покои на корабле. Конечно, этого не сделаю. Мне хочется прогуляться по длинному балкону с какой–нибудь придворной дурнушкой, которая ни дочка Арлена и ни ядовитая Камилла.
Повторяю в мыслях: надо быть добрее к людям, надо быть проще к людям, надо быть терпимее к людям...
– Эр Катер–оун! – В мое личное пространство врывается милый голосок, и он сейчас, по ощущениям оказался кстати.
Источник его тоже должен быть ничего. Перед взором встает тоненькая талия, над которой резко доминирует белая грудь на выкате. Делаю усилие над собой, чтобы поднять глаза и увидеть это милое личико. Девушка молода и прелестна, среднего росточка, на голове целое произведение искусства парикмахеров, что работали над ее копной пару–тройку часов. Глазки раскосые, серо–фиолетовые, носик маленький и изящный, губки пышные, чуть виднеются два белых зуба, как у зайчика. Сразу хочется дать ей погрызть морковку. Но девушка может обидеться и сбежать.
– Извините, что встала у вас на пути, – воркует она. – Вижу, что вам тут не очень комфортно. Вы гость, вам бы должное внимание.
– Какая теплота и забота от столь очаровательного создания, – расцветаю.
Она представилась просто леди Эмилией и предложила пойти в дворцовый сад. Первая смышленая девушка, что мне попалась на этом балу. Что стоять в толпе неудачниц, если нужно быть одной и подчеркивать всем своим поведением, что ты одна, одна, хватайте меня, ведите на танец. Кавалер, не умеющий играть на публику, легче поймается, когда вы наедине. А таких кавалеров доминирующее множество, ведь мужчина по природе своей скромное и застенчивое создание.
Да и мне так проще. Мало ли, что будут говорить, если выхвачу ее из толпы, уведу у всех на глазах или заговорю с ней в окружении десятка красавиц. Это вызовет массу сплетен.
Эмилия держалась очень прилично. Мы вышли по лестнице в сад, заметил, что позади несколько пар тоже идут за нами. Лица знакомые, завтра эти хари получат по первое число. Мы с Эмилией ускорились.
– О! Как занимательно! – Эмилия хихикнула и прибавила шаг. – Мы будем играть в прятки с вашими рыцарями!
– Скрыться с этим белоснежным платьем будет сложно! – усмехнулся в ответ.
– Ну, вы не торопите события, эр, – съехидничала девушка.
Вот же остроумна, а я даже и не намекал на постель. А теперь уже и не сомневаюсь.
Мы вышли к первым клумбам цветов, подсветка тут просто, как во дворце императора. Герцога останавливает сделать лучше, лишь опасение, что Эммануил обидится. Но цвета действительно изящно гармонируют по средствам переходов с помощью оттенков. Розовые цветы подсвечиваются розовым, красные – красным, синие – синим. Мраморные дорожки идеально ровные и чистые, озаряются белым. Сад или парк, уже ничего не разобрать, но площади нескончаемы. Смотрю наверх, чтобы убедиться, препятствий для посадки корабля не будет, если вдруг заблужусь. Меня встречают мириады звезд и легкий едва заметный оранжевый и зеленый туман. Это Великие напоминают о своем присутствии.
– Я слышала об ужасном чудовище, что жестоко расправилось с целым поселением крестьян, – тревожно воркует Эмилия. – Мне жутко становится, когда пытаюсь осознать ту неведомую силу, что гуляет по окрестностям Дорсена и сеет ужасную смерть.
– Женщин всегда привлекает опасность? – Мой голос игрив и приподнят. У меня нет желания говорить с ней о работе. Мне итак потребовалось усилие, чтобы вернуть хорошее настроение.
– Женщину всегда привлекает мужчина, чье сердце не боится опасностей.
– А почему вы здесь, Эмилия? Одни...
– Хм, во–первых я с вами, позвольте заметить.
– Простите.
– Да поняла я, не стану говорить через ширму, – она стала серьезной, между нами возникло мимолетное напряжение. – Да, сейчас одна, у меня нет ни мужа, ни жениха, ни любовника. Совсем недавно я вышла в свет, и хочу сказать, что очень избирательна.
– Поэтому одна, – кивнул со снисходительной ухмылкой.
– Да.
– Ну, я оценил кавалеров сегодняшнего мероприятия, в общих чертах вышло неплохо, но все же.
– Говорите, не тяните резину.
– Достойных нет.
– Ну, кроме Арлена, – эту фразу она и я сказали почти одновременно и рассмеялись.
Стали углубляться в парк, минуя «музыкальные фонтаны». Из неоткуда, будто из–под земли, вдруг появляется прислуга в белом, в руке элегантного мужчины поднос с бокалами именно красного полусладкого. Эмилия обеими лапками шустро хватает хрусталь и передает мне бокал. Звон, хихиканье леди, и вкуснейшее вино у меня на языке. Опускаю бокал, и снова мы одни, прислуга видимо пользуется магией. Ну, Арлен и массовик–затейник.
– А вы часто тут бываете? – спрашиваю, допив вино.
– Да, довольно часто, – отвечает она, улыбается, прищуривая глазки, и смотрит на меня с укором. – Я тут вообще–то живу, при дворе!
– Не подумайте, предполагал, что у вас свой замок!
– У родителей их семь! Но я сбежала, лучше своя комната, чем родительский дворец! Самостоятельность это свобода.
– Не любите контроль?!
– Нет, абсолютно и категорично нет.
– Раз вы местная, позвольте спросить секретный вопрос, – загнул я, сам от себя не ожидал.
Эмилия заинтригованно подняла бровку.
– Вы же следователь, насколько знаю, готова сотрудничать и повиноваться!
– Не стоит торопить события, – повторил ее слова и усмехнулся. Тут же получил каблуком по сапогу и осекся: – Простите.
– Жду секретный вопрос, – шепнула Эмилия, приподнявшись на носочки.
Как она умудрилась сделать это на каблуках, да еще в движении?!
– Что это за герцогиня Анэлла? Почему она ведет себя тише воды, ниже травы?
– Вы про жену герцога? – усмехнулась девушка. – Да я вообще ее впервые вижу. Сама удивлена. Вас интересуют скромные женщины?
– Обратный эффект, – киваю. – Тот, кто проявляет к тебе меньший интерес, заинтересовывает больше. Но я борюсь с этим.
– Вы ведь это не серьезно сказали, – утвердительно произносит она, киваю с ухмылкой. – Хм. К нам надолго?
– Вообще собирался на денек, – признаюсь. – Но с гостеприимством Арлена одним днем отделаться не вышло.
– Да уж, – комментирует она с нотками обиды в голосе. – Ну и хорошо, посмотрите, чем живет герцогство.
– Да чего я тут не видел!
– Меня, например, – произносит с кокетством та и осекается. – Еще и город, памятники архитектуры, природа у нас за столицей красивая, речка теплая, пляж, сезон в самом разгаре.
– Я бы с радостью нырнул в воду с головой от всех проблем, но не все так просто.
– Понимаю, вы на службе у императора. Вас и охраняют ой–ей–ей. Ах! А где позвольте узнать ваша телохранительница?
– Глория?
– Ее так зовут? Глория... Красивое имя. Она такая мужественная и сильная в своем рыцарском мундире. Иногда тоже хочется быть такой... такой независимой и целеустремленной, наверное. Смею предположить, она вас любит, заботится о вас. Это видно со стороны.
– Есть немного, иногда она перегибает палку, – отвечаю искренне и вздыхаю. – Сейчас бы в кустах сидела, в засаде, если бы на корабль не отправил.
– А может и сидит? – захихикала Эмилия.
– Вполне возможно. Она зелень любит. Женщина природы, Валькийские джунгли ее дом родной.
– Она вальки?! – восклицает девушка. Не пойму толи восторг, толи испуг.
– Да, и еще какая вальки, целая предводительница! – нагнетаю страстей.
– О Великие. Как вы приручили эту дикарку?!
– У вас ложное представление о них. Это вполне образованные женщины и много их из знатных кругов. Они предпочли свободу от стен, вещей, титулов и гонки сравнений. А еще они независимы от мужчин. Это их главное достоинство, даже больше – культ! И Глорию я не приручал, не вздумайте при ней это сказать. Мне–то она не залепит, а вам может валькийскую стрижку сделать.
– Какой ужас, простите...
Все женщины в глубине души и рабыни и вальки. Внутреннее противоречие у них в крови, это их природа и суть – ненавидеть мужчин ровно на столько, насколько их и любить. Многие дамы, что знают о вальки, завидуют им. Зависть выражается в восторге, а что идет уже после: каскад осуждений, кривые мордашки, комментарии о дикости... это все стремление завуалировать желание быть ими, исправить положение, выровнять позицию. Но первое сказанное в порыве чувств, оно настоящее...
Еще немного поболтали и, убедившись, что удрали от посторонних глаз, присели на лавочку.
– Ох, сейчас бы баранинки, – говорю повышенным тоном.
Эмилия хихикает. Это проверка нашего интима, мало ли в кустах официант прячется, вот и узнаем.
– Винца бы еще, – подыгрывает Эмилия и прыскает, ее прорывает на смех.
Кажется, ей хватило и одного бокала. Не удивлюсь, если герцог подсыпал в ее напиток каких–нибудь возбуждающих средств.
После смеха наступает резкое молчание. Девушка о чем–то думает, или сомневается.
– Эмилия, что вы во мне нашли? – нарушаю неловкую тишину.
– Не знаю, – отвечает она и вздыхает глубоко. – Ничего... А вообще, к чему этот вопрос? Вы гость и были одни, я соблюла правила хорошего тона, проявила инициативу. Это должно что–то значить? Мы просто гуляем, интересно узнать, чем живут космические рыцари.
– Какие рыцари? – откровенно удивлен такому определению.
– Ну... Космические, или если желаете – звездные. Вы летаете на железных кораблях, вы видите все с высоты и со стороны. Мир в целом, мир на ладони. Я завидую вам. И не богатствам и положению, не думайте, пожалуйста... Для меня вы человек, что побывал там, где мне никогда не суждено побывать, немыслимо и невозможно.
Под конец своей реплики Эмилия не на шутку воодушевилась.
– Все может быть, – говорю интригующим тоном.
– Один мне предлагал за стену Гариама на лошадях промчаться до самой мглы, откуда дафы лезут, адреналин получить незабываемый. Другой, представился магом и сказал, что перенесет на самую высокую вершину Эреннийского хребта, – говорит она скептическим тоном. – И все ради того, чтобы затащить в постель.
– А может они влюбились? – предлагаю елейную версию и улыбаюсь.
Если женщина начинает говорить о других предложениях, значит, ждет и от меня обещаний.
– Может, раздевая глазами, и влюбились. – скептическим тоном говорит она. –Странные вы существа, мужчины. Вам от женщины только и нужна постель.
– Не бывает мужчин, которые хотят только секса. Бывают женщины, которые больше ничего не могут предложить, – говорю твердо, но с ехидством.
Эмилия повержена. Молода и наивна еще, а уже проводит глубокий анализ мужской психологии.
– Вы стали серьезным, это пугает, – шепчет она. – Не хотела вас обидеть. Простите.
– Не прощу, – воркую и вижу боковым зрением, как девушка посматривает на меня и пытается понять мое настроение.
– Тогда и я обиделась, – заявляет она, собираясь подняться с лавки, но я беру ее за руку. Она продолжает. – Сексуальная привлекательность, ум и эрудиция – даже для женщины не являются исключающими друг друга качествами!
Забавно провоцировать молодых и неопытных девушек, пытающихся доказать, что они не глупы. Тонкая грань между обидой, вспышкой и притяжением. Стоит перегнуть, и она может оскорбиться и сбежать. Сразу нельзя нападать, сперва нужно пообщаться, понять эту грань. Все это у меня в крови, мое естественное, почти интуитивное поведение. Но есть одно правило – если ты не заинтересовал, все это будет выглядеть смешно.
Она тяжело дышит, может злится, или взволнована.
Наступает миг таинства. Особое ощущение, когда ты понимаешь, что истина сейчас предстанет перед тобой. Ты поймешь, что делал все правильно или наоборот. Сейчас нельзя быть уверенным ни в чем. Женщины с их формулой поведения всегда предсказуемы. Но их беда в том, что они иногда сами не знаю, чего хотят. И может выйти так, что все указывает на «да», а в итоге выходит «нет». Сейчас моя уверенность затаила дыхание. Это ощущение, ради которого стоит жить, пока ты красив, молод и все вокруг восхищает и восхищается.
Поворачиваюсь к зайчику по имени Эмилия и смотрю на эти необычного цвета глазки, говорящие, чего же ты ждешь виконт. Миг таинства восторжествовал. Теперь я знаю, что будет дальше.
Как обожаю эти моменты! Ты видишь перед собой куклу, что целый день трудилась над собой перед балом. Это предвкушение. Ты представляешь, как собираешься открывать подарок с красивой оберткой, как будешь вскрывать, рвать и терзать непослушные ленточки, зная, что эту обертку уже не вернуть в прежнее состояние. Эту прическу уже не уложить этим же образом, и эту помаду не положить на эти пухлые губки также. И это платье, что собираюсь порвать, уже не купить. Такие наряды шьют на заказ... Продолжаю смотреть на мой подарочек.
Ее руки обвивают мою шею, заставляют идти к ее губам навстречу. Излюбленный прием леди, будто целует джентльмен. Искра от первого контакта отдает где–то внизу. Ее мягкие губки пьянят, будто холодные леденцы тают на моих губах.
Мой язык врывается в ее ротик. Вот так, девочка… а ты думала что?
Не трогаю ее, не обнимаю, не хватаю за грудь или задницу. Сейчас получаю лишь сахарок в виде поцелуев. Скоро это уже будет приторно. Но в данный момент мои ладони скромно лежат на деревяшках лавки. Чем меньше трогаю ее сейчас, тем больше получу в постели.
В покоях мы оказываемся спустя два часа. Эта утомительная прогулка по лабиринту превратилась в нескончаемую дорогу до постели, два раза еще появлялась прислуга с вином и закусками. Эмилия совсем распоясалась, девочке лет двадцать, в таком возрасте это не возбраняется, но на пару наставнических шлепков она все же напросилась.
В покои деликатно проводил управляющий, что пасся именно у нашего входа в здание дворца. Обычно мне плевать, на посторонние взгляды, но я все–таки надеялся, что Камиллу по дороге не встречу. Моей совести повезло, зубы об мою натуру ломать не придется.
Роскошные, пышные апартаменты. Ласковые ковры, развратные картины, шикарные занавески, шелк, всюду шелк и интимное таинство света. В центре гостиной столик преимущественно с красным полусладким и бараниной. Кто бы сомневался. Дальше две двери. Заглянул в ту, что слева: огромная ванна, подсвеченная голубая вода, следы служанки на мраморе, что пять минут назад наверняка проверяла температуру воды. На столике фрукты, хрустальный кувшин вина и два бокала. Усмехнулся, ну нельзя же так цинично.
Во вторую комнату не стал заглядывать сразу. Это спальня, сомнений нет. Развернулся к Эмилии. Та стоит по центру комнаты, затаилась и ждет.
– Помоги мне снять платье, – она это не просто говорит, она требует.
– Давай просто порвем его, – предлагаю с нотками безразличия в голосе. – Все равно расплетать корсеты не умею.
На что последовал невозмутимый ответ:
– У меня нет корсета, он мне не нужен. Там просто молния.
О Великие, температура моей спермы подскочила до степени кипения. Подошел к ней, дернул молнию, девочка повела плечами, шевельнула руками, и платье рухнуло. Никаких панталон, только тоненькие трусики, что она подцепила пальчиками и стала медленно спускать... Голое, превосходное тело, круглая попочка, тоненькая талия и стоячая большая грудь. Девушка стоит на месте и демонстрирует себя.
Я в шоке, наливаю в бокал вина из графина, залпом заливаю в себя, обхожу эту неподвижную, но дрожащую в предвкушении фигурку. Эмилия застенчиво поглядывает и скромненько улыбается. Эта особа знает и сама, что фигурка ее фантастически прекрасна. Эти глазки из–под длинных ресничек ласково следят за моей реакцией, словно говоря: убедись Катэр сам, какой подарочек ты сегодня получил.
Красота пьянит сильнее и слаще вина. Разве бывают такие породистые зайки?! Белая кожа, никогда не задерживающаяся на солнечном свете, признак аристократии и голубой крови. Эта девочка просто великолепна. Такое впечатление, что над этим телом поработал маг.
– Возьми меня Катэр, – шепчет она. Ощущение такое, что с ее глаз вот–вот засочатся слезы.
– Думал, мы выпьем еще, – отвечаю, рассматривая ее тело.
– Тебе нравится смотреть?
– Да, я эстет, – отвечаю и начинаю раздеваться, она тянется помочь, но я останавливаю и продолжаю серьезно: – Стой, где стоишь, и пока не скажу, не двигайся с места, ты поняла?
– Ты пьян, – шепчет она, часто дыша. Но не смеет двигаться. Мой взгляд сейчас давит ее волю.
– Ты хочешь меня? – произношу, пятясь к ванной.
– Да.
– Тогда иди ко мне на четвереньках.
– Что?!
– Иди на четвереньках, – повторяю, в моем голосе сталь.
Она скидывает белые туфли, стряхивает задержавшиеся на лодыжках трусы и опускается, в ее движениях истерия, протест. Но это все жалкие попытки сопротивляться, она повинуется мне. Ее аппетитный зад виляет, приближаясь, белые пышные баллоны сисек трутся друг о друга при движении рук. А я опускаюсь в теплую, голубую воду, не сводя с нее строгих глаз. Моя эрекция уже максимальна.
Она погружается и тянется ко мне. Беру за таз, разворачиваю ее спиной и усаживаю к себе. Мой член находит ее влагалище, будто они созданы друг для друга и входит, входит и входит. Сразу, без прелюдий и церемоний. Хватит и тех, что были в парке. Девушка вскрикивает, начинает тихонько стонать.
Раздвигаю ее ноги шире, до предела, и заставляю подниматься и опускаться. В этой позе она моя вся. Мне доступно все ее тело. Хватаю упругие груди, что обходятся пока еще без корсета. Сжимаю твердые соски.
– Мне... больно, – прерывисто, между вздохами говорит она.
– Терпи.
– Хорошо... стараюсь.
Начинаю двигаться сам, быстрее, сильнее. Она кричит, визжит, как резаная. Это заводит меня. Одна рука опускается на ее тоненькую талию и начинает сжимать. Ты вся моя. Вместо визга уже писк, пыхтение. Сдавливаю талию сильнее. Чувствуй мою силу и власть, маленькая сука. Ее тело напряжено до предела. Отпускаю грудь, начинаю рвать и ломать эту черную капну на голове, заколки, шпильки и спирали разлетаются и плюхаются в бушующую воду. Черные волосы каскадами падают мне на лицо, на тело, они всюду и везде. Отрастила гриву, сука. Уничтожив прическу, хватаю за волосы, наматываю их на кулак, как можно больше. Мое. Тяну за них и запрокидываю ее голову.
Немного движений в воде, и я снимаю Эмилию с себя. Еще чуть–чуть и пришлось бы везти ее в свой особняк на Шенни. Поднимаюсь и беру на руки. С ее глаз течет косметика, губы размазаны, волосы мокрые. Смотрит на меня бешеными глазами полными тревоги, страсти и вожделения.
Тяжело преодолеваю мраморный пол, затем ковер. С ноги вышибаю дверь в спальню.
– Помылась маленькая сука, – шепчу, пожирая ее почерневшие глаза своим нечеловеческим взглядом. – Теперь трахну тебя по–настоящему.
– Не делай мне больно, – пищит жалобно.
Кидаю это тело на огромную кровать, с навесом беспорядочного количества занавесок и тюлей.
Она на спине, я словно даф взбираюсь сверху, со свирепым видом и плотоядным вопросом: какую бы часть тела у нее отхватить. Закидываю одну ее ногу себе на плечо, обхватываю ее тельце обеими руками, смыкая ладони в замок, и вхожу. Сжимаю хват, чтобы ей было максимально неудобно. Она в ужасе, она боится, она пожалела, что связалась со мной.
Трахаю ее с яростью почти до самого предела. Затем переворачиваю на живот, с силой, хватая за таз, вздымаю ее задницу, широко развожу согнутые ноги.
– Стой так, пошевелишься, выпорю!
– Ненавижу тебя, – хрипит она, стоя в позе прижатой лягушки. – Ненавижу...
Мои пальцы, изучая влагалище, становятся скользкими, а затем один входит в ее тугую задницу. Прыткое тело дергается чтобы спастись, как от языка пламени. Но вторая рука крепко обхватила тело за хрупкую талию.
– Нет! Нельзя! Нельзя туда! – визжит девушка, ее ягодицы и ноги сжимаются со страшной силой, она хочет перевернуться на спину. Моя ладонь с размаха обжигает непослушную задницу. Она кричит, пытается вырваться, закрывается ладонью. Но я хорошо держу, выламывая руку, бью еще, еще и еще. Она ревет и подчиняется, разводя свои сексапильные ляжки и вздымая выпуклые ягодицы. Эти рыдания заводят еще больше. Начинаю разрабатывать ее тугой, распахнутый в позе лягушки, зад, ввожу сперва один палец, затем два, три, глубже, настойчивее. Она жалобно стонет и мямлит, прося пощады. Вскоре попа готова принять мой член, и тот продавливается головкой сквозь растянутое кольцо сфинктера. Последний барьер и жалобный возглас. Теперь это бездонная пропасть, что была раньше тугой непослушной, маленькой дыркой. Я должен наказать это породистое мясо. Рву ее волосы и долблю в горячий зад. Бедной девочке не повезло, проходит минут десять, прежде чем кончаю в него. Все, экзекуция окончена. Перекатываюсь на спину, отпуская свою зайку Эмилию.
Девушку бьет истерика, она лихорадочно вытягивает из–под себя одеяло и пытается укрыться, ее колотит. Через минут пять она затихает, но всхлипы не прекращаются.
Набираюсь сил, успокаиваю свое бьющееся, как у зайца сердце и нападаю снова. Сдираю одеяло. И смотрю сверху на это униженное создание. Эмилия боится меня, она не верит, что так бывает. Этот хмурый лобик, размазанные сопли по пухленьким губкам, дрожь... все ведь настоящее. Раздвигаю ее ноги до предела, эти растянутые связки у влагалища возбуждают, она не сопротивляется. К чему ей это, иначе будет только больнее. Не свожу с нее глаз все то время, пока мой рот опускается к ее киске. Любопытный язык начинает изучать поле деятельности, а руки нежно гладят живот и грудь. Вскоре напряжение отпускает ее тело. Мой язык ласкает нежнее перышка, переходя иногда на сладенький клитор с большей настойчивостью. Девочка начинает заводиться, сначала неуверенно, затем более оживленно, ее руки пронизывают локоны моих волос. Теперь мой язык треплет только ее клитор, тем временем палец прощупывает точку джи во влагалище. Она извивается, стонет, и вскоре испытывает свой самый невероятный оргазм.
Встаю, иду в ванную, погружаюсь в воду с головой, моюсь, сушусь полотенцем, затем одеваюсь. Все это молча, в моих движениях быт. Спальня приоткрыта, Эмилия лежит в той же позе и смотрит безумными глазами с расширенными черными зрачками, как я натягиваю штаны. Рывками поправив мундир, разворачиваюсь и иду на корабль. Люблю просыпаться один...
***
Утро следующего дня началось в полдень. Маленькая Лина деликатно предложила кофе и завтрак, уводя взгляд от моего неожиданно вскочившего, раздетого высочества с болтающимся высочеством поменьше.
Как только запил последний кусочек печенья, появилась Глория. Приманил ее жестом, она нагнулась ко мне, приняла поцелуй в левую щеку, плюхнулась на диванчик и, закинув ногу на ногу, посмотрела на меня исподлобья.
– Что?! Что так смотришь?! – проворчал я.
– Эти ваши невербальные жесты, как они мне знакомы, – начала она с укором в голосе. – Если вы поцеловали меня в ваш любимый шрам, значит, девочке досталось...
– Сама виновата, – нахмурился. – Нечего хвалиться независимостью, распыляя деньги родителей на платья и прически.
– В этом ли причина? Я вас слишком хорошо знаю...
– Не в этом. Как можно за один вечер показать наивной девушке, что мир не такой добрый и пушистый, что внешность обманчива, а люди непредсказуемы и жестоки?
Глория молчала, по ее взгляду понял, что продолжает корить меня.
– А вообще, какое тебе дело до того, с кем сплю?! – поднимаюсь и подхожу к шкафу с теплой мыслью, что же за мундир мне сегодня приготовила моя Лина?
Всегда доверяю тонкому вкусу своей служаночки. Великолепный серебристый мундир. Начинаю одеваться, вальки бесстыже пялится на меня, не отрывая взгляда, ее руки раскинуты на спинке дивана, а ножны шпаги уткнулись в пол.
– С тех пора, как я ваш телохранитель, – с некой насмешкой отвечает она. – Проверяю каждый дом, куда собирается вступить ваш блестящий сапог, каждый бокал, к которому хочет прикоснуться ваша мужественная рука и каждую особу, в которую вы собираетесь войти.
– Ты слишком распоясалась, – ворчу, накидывая китель.
– Принести плеть? – улыбается Глория.
Вот же зараза, улыбаюсь в ответ.
– Хм, ну и как тебе Эмилия? Хорошо ее проверила?
– Конечно, семья богата, двенадцать процентов приисков эренни герцогства на их землях. Состояние их маркизата сравнимо с любым герцогством востока...
– Мне ее маркизат как, шел так и ехал.
– А, ну да. – Соглашается она и поднимается. Затем продолжает, расхаживая по моей каюте взад–вперед, руки за спиной, прям как детектив какой–то:
– Маркиза Эмилия Кастильская, ныне девятнадцать лет, родилась в девять утра, три триста, пятьдесят три сантиметра. Отец хотел сына, поэтому в этот же день запил, а на следующий сослал жену с младенцем в самый глухой замок. Пять лет он беспорядочно накидывался на всех придворных дам, стругая сыновей. Затем оказался проездом в замке. Пятилетняя Эмилия обняла своего отца и попросила никогда больше их не бросать. С тех самых пор она стала его самой любимой дочерью.
Щелкаю пальцами, прерывая эту мимолетную, как и сама Эмилия биографию.
– Это трогательная история, но раз никто не умер, я за них рад. В себя ее вряд ли влюбил. А значит, с чистой совестью могу утверждать, что сердце девочки не разбито.
– Ага, зато разбита задница.
– По–моему рождается твоя очередная крылатая фраза! Но уже начинаю думать о плети. Хватит пользоваться моей утренней добротой.
– Уже обеденной добротой, эр, если на то пошло, а точнее дневной, – ухмыльнулась Глория и добавила важным тоном: – Верховный маг Иллар с утра изъявил желание встретиться с вами. Он приглашает в свой дом.
– Тогда чего же мы ждем?!.. Лина!..
Дом верховного мага герцогства Западный Орос напоминает замок внутри замка. Или хорошо укрепленную цитадель. Нас встречают высокие каменные стены, окованные полосками стали, железные ворота, со скрипом впускающие и зеленые, скрупулезно постриженные лужайки перед пятиэтажным особняком, обставленным колоннами и увешанным разными зубастыми статуями на изготовке к пряжку. Не сомневаюсь, что по желанию мага они могут ожить и броситься на любого неугодного.
До особняка далеко, пришлось скакать на лошадях. Заботливый герцог Арлен с виноватым видом за вчерашнее предложил карету. Во избежание его общества я поспешил вперед верхом. Нам с Илларом есть, о чем побеседовать наедине.
Молодой на вид парень, с пепельными волосами до плеч, вытянутым лицом и круглыми голубыми глазками, в скромной, темно–зеленой накидке до земли встретил нас внутри.
Мы спешились, юркие придворные слуги прихватили наших лошадей и увели.
– Я верховный маг Иллар, – представился парень.
Я улыбнулся, не скрывая удивления. Мне показалось, что это максимум его ученик. Будет весело, если этот двадцати семи летний на вид парень заявит, что ему пятьсот.
– Следователь третьего ранга дома императора виконт эр Катэр–оун, – представился я и слегка кивнул головой.
– Рад приветствовать в моей скромной обители, эр Катэр–оун! – приподнято воскликнул маг певучим голоском.
– Взаимно рад вас видеть в здравии, – улыбнулся в ответ. – Признаться, прибыл в герцогство ради нашей встречи. Однако же ваш коварный герцог заманил меня на скромный ужин, переросший в нескромный бал.
Маг рассмеялся, приглашая войти в дом.
– Вы не против, если пройдем в место, где нас никто не услышит? – проговорил маг, каким–то загадочным тоном, я согласился, и мы повернули к лестнице вниз.
Много ступенек по спирали под зеленоватым освещением. Все ниже и ниже. Мое сопровождение куда–то исчезло, правда, и сам хотел их где–нибудь оставить.
– Не беспокойтесь за своих преданных рыцарей, – начал Иллар, заметив, как озираюсь назад. – Сейчас их устраивают в гостиной, а наши горячо беседующие образы они видят на внутреннем балкончике второго этажа.
– Ловко, вы маги любите разные фишки, – брякнул с нотками восхищения, затем важно добавил: – Не заметил, что бы вы прощупывали мою персону на намерения, дурные мысли, зачарованные предметы, степень силы, мощь поля и всякого тому подобного...
– У вас хорошая защита, наложенная верховным магом Сириусом, – ответил, улыбаясь Иллар. – Да и не стану этого делать, признак плохого тона и неуважения, вы ведь меня понимаете.
Винтовая лестница подошла к концу, выводя в огромный зал, похожий на нескончаемый ангар корабля.
– Ничего себе закопались, – ахнул на эмоциях я. Маг усмехнулся и предложил идти дальше.
Всюду белый мрамор и будто солнечный свет, но в меру, глаза не слепит. Вокруг пустота, широкий коридор с семиметровыми потолками.
– Думал, что маги любят всякие там башни, шпили, высоту, чтобы быть ближе к космической энергии, к звездам, плевать свысока всем на лысины, – говорю. Маг поравнялся со мной, и улыбается почти детской наивной улыбкой.
– У меня пара башен есть, только там фонит по–страшному, – отвечает он с сарказмом в голосе и, немного помолчав, добавляет: – В действительности предпочитаю подземелья, тут безопаснее, и никто ни с каких башен подслушать не сможет.
Он вдруг останавливается. Я тоже, мы в центре зала. Ну, сейчас вокруг появятся кресла, столы, яства, девки...
– Эр Катэр–оун, а вы когда–нибудь видели живого дафа?! – вдруг восклицает он, обламывая мечты обывателя.
– Было дело, но в основном только трупы, – говорю. Меня его вопрос немного напрягает. Не хотелось бы сейчас перенестись на поле боя за Великую стену Гариама.
– Мне тут привезли один экземпляр! Вы, пожалуйста, только не пугайтесь!
Боковая стена отъезжает, и предо мной предстает огромный каменный монстр! Он стоит неподвижно в высокой арке за стеклом. Цепенею от невольного ужаса, но стараюсь быстро побороть панику. Как они взяли его живым?! То, что он вряд ли вырвется, сомнений нет, маг все держит под контролем.
Монстр, метра четыре в высоту, почти человеческая фигура, если не считать, что его безглазая голова похожа на туловище, а рот скорее на огромный кратер, что засасывает на смерть. Хотя впечатление мнимое, плоть он перемалывает.
Раздается каменный треск, туловище разворачивается на сто восемьдесят градусов, и каменная тварь начинает медленно шагать по своей камере. При движении с него сыплется каменная крошка и песок. Смотрю на эти мощные руки, каменные пальцы, что сжимаются в кулак и разжимаются, растираясь постепенно в крошево. Большие будто человеческие руки вызывают невольный восторг. Это создание черной мглы, живет лишь, чтобы убивать людей и похоже оно на человека.
– Этот экземпляр самый живучий, – говорит маг поникшим голосом. – Но еще два–три дня, и он поймет, что его поймали и рассыплется.
В голове вертятся образы. Кровавая бойня времен, когда битвы были неравными и отчаянными. Рыцарь закованный в каленую сталь скачет с огромным копьем прямо на монстра, этот воин в железе весит сто пятьдесят килограммов, он в одиночку зарубал два десятка рыцарей, он самый сильный боец королевства! Все это результаты долгих лет тренировок, закалка в боях и на дуэлях, в походах и на турнирах. Сейчас его стальное копье, что не каждый может поднять, врезается в каменное чудовище и отдает импульсом во всадника. Наш герой вылетает с лошади и смачно падает, его вместе с панцирем накрывает каменная нога, вдавливая стальные осколки доспехов в мясо, жилы и кости. Даф поднимает уцелевшую ногу, стряхивает куски лат, и ест, треская каменными зубами. Остальные рыцари, что воодушевленно спешили за своим лидером, ныне окончательно мертвым, уже мчатся во весь опор назад, в лес, за реку, ползут на деревья, карабкаются на скалы, зарываются в норы, особо счастливые успевают добраться до замков.
Дверь начала двигаться обратно, закрывая камеру с ожившим монстром, и вместе с ней стали растворяться картинки, рожденные моим красочным воображением. Маг следует дальше.
– Вы изучаете их? – интересуюсь, представляя, как чернорабочие везут ему на тележке связанного монстра. Нет, веревки он порвет и сожрет крестьян. Наверное, этим занимаются маги.
– Да, эти создания Запредела очень интересны, – отвечает Иллар. – Как только они понимают, что обречены, сразу испускают дух, распадаются на камни. Все внутренности превращаются в известняк.
– Вы лезете внутрь? Фу, какая гадость.
Вылазки дафов с юго–запада от Гариама сейчас очень ничтожны. Больше ни откуда они и не лезут. Боятся воды Великой реки Аэ, которая изрезала практически всю западную Рэю и защищает от вторжения большой фронт территории королевств. Уже более десяти лет дафы не лезут толпами, один–два выходят из Запредела, доходят до большой стены, выстроенной из камня и стали, долбятся в нее. На них сверху кидают что–нибудь тяжелое и на этом все. Даже мехары ныне не патрулируют стену. Они лишь таскают трупы и растаскивают камни. Ну, как теперь выяснилось, еще и пытаются выловить живых уродцев вместе с учениками Иллара.
– А вы как думали? – усмехнулся маг, не теряя самообладания. – Это подобно поведению той твари, что выпотрошила деревушку в Дорсене...
– А вы в курсе дел?
– Я же верховный маг, – качнул головой Иллар с нотками укоризны. – Но упрежу ваш вопрос. Ни я, ни любой другой маг Рэи ничего не почувствовали. Никаких всплесков энергии, стихий, полей. Что весьма странно.
– Думаете, это просто зверь?
– Возможно. Вернемся к дафам. Я не зря показал вам его. Чтобы изучить дафа, я пилю его на кусочки. Исследую мертвого, живым он не дастся. С ним не поговорить, его не спросить. Он либо умирает, либо убивает.
– Вы хотите сказать, что та тварь тоже изучала людей, разрывая на куски?
– Возможно. Но это не то, что хотел сказать. Думаю, оно видит известняк.
– То есть? Оно не понимает, что внутри людей, для него все, как для вас известняк внутри дафа?!
– Возможно, – кивает маг и поднимает брови. – Ох, простите, мы уже пришли.
Маг останавливается, ничего не понимаю, опять тоннель позади, тоннель впереди. Очередная мраморная стена отъезжает не иначе как волей мысли мага. Теперь вижу большую комнату с книжными полками, письменным столом и креслами.
Мы идет туда и усаживаемся, два парня в бежевым мантиях приносят еду и напитки. Скромно и со вкусом.
Иллар худенькими пальчиками с кучей колец сам наливает мне чаю. Принимаю чашечку. Вкусный мятный чай, сейчас очень кстати.
– Так, о чем вы хотели со мной поговорить? – произносит маг и откидывается на спинку кресла с чашечкой в руке.
– Вы итак догадались, – говорю и тяжело вздыхаю. – У меня ничего нет на эту тварь. Мы стоим на месте, топчемся. Советник императора ждет доклада, а мне и сказать нечего. Без вашего мудрого совета из тупика не выйди.
Маг думает. Ставит чашку и поднимается, подходит к ближайшей полке книг и что–то ищет.
– Вы никогда не размышляли, от куда взялась аномалия Рэи, что теперь зовется черным Запределом?
– Думал, а что толку. Проделки Великих или просто стихия космоса...
– Существует мнение, – начал маг, выковыривая с полки книгу. – Что Великие сумели как–то остановить переход планеты в иное измерение. Часть Рэи за черной ширмой тоже существует. Ведь от куда–то берутся дафы.
– Дафы дафами, это уже фольклор Рэи. А вот о людях, если говорить. Вошедший туда человек уже не возвращается. В народе считают, что там смерть. Сколько культов жертвоприношений уже арестовал, да разогнал. А еще суициды: меня бросила любимая, пойду умру в Запредел, прощайте...
– Думаете, умирают? – Он аккуратно садится и кладет на стол коричневую ветхую книгу. На него моя ирония похоже не действует. – А вы не предполагали, что человек, оказавшись там, просто не хочет назад. Возможно, людям в Запределе на много лучше, чем нам здесь?
– И что? Разве это можно сразу понять, как только туда входишь? Не верю.
– Ваше право не верить. Тем более свидетелей нет, – отвечает он, листая книгу. Запахло стариной.
– А призраки?
– Вот как раз и ищу, – улыбается маг. – Листаю о них сводки. Они появились намного позже самого Запредела, насколько мне не изменяет память.
– Как это все поможет моему делу? Мне действительно интересно об аномалии, о призраках и дафах. Но эта тварь не выходит из моей головы.
– Понимаю, – мягко и снисходительно говорит маг. – Вот, нашел, зачитываю: темные твари Запредела появились впервые на северо–западе графства Дорсен. Очевидцы утверждали, что призраки слепы, они лишь слышат шаги...
– Увидел призрака, замри, – киваю. Ни разу не встречался с ними, но знаю это детское правило.
– Да, но я не об этом. Призраки появляются в селах и местах, где мало домов. Иногда можно попасться им в поле. Они избегают крупных городов и никогда не опускаются в замки.
– Думаете, определенная система?
– Возможно. Но не на этом хотел акцентировать ваше внимание. Вы пропустили главное – впервые они опустились именно в тот район, где недавно бесчинствовала загадочная тварь.
– Вы думаете, это как–то связано?!
– Возможно, – кивает маг и хмурится, видимо, думая о своем.
– Призраки связаны с Запределом, в этом я не вижу противоречий, они черные, они как капли, что испаряет сама аномалия планеты, – говорю уверенно. – но Высшие, они ведь за нас, они предупреждают нас о призраках. Всякий раз воет сирена над тем местом, где они должны вот–вот появиться. А эта считалочка до сорока секунд...
– До сорока двух, – поправляет маг.
– Ага. Это система, четкая, механическая и не подвластная Великим, они не могут ее уничтожить или хотя бы убрать. Но они делают, что могут...
– Вы думаете, мы нужны Великим?! – усмехнулся маг, захлопывая книгу. – Я даже перефразирую: мы ЛИ нужны Великим?
– Возможно и не мы, – отвечаю любимым словом мага. Тот щурит глазки.
– Вы читали последние сводки? Может быть новые проявления твари? – ехидствует маг.
– Пока ничего.
– И не удивительно, пока барон Леонид спохватится сыновей, пройдет еще немало времени, за которое все имущество и уцелевшие части доспехов растащат разбойники и тамошние крестьяне.
– Вы о чем?
– Ах, простите, что забегаю вперед. Говорю о том, что ваши источники информации медленные. Поэтому вы топчитесь, как выразились сами. Попробуйте пирожные, они свежие и очень вкусные.
Послушно заглатываю лакомство, будто это его приказ, не сводя с Иллара глаз, тот подливает мне чаю. Запиваю. Он продолжает говорить:
– Местные маги на северо–восточной окраине Дорсена, около недели назад почувствовали неладное, всплеск животного страха. Представляете, сорок охотничьих собак разом захлебнулись в панике и удрали в лес. Стали выяснять, оказывается прямо в чистом поле тридцать шесть рыцарей и примерно столько же крестьян были растерзаны вместе с лошадьми. Среди них были оба сына барона Леонида Лестерского. Они возглавляли охоту в лесах на северо–востоке герцогства. Представляете, на некоторых несчастных были железные доспехи, именно были. Они превратились в клочья, разорваны словно бумага. Похоже на почерк вашей твари?
Маг говорил спокойно, а я потерял дар речи. Для меня это неожиданная новость. Но Иллар не ждет ответа, он говорит дальше:
– Чуть восточнее у самой границы Дорсена есть свирепый дикий лес, славящийся своими матерыми медведями и волками. Туда ходили только самые отважные охотники. К тем лесам и направлялись несчастные рыцари. Так вот, недавно узнал, что на его окраинах люди стали находить трупы волков и медведей, кто посмелее пошел дальше в глушь. Вскоре выяснилось, правда не без помощи магии, что в лесу площадью двадцать квадратных километров не осталось ни одного живого зверя опасного для человека. Не могу утверждать, что это сделала та тварь, выводы составляйте сами.
Он встает и пересаживается на мою сторону. А я тем временем анализирую и строю планы, когда отправиться на места новых происшествий и стоит ли это делать вообще.
Перед нами в воздухе возникает большая синяя карта, будто с голографического проектора. Маг хитро улыбается, это карта королевства Эрии.
– Вы все ждали от меня чудес и волшебства, – торжественно говорит маг. – Пожалуйста. Вот карта. А тут, тут и тут точки, где замечена предположительная деятельность вашей твари. Можно увеличить масштаб и посчитать расстояния.
Карта заиграла: ближе, дальше, возникли и задвигались линейки, считая километры. Если бы не пил вчера, голова бы так сейчас не кружилась. Но в общих чертах понял, что двигается тварь с невероятной скоростью, нам за ней не угнаться.
– Вывод есть один, эр Катэр–оун, – произнес удрученно Иллар. – Двигается она каким–то непонятным маршрутом, я бы предположил, что мечется из стороны в сторону, уходя на юг. Судя по всему, тварь будет углубляться в наше герцогство, так как Великий Эреннийский хребет заканчивается намного севернее.
– Вывод этот не самый для меня печальный, – выдаю. – Вот скорость передвижения беспокоит больше. Как бы сюда флот пригонять не пришлось...
– Думаете, император решится на это?
– Не решится, – признаю. – Но тяжелую артиллерию просить буду.
Карта исчезла. Мы немного помолчали, я допил чай. Пора.
– Скажите, эр Катэр–оун, – оживился маг, когда мы вышли из его кабинета. – Сумел ли вам хоть чем–нибудь помочь?
– Возможно, – отвечаю. Иллар улыбается, а у меня совсем улыбка не выдавливается. Начинается мыслительный процесс.
Деревня в Дорсене, бароны с охотничьей командой, собаки в коллективной панике, лес без зубастых зверей. Тварь, ты что–то хочешь мне сказать, я пока не могу уловить, что именно. Но это где–то рядом. Ты махаешь мне этим перед глазами. А я слеп.
Иллар изучает дафов. Может, и ты изучаешь нас? Крестьяне это одни люди, рыцари на вид другие, волки – третьи. Разум у тебя есть, ты не оставляешь свидетелей. Боишься, что тебя увидят и о тебе расскажут. Умная тварь. Стоит ли за тобой гоняться? Надо отзывать своих парней, пока они не нарвались на мясорубку...
Размышляя, не заметил, как добрался до самого выхода, забрал ребят и Глорию, поблагодарил Иллара, и мы поскакали во дворец.
– Глория, скажи следопытам, чтобы возвращались в ту деревню, – сказал я, когда мы вернулись.
– Всем?
– Да, Глория. Пусть ищут следы этой твари с противоположного направления. Она ведь от куда–то пришла в деревню...
Будем искать причину, а не топтаться у следствия. Мы не процедим площадь в сотни квадратных километров полных лесов, полей, рек, речек, прудов, сел, селений и нескончаемого количества нор. Даже всех войск империи на это не хватит.
Нужно искать начало. Это решение меня несколько успокоило. Маг очень хитер, он не выкладывал мне свои умозаключения, а лишь дал материал и намекнул на возможные причины. Кажется, я понял, зачем он сказал о первых призраках. Дорсен, Дорсен и еще раз – Дорсен. Загадочное графство, туманные северные и восточные окраины, где впервые опустились призраки. Ведь неспроста это?! Что–то рядом с этой деревушкой есть, важное, скрытое и породившее эту тварь или долго скрывающее ее. От куда–то же она вылезла. Надеюсь, что не из Запредела, тогда моя версия рухнет, как карточный домик.
День близится к вечеру. Это нормально, когда время нескончаемых балов. Плут Арлен не успокаивается. Во дворец прибывают все новые и новые гости. А еще этот нелепый рыцарский турнир завтра. Меня попросили быть на нем целым судьей!
Ужин в большом зале – это что–то грандиозное. Тут уже и всякие разношерстные рыцари, и дамы с окраин герцогства, что не успели вчера. Завтра рыцарский турнир, кричит молодежь. Все радуются и веселятся. Ведь нужно напиться посильнее, чтобы перед дамами сердца на соревнованиях вытворять подвиги и завоевывать авторитет. С отягчающим фактором «похмелье» интереснее.
Герцог не умолкает, от его историй про славную охоту меня уже тошнит. Поглядываю на его жену. Сегодня она посмелее, иногда посматривает на меня незаметно. Но стоит взглянуть в ответ, прячется.
– А как вы познакомились с герцогом? – в лоб спрашиваю ее. Бедная Анэлла чуть ли не давится своим напитком.
Герцог чувствует неладное и вмешивается:
– Моя дорогая Анэлла родственница одного друга, маркиза. Познакомились мы очень нелепо, не хотел бы об этом рассказывать...
Так, понятно. Надо взять на заметку эту особу. Пробить ее по базе. Думаю, найду что–нибудь интересное. Но сейчас не до них. Мысли опять возвращаются к Камилле. Она все еще тут вместе со своим виконтом Ридли. Видел парочку мельком. Чем больше пью, тем становится тоскливее. По плану вечера начинаются танцы.
Смотрю на Глорию, сегодня она менее напряжена, чувствует себя комфортнее со своей косой челкой. Даже несмотря на большее количество незнакомых людей. Думаю, не хочет быть отправлена на корабль со своей излишней навязчивостью. Возможно, эта чертовка подключила штатных рыцарей герцогства для обеспечения безопасности. Помню, уже делала так раньше. Сейчас сидит в гордом одиночестве, смотрит в никуда, думает о своем и попивает вино. Смотрю поверх голов собравшихся, сейчас я не виновник торжества и тостов за мою персону не пили. Так что все в равных условиях.
Зал огромен, столов море. Все ломится от жрачки. Жируют лорды. Высота помещения поражает, три яруса вверх круговые балконы. Народ уже расползся и смотрит свысока, свисают дамские ручки в белых перчатках. Увидел много заштукатуренных дам, сразу забеспокоился за своих рыцарей. Ибо опытные хищницы вышли на охоту.
Ко мне подскакивает какой–то высокий лысый граф по имени Ренат, узнал меня. Где–то с ним пили на каком–то балу полгода назад. Вспомнить конкретики не удалось. Арлен тушуется, а я быстро кланяюсь, встаю и спешу прочь от рассказов про охоту, от дочек герцога с обновленными нарядами и от его мутной неразговорчивой жены. С графом мы ведем светскую беседу ни о чем, немного о политике, немного о Запределе и в конце о турнире. Гуляя по залу, незаметно выискиваю Камиллу. Но ее нигде нет. Народу слишком много. В глазах снова рябит от яркого и пестрого. Хочется на воздух, и прошу Рената свалить от сюда поскорее.
С неотлипающим графом мы выходим в роскошный сад. Уже вечер, свежо, музыка разносится и тут. Люди гуляют, смеются и радуются хорошей и теплой погоде, хвалятся мелочами жизни.
– А почему при вас нет шпаги? – удивляется мой собеседник.
– Мою шпагу таскает мой оруженосец, – отшучиваюсь , кивая на Глорию, которая как бы прогуливается в десяти метрах позади. Ренат смеется, он уже бокала четыре перехватил у разносчика напитков. Конечно, он давно заметил наш хвост и уже пару комплиментов отвесил по поводу задницы Глории. Слышала бы она, отрезала бы ему язык или яйца (на его выбор).
– Эр Катэр! – продолжает грузить меня Ренат. – Слышал, вы участвовали в сражениях с Дезрантом до присоединения их в состав империи?
– В сражениях? – смеюсь. – Мне кажется, вы немного преувеличиваете. Это были стычки. В составе имперских войск мы штурмовали пару замков, пока наши высокие лорды не пришли к выводу, что нужно просто разбомбить их с боевых кораблей.
– Ох–хо, слышите! – восклицает вдруг граф и ускоряется вперед. – Драка! Драка! Скорее, пока еще самый разгар!
Сквозь гам я тоже начинаю слышать кратковременные лязги и подтрунивания толпы. На соседней аллейке собралась плотная толпа народа. Подошел ближе, распихивая дам. Их толкать куда проще, курочки не привыкли к такой наглости и не знают, как справляться. А я напористо прорываюсь вперед. У меня лишь одно опасение, лишь бы среди дуэлянтов не было моего рыцаря.
Слава Великим. Этих двоих не знаю. Позади какая–то матерая дамочка обзывает меня нахалом и тут же нарывается на Глорию. Та с женщинами вообще не церемонится, за волосы и вон. Конечно, сейчас не тот случай, но все же вальки ее затыкает. Однажды я видел, как она таскала Лину за черные косы. Это было зрелище, Лина вроде и простая, но когтями вцепиться тоже хотела. Понятное дело, что при желании Глория могла ее и отметелить. Но это были притирки, дележка сфер влияния в хозяйстве. Теперь они дружны, давно притерлись друг к другу. Брр... От воспоминаний о бабких драках, делается не по себе.
Дуэль только началась, первые выпады шпаг и разведка боем. Рыжий крупный парень и темненький худенький мальчишка. Да что сравнивать, оба молоды и горячи. Толпа разжигает. Завязку я пропустил, что к чему и почему не знаю. Ко мне протискивается Ренат, от него несет чистейшим спиртом.
– Тот, что рыжий, это рыцарь по имени Оскар из ордена Каменная роза, а доходягу зовут Гаспар, он из ордена Железные сердца. Оба собирались участвовать завтра в турнире, но, похоже, кому–то сегодня обломится. Рыжий подцепил мелкого при женщинах, тот ответил, ну и завязалось.
Граф захихикал. Толпа загудела, ребята разгорячились не на шутку. Пошли уже серьезные атаки. Жалко пацанов. Все так и происходит, слово за слово, хм... по столу, честь от дурости и гонора уже не отличить. Тут еще и соперничество Орденов сказалось.
– Ты даже шпагу себе нормальную купить не можешь! – смеется рыжий, парируя выпад соперника. – А мундир отцов взял? Как в таком убожестве вообще посмел появиться на балу у достопочтенного герцога.
– Заткнись! – визжит мелкий.
Вижу, как рыжий все больше выводит из равновесия соперника. Он чуть старше, видно, что опытнее. Но и мелкий Гаспар не дает себя зацепить.
Толпа посмеивается над нищим парнем. Знаю, что орден Железные сердца – это объединение бедных рыцарей, но они всегда дорожат своей честью. А по поведению рыжего ничего хорошего не скажешь. Распушил свои перья и пользуется поддержкой толпы. Вон, две курочки с полуоткрытыми ротиками следят за его размашистыми движениями и восхищаются.
– Великие! Да ты мальчик неуклюж! – восклицает рыжий Оскар, тем самым сбивая свое дыхание, но что не сделаешь ради тех двух курочек. – Кто тебя учил фехтовать?!
– Сам учился! – заявляет Гаспар и чуть было не цепляет соперника.
Оба владеют шпагами ужасно. На их подвальном уровне главное быстрота и везение. Толпа тем временем подгоняет ребят, хочет крови. Но я начинаю переживать за мелкого, у него нет поддержки, и он отдал все силы на злость и оправдания. Не то чтобы я занимался пожизненной благотворительностью в адрес слабых, немощных и убогих. Главное, что в этом мире ценности порой сводятся к деньгам. У парня Гаспара дешевый старенький мундир и шпага отцовская, а то и дедова. Но чувствую, что он добрый, целеустремленный парень и достойный рыцарь. Знал таких, стоял и смотрел, как они бессмысленно гибнут вместе с мечтами о подвигах и прекрасных зайках, э... баронессах.
Выхожу из толпы в открытое пространство, понимая, что сердце Глории тоже в этот миг выходит куда–то следом. У меня нет шпаги. Не хочу ее волновать понапрасну, но пора уже вмешаться.
– Стоп! – рычу, растопыривая руки. – По углам быстро!
Спесь не сразу отпускает обоих, эти ошалелые взгляды смотрят на меня, как на злейшего врага.
– Уйдите с площадки лорд! – заявляет рыжий, переминаясь с ноги на ногу. – У нас законная дуэль! Вы можете пораниться!
Кое–кто из толпы хихикает. Сбоку уже стоит Глория со шпагой в руках.
– Где твой секундант рыцарь Гаспар? – спрашиваю, парень тяжело дышит, он в растерянности, потому что нет никого, кто хотел бы быть сейчас ответственен за этот цирк.
Стою невозмутимо. Хмурюсь, как могу и давлю этих ребят своим тяжелым взглядом. Перевожу взор на рыжего.
– А твой где, рыцарь Оскар? Где твой секундант?!
– Я его секундант! – врывается голос из толпы.
А я только хотел объявить дуэль не действительной. Это виконт Ридли и, конечно же, рядом стоит Камилла в новом бежевом вечернем наряде, прическа тоже уже другая.
– А! Эр Ридли, вечер добрый, – улыбаюсь. – К сожалению, дуэль уже аннулирована. Так что друзья расходитесь, расходитесь!
– Вечер – то добрый! – с издевкой произносит Ридли. – Только вот я сюзерен рыцаря Оскара. Его честь затронута, посему требую дуэли!
– Крови захотел, Ридли? – произношу это и подхожу к нему в упор. Мои глаза смотрят в его глаза.
– У тебя нет шпаги Катэр, – шипит он, наполняясь яростью в мгновение ока.
Быстро же мы перешли на «ты»
– Возьми свою шпагу, – твердит он. Толпа замерла, ожидает дуэли покруче.
– Чтобы свернуть тебе шею, мне она не нужна, – говорю в ответ. Тем временем шпага хладнокровной Глории скромно обозначает свое присутствие в районе печени нахального виконта.
Я скользнул взглядом по Камилле. Ее белая верхушка груди вздымается, падает, вздымается, падает. Девушка волнуется за своего жениха. Отступаю, хватаю под руку Глорию, подхватываю осунувшегося пацана Гаспара, и мы уходим.
– Пользуешься своей властью Катэр! – ревет нам в след Ридли. – Даже короли Рэи опасаются самого мелкого рыцаря с Шенни! Мы для вас сброд! Сборщики эренни! Никто! Наша честь и порядки для вас ничто! Вы... вы...
Его затыкают. Видимо подскочили маркизы герцога, может и сам Арлен.
Глория пытается вырываться из моей руки, но я крепко держу. Меня оскорбили, но не буду ничего предпринимать. Я не прав с их точки зрения, пусть так. Но Оскар и Гаспар еще живы.
Пять минут быстрым шагом по аллее, и замечаю, что за мной следуют мои рыцари, все двенадцать, вся боевая команда в полном составе, без своих дам и новых друзей. Да Гаспар, сегодня ночь с прекрасной леди ты не только мне обломал.
Останавливаюсь и поворачиваюсь к своим «харям». Все молодцы поджарые, крепкие, мастера фехтования и руками драться умеют.
– Чего пришли – то?! – рычу.
Все молчат, стоят по стойке смирно, руки по швам.
Кто первый рот откроет сейчас, под раздачу и попадет. А они знают, потому и молчат. Только Глория продолжает мысленно разделывать Ридли на окорока и грудинки, вижу это по ее бешеным серо–голубым глазам.
– Да, вы все рыцари Шенни, – говорю уже ровным голосом. – И сюзерена вашего типа обидели, оскорбили. Но это только типа. То есть, не в счет. Я выше всех этих задир и мнимых чтителей кодекса чести. Поэтому запрещаю вам обнажать шпаги в сторону эра Ридли и его рыцарей! Никаких мне конфликтов! Мы тут работаем! Через два дня улетаем на орбиту или в Дорсен, еще не решил! А теперь гулять и радоваться! Давай, давай молодежь, Глория, ты тоже улыбайся! Не кипи, не кипи, сказал...
«Хари» сделали вид, что разошлись. Но я их знаю. Глория осталась. Парень Гаспар был в шоке от услышанного.
– А ты чего полез на него? – спрашиваю, рассматривая потертый мундир бедолаги и его самого. Детское наивное лицо совсем поникло, вчера еще от мамки прятался за березкой.
– Эр, я... я был оскорблен, у меня не было выхода. Простите, что втянул вас!
– Все, хватит, – отмахиваюсь. – Лучше иной раз извинись или промолчи, но в драку не ввязывайся, пока еще не стал самым крутым фехтовальщиком Рэи. Ты понял?
– Да, эр, – проскрипел парень и совсем поник.
– Глория, проводи эра Гаспара на корабль, дай ему... Хм, шпагу нормальную, научи паре фехтовальных фишек и подкинь денег на достойный мундир.
– Но эр! – восклицает парень. – Не нужно!
– Замолчи, – шипит Глория, уничтожая Гаспара яростными и в тоже время задорными глазами. Парень, кажется, потерял дар речи. Иной раз убеждаюсь, каждая женщина в душе мама.
Они уходят, Глория пытается всунуть мне хотя бы шпагу и получает пинка. Но остаюсь один ненадолго, подскакивает граф Ренат с тремя девушками.
– Леди! Хотел бы вам представить виконта эр Катэр–оуна! Он знаком с самим императором и у него есть космический корабль! А еще особняк на Шенни! Да! И он отважно бился с Дерзанскими сепаро... сепера... сапера... сепаратистами!
Язык графа сумел выплести фразы до конца. Я расплылся в приветственной улыбке, переводя взгляд от одной расфуфыренной женщины к другой. Этот граф слишком много выпил. Если меня хоть с одной из них увидят мои рыцари...
Третий день в гостеприимном герцогстве Западный Орос начинается с новости о том, что советник императора требует доклада о ходе расследования.
Глория зачитала послание и стоит ждет команды. Ее взгляд сочувствует мне. Говорить–то сюзерену особо нечего.
– В общем, – произношу и продираю горло. – Набери в постании, что тварь ищем, еще выявлено несколько случаев ее бесчинства, нападение на охотников и диких зверей, все это случилось в Дорсене. Добавь еще пару фраз для прогиба, слов, оборотов, ну как обычно. А и еще, проси в подкрепление людей, много, много. Человек сто. Чтобы он испугался и дал хотя бы десять.
– Что–нибудь еще эр?
– Как Гаспар?
– Способный мальчик. Но торопится.
– Пробей его связи. Если без косяков, зашлем пацана на Шенни учиться...
***
Турнир. Трубы трубят и у некоторых виконтов даже горят. Не понимаю, как этот Ренат меня так быстро находит. Бежит довольный, видимо перепало ночью. Его встречает цепким взглядом герцог и, будто обстреливая лазером из глаз, отгоняет прочь. Да, судейское ложе не место для простых зрителей. Арлен с самого утра замучил меня со своими извинениями, грозился полишать виконта титулов и земель. Я только улыбался и понимающе кивал.
Турнирный комплекс за городом. Большая площадка, песок, арены и деревянные трибуны. Кучи щитов на стендах и море самых разнообразных гербов. Мы выше всех на комфортном крытом балконе. Рядом самые знатные гости, дальше – места попроще. Отдельная трибуна под навесом для милых холостых леди, что готовятся стать королевами турнира. Подальше отодвинули деревянные лавочки и для простого городского люда и пришлых зевак.
Солнце палит нещадно. Знатные женщины отчаянно закрываются тоненькими зонтиками, игнорируя наличие навеса. А вот тяжеловооруженным рыцарям приходится особо туго. На турнир мне по большому счету плевать, всем собираюсь ставить пятерки.
Поглядываю на Камиллу и мило болтающую рядом с ней Эмилию! А на что я рассчитывал? Две маркизы одного герцогства, почему бы им не быть знакомыми?!
Я разочарован и подавлен, ибо был уверен, что Эмилия уедет, и мне не придется смотреть ей в глаза. Но она вышла сегодня на турнир. Девушка в двадцати–тридцати метрах от меня и знает, что я тут, восседаю в судейской ложе.
Эмилия выглядит свежо и приподнято, в новом розовом платье с фиолетовыми узорами и с обновленной прической, обнажающей белую шейку. Хочу выловить ее взгляд и понять степень обиды ко мне. Но он скользит будто сквозь меня, тем самым показывая, насколько я для нее пустое место.
Или мне это только кажется?
На вид я само самообладание и непоколебимость. Я делаю, как должно быть и ни на миг не сомневаюсь в содеянном. Пусть она видит меня таким.
По другую сторону от Камиллы сидит ее кавалер Ридли. Он постоянно отвечает на мой взгляд приподнятым подбородком. А я улыбаюсь ему беззаботно и со всей лучезарной добротой.
Перед нами стол, закуски и вино. Крупный герцог Арлен сегодня без жены, развалился в кресле и смотрит на горизонт изуродованный фигурами города. Его дочки в первых рядах кандидаток на корону турнира. Глупо, можно было остаться и в главной ложе, если захочет, победитель сюда с короной доберется.
Трубы известили, что турнир объявлен открытым, все формальности соблюдены, пара бокалов мною выпито.
Горластый церемониймейстер объявляет все виды состязаний: классическая конно–копейная сшибка и поединки на мечах тяжеловооруженных рыцарей, поединки на шпагах, стрельба из лука, групповые драки, ну и самый писк сейчас – это бои на мехарах.
Мой протеже Гаспар участвует только в состязании на шпагах. Но к счастью все наконечники клинков закрываются чехлами, а судьи считают касания. При всем желании Ридли, парня сегодня не убьют.
Начались сшибки. Лошадиное ржание, топот копыт, смачные падения, аплодисменты, женские вздохи и восторженный визг. Самое зрелищное из всего этого – песок да щепки. Соперники отсеивались, отсеивались, потом вышел лидер с постоянно загадочно опущенным забралом и добил еле сидящего в седле, чудом вырвавшего победу в полуфинале рыцаря. Победа, вручение короны помощником Арлена, и, на копну очаровательной блондинки упал приз. У глазастой девочки сегодня будет секс.
Во время боев на мечах немного прикорнул, меня деликатно разбудил Арлен, когда нужно было объявлять баллы. Быстренько повторил все оценки герцога. Победителем оказался тот, что выиграл и в первой номинации – конно–копейной сшибке. На этот раз я посчитал нужным запомнить этого чемпиона, мало ли... Тем более, тот соизволил снять шлем, и загадочность его пропала. Барон эр Яромир Арнский. Крупный матерый блондин с широченной челюстной костью. Морда, однако, страшная и внушительная. Ею можно и детишек пугать, которым байки о дафах уже приелись.
На шпагах мой пацан проиграл во втором бою. Как не пытался я отсудить, там уже явное поражение. А вот рыжий Оскар добрался до полуфинала. Надеюсь, тем самым показал свое превосходство, успокоился и остыл.
– Яромир у меня поганых Боровцев только так гоняет, – хвалился сияющий герцог.
Тем временем я где–то потерял свою Глорию. Внутри что–то оборвалось, когда увидел, что место Ридли тоже пустует. К счастью он оказался среди участников в соревнованиях по фехтованию. Когда он вышел, казалось бы, спящие до этого, трибуны взревели, приветствуя его. За ним наблюдал пристально. Впервые за весь сегодняшний турнир так трепетно следил за поединками участника. Ридли показал себя отличным бойцом. Камилла визжала от восторга, когда на ее голову опустилась корона королевы турнира.
Как не пытался самоустраниться, все же сердце получило досадный укольчик.
Объявили состязание в меткости стрельбы из лука. И снова вижу Ридли, он стреляет первым. Мишень на расстоянии пятидесяти шагов. Натяжение, выстрел, десятка... выстрел, десятка... выстрел, девятка. Ура, ура, косяк! Но остальные участники мажут так, что волей–неволей думаешь, они боятся этого наглого виконта.
Первая пятерка отстреляла, там всех сделал Ридли. Во второй пятерке появился жлоб Яромир. Со стрельбой у него оказалось туговато. Но не самый худший вариант. Выиграл худой блондин. В третьей появился мой парень Гаспар. Вот чего совсем не ожидал! Три уверенные девятки и выход в полуфинал. Молодец парень!
Далее отстрелялись еще семь групп по пять участников. Результаты грустные, ни одного кандидата способного побить Ридли не увидел. Сижу, давлюсь закуской и поглощаю вино, поглядываю на двух маркиз. Те хлопают в ладоши, пищат от своего Ридли. А я, похоже, уже пьян.
В полуфинале Гаспар отсеивается, парень переволновался. В финале у Ридли нет соперников, он вышибает три десятки. Церемониймейстер сам бежит вручать ему корону. И тут Арлен поднимается и машет тому отбой.
– У нас еще есть участник! – объявляет герцог. Публика ахает, Ридли морщится.
Я затаился, жду чуда. И оно выходит – Глория.
– По правилам турнира почетный гость имеет право пройти в финал без отбора, если докажет свое превосходство одним выстрелом! – ревет церемониймейстер.
– У меня было три десятки! И у двоих участников тоже были в отборочном десятки! – горланит Ридли. – Как она докажет превосходство?! Не понимаю, что вы хотите доказать?!
– Сто шагов! – объявляет церемониймейстер. Трибуны ахают. Пока относят мишень на расстояние больше турнирного вдвое, Глория невозмутимо готовится: проверяет тетиву лука, вертит стрелами, осматривает наконечник, оперение, ставит середину одной на палец, проверяя балансировку, также со второй и третьей стрелами... От вида такой подготовки уныние соперников придет, хотят они этого или нет.
Вальки выходит на позицию, смотрит на мишень, ладошкой измеряет ветер, берет стрелу, вкладывает ее в канавку лука, целится. В этой позиции она само изящество. Щелчок... свист... стук вонзающейся стрелы. Трибуны взрываются. Десятка!
Ридли нервно хватает лук. Мертвая тишина. Минуту он готовится, стреляет и... попадает в десятку. Трибуны ревут так, что у меня сейчас лопнут барабанные перепонки. Неужели этот выскочка побьет мою вальки?! Арлен хлопает в ладоши, увлеченный такой интригой. А я весь на нервах.
Глория, недолго думая, выходит на позицию и посылает три стрелы подряд. ...Десятка! ...десятка! ...десятка!! Очередной акустический взрыв публики теперь выражает мое внутреннее ликование. Ридли повержен, он вряд ли сумеет повторить это. И первым же выстрелом он вообще не попадает в мишень, истерично ломает лук и уходит.
Никто не может сравниться в мастерстве стрельбы из лука с вальки. Если бы у нее был личный лук, она бы и с двухсот шагов попала без особых проблем.
Глория принимает корону, идет к нашей трибуне, поднимается до уровня маркиз, подходит к Эмилии и вручает приз ей. Та не хочет принимать, вижу ее нервные движения… их даже чувствую. Тем временем у меня внутри что–то протяжно стонет. Маркиза непоколебима, но настойчивость вальки ломает любые преграды. Глория опускается к уху Эмилии и что–то ей шепчет. Та принимает корону. Мне ужасно стыдно и еще – я зол на свою телохранительницу.
Глория поднимается ко мне. Но радость моя сильнее любой злости сейчас. Она опускается передо мной на колено. Что это с ней? Спешу поднять и усадить рядом.
– Что ты сказала ей? – рычу. – Что это за самодеятельность такая?!
– Ничего связанного с вами, эр, – горделиво отвечает Глория. – Сказала, что это мой личный подарок, что она мне симпатична и все тому подобное.
– Скажи еще, пару фраз для прогиба добавила, – ворчу.
– Не умею, – язвит в ответ девушка.
– Учись.
– Меня плеть этому пыталась научить, – произносит Глория, немного оскалившись. – Сотня шрамов на спине тому свидетели, и теперь я буду прогибаться просто по одному вашему слову? Не дождетесь.
Шутка переросла в обиду и непонимание. Упрямство и гордость, этого из вальки не выведешь. Она скорее умрет, чем будет унижаться. Это пришло к ней уже после рабства. Конечно, многие работорговцы утверждают, что из вальки выходят прекрасные рабыни. Если их сломать, если обратить в рабство, как это положено на Востоке за Вестерией. Но есть такие женщины северных болот великой Аэ, что готовы умереть в муках, только бы не прислуживать хозяину и не целовать его ноги. Глория именно такая, она делает то, что считает нужным. Приказы выполняет, но если видит, что ее гордость затронута, если чувствует унижение, она ослушается. Люблю ее за эти качества и стараюсь, как могу отдавать ей «правильные» приказы. Она привыкла к моим шуткам и приколам. Но иногда ее прорывает, когда в ней просыпается прошлое, звериное и дикое.
Вот как сейчас. Она взяла в руки лук и вспомнила свои джунгли, по которым бегала босая и ревела боевые кличи с подругами. Но я ее сюзерен, и иногда бываю невыносимо правильным сюзереном.
– Не заводись, Глория. И не забывай свое место, – рычу, хмуря брови. Вальки сжимается. Распоясалась телохранительница.
– Простите, – бормочет. Молчу, пусть подумает над своим поведением...
Дальше следуют групповые драки. Семьдесят тяжеловооруженных пеших рыцарей делятся по жребию на две команды. Тот, кто после боя остается стоять на ногах объявляется победителем. В этой номинации короны не разыгрываются.
Лязг и месиво, крики, охи, визг, полеты и падения. Яромир бьет всех. В конце вижу, что его трясет от ярости, он явно хочет добить и халтурщиков из своей команды.
И вот заключительное состязание – бои мехаров. Тут Глорию не пустил, это будет неспортивно. Ни у кого в этом герцогстве нет шансов выстоять против последней модели черного мехара вальки.
Этот вид состязания самый зрелищный и самый престижный. Только богачи готовы в хлам разбить своих роботов ради позолоченной короны, которая и десятой части мехара не стоит.
Железные роботы бьются один на один. Тут даже уровень звука другой. Атмосфера и подавно. Умереть в мехаре проще простого. Это стальной гроб, пилот принимает такие импульсы от ударов на себя, что может умереть от разрыва органов. А внешне будет смотреться, будто робот отключился. С безопасностью для пилота в кабине все очень плохо, лишь последние модели еще как–то оборудованы гасителями ударов.
Зной и пыль. Отобрать что ли у ближайшей дамочки веер? А если посерьезнее, хочется сплеснуть руками, подняться и свалить в охлажденное помещение, кинуть свою деревянную спину на мягкую перину. Мой зад вспотел, и зов комфорта громче, чем звуки сомнительного зрелища на арене. Потому что передо мной не бой, а обычная детская показуха! Я разочарован.
Смотреть это, значит поддаться на иллюзию представления. Если ты поверил, следовательно, не был внутри и не знаешь, что это такое. Или забыл, как это было. Фигуры железных рыцарей перерастают в абстракции и метаморфозы. Меня переносит в прошлое, когда сам сидел в кабине мехара и зарабатывал себе авторитет.
Ладони на гашетках, стертые до мозолей, вибрация, сотрясающиеся мышцы, тяжелый воздух, пот со лба ручьем, обжигающий глаза, обзор с каждой минутой боя все хуже. Идешь по приборам, стремишься на звук и вытягиваешь руки, машешь, рубишь в никуда. Встречая препятствие, понимаешь, что твой меч весом в двести килограммов достиг цели. Отдача бьет по нервам, руки немеют до локтей. Сознание готово провалиться в черноту, оно устало быть в реальном мире.
На мою руку опускается тепло. Это ладонь Глории. Напряжение спало вместе с наваждением. Смотрю на нее, сейчас ее глаза без серого, под солнцем Рэи ясно–голубые, необычайно глубокие, а самое главное в данный момент – они радостные. Девушка довольна, она утерла нос выскочке Ридли. У нее уже нет обиды на сюзерена, а у меня нет обиды на нее. Мы друг к другу отходчивые.
Снова пиршество, прямо на открытом воздухе. Простолюдинов прогнали, соединили столы, активировали музыкантов, и началось веселье.
Я с аппетитом поглощал мясо, овощи и закуски, забыв об этикете за столом, будто нахожусь у себя дома. Вокруг шло обсуждение звезд сегодняшнего турнира.
Мои мысли ушли в сторону Дорсена. Крики и ужас, бегство, последние выдохи, стеклянные, испустившие дух глаза, в которых отражается окружающее действо. Кровь бежит дождем. Это существо не из нашего мира, оно просто не понимает, что делает. Как иначе можно объяснить эти неподдающиеся логики, немыслимые убийства?!
Возвращаюсь в столицу герцогства к столу Арлена. Моя рука вцепилась в вилку, погнула ее. К счастью никто не заметил моего очередного напряжения...
Ко мне прибежали два моих рыцаря. Нисон и Эдгар. Я вылез из–за стола, что–то разбив и опрокинув. Сейчас это не имеет значение, как и этикет. Ребята просто так не прибегают. Почувствовал беду.
Толпа стояла, будто во мгле. Прорвался сквозь нее. Почему заранее знал, что увижу свою вальки? Она лежит в луже крови. Силуэты зевак расходятся, когда поднимаю Глорию на руки. Мои рыцари с запоздалой суетливостью пытаются выхватить ее. Но я не отдаю свою девочку.
– Корабль сюда!! – мое горло разрывается. Следующие слова, это просто хрип из осипшего горла: – Корабль, сюда...
Не вижу окружающих, они ничто. Скорее, расступитесь, дайте пройти.
– Почему? – шепчу.
Глория жива. Она открыла глаза и смотрит так... эта чертовка счастлива, что взял ее на руки. Я нес ее на руках лишь раз до этого, когда шесть лет назад забирал у лорда Дезранта. Большая тень возникает под нами, она накрывает быстро и настойчиво. Холод пробирает до костей. Забираю ее слабость себе, столько сколько могу. Корабль садится на песок, трещит какой–то деревянный стол, что не успели убрать. Меня ведут мои рыцари. Слышу, как бранит всех подряд Арлен. Поздно... поздно за хвост, коли за гриву не удержался.
Как он мог допустить такое?! Я сожгу его и весь этот гадюшник, если она умрет.
Корабль… трап… бесконечные ступеньки… коридор... Лина уже подготовила мед отсек. Моя добрая и заботливая девочка делает все быстро и правильно. Кладу Глорию на кушетку. Она смотрит на меня, не отрывая своих полутуманных глаз.
– Это всего лишь живот, – шепчет она и плачет.
– Почему ты ввязалась в драку Глория? Зачем? Я же просил не лезть.
– Он оскорбил вас, – шепчет вальки, слезы ручьем льются с ее щек. Она морщится, когда ее тело начинают перевязывать.
– Почему ты плачешь? – хриплю, меня отталкивают, мешаю...
– Я уже ответила.
– Не лги мне сейчас.
– Он видел мои шрамы и...
Она замолкает. Тут же Лина отгоняет меня еще дальше, принимаясь за дело основательно. Уже наложены бинты, остановлена кровь, оказана первая помощь при ранении. В проходе вижу невозмутимого мага Иллара, он не медлит, молча проходит к вальки.
Мои рыцари уводят меня в покои. Вырываюсь, разбрасываю их по кораблю, как мальчишек. Выхожу наружу, Арлен едва успевает убраться с моего пути. Вижу только Ридли сквозь все эти ничтожные, никчемные тела. Его ухмылку и гордо приподнятый подбородок. Шпага Глории лежит в луже ее крови. А виконт ждет меня.
– Не надо! – визжит Камилла и бросается на Ридли, тот отпихивает ее с таким остервенением, что та падает. Девушку поднимают какие–то рыцари. Вижу это и скалюсь.
– Эр Катэр–оун! Она даже не рыцарь! – кричит кто–то в толпе. Но это лишь добавляет мне решимости.
– Простолюдин не стоит крови лорда! – выкрикивает какая–то женщина.
Моя рука поднимает шпагу. Ридли вздергивает свой клинок, целует блестящее лезвие и становится в стойку.
– Наконец, ты отважился на дуэль, трусливый императорский щенок, – говорит мне он.
Но я спокоен, дыхание ровное, перебираю в голове все его приемы, что он демонстрировал во время турнира. Глория жива, верховный маг пришел, а значит, все будет в порядке. Но за высмеивание шрамов Глории я накажу его.
Вдох... выдох. Пробую соленую кровь Глории, целуя лезвие ее шпаги. Сколько раз эта шпага в валькийских руках спасала мне жизнь. Все эти проститутки вроде Камиллы и Эмилии не стоят даже капли крови этого преданного друга.
– Я запрещаю! – ревет не своим голосом Арлен за моей спиной. – Остановите их!
Ридли победитель турнира и один из лучших фехтовальщиков герцогства. Самоуверенный ублюдок атакует быстро. За долю секунды до этого замечаю, какая у него нога впереди, как повернуты носки, с какой степенью он давит на опорную ногу, какое плечо у него напряжено больше, куда смотрят глаза... Парирую выпад и наношу удар. У меня был выбор, куда колоть, но я не убил его. Виконт падает, осознавая, что бил абсолютно неправильно и заведомо обреченно. Но это его иллюзия. Так бывает, когда встречаешь более сильного противника. Моя рука поднимает за волосы корчащееся в муках тело, затем лезвие шпаги щедро вспарывает его левую щеку под завывающий ужас толпы.
Поворачиваюсь к едва не обезумевшему старику Арлену. В его глазах страх и облегчение. Особа из дома императора не пострадала.
– Тварь! Ты... ТЫ не человек! – рыдает Камилла у обезображенного, стонущего виконта.
Иду к кораблю, волоча за собой шпагу. Впереди стоит шокированная Эмилия в своем розовом платье с фиолетовыми узорами, которые мне кажутся сейчас кроваво–красными. Она в нерешительности, стоит, будто преграждая путь. Но чувствую, как вибрируют ее поджилки.
– Она будет жить? – спрашивает Эмилия дрожащим голосом, сжимая в руках позолоченную турнирную корону.
– Да, – осипший голос, словно чужой.
Ее лицо вдруг искажается резкой, безобидной девичьей яростью.
– Почему ты такой, – сквозь зубы шипит маркиза.
– Она друг, – хриплю и пожимаю плечами, в моих мыслях сейчас только медицинский отсек.
– Нет!.. Почему ТЫ такой?! – с визгом повторяет она, когда миную ее.
– Я не человек, – говорю шепотом.
Она услышала, больше нам не о чем говорить. Вижу только трап корабля, иду к нему. А все эти люди мне не важны. Их осуждения, их брань и смелые выкрики. Их общество велит следовать общим идеям и потребностям. Стадо, которому нужен кнут, которому нужна показательная порка.
Наш корабль улетает домой на Шенни

Игорь Павлов
Читатель.
Posts in topic: 12
Сообщения: 14
Зарегистрирован: 04 апр 2016, 21:12
Пол: Муж.
Откуда: Москва
Контактная информация:

Re: Игорь Павлов _ "Мир Рэи: Рыцари"

Непрочитанное сообщение Игорь Павлов » 14 апр 2016, 22:57

Глава четвертая. Он – Эрик

Баронет эр Эрик Лестерский
Первым делом решил похоронить тела. Отыскал в ящике инструментов мехара Леонида походную лопату и стал копать яму. С бранью, пыхтением, перерывами на перекус, к вечеру похоронил и Боровцев, и Оросовцев, даже пилота из поверженного мехара вытащил. Мне не было невыносимо отвратительно, и я не боялся трупов. Все это с детства. С того самого времени, как на нашу деревню свалился метеорит.
Активировал кольцо барона практически сразу. Три камня: синий, зеленый и красный, каждый на своей полоске, что подвижна. Леонид сказал, что они должны быть на равном удалении. Я сделал все верно и надел его. Если бы ошибся или барон солгал, то кольцо лишило бы меня пальца. Оно зачарованно. Теперь в чем бы я не был одет и где бы меня не нашли знатные, при виде кольца они узнают во мне наследника титулованного рыцаря. Так говорил мой отец, когда задавал глупые вопросы при виде колец некоторых наших заказчиков.
Второе кольцо – это ключ к мехару. Владелец кольца при повороте его движущейся части открывает кабину. С помощью него же пилот допускается к управлению. Такие своеобразные зачарованные ключи стали делать уже со второго поколения роботов. Мехары это моя стихия. Мы с отцом многими управляли, обкатывали, испытывали, проводили тесты перед тем, как заявить лорду, что мехар починен и исправен.
Пояс с ножнами и шпагу Леонида тоже забрал себе. Больше ни у кого ничего я не присваивал. Нельзя, даже у мертвых воровать это плохо. Великие видят все.
До заката успел заменить затухающий эренни в мехаре Леонида на свой камень. Залез в кабину и помчался в сторону леса, подальше отсюда.
В кабине нашел воду, а в бардачке, что на спине мехара были припасы.
Держусь за гашетки, давлю на ускорение. Мои голени сжимают фиксаторы. Больно, как же плохо без специальных сапог! Долго не побегать, мозоли до крови натру быстро. Часть приборов барахлит, все равно вижу куда мчусь, подсвечивая себе дорогу уцелевшей фарой. Подвеска разбитая, рессоры давно пора менять. Рухлядь. Как бы по дороге не растерять броню, щиты и детали. Замедляю ход робота. Деревья все чаще. Но что–то внутри шепчет – нужно уйти как можно дальше от места недавней битвы.
Сейчас в голове стоит главный вопрос: куда мне идти и что делать? Совсем запутался, мне на голову свалился титул и мехар, а то и целое поместье с землями. Если приму все это, то должен буду расплатиться, пусть даже платить придется убогим и несчастным. В мире Рэи ничего не дается даром, это мне всегда отец говорил. У Леонида осталась дочь, в замке барона меня ждет отец, а где–то в лесу или в какой–нибудь крепости держат мою Илену. Три пути, три направления, три человека.
Лес сгущается. По своей неуклюжести чуть не гроблю робота, натыкаясь на дерево. Оно с треском разламывается, кажется, нога мехара уцелела. Но мне, как ножом по сердцу, я ведь инженер! Каждый удар – это износ деталей. Сейчас эта нога первая конечность среди кандидатов на выход из строя в бою.
Очень устал. Стоп машина. Дальше и не пройти. Сажаю робота, затем аккуратно заваливаю спину назад, переходя вместе с ним в горизонтальное положение. Самое безопасное сейчас место для сна – это внутри. Двигатель с облегчением затихает. Пахнет потом и застарелой резиной...
Просыпаюсь от стука. Слабого такого, но настойчивого. Уже утро, спину ломит, ноги затекли, от нужды сейчас живот лопнет. А тут еще кто–то стучится в обзорное стекло.
Это девушка. Она улыбается мне, такая светленькая и с косами, на макушке венок из желтых одуванчиков. Машет мне через стекло. В первый момент испугался, затем застеснялся.
– Помогите моей госпоже, благородный рыцарь! – кричит она. А теперь я вообще в панике.
– Отойдите от кабины, пожалуйста, – бормочу в микрофон.
Ее словно ветром сдувает. Поднимаю спину робота. Через обзорное стекло вижу ее в полный рост. Девушка с длинными косами цвета самой светлой соломы, в кремовом пышном платье стоит недалеко и смотрит прямо на меня. Вроде не зашибу, подумал и поднял мехара на ноги.
Следующая мысль, что пришла в голову оказалась настолько пугающей, что занервничал и засомневался. Я крестьянин, на мне грязная одежда, по моему лицу видно, что не благородной крови. Как выйду и покажусь благородной леди?!
– Эй, достопочтенный и храбрый рыцарь! – кричит снизу девушка обиженным голосом. – Вы там что уснули? Моя госпожа в беде! Вы должны ей помочь! Она попала в капкан! Скорее, помогите!
Жму рычаг разблокировки, затем кнопку. Кабина расходится в стороны. Аккуратно спускаюсь вниз, держась за поручни. Они все на месте, обычно рыцари прыгают с мехаров, не используя их. Поэтому поручни мало изнашиваются. Я же просто спустился, аккуратно. Развернулся и предстал перед девушкой.
Ее загорелый носик сморщен, от чего губа верхняя приподнята. Карие глаза смотрят с недоумением. Она ожидала рыцаря, а получила голодранца.
– Эм... я Симона, эр рыцарь, – выдавила она гнусаво и неуверенно. Я вдавил голову в плечи. Это вышло непроизвольно, когда понял, было уже поздно.
– Я Эрик, ну, баронет новый, то есть недавний, – бормочу.
Волнение захлестнуло нежданно. Обычно так бывает, говоришь слово, потом понимаешь, что чушь сказал, пытаешься исправиться и говоришь еще большую чуть. Вывод один – молчать и кивать, в крайнем случае говорить да или нет.
– Аааа, – протягивает она снова неуверенно. – А где мундир твой... ваш?
Девушка отступает назад, в ее движениях осторожность и напряжение. Начинаю отряхиваться. Это привычка. Мельком замечаю свои пальцы. Ужас, они черные, под ногтями земля.
– Мальчик, – она начала уже серьезно и строго. На вид девушка старше меня, ей, наверное, лет двадцать пять, особенно после такого тона, выглядит явно взрослее. Я сглотнул, она немного расслабилась и продолжила: – Мальчик, ты может чего–то перепутал, барон твой хозяин, и ты решил назваться производной от слова «барон»? Ты крестьянин? Где твой хозяин–рыцарь? А?
– Да рыцарь я, рыцарь. Вот кольцо баронское. Я баронет эр Эрик Лестерский! – заявляю. Симона снисходительно улыбается. Нет, это скорее издевательская улыбка.
– Прям таки баронет? А где твой Лестер? – тон стал точно издевательский.
– Ну, пока еще не знаю, где–то там в Оросе.
– Симона! – вдруг раздался истерический голос из глубины леса. Теперь моя собеседница вдавила голову в плечи. – Меня уже комары едят! Ты где там?! Слышу, что ты беседуешь с кем–то! Кувыркаешься небось уже!!
– Иду, иду госпожа! – кричит Симона. – Вместе с помощью, госпожа!
Она удрученно вздыхает, я по–прежнему стою, как статуя и жду.
– Пошли Лестерский, – морщится она. – Только без глупостей, а то напинаю, шпагу – то где взял? Пользоваться хоть умеешь?
– Умею, – огрызаюсь, поправляя пояс. – Я тебя сам напинаю, нечего было мне в кабину стучаться.
Последняя фраза вырвалась из меня непроизвольно. Это что–то вроде рефлекса, если тебе угрожают, ты отвечаешь. А потом уже думаешь. Ударили – дай сдачи. Так отец учил, к словам это тоже подходит, ну я так думаю...
– Симона сучка ты крашеная! – снова раздался крик, переросший в визг.
Мы как два зайца помчались на шум мимо деревьев и сквозь кустарники.
Вскоре увидел еще одну девушку. Вернее, сперва заметил ярко–красное, пышное платье, каких еще никогда в жизни не видел. Потом уже понял, что оно одето на девушку, которая стоит в строгой позе с руками на поясе, сузив глазки и надув щеки.
– Леди София! – мчится Симона вперед меня. – Я привела помощь! Мальчик давай, разберись–ка, что тут можно сделать!
Я подошел ближе, встречая брезгливый взгляд леди Софии. Белокожая, волосы каштановые, блестящие, сплетены в несчетное количество маленьких косичек, падающих по полуобнаженным плечам, узенькая талия, щеки румяные, глаза голубые–голубые, смотрят, словно, с высока, хотя она на голову ниже меня. Вся морщится, но как ни старается, все равно красивая. Под ее взглядом млею. Но опасаясь ее нового крика, понимаю, что надо шевелиться, а не стоять, как истукан перед целой госпожой.
– Так, а что делать–то? – недоумеваю. – Капкан где?
– Дубина, – рычит София. – Под платье глянь!
– Под платье?!
– Да! Никогда что–ли под платья не лазил?
Краснею. Сбоку стоит веселая Симона и подгоняет жестами. Поднимаю красную ткань, под ней белая, поднимаю ее, там еще одна белая, затем еще... Наконец вижу, что следующая уже не поддается.
– Так не нога зацепилась–то? – удивляюсь, понимая, что в капкан попался подол.
– Ну, ты и дубина! – прыскает София. – Если бы нога, я бы орала вот так: ААААААА!!!
Он резкого крика у меня начинает звенеть в ушах, отшатываюсь и падаю на задницу. София смеется, Симона хихикает и помогает подняться.
– О Великие, тут без рыцаря никак! – восклицает София, посмеиваясь.
– Да я рыцарь! – рычу, энергично поднимая подолы. Обида подкатывает, а еще начинаю злиться. Со звоном вынимаю из ножен шпагу (звук мне очень нравится). – Делов–то на пять секунд...
– Стой!! Зараза! – визжит София. Симона пытается вырвать у меня клинок. Я в недоумении отхожу.
На меня смотрят, как на врага. Да что не так?!
– Не нужно портить платье, Эрик, – говорит Симона, отцепляясь от моей шпаги. – Испортить–то любой дурак может, даже госпожа.
– Ах ты сучка!
– Ой, я не то имела ввиду! Простите, простите.
Начинаю смеяться. Симона, глядя на меня, яростно подавляет улыбку. Очередной визг Софии напоминает нам, что дело серьезное. Надо освободить девушку из капкана и при этом не повредить подол. Да, действительно, платье, наверное, стоит, как мой эренни. Тут есть, за что орать и злиться.
Пришлось возвращаться за инструментом.
– Ты держи ткань, а я разожму, – говорю Симоне с охапкой мелких инструментов в руках.
Мы принимаемся за дело. Капкан оказался медвежий, если бы попала нога, без перелома бы не обошлось. С помощью плоскогубцев и плоского напильника я справляюсь с нелегкой задачей.
София освобождается и начинает перебирать свой подол. Вскоре она визжит снова.
– Испортила! Подол в дырках! Он грязный! Так, Эрик, кто тут ставил капкан, говори? Чьи крестьяне охотились, кто их лорд. Давай выкладывай все. Хочу доложить графу Кюри о всех виновниках!
– Откуда мне знать леди, – бормочу, звеня инструментом в ладони.
– Для тебя я госпожа! – визжит София.
– Да рыцарь я, баронет, кольцо вот, – бурчу и демонстрирую колечко Леонида на указательном пальце.
– А чего вы эр так вырядились? – не успокаивается леди. – Аль из тех шаек, что на наши земли залетают из Харта?! Маскируетесь небось друг от дружки?! Мы вас в прошлый раз предупреждали! Кюри обещал гнать в три шеи, если еще раз тут стычки устроите! Вам там полей для маневров, что–ли не хватает! Идиоты залетные!
– Может вы потише будете говорить? – произношу с опаской. – А то капкан не зря тут стоит.
– И чего с капканом не то? – недоумевает Софья.
Умом совсем не блещет. Да и выглядит не старше меня.
– Медведи тут, – уже вмешивается Симона, глаза госпожи начинают увеличиваться. – Госпожа, может правда тише будете? Эрик, ты сможешь нас до охотничьего лагеря довести? Мы немного потерялись.
– Так, а где он?
– Знали бы, сами дошли, – огрызнулась София и стала озираться вокруг.
– Так, в лес мы зашли утром с востока, разбили лагерь где–то к полудню, – начала размышлять Симона. Она показалась мне умнее своей госпожи. – Следующим утром с госпожой умотали от графа, играя в прятки, на запад, или нет, на юг. В общем, мы бежали, бежали, бежали. И вот мы здесь. Это тебе чем–нибудь помогло?
– Ага, – гнусавлю. – Вы тут особо не шатайтесь. Капканы вон, вон и вон.
Девушки замерли, будто приросли к земле, выискивая взглядом коварные зубастые ловушки.
– Так! – заявляю важно, воспользовавшись замешательством двух красавиц. – Быстро сбегаю за припасами, и мы поищем ваш лагерь!
Мне не отвечают, несусь назад к мехару. Нужно срочно сходить в туалет!
Закрываю кабину робота, вынув припасы и эренни (без камня и кольца никто моего робота не сворует, если только не попадется маг со своим эренни и знающий, как зачаровывают ключи). Ломаю ветки кустов, накрываю мехара. Вышло плохо, но хоть как–нибудь спрятать нужно. Из глубины леса уже раздаются недовольные возгласы. Бегу обратно, оставив попытки довести маскировку до совершенства.
Итак, судя по рассказам более смышленой Симоны, нам нужно на восток. Исходя из положения солнца, восток как раз за спиной леди Софии, что смотрит на меня сейчас пытливым взглядом.
Мы отправились искать их лагерь. Из попутных рассказов Симоны стало ясно, что гуляли по лесу они часа два. Значит, не могли уйти далеко.
Я впереди, Симона не отстает, позади еле тащится София, стараясь как можно выше задрать свое драгоценное платье. Ее нытье достало. Никогда не общался с леди, никогда не видел подобных красивых и ярких девушек. Но если они все такие капризные, то лучше держаться от них подальше.
– Подождите меня! – визжит София. – Симона! Иди сюда хитрая! Держи мое платье! Расчищай дорогу!
Остановился. Деревья высокие, стволы толстые, значит, мы углубляемся. Кустарники тоже разросшиеся, везде, куда ни глянь, щедро раскинулся высокий папоротник. Просвета не видно. Смотрю под ноги и рядом. Никаких следов, все в сухих листьях, слоями, еще с прошлых сезонов лежат. Тут могут и норы с берлогами быть. Хвороста везде навалом, а это значит, что людей по близости давно уже не было.
Смотрю вверх. Кроны густые, шелестят от порывов легкого ветра, хотя внизу нас ничего не обдувает. Возможно мы в низине.
– Чего стоим? Медведей ждем? – гавкнула София прямо мне в ухо.
– Леди, вы узнаете местность? Ориентиры может какие были, когда гуляли? Зарубки, отметки на стволах? Пни, кустарники? Может поваленные деревья?
– Да все везде одно и то же, – вздыхает она. – Заплутали мы, да рыцарек?
– Ручей был! – воодушевленно заявляет Симона. – Такой маленький ручеек. Там еще жабы такие большие, непуганые были.
– Не напоминай, фу гадость! – кривится Софья.
Киваю. Уже что–то. Будем искать ручей. Через полчаса скитаний по непроходимым дебрям начинаю привыкать к брани и проклятиям. Спасает только шпага в моей руке, которой приходится теперь прорубать путь сквозь кусты. Мне нравится рубить, рукоять очень удобна, лезвие легкое и острое. Представляю себя Леонидом, что крушил тяжеловооруженных рыцарей направо и налево.
– Эр Эрик! – раздается жалобный стон леди. – Понеси меня!
Я в ступоре. Дальше заросли еще гуще, кто же рубить будет?!
Симона с радостью бросает красное платье и бежит отнимать мою шпагу...
– От тебя воняет, – шипит София, воротя свой нос.
Она легкая, но нести неудобно, а после таких заявочек хочется ее просто бросить. Как хворост у костра, что полдня собирал, сил уже нет, а только желание осталось сверху этого хвороста упасть и уснуть. Ноша осложняется еще тем, что леди старается вообще меня не касаться. Вот если бы обхватила мою шею, стало бы намного проще. Еще она возмущается, когда ее длинные косички цепляются за ветки и кусты. Мне не легче и от того, что ножны сбились к паху, путаются под ногами.
– Не дыши на меня!.. Не смотри на мою грудь!.. Ты несешь не аккуратно!.. Ой ветка! Неуклюжий идиот!
Останавливаюсь и ставлю ее на ноги. Было бы на что смотреть! Достала. Она злится, отвечаю своим гневным взглядом. Симона продолжает рубить дальше, по виду ей до нас дела нет. Увлеклась и получает удовольствие от разрушения.
– Пить хочу, – заявляет София и кривится, когда видит протянутую бутыль.
– Кружек нет, – говорю с неким удовольствием. – Вон, могу в лист папоротника налить...
– Ты пил отсюда, я видела.
– Это другой, – лгу нагло. Просто нет уже сил и терпения.
Она с недоверчивым видом хватает сосуд и жадно пьет. Возвращает пустую бутылку и протягивает ко мне ручки со словами:
– Ладно, неси дальше... – тон такой, будто оказано великое одолжение.
Левее показался бурелом, вернее «дафа лом». В лесах это не редкость. Лесной просвет без деревьев и камни посреди кустов и травы. Это дело рук дафов, что когда–то разорялись в лесу и крушили деревья, от которых теперь даже пней не осталось, сгнили давно и в труху рассыпались. Возможно, монстры с них стряхивали рыцарей. Если подойти поближе, можно и в яму какую–нибудь провалиться. Рассказывали, что монстры и землю рыли, чтобы людей из землянок выковыривать. Фрр... Мурашки по телу.
– Леди? Вам знакомы эти места?! – восклицаю, голос у меня замученный.
София мотает головой, Симона пожимает плечами. Продолжаем путь...
– Ручей! – раздается спасительный голос Симоны минут через двадцать.
Ставлю на ноги Софию и спешу на крик. Просвет, дебри кустарника резко сменяются просекой. Ковровая травка, камушки облепленные зеленым мхом, ручеек шириной в метр, поблескивающий на солнце, словно серебро.
Эмоции бьют через край. Особенно после глухого леса это место кажется таким волшебным. Подхожу ближе, присаживаюсь у края, потоки бегут стремительно, слева просека расширяется и уходит вверх. В некоторых местах водичка идет по песку, кое–где выступают островки с травой, огибаются мелкие камушки. Чуть ниже по течению ручей вообще бежит, касаясь краями травы. Та будто на ветру развивается.
Симона тем временем умывается, смакуя свежестью.
Опускаю руку, погружаясь в прозрачную и прохладную воду. Начинаю умываться, получая особое наслаждение. Позади слышно нарастающее бурчание Софии. Но ей не удастся сейчас все испортить.
– Симона! Ты посеяла мой зонтик! – ворчит она, прячась в тени кроны дерева.
– Сейчас, сейчас госпожа! – слышу, как рвется ткань, невольно вздрагиваю. Поворачиваюсь и вижу, как Симона нещадно расправляется с пышной частью своего кремового платья.
Раздается визг Софии, к которому уже привык. Но какой–то он более резкий. Проследил за ее взглядом. На камне в десяти метрах он нее, выше по ручью сидит мужчина в белоснежной льняной рубахе, замшевом темно–синем жилете и обтягивающих брюках такой же расцветки. С его стороны солнце, поэтому и не заметили сразу. Он молча наблюдает за нами, деловито скрестив руки. На поясе шпага, за спиной виднеется арбалет. А еще он в шляпе, меня начинает колотить, как не стараюсь убедить себя, что это не может быть тот самый человек, что похитил Илену.
– Милые леди собираются купаться? – произносит он с издевкой. Его голос приподнят и весел. – Если ваш джентльмен не в состоянии правильно снять платье. Не обязательно его рвать. Ведь есть я, сильный и смелый мужчина готовый прийти на помощь юным леди в самой сложной и деликатной ситуации!
– Мой дядя – граф Кюри! – заявляет София, ее голос дрожит. – Он лорд этих земель! И сейчас охотится неподалеку! Стоит мне позвать и сто рыцарей примчатся сюда!
Мужчина начинает громко гавкать, замолкает и приставляет руку к уху, делая вид, что прислушивается. А мы смотрим. Может он умом тронулся?!
– Похоже, ваши сто собак умчались вместе с охотниками о–очень далеко! – смеется тот.
Затем оживленно вскакивает, вынимает шпагу и начинает приближаться, поскрипывая черными, явно новенькими сапогами.
Цепенею, вспоминая про свою шпагу. Сейчас она у Симоны в руках, с помощью нее та подрезала свое платье. Оглядываюсь на девушку, всем видом намекая, чтобы вернула мне шпагу. Самому страшно, но я ведь баронет и рыцарь. Попробую его спугнуть, нас ведь трое, а он один.
– Леди, не делайте глупостей, – говорит гипнотическим голосом мужчина.
Он не слишком крупный, я бы сказал, моего роста, чуть шире, на вид лет сорок. По глазам видно, что уверен в себе. Это меня еще больше угнетает. Отхожу спиной к Симоне. У нее ведь шпага. София, забыв про солнце, скачет к нам.
– Я вас огорчу, – продолжает он, медленно наступая. – Насиловать не собираюсь, мало ли вы заразные...
– Нахальная морда! – выкрикивает София из–за спины служанки. – Сюда уже скачут рыцари! Слышен треск веток за твоей спиной! Я лично выпорю тебя и повешу, и на кол посажу, и четвертую, и еще кину собакам!
– Ну и кровожадные же вы, благородные люди, – вздыхает в ответ мужчина. – Мне не нужны ваши драгоценные дырки лордов. Снимайте кольца и браслеты, бусы скидывайте. Шпагу тоже заберу.
– Закрой свой грязный рот! – огрызается София.
Это больше походит на дрожащий писк. Мужчину это забавляет, судя по ухмылке.
Симона выходит вперед со шпагой. Разбойник удивлен, я даже уловил мимолетную растерянность. Мной тоже овладевает приятное, почти торжествующее ощущение... Сейчас она ему задаст жару.
– Я может и не рыцарь, – говорит служанка. – Но кое–что умею. Кровь пущу, тебя потом собаки в любом лесу нагонят, не уйдешь. Подумай бандюга, стоит ли соваться.
Мужчина рассмеялся и стал в боевую стойку. На его лице появился напускной азарт. Симона фыркает и тоже встает в позу для атаки.
Игривый выпад разбойника, раздается звон стали. Симона держится умело, хотя и неуклюже. Отбивается, как может, смелая девушка. Сама начинает атаковать, разбойник отступает, спотыкается, еле удерживает равновесие, раскрывается, девушка рвется вперед, чтобы нанести удар и мажет. Мужчина уворачивается, дает ей увесистый пинок, придавая ускорение. Симона летит прямо в ручей. Разбойник хохочет. Ловко он ее обманул. Хорошо, что она не заметила моего предательского восторга.
Он не спешит добить. Стоит и смотрит, как девушка поднимается из воды, приставучее мокрое платье облепило женское тело. А ручей уже прихватил ее желтый венок и стремительно уносит.
– О! – восклицает разбойник, рассматривая Симону. – Вы просто великолепны, изумительная фигура! А какая грудь, у вас даже соски торчат. Вы возбуждены?
– Смотри, чтобы у самого в штанах не стало тесно, а то фехтовать будет неудобно, – фыркает девушка, подбирая шпагу.
Она нападает, яростно визжа, и бешено размахивая клинком. Бандит увлекся дракой и на мгновение позабыл обо мне. А я ухватил камень покрупнее и что есть силы кинул в мужчину. Хотел в голову, попал по спине.
– Ах ты тварь! – взревел, корчась от боли, разбойник и бросился на меня.
Я успел подхватить еще камень и начал удирать. Внутри будто проснулся животный страх и детский азарт. Мчался со всех ног в сторону леса. Начались догонялки между деревьев. Тут я немного успокоился, навык в таких делах хороший.
– Гаденыш! Я тебе руки отрублю сученок! – бранится разбойник, пытаясь зацепить меня клинком.
Все это время София не прекращает визжать, не сходя с места.
Симона появилась неожиданно и попыталась уколоть его, он отвлекся на нее. И вот тогда мой камень пришелся прямо в голову. Мужчина осел, а Симона, недолго думая, вонзила лезвие ему в бедро.
Пронзительный ор раздался на весь лес, разгоняя всех ближайших птиц, мирно дремлющих и просто сидящих на деревьях. Он попытался подняться, отмахиваясь от служанки. Но я не дал ему, удерживая сзади. Симона вынула клинок и вдавила во второе бедро. А я выхватил его шпагу и подрезал ремень с арбалетом. Мало ли...
София перестала визжать. Устала бедняжка.
Минутная пауза, Симона задумалась, а я жду, недоумевая, что с мужчиной делать. Стоны боли и злобы, а в голове не укладывается мысль, что это мы его так!
– Эрик, давай переодевайся, – деловито сказала Симона с нацеленной на разбойника шпагой. Похоже, она даже не устала, и ее не колотит, как меня.
– Зачем это? – возмутился я, все еще пытаясь выровнять дыхание.
– Эй! – прокряхтел мужчина и сразу же заткнулся, потому что клинок обозначился у его горла.
– Ты если в таком виде перед лордом выйдешь, тебя засмеют, а то и в подвал кинут, – прошептала она. – А в этой одежде еще терпимо, и размерчик вполне твой... А ты что скотина смотришь, скалишься?! Сейчас еще гениталии твои проткну. Мне тыкать понравилось, надо было мужчиной родиться, наверное. А ну снимай свою одежду, сказала!!
Пришлось переодеваться в ближайших кустах. Если не считать надетой шляпы, разбойника оставили голым у дерева, а сами пошли вверх по ручью. Теперь даже чувствовал себя приподнято. Одежда хороша, хоть и пропахла его мужичьим потом, да и штаны продырявлены, кровью испачканы, а еще сапоги велики. Ну, в целом, все очень достойно. Теперь я точно настоящий рыцарь!
Идем верх по ручью. Настроение бьет ключом, ведь мы с Симоной побили матерого разбойника, да еще ограбили его! При нем оказался целый кошель денег и немного камней. Шустрая служанка хотела все прибрать себе, но я настоял на дележке.
Софию, похоже, наши мелкие проблемы не интересовали, она шла впереди, все время ускоряясь. А мы считали монетки и рассматривали камушки.
– Давай говори уже, откуда у тебя мехар и кольцо лорда, – не унимается Симона. – Вижу же, что крестьянский ты мальчишка. Лучше проводи нас еще чуть–чуть и вали обратно, чтобы никто не увидел. Тебя же рыцари живо раскусят.
– Не раскусят! – возмутился в ответ. – У нас часто были рыцари, слышал, как они общались друг с другом! Знаю этикет!
Тут я замолчал, осознав, что сболтнул лишнего. Симона замотала головой и прихихикнула.
– Давай Эрик, колись уже, я не болтливая. Пока госпожа не слышит, скажу, наша София такая тупая, от нее все лорды шарахаются после второй ее фразы. Видишь, я тебе свой секрет рассказала, давай, теперь и ты делись.
Пришлось рассказать Симоне про встречу с Леонидом…
– Везет же дуракам, – прокомментировала девушка. Пожал плечами.
– Теперь вот не знаю, что и делать. Меня и барон в своем замке ждет. Там мой отчим теперь работает.
– А ты точно этикет знаешь? Не проколешься?
– Не должен. Да и все равно, уже кольцо принял, следовательно, и наказ быть достойным рыцарем...
– Предсмертное нельзя нарушать, – согласилась Симона. – Придется тебе вживаться в роль. Совет один – поменьше слов, старайся ничего не рассказывать и не объяснять, больше молчи. Обычно это делает людей, особенно лордов на вид умнее.
Симона старательно рассказывала мне тонкости общения в высшем обществе. Пообещала поддержку.
***
Собачий лай услышал первым. Вскоре он стал приближаться, а вместе с ним и загорланила София. Через несколько минут десятка два худых гончих собак выскочили из леса и стали старательно облаивать нашу троицу, заглушая истеричный визг госпожи. Симона отреагировала мгновенно: выломала ветку куста побольше, и начала разгонять собак.
Знаю, что такое собаки, стоит одной самой ловкой шавке ухватить объект недовольства стаи, как остальные последуют ее примеру. Симона надавала по собачьим мордам от души. Мне даже было немного весело. Пока не появились рыцари в зеленых мундирах. А следом и бородатые охотники подскочили.
Один из рыцарей с криками «миледи» спрыгнул с коня и подхватил чуть ли не падающую в обморок Софию. Та немного перестаралась, рыцарь едва успел поймать артистку.
Собак погнали дальше, лай стал удаляться.
– Давай, как договаривались, – прошептала Симона, когда ко мне стали приближаться всадники.
– А что про мехара сказать? – шепчу в ответ, в голове полная каша, в груди паника, еще немного и затрясутся коленки. – София видела инструмент.
– Ты думаешь, она догадалась откуда он взялся? Да она уже о нас с тобой забыла, еще тревожит только прохладная карета и барон Виолет, – пробормотала Симона и низко поклонилась подошедшему рыцарю.
Смотрю на него и делаю легкий поклон.
– Мое имя баронет эр Морис Камбрийский, приветствую вас на землях Камбрии! С кем имею честь говорить? – произносит торжественно тот с высоты своего черного скакуна.
– Я баронет эр Эрик Лестерский, – отвечаю, стараясь придать тону ту же торжественность. – Тоже рад... э, приветствовать!
– В первую очередь хотел выразить свою благодарность за спасение нашей прекрасной леди! – говорит он и спрыгивает с коня, которого сразу подхватывают бородатые крестьяне.
Передо мной предстает крепкий матерый рыцарь, высокий, плечистый и суровый на вид. Даже улыбка совсем не улыбка, а простая снисходительность. Он подает мне руку, что в два раза больше моей.
К счастью мы обменялись легкими рукопожатиями.
– Вижу, у вас тоже приключилась беда. Насколько я знаю, Лестер находится в герцогстве Западный Орос. При вас нет ни коня, ни свиты. Что же случилось? Надеюсь, вы не участвовали в недавней бойне на Харте?
– Нет, нет, – тушуюсь. – Это меня не очень коснулось. Я ехал за своим мехаром. Тут в одном селе есть хорошая мастерская. Оставлял его на ремонт, срок подошел, ну и сам тоже почти подошел...
Симона громко продрала горло. Я понял, что меня заносит и закончил:
– Услышал, как зовет на помощь леди и ринулся спасать. Сам заплутал, а конь сбежал. Вот.
– А ваши рыцари надеюсь, ищут вас?
– Люблю путешествовать один, – заявляю с улыбкой. – Так быстрее.
Морис неуверенно кивает и тоже улыбается.
– Если вы не спешите, позвольте пригласить в наш лагерь отобедать!
Соглашаюсь. Симона стреляет глазками, читаю по ее губам, что все прошло как надо.
Мне подают коричневого коня. И тут я впадаю в панику. Последний раз садился на лошадь лет пять назад, и то под присмотром позади сидящего отца. Взбираюсь неуклюже. Кто–то из бородачей спрашивает, не ранен ли. Говорю с бешено бьющимся сердцем, что все хорошо.
Вспоминаю, как надо ездить и как управлять этим могучим животным. Конь показался мне спокойным. Я вцепился в кожаные вожжи, как в спасительную веревку в случае падения. К счастью, на меня уже никто не обращал внимание. Лошадь будто сама потихонечку шла за общей толпой.
Лагерь оказался близко. Однако задницу отбить успел, но и на лошади немного научился ездить. Вспомнил, что если бить в бока или говорить «но пшла», она ускоряется, если «прр» – стоит. Вожжу левую тяну – влево поворачивает, правую – вправо. Бородачи виртуозно управлялись с лошадьми, казалось, даже смелее чем рыцари. Пытался уловить их движения и команды, выходило с трудом.
Еще на подъезде к лагерю услышал, как яростно работают топоры и пилы. Рыцари, вернее их слуги вырубили целую поляну для своего лагеря. Просто зашли в лес и сделали в нем проталину. Деревья вроде бы сейчас не валили, обстругивали ветки поваленных, пилили их, кололи дрова. Крестьяне уже сколотили несколько беседок и стойбищ для лошадей.
По лагерю развернуто нескончаемое количество палаток и огромных шатров. С другого краю даже карета стоит, как она только сюда доехала. Лагерь кишит рабочими, суетливо занимающимися своими делами. У большого шатра уже собрались ярко разодетые мужчины. Там и София в своем красном платье, обнимается с ними. Что–то рассказывает, через полминуты ее уводят в шатер. А мы только заезжаем в лагерь.
Бородачи поймали моего коня, помогли спуститься, показали беседку. Долго скучать не дали, нанесли на стол еды и всяких фруктов. Затем появился Морис и присел рядом. Подошли еще рыцари.
– Эр, вы еще совсем молоды, и одни шастаете по округе, – замотал головой баронет. – Простите за мою бестактность, но ваш герцог Арлен здравомыслием не страдает, отношение с Бором совсем испортил. Теперь Черные сердца всюду рыщут да отлавливают рыцарей Ороса. Нам–то по большому счету плевать, но рано или поздно и вас зацепит...
Он еще долго говорил на эту тему. Тем временем пришла какая–то девушка в простом бежевом платье, похожем на то, что иногда одевала Илена, и начала хлопотать около рыцарей, ко мне проявляла особую заботу, накладывала еды и предлагала вино. Не смог его пить и попросил воды. Тогда рыцари рассмеялись, но Морис их быстро заткнул.
– Так все же, эр Эрик? Почему одни? У вас нет вассалов? – не унимался баронет.
– Отец пал на Харте, – начинаю лгать. (Сочинить историю время было, пока он болтал). – Все его рыцари тоже. У меня остался только мехар и поместье в Лестере со слабоумной сестрой.
Наступило неловкое молчание. У Мориса вид стал сочувствующий и понимающий. Я выдохнул с облегчением, неужели прокатило. Мимо нас прошла Симона, лоб у нее вспотел, и сама выглядела замученной. Однако на макушке снова красовался желтый венок. Видимо, сплела по дороге новый.
Подмигнула мне и пошла в сторону большого шатра. Коня ей никто не дал, шла пешком и только приковыляла в лагерь.
Я сытно пообедал. Еда была вкусной – жареный заяц и карп, видимо где–то неподалеку есть водоем, помидоров и огурцов девушка нашинковала от души. После трапезы мне предложили идти на охоту или же в палатку на отдых. Выбрал второе.
Ткань палатки была плотной, внутри перина, низенький столик, с которого можно есть, сидя на подобии кровати, ну, в общем, и все. Под ногами шелестела аккуратно уложенная соломка.
Начал перебирать имущество. Узелок с бутылями оставил рядом с разбойником. Это никак не гармонировало с моим новым нарядом. Да и Симона была против, сказав, что это хлам нищего. Шпагу разбойника и его арбалет мы закинули в ручей, где поглубже. При мне мои драгоценные часы, под белым рукавом рубашки. Боялся, что сломал их в драке, но убедившись, что исправны, успокоился. Со мной завернутый в тряпочку эренни, ловко я скрыл его от Симоны, переложив из узелка во внутренний карман жилета. Сейчас не стал его доставать, только пощупал и почувствовал тепло. Да и не хотелось, чтобы снаружи мою палатку увидели фиолетовой от свечения камня.
Еще у меня был кошель со своей половиной добычи. Три золотые монеты, восемь серебряных, десять медных и камушки: три красных и один зеленый, сколько они стоят, не знаю, но пригодятся.
Усмехнулся. Симона, кстати, с камнями оплошала, отдала все мне за один прозрачный, вот глупая. Смотрю на левую руку и любуюсь кольцами, что дал Леонид. Рассматриваю ножны, серебристая матовая сталь с гладкими хромированными узорами. Вынимаю острую, длинную шпагу. Рукоять из кости, немного подтертая, гарда, защищающая кисть вся в царапинах и бороздах. На тонком лезвии виднеется мелкая гравировка. Читать меня научил отец, а то, как схемы и чертежи мехаров изучать? Присмотрелся к надписям, выгравировано красивыми серебряными буквами: «Великий Лестер по Славу», с другой стороны – «Честь дороже жизни».
Стало немного грустно. Отложил шпагу в сторону и прилег на мягкую перинку. Никогда в жизни не спал на такой мягкой и нежной перине! Она будто утягивала меня в сон, стоит только закрыть глаза и все. Но спать боялся, это и волнение, и неопределенность. А еще страх, что меня схватят и выведут на чистую воду, выпорют и отдадут барону в замок.
Не прошло и получаса, в палатку заскочила Симона с венком на голове.
– Короче Эрик слушай, – начала она воодушевленно, усевшись на солому передо мной. – Я там тебя расхвалила перед графом Кюри. Сказала, что ты побил матерого разбойника, спас его племянницу в неравной схватке, защитил честь и все такое.
– Великие! Зачем же так?!
– Да не волнуйся! – прыснула Симона с ехидным видом. – Карета умчала Софию в замок. Завтра она уже не вспомнит деталей. Она ветреная. Кюри тебя в гости позовет, ты не отказывайся.
– Не хочется мне в его замок, я бы своей дорогой лучше.
– Да перестань! Ты по дороге все равно на рыцарей наткнешься, и не раз. Тебя порвут при любом неверном шаге. У рыцарей же как: не так глянул или герб не тот – дуэль, проиграл – коня и шпагу гони, а то и зарубят насмерть. Тебе это надо? Ты сейчас под огромную милость попал, цени волю Великих. Поживешь у нас, осмотришься, связями обзаведешься, на коне скакать научишься, да и рванешь в свой Лестер.
– Ты за меня так хлопочешь, даже не знаю, что и думать.
– А ты не думай, верь.
– Ну–ну.
– У меня свой интерес есть. Друг из знатных тоже не помешает. Ты мне потом подсобишь чем–нибудь. Обещаний с тебя не беру, но в будущем на твою дружескую помощь уповать буду.
Протянул ей свою руку с добродушной улыбкой. Она улыбнулась в ответ, сверкнув своими карими глазами, и подала загорелую нежную на вид ручку. Думаю, пару уроков по фехтованию у нее как–нибудь попрошу...
Граф Кюри оказался бодрым и подтянутым седым дедушкой с голубыми глазами, как у Софии. Он мне сразу понравился, но даже его добродушная улыбка не усыпила моей бдительности. Напряжение не отпускало ни на минуту. Мой ступор и красные щеки он воспринял, как простое юношеское стеснение.
Еще четыре дня мы пробыли в лесу на охоте. Я поучился ездить верхом. На вопросы о моей неуклюжести отвечал, что ушибся. Постепенно стал привыкать к рыцарям и обществу титулованных. Морису было лет тридцать, но мы как–то легко перешли на «ты».
Кюри не стал дожидаться, пока свернут лагерь. Рыцари с богатой добычей собрались в колонну, выйдя из леса, и поскакали в сторону замка. Бородачи все сами свернут и прибудут позже, вполне разумно и логично.
Самый первый скачет граф со своими баронами и самыми приближенными рыцарями. Дальше мы с Морисом и кучкой его рыцарей. В самом конце на повозке с медвежьими и лисьими тушами Симона и вся остальная прислуга. На удивление быстро я возвел себя в благородные. Симона говорила мне, хочешь казаться для всех баронетом, поверь в это сам.
Пыльная дорога. Утро с облачным оранжево–зелено–голубым небом. Рэя сегодня дарит нам не жаркую погоду. Еду на сером коне по имени Стрелец, его подарил мне Морис. У него на лбу белый ромбик, голени тоже белые. Красавец! У нас полное взаимопонимание с животным после того, как покормил его яблочками. Баронет хвалился мне, что набрал из графского сада целую корзину наливных и сочных фруктов. Даже в дороге он жует яблоко, несмотря на бесчинство пыли.
Проселочная дорога широка. Поля раскинулись далеко, конца и края не видно. Слева все заросло травой, справа пшеница, а в конце поля виднеются крыши домов. Это крестьянское селение, что облагородило поле и работает в нем.
– К полудню дойдем до колодца, – говорит Морис, высматривая что–то в дали.
Вскоре тоже замечаю движение. Со стороны заросшего поля мчатся исполинские фигуры. Три, пять, семь... Мехары. Легко распознаю модели, эти преимущественно второго поколения. Те два робота, что отстали, рухлядь первого. Но даже их двоих хватит, чтобы затоптать всю нашу конницу.
Колонна рыцарей замедляется. Роботы выходят на дорогу впереди нас и идут навстречу. Кюри командует стоять. Мехары все ближе. Наши лошади волнуются. Сидя в седле, позвоночником ощущаю, как дрожит земля. Но мой Стрелец само спокойствие, смотрит на железяк с неподдельным интересом.
В груди тревога и вопросы – кто это такие и что им надо от графа?
Мехары остановились, затем один из них выдвинулся на пару трехметровых шагов, кабина раскрылась, и из нее выскочил пилот в белом мундире с серебряными окантовками и узорами. Граф не стал спешиваться. Все рыцари замерли.
Я не слышал начала фраз и приветствий. Сперва они говорили тихо.
– Вы своими машинами перепахали нам всю землю друзья! – восклицает Кюри.
Чувствую, как волна напряжения проходит по всей нашей колонне. Стоит мертвая тишина, только лошади немного шумят, что с них взять, с этих животных.
– Мы ищем лишь барона Леонида Лестерского! – отвечает пилот.
В моей груди похолодело. Не вижу их герба. Если это Орос, я пропал. Они ищут своего, и тогда граф любезно покажет им меня. Ложь будет раскрыта.
– Эй, – шепчет Морис и подмигивает. – Твоего отца, кажется, ищут собаки из Бора. Даже мертвый он им покоя не дает, а. Ты не тушуйся эр Эрик. Кюри тебя этим скотам не отдаст.
Баронет заметил мой страх, от этого еще больше не по себе. Пилот в белом и граф продолжают тихо разговаривать, кажется, перешли на политику королевства, тона пониженные, значит должно быть все в порядке. Но беспокойство внутри меня продолжает нарастать. Кровь уже бьет в виски.
– Да расслабься, – хлопает по плечу тяжелая рука Мориса.
– У них семь мехаров, – шепчу с бешено колотящимся сердцем. – Если они полезут, граф их не остановит. У нас ни одного робота.
– Кто ж на охоту мехаров тащит?! Все зверье в округе распугать можно. У нас отличный боевой маг, – отвечает тот, кивая вперед.
– Где? – опешил я.
– Да вон в сером плаще рядом с Кюри, слева.
Пытаюсь разобрать кто в шеренге графа маг. И вдруг над одним всадником возникает зеленоватое марево. Оно перерастает в что–то еще, теперь это будто рой пчел, что кружится, раскручивается, превращаясь в какой–то смерч, затем затихает, переходя в облачко серого дыма.
– А, тот, у которого сверху дымок? – уточняю.
– Какой дымок? – смеется Морис. – Где дымок? Горим что ли? Маг точно не горит. Ты, видать, на солнце перегрелся.
Дымок над всадником резко пропадает. В голову врывается мысль: «Как не вежливо, мальчик».
– Ау! – вскрикиваю, от неожиданного укола в колено.
Морис, да и все рыцари вокруг смотрят на меня, как на злейшего врага. Я нарушил их гнетущую тишину и чуть не отвлек графа от важного разговора. Отрываю ладонь от пульсирующего колена, боль затухает быстро. Раны или чего–то еще не видно. Может мышечный спазм какой?
– Укусило что–то, – пожимаю плечами, потирая колено.
Смотрю на всадника, у которого недавно была аура. А он, не поворачиваясь, поднял левую руку вверх с выпрямленным указательным пальцем и грозит мне, именно мне!
Шепчу сам себе на всякий случай – «простите».
А мне мои же мысли отвечают: – «не делай так больше».
Меня передергивает, по спине пробегают мурашки. Стараюсь вообще не смотреть в сторону Кюри. Тот вдруг снова взрывается:
– Да у меня право от короля Эрии гнать вас от сюда! – гневно рычит граф. – Не надо мне рассказывать о том, что вы правы, а Орос виноват!
– Я всего лишь прошу выдать нам барона Лестера! – повышенным тоном отвечает пилот. Я готов провалиться сквозь землю, меня начинает колотить.
– Рыцари! – ревет граф Кюри, вздрагиваю. – Среди вас есть кто–нибудь с Лестера?!
Меня пробил холодный пот. Горло сдавил ужас, хочу сказать, что я с Лестера. Пусть забирают, или граф сам сейчас укажет на меня и все равно отдаст им. Но слова мои застревают где–то в груди, тлеют, тлеют и превращаются в ничтожный пепел.
– Вот видите! У нас нет никого с Лестера! Извольте убраться с моей земли!! – кричит граф.
Пилот делает легкий поклон, разворачивается, взбирается в своего серебристого мехара. Кабина с гулом закрывается. Роботы сходят с дороги и устремляются через пшеничное поле дальше. Из–под их железных ног вздымается вихрь пшеничного месива. Ощущаю рычание Мориса.
– Собаки, решили подгадить напоследок, – шипит он.
Мы тронулись. Я вытер со лба пот и выдохнул. Кажется, седло тоже уже взмокло от пота с задницы.
Днем доскакали до колодца. Похлопываю по шее своего Стрельца. Так и хочется сказать ему, чтобы не бежал слишком быстро, зад уже не ощущается совсем. Такая протяженная езда впервые в моей жизни. Стрелец кивает мне, будто понимая.
Бородач помогает слезть. Морис укоризненно мотает головой. Не верит он в мой ушибленный копчик. Старых рыцарей сложно обмануть. Стараюсь глядеть мимо него. Осматриваю местность, вижу, как пьет мой верный скакун. Подумать только, мой собственный конь!
Колодец необычный, окантован бревнами и оборудован приспособлением из рычага и насоса. Вода вручную накачивается в большое корыто, из которого хлебают двадцать лошадиных морд, еще двадцать ждут своей очереди. С другой стороны вода из трубки выливается на землю, формируется в ручеек и течет в низину.
Оставил коня и побрел глянуть, что там дальше. Через двадцать метров обрыв, внизу прудик, ряской и кувшинками залепленный. Лягушки довольно квакают, они тут явные хозяева. Дальше идут пригорки, лесочки, очередная деревушка. С края обрыва даже часть домов видно. Всегда, где есть колодец там и деревня. Вижу, что все попрятались. Из окон дети поглядывают, если очень присмотреться. Под аркой, сколоченной из досок, стоит старик в гордом одиночестве. Смотрит в нашу сторону и ждет. Это старейшина деревни. Если лорд позовет, он со всех ног примчится.
– Нравиться быть баронетом? – врывается голосок Симоны. Она тоже вышла размяться. На соломенной голове уже нет венка. Мы стоим над обрывом. Вдвоем, можно и расслабиться. Стал к ней понемногу привыкать, она простая в общении, воспринимаю ее как друга... довольно красивого такого. И она единственная кому решился довериться. Хотя, что себя обманывать, она сама втерлась в доверие.
– Да пока нравится, – отвечаю, поглядывая на курносый профиль собеседницы. – Вот только задницу отбил мне Стрелец.
– Да это привыкнешь, – говорит Симона, вздыхает и садиться на край, свешивая ноги. – Ты вот если махнешь сейчас своей рукой в белом рукаве, сюда старик прибежит из деревни вон той. Дашь ему поручение девку тебе молодую сыскать, он тебе три на выбор пришлет. Самых красивых и молодых, что есть в деревне, возьмет. А если золотой рин из кошеля кинешь ему, так заберешь любую на совсем. И девка с тобой добровольно пойдет. Знать она будет, что семья ее теперь обеспечена на год, другой. И сама она с рыцарем идет, и не обидит он ее. Только вот домой уже назад ей дороги нет.
Симона тяжело вздыхает. Мы молчим, даже лягушки перестали квакать.
– Ты сейчас о себе рассказываешь? – спрашиваю, присаживаясь рядом.
Симона не отвечает, глазки ее карие блестят. Хочется взять ее за плечи, приобнять, да нельзя я ведь господин, а она служанка. Увидит еще кто.
– У меня девушку работорговцы украли, – шепчу, решив рассказать и свою беду. – Мы с ней жениться через год собирались. Я в любви признаваться хотел, и в тот же вечер пришли всадники, меня закололи, а ее увезли. А сказать ей не успел, что люблю. Приглянулась им, ведь хороша она и невинна. С похищения отец ее обезумел, в лес долго ходил, искал дочку, пока я без сознания лежал. А потом на меня с топором пошел, что не уберег. Пришли призраки и забрали его.
Замолкаю. Небосвод вдали темнеет, видимо дождь надвигается. Ветер, как раз в нашу сторону гонит. Смотрю на деревушку. Старик все стоит, с места не сходит. Великие, о чем он думает?
– Везучий ты Эрик, – бормочет Симона. – А про работорговцев знаю, те еще сволочи. У меня сестру увели совсем маленькую. Тут они если лорду или рыцарю попадутся, сразу в замок и на кол. Может, не дошли они с девушкой твоей до Вестерии, а поймали их, и она уже в замке лорда какого–нибудь служит. Так, что не переживай за нее.
– А если дошли до Вестерии?
– Ну, тогда ищи свищи ветра в поле. Рабыней она станет. В восточных герцогствах это законно. Если красивая, как ты говоришь, значит, больше ей привилегий будет. Если оплошает где, или по дороге изувечат ее, может и труднее придется. А вообще все зависит от женщины, как она угождать будет. В замке у Кюри я поначалу тоже страдала, хоть у нас и не рабство, а служение, только вот все одно. Было дело, то чай не тот, кофта вовремя не стирана или жест какой от госпожи не уловила. Ой, моя спина, задница да ляжки от кнута часто горели. Теперь вот над молодыми дурехами сама старшая, гоняю иногда ленивых...
– Она гордая, – бормочу, в голове только Илена. – Не будет она угождать, скорее под кнут или чего хуже. Ненавижу их.
Симона поднимается и оглядывается.
– Пора в путь Эрик, наши уже на дорогу выходят, пошли, – проговорила она и добавила, когда я поднялся. – А за твою подругу скажу, после кнута самая гордая и упрямая становится самой податливой. Поэтому ничего хуже кнута не случится, можешь быть спокоен.
– Да уж, – скалюсь. Симона виновато улыбается и спешит к своей повозке. Моя задница начинает усиленно ныть, будто понимает, что ей предстоит. Стрелец встречает меня своими преданными черными глазами. Запахло мокрой пылью. Начали падать первые капли дождя.
Буквально за полчаса небо затянуло так, что паутинок Великих не видно. Промок до нитки. Ливень не прекращался, под копытами Стрельца зачавкала слякоть. А рыцари едут, словно им без разницы.
По дороге встретились крестьяне, несколько мужичков с тюками и бабушка с гусем под мышкой. Ковыляли впереди, аж сердце замерло, будто из моего села люди. Эх... Вот дойдут до избы, укроются, мужики самогона выпьют, пока бабушка гуся щиплет, потом еще, пока она его жарит, ну и под горячее еще. Я когда приходил чинить что–нибудь к соседям, над пьяницами смеялся. А в дождь, так самое и оно было дома сидеть лишний повод. Завидев нас, крестьяне отошли в сторонку и, не разгибаясь, в поклоне ждали, пока проедет вся колонна. Это их лорд, они об этом знали.
Вскоре колонна пошла в гору, лошади стали пробуксовывать, вот тогда–то пришлось последовать примеру остальных – спешиться и вести коня под уздцы. Мои сапоги стали грязные, похоже, только я беспокоился о своей одежде. У меня больше ничего нет, поэтому ценю, что имею.
В далеком небе сверкнуло. Небосвод разразился раскатом грома. Животные заметно заволновались. Дождь колотит все сильнее.
С усилиями мы поднялись на пригорок, дорога дальше ровная. Колонна вышла на плато. Открылся вид на обширные площади. Вокруг зеленые леса раскинулись своими лиственными зонтиками. Вот бы сейчас под крону дерева спрятаться. Впереди, чуть правее дороги куча больших коричневых камней, нелепо наваленных на траву.
Совсем рядом, что–то пронеслось с такой скоростью, что уловил лишь потоки ветра, что изменили даже направление дождя, унося капли вслед за собой. Я готов поклясться, что слева от меня секунду назад шел рыцарь с лошадью под уздцы. А теперь его нет, а лошадь валяется с перебитой ногой. Еще мгновение люди осознавали, что произошло.
– Даф! – душераздирающий крик ворвался в шум дождя.
Лошади будто взбесились. Стрелец рванулся из моих рук. Вожжи выскользнули. Ощущение опасности пришло также неожиданно, как и рыцари бросились в рассыпную. Единицы успели вскочить на коней, остальные просто бросились прочь с дороги.
Это не простые камни, застучала паническая мысль в висок.
Сперва, оно начало шевелиться, что вызвало панику среди животных и людей. Кюри громко кричал, раздавая команды и брань, возвращая всех на позиции. Булыжники стали подниматься, будто это каменные бусы, а кто–то держит сверху за нитку и тянет. Из кучи камней выросло подобие человеческой фигуры высотой в метров пять. Ужас сковал мышцы. Озираюсь назад, вижу, что одна повозка разбита в щепки, с травы люди подбирают рогатины, пики и тяжелые мечи. Рыцари вскакивают на коней, им подают длинные копья.
Огромная тварь не спешит атаковать, она медленно шагает на рыцарей, сотрясая землю. Позади визжат служанки, впереди орет Кюри и Морис. Кто–то уже мчится на коне с вытянутым копьем прямо на монстра, пытается сбить его. Толстое древко разбивается в дребезги словно тростинка. Тварь машет каменной рукой, что не меньше метра в диаметре, но рыцарь успевает пригнуться, и конь проскакивает дальше, не теряя всадника.
Слышу брань Мориса, он уже выстроил десяток людей, у всех медвежьи рогатины, что брали на охоту. Строй, словно ощетинившийся еж, движется на монстра.
Из кучи булыжников, что осталась лежать, в воздух поднимается камень. Через миг его выстреливает будто стрелу, он врывается в строй рыцарей, сшибая нескольких. Теперь я понял, что сбило первого рыцаря и разбило повозку. В груди что–то оборвалось, повозка... в ней была Симона! Бегу назад, в поисках кремового платья. Дождь хлещет так, что заливает уже все вокруг. Сплошное месиво, неразбериха, лошадиное ржание, да еще и безобразный, словно медвежий рев монстра, нагнетающий ужас.
Чья–то лошадь отскакивает в сторону, таранит меня, лечу кубарем в сторону от дороги. Пытаюсь подняться, скольжу, съезжаю по мокрой траве. Приходится вынуть шпагу и воткнуть ее в землю, чтобы хоть как–то устоять и выбраться. Руки дрожат, одежда неприятно липнет к телу.
«Помоги мне Эрик»... Цепенею. Со мной говорит маг!
«Помоги мне Эрик, я не могу с ним справиться», раздается снова в моей голове. Сквозь потоки дождя вижу в низине вспышки. Сто, может двести метров дальше от дороги, почти у самого леса. Зеленые, красные, синие огни и вспышки. Гуляет какой–то смерч, сотворенный из воды, наворачивая круги, вздымаются клубы пыли. Мне страшно, но я понимаю, что нужен сейчас там. Наш боевой маг сражается с врагом. И он проигрывает.
Мчусь, скользя по траве, падая на задницу. Вскоре вижу их. Зеленая аура над одной фигурой и синяя над другой. Маги двигаются по траве в этой смертельной карусели, будто парят, осыпают друг друга потоками разрушительной энергии. Приближаюсь, распознав врага. Это тот, что в бордовом мундире с синей аурой.
Маги выбрасывают руки в сторону друг друга, будто метают невидимые копья, резво отскакивают от ярких потоков или отбивают их своими. Такой прыти и реакции позавидуют даже рыцари.
Отчаянный крик завершает музыку магических всплесков. Наш маг падает, я не успел добежать до врага. Не успел предотвратить это. Хочу остановиться, но ноги несут дальше. Что–то подсказывает мне, могу успеть атаковать! Но вражеский маг поворачивается ко мне. Вижу его синие большие бездонные глаза. Они торжествуют.
Он делает жест рукой в мою сторону, словно отмахиваясь от мухи. Так небрежно и брезгливо... Синяя молния бьет в мое тело. От ужаса на мгновение замираю, готовясь принять самую невыносимую боль. Но ничего не происходит. Бегу дальше, скольжу по траве, лечу на него по инерции... Вижу его недоумевающее выражение исказившегося белого лица, когда моя шпага входит в его тело. Синие глаза гаснут, мерцая, и вскоре затухают навсегда...
Монстр больше не ревет, люди не кричат, лошади не ржут. Все кончилось.
Сижу у трупа убитого мною мага. Моя шпага все еще в его теле. Дождь почти прошел, а мне не хочется вставать, у моих ног лежит обычный человек, которого я лишил жизни. Мне страшно, мне горько, и я не знаю, что делать.
– Эр Эрик! – раздается крик с дороги. – Вы живы?!
Это рыцарь. Он видит меня. Позади показался другой человек. А вот и Морис. Он обогнал рыцаря и помчался ко мне. Продолжаю сидеть на месте: колени согнуты, руки на них, лежат, как бесчувственные ветки. Я убил впервые.
«Спасибо», благодарит маг.
«Вы живы?».
«Да, сейчас наберусь сил и встану. Ты как?».
«Не знаю».
Подходит Морис и садится передо мной на корточки.
– Заколол–таки ублюдка? – воодушевленно восклицает баронет и улыбается во всю свою чумазую морду.
Киваю, давя предательскую слезу. Он подает руку, хватаю ее, и с его помощью встаю на ноги.
Мага тоже поднимает один из рыцарей. Смотрю на него, наконец, могу увидеть его лицо, не опасаясь этого. Он похож на моего отца, такой же наставнический взгляд, морщины у круглых зеленых глаз и острый орлиный нос. Наши взгляды встретились. Маг улыбается мне, благодарно кивает и уходит с рыцарем под руку.
Хочу скорее уйти отсюда, но сил вынуть шпагу из тела убитого нет. Усилием воли хватаюсь за рукоять и тащу. Тело будто сдувается, превращаясь в ткань, затем ткань в мгновение тлеет, и у моих ног уже нет ничего, лишь мокрый от дождя пепел, просачивающийся сквозь низенькую траву.
– Догоняй эр Эрик! – говорит Морис, возвращаясь назад.
Похоже, он не сильно удивился, что тело исчезло. В траве что–то блеснуло за мгновение до того, как я повернулся в сторону дороги.
Развернулся назад, присел на корточки, разворошил травку и поднял кольцо, оно серебряное или даже железное, с большой круглой синей стекляшкой посередине. Трофей от мага? Засунул перстень в кошель и поковылял к колонне.
Симона жива. Хотел подбежать к ней и расцеловать, эмоции били через край, когда увидел девушку в прилипшем к телу грязном, но все еще кремовом одеянии. Она устраивалась на лошади, задрав платье до бедер, чтобы было удобнее сидеть верхом. Мы обменялись счастливыми взглядами на расстоянии. Ко мне подвели предателя по имени Стрелец, помогли на него подняться, и мы поковыляли дальше. Позади ехала тележка груженная телами рыцарей.
– Семь убитых и восемь тяжело раненных, – пробурчал Морис, заметив, как озираюсь на повозку. – Никто из крестьян не пострадал.
– Это маг управлял каменной тварью?
– Ага, так что у тебя теперь в копилке первый подвиг. Вернее уже второй, – баронет подмигнул. – Спасение леди Софии тоже считается...
На горизонте показался замок графа Кюри. Сперва башни и шпили до самых небес с длинными флагами и гербами на фоне красного заката, затем высокие каменные стены с массивными прямоугольными зубцами, между которыми виднелись силуэты людей, что находились в дозоре. Замок стоял на высоком пригорке, огромный, раза в четыре больше замка нашего барона. Мы до него шли еще долго с момента, как увидели верхушки.
Внутри башен горели огни. А когда там увидели приближающуюся колонну графа, то вообще вся стена и ближайшие к нам круглые башки озарились радужными цветами. Не иначе, как магия.
– Встречают! – рассмеялся Морис и вдруг поник. – Не знают еще...
Мы подошли к арке, что в высоту казалась метров десять, а стены раза в два выше. Железные ворота стали с тугим скрипом подниматься, за ними показался дворик, выложенный каменной брусчаткой, дальше еще не успела до конца подняться решетка. Тут уже граф Кюри умчался вперед, как бешеный, оставив всех плетущихся позади.
Внутри был целый город. Никогда не видел столько народа. Женщины с корзинами, мужчины с тележками, тяжеловооруженные рыцари на стенах с арбалетами, подсвеченные огнями факелов. Уже ночь на дворе, а суета и оживленность, будто никто и не собирается спать. Все заняты своими делами. Цоканья копыт, скрипы колес, гам...
Морис сразу проводил меня к себе в большой дом. Он у него был в центральной цитадели замка, что возвышалась над всеми остальными строениями. Наверное, как и в любом замке, у Кюри стояли казармы, конюшни, крестьянские бараки, дома для знатных, дворец лорда в цитадели, и много–много еще всяких строений, о которых я не решился спросить баронета, пока мы ехали по узким улочкам до его дома.
Жена и трое детей с визгом набрасываются на Мориса. Чувство какой–то неопределенной зависти, начинает угнетать меня.
Вскоре знакомлюсь с его семьей. Мы ужинаем, затем за мной приходит Симона с посланием от графа Кюри. От нее узнаю, что в награду за уничтожение вражеского мага мне подарен дом в замке графа на неопределенное время пользование без права наследования, а также бесплатное рыцарское довольствие на год. Кажется, так она сказала...


Глава пятая. Она – Мирэ

Мирэ
В эту звезду снова видела машины. Люди внутри них шли убивать других таких же. Я запуталась, они рыцари, как другие. Или рыцари могут убивать рыцарей, охотники охотников, а разбойники разбойников?
Село. Это место где спят люди.
Долго исследовала леса, пыталась понять людей. Теперь знаю, если хочу найти человека, нужно спрашивать других людей. Чем больше спрошу людей, тем больше вероятности найти ответ. Поэтому теперь я буду там, где людей много. Но нужно помнить о всех своих прежних ошибках.
– Я ищу маленького человека, – обращаюсь к человеку.
– Карлика что ли? Или мальчика? – он смеется.
Показываю рукой рост относительно тела Фриды. Я помню его рост.
– Девочка, если ты пришла в таверну не ищи тут мальчика. Ищи мужчину! – говорит другой человек, которого я не спрашивала.
В закрытой конструкции из бревен, что они назвали таверной, часть людей начинает смеяться. Некоторые смотрят на меня и хотят заняться любовью. Один желает сделать мне плохо, как разбойники хотели сделать плохо Фриде. Но я не стану его убивать, чтобы не напугать остальных.
– Да, – говорю. – Мне нужен человек – мальчик. Вы не видели его?
– Как давно вы потеряли ребенка госпожа? – спрашивает меня женщина, ее зовут Официантка.
– По меркам людей очень давно.
– Вы тогда сами были девочкой? – спрашивает Официантка.
– Да, я недавно была девочкой, – говорю. Женщина улыбается.
– Время летит, – отвечает она и добавляет: – Теперь он вырос и наверняка стал рыцарем. Или даже лордом!
Вырос? Я поняла, о чем она говорит. Мальчик вырос в мужчину. Мне нужно искать мужчину. Я злюсь, теперь не имеет значение моя память, если он вырос. Он стал другой. Ведь девочкой я была одна, а женщиной уже другая!
– Девушка! У нас тут таверна, а не публичный дом! – говорит другая женщина по имени Хозяйка. – Выметайся!
– Я еще не все узнала, – отвечаю.
Она злится, думает о другом мужчине и представляет будущее, как мужчина выбрасывает меня из таверны.
– Гард?! – зовет она того мужчину и уходит.
Ее радость смешана со злостью, как у разбойников.
Подходит мужчина. Масса его тела более чем в два раза выше массы моего тела сейчас. Фрида была маленьким человеком. Я увеличила массу своего тела в двадцать раз, оставив объем без изменений. Теперь он меня не сдвинет...
Когда они пытаются меня сдвинуть втроем, затем впятером, я смеюсь. По правилам людей, если весело, надо смеяться... Меня назвали ведьмой. Я вернула массу тела в норму и ушла, потому что после этого слова меня стали все бояться.
Звезда уходит. За день прошла небольшое расстояние, поэтому энергии еще много, но под крышей домов людей чувствую себя не комфортно. А сейчас иду по улице.
– Сколько мне лет? – спросила у проходящего мужчины.
Он остановился и улыбнулся.
– Вы видимо от мага возвращаетесь, юная леди, – говорит тот, а думает о том, чтобы заняться со мной любовью. – На вид дам вам лет восемнадцать, не больше. Вы ведь не обиделись?
Не отвечаю ему. Его вопрос не имеет значения. Значит мужчине, которого ищу восемнадцать лет.
– Юная леди? – говорит разбойник, встретившийся на пути. – Уже ночь, вас проводить?
– Почему ты хочешь заняться со мной любовью? – спрашиваю.
Это уже пятнадцатый за эту звезду мужчина, кто думает об этом, глядя на тело Фриды. Разбойник улыбается, он не хочет убивать меня или делать плохо этому телу. А мне становится интересно.
– Вы очень красивы, – отвечает он.
– Как принцесса из сказки людей?
– Даже красивее! – говорит громко. – Позвольте пригласить вас к себе на ужин?
– Чтобы заняться со мной любовью?
Он смеется и берет меня за руку. Поддаюсь, мне интересно. Разбойник предлагает блага, но думает о своем благе и удовольствии. В его доме еще люди. Они под действием вещества, которое пьянит их сознание и замедляет мыслительные процессы.
Мы с разбойником уходим в отдельное помещение. Я повторяю все, как делала Фрида, когда занималась с Гастоном любовью. Еще выполняю то, о чем думает разбойник.
Он оставляет меня одну. А я решаю остаться и поспать до звезды. Но ко мне приходят другие разбойники, сразу трое. Они тоже хотят заняться любовью, думают откажу и готовы принуждать. Я не отказала. Затем пришли еще люди. Тем тоже не отказала, делала все, о чем они думали. Меня назвали «ненасытной сукой» и предложили человеческой пищи и пьянящего вещества. Отказалась, тогда захотели пленить, пришлось выйти через стену дома, чтобы не навредить им и не испугать.
Один разбойник, занимаясь со мной любовью, думал о другой. В образах у него было красивое платье цвета неба. Я поменяла себе одежду, на ту, что представлял разбойник, и решила вернуться в лес.
Люди слишком навязчивы, они меня раздражают, внутри них столько противоречий и много–много мыслей. Сначала принимала все их голоса и потоки, а теперь не обращаю внимание. Еще я разочаровалась в занятии любовью. Это не те чувства, что испытывала Фрида с Гастоном. Я не уловила сходство с чувствами разбойников. Моя любовь к человеку, что ищу, тоже другая. Здесь что–то не так... Все не так.
– Вон она! Переоделась ведьма!
Опять люди. Они всегда что–то хотят, где бы я не находилась, в каком бы образе не была. А если взять образ дракона или свой свободный, они испугаются и захотят моей смерти. Тогда придется их убить. Снова противоречие… Злюсь.
– Да точно она! – говорит мужчина по имени Гард, он не смог сдвинуть меня с места. Все никак уняться не может.
– Ведьма!! – закричали люди с огнями в руках, когда я вышла на ту улицу, откуда меня увел разбойник. Позади за мной шел Гард с другими мужчинами. Сейчас они думают, что окружили меня. Их девяносто три человека. Они злятся. Хотят моей смерти, хотят дать меня огню. Но я люблю огонь, а значит, они не понимают, чего они действительно хотят.
А раз так, не буду убивать их, поэтому ухожу в лес как можно скорее. Люди очень медленные, пока они до меня дойдут, успею поспать и встретить звезду.
***
Утро. Просыпаюсь и выхожу из леса с другой стороны от села. На дороге две повозки из дерева и металла и лошади. В большей повозке три женщины, они боятся. Но не меня. Рядом разбойники и рыцари хотят убить друг друга. Рыцарей двое, разбойников семь. Если выбирать сторону, я предпочту рыцарей, они мне нравятся больше. Иду скоростью Фриды, чтобы не пугать рыцарей. Рыцари и разбойники используют металл. Им и хотят убивать друг друга. Я уже решила, что не буду нарушать правила людей. Взяла такой же металл и движениями рыцарей убила пятерых разбойников, двоих убили сами рыцари.
Они удивлены и благодарны.
– Леди! Это невероятно! – говорит рыцарь.
– Леди! Вы спасли наши жизни и жизнь госпожи Эмилии! – говорит второй.
– О Великие! Никогда бы не подумал! Где вы так научились владеть шпагой?! – снова говорит первый. Я улыбаюсь.
– Вы сами показали, – отвечаю и хочу уйти.
Рядом нет больше разбойников. Им ничего не угрожает.
– Леди! Мое имя эр Джой Кастильский! Как мы можем отблагодарить вас?
– Я Мирэ, – отвечаю и думаю, формируя вопрос.
Второй рыцарь уже стоит у кареты. Из нее выходят две женщины, потом еще одна. У последней яркое платье, оно мне нравится, о похожем говорила Фрида в своей сказке.
– Я ищу мужчину, – говорю рыцарю. – Но не могу объяснить людям какой он.
– Вы его не помните или не видели лица? Может хотя бы имя?
– Имя не знаю. Помню его маленьким, а теперь он вырос до восемнадцати лет.
– Леди Мирэ, ну тут нужно к магу обратиться.
– А чем поможет «Магу»?
– Не «магу», а маг, – говорит рыцарь и улыбается. – Есть такие волшебники, они умеют читать старые воспоминания и переносить картинки из чужой головы в свою, тогда образы становятся более четкими. У меня друг так вспомнил, где клад зарыл.
Человек сказал хорошую мысль. Но я решила попробовать иначе.
– Я могу быть сама магом, – говорю ему. – И дам тебе образы, а ты дашь мне названия того, что увидишь.
– Давайте попробуем, – улыбается рыцарь.
Он мне не верит, но хочет помощь. Вхожу в его сознание, не теряя внешности Фриды, и даю картинки мальчика, которого ищу, той деревни, где он жил, передаю звуки его слов, что он говорил.
Через пять секунд прекращаю, больше рыцарь не выдержит.
– Это тот, кого ищу, – говорю я.
Но рыцарь молчит, ему плохо. Он садится на траву, его организм приходит в норму медленно. К нам подходят три женщины и второй рыцарь.
– Эти скоты разломали нам колесо... Эй, Джой? Что с тобой?
– Леди, я очень вам признательна за спасение! – говорит женщина в красивом платье. – Мое имя маркиза Эмилия Кастильская. Как могу вас отблагодарить?
Смотрю на рыцаря, что получил мои образы. Он поднимается, говоря, что все в порядке. Он говорит не то, как есть, ему плохо.
– У тебя красивое платье, – говорю ей. И улыбаюсь.
– Ну, знаете ли... – отвечает она и злится. Не хочет отдавать мне свое платье. Но я и не просила.
– Твое платье мне не нужно, – отвечаю. – Только помощь от Джоя.
Женщины уходят к карете. Та, что в платье раздражена, две другие испытывают радость и страх, что об этой радости узнает женщина в платье.
Обращаюсь к Джою, ему стало лучше. Пришлось ускорить его восстановление. Второй рыцарь уходит за женщинами.
– Все очень быстро вы показали, – говорит он.
Ему трудно дается речь, но он старается. Я уже прочитала его мысли, все, что он хочет сказать. Но не останавливаю его:
– Горящая деревня, мальчик, протягивающий вам руку... Хм, если деревня сгорела, значит, его там уже нет. Крестьяне на погорелых местах не строят заново, плохая примета. Он переселился. Слова разобрать не могу. У мальчишки голубые глаза, светлые волосы. Это значит и сейчас он будет голубоглазым и светловолосым. Форма носа тоже с возрастом мало меняется, он у него немного курносый. Родинки, родимые пятна, шрамы – не увидел, из–за крестьянской одежды. Стоп! Часы! Электронные, кажется, такие используют инженеры мехаров, мальчик сын инженера, не иначе. Часы черные с синим ремешком и розовым вплетением в него. Такие часы передаются по наследству, там эренниевый камень. У нас в замке есть инженер с такими часами!
– Может это он человек, которого ищу?!
– Нет, он старик. Может отец мальчика, но маловероятно. Полезно бы было и с ним пообщаться, раз он инженер, возможно, мог бы вам подсказать чего. Ведь инженеров мехаров не так много в Оросе.
– Где твой замок? – спрашиваю.
– Три дня езды! – отвечает рыцарь. – Так вы с нами отправитесь? У вас тут дел нет? Ваш гардероб, имущество, карета, сопровождение, слуги? Возможно, вы заблудились?
– Нет. Я одна, и я единственная.
– Хм... не желаете давать подробностей, понимаю. Не буду навязчив. Но можно вас попросить об одной услуге, прежде чем отправиться в путь совместно с леди Эмилией? Я вижу, вы не совсем знакомы с этикетом нашего общества. Предполагаю, что вы с других земель. Не могли бы вы обращаться к леди Эмилии на «вы» и с приставкой «леди»? У нас так принято, это правила хорошего тона и признак уважения.
– Хорошо, – отвечаю ему. Это не имеет смысла, но рыцарь мне помог, и я помогу ему. Буду обращаться к женщинам, как он. – Мне обязательно быть в вашей карете?
– А вы согласны и верхом? – говорит рыцарь. Он удивлен. – С вашим платьем это будет не очень удобно.
Я–то хотела двигаться рядом. Но поняла свою ошибку. Я для него женщина. А они по их этикету ездят в карете. Буду все повторять, чтобы не напугать их.
Рыцари возились с каретой долго. За такое время прохожу весь лес или несколько сел. Я могла бы сделать им колесо очень быстро, но не хотела этим спугнуть. Где их дом по имени Замок не смогла определить по их мыслям, слишком много непонятного. Еще мне не ясна нелогичность их действий. Две кареты, одна не была повреждена, в ней их вещи. Зачем из–за вещей терять время? Женщины помещались и в одной. Но рыцари слушались Эмилию. А она без вещей ехать не хотела.
У той все время растет недовольство. А рыцари беспокоятся, но стараются Эмилии этого не показывать. Мне предложили пищи и воды. Раз решила за ними повторять, то пришлось принять и это.
– Леди Эмилия, – спрашиваю, когда карета поехала. – Почему разбойники хотели вашей смерти?
– Это были наемники, у меня много врагов, вот и подкараулили, когда из столицы уехала, – отвечает она.
Эмилия меня немного боится. Рыцарь по имени Джой сказал ей, что я маг. С другой стороны, смогу обосновать ряд своих способностей, если буду называться магом. Ведьмой меня по той же причине называли, но ведьм не любят. Пусть буду маг.
– Вы могли взять больше рыцарей, если знаете, что у вас много врагов.
– Я приняла неожиданное решение убыть из столицы, признаю, что спонтанно. Но не могла там больше находиться.
– Почему?
– Неважно, – отвечает она.
Но в потоках ее мыслей вижу много чувств, противоречивых нитей, глубоких следов от прошедшего. Любовь в разных ее проявлениях, ненависть, злость, страх, отчаяние, влечение, стыд и беззащитность. Это и Фрида с Гастоном, и разбойники с их фантазиями, и боль с грустью. И все это вложено в образ одного единственного мужчины.
Я больше не спрашиваю. Она не хочет говорить, она испытывает грусть. Две другие девушки знают об этом. Они ее служанки, думают о своем мужчине. Обе об одном и том же. О Джое. Одна занималась с ним любовью, другая хочет этого.
Эти потоки, тонкие ниточки, вереницы, клубки... хватит. Я ограждаю себя. Это невыносимо, вникать в их мысли, в их грусть. Людей так много, в каждом из них столько ниточек, сколько самих людей и даже больше. Устала. Надо поспать...
– Вы живы?! – громко говорит Джой, трепля меня.
– Она жива! Слава Великим! – говорит служанка.
– Я же говорила это просто паралич сна! – говорит вторая.
Я в карете, она не движется, Эмилии нет. Только Джой и две служанки. Они думали, что я умерла, потому что не имитировала процесс человеческого дыхания. Моя ошибка. Улыбаюсь.
– Да, паралич сна, – соглашаюсь. Люди успокаиваются.
– Леди Мирэ, не желаете выйти подышать свежим воздухом? – предлагает рыцарь.
Он хочет, чтобы вышла и та служанка, с которой он занимался любовью, хочет остаться вдвоем с другой. Я не против и выхожу.
Эмилия в окружении других рыцарей. Их семь. Они прибыли ей навстречу, хотят защитить. Они боятся, но скрывают это от женщины. А та наоборот чувствует себя в безопасности.
– Леди Мирэ! – кричит рыцарь, что был вторым до прихода новых. Он бежит ко мне, иду навстречу. На меня смотрят все.
– Это ваш спаситель?! – удивляются остальные рыцари.
– Он самый! – говорит Эмилия.
Она уже сказала им, что я маг, но опасается говорить это вслух при мне.
Осматриваюсь. Уже вечер, мы у воды, это река.
Ко мне подходит еще один рыцарь.
– Мое имя баронет эр Карен, отец леди Эмилии мой сюзерен, – обращается он ко мне. – Мы не могли бы поговорить наедине?
– Я Мирэ, мы можем пойти в лес. Там никого, – отвечаю и улыбаюсь.
Рыцарь Карен улыбается, он подумал о занятии любовью со мной и посмеялся над этим. Странные эти люди, особенно рыцари.
Второй рыцарь уходит. У Карена в голове мириады мыслей, нити и сплетения стремятся обогнать друг друга и путаются, одна становится толще, другая тоньше, потом наоборот. Он сомневается, о чем говорить со мной, а что утаить. А я уже поняла, в чем их проблема. Их хотят убить.
– Леди Мирэ, знаю, что вы маг, – решается он. – Вряд ли боевой, но, возможно, целитель. Я прав?
– Нет. Но могу исцелять, в том значении слова, что ты имеешь ввиду. Я маг целитель, боевой маг тоже, и любой маг, что вам известен это тоже я.
Рыцарь удивлен и растерян. Помогаю ему собраться с мыслями.
– Я сумею защитись вас, если вы об этом, – говорю.
– Леди, я доверяю вам, и хочу верить вашим словам. Мы загнали лошадей, спеша на помощь леди Эмилии, попали в засаду и потеряли половину отряда. У них там три боевых мага. А вы одна. Мы едва унесли ноги. Нас окружают. Сейчас думаем, что делать, путь к замку перекрыт, нам не прорваться. Враги повсюду. Через несколько часов сюда прибудут первые отряды черных рыцарей. Скорее всего, мы будем уходить в лес.
– Я убью всех черных рыцарей, – утверждаю.
Он не верит. Придется играть по их правилам. Это может быть интересно.
– Нет леди, я не могу позволить себе рисковать ни леди Эмилией, ни вами. Вы слишком юны для мага высокого уровня. Нет, я не могу так... Простите, что хотел переложить на вас нашу задачу. Сейчас мне просто не хватает здравомыслия...
Он делает поклон и уходит. Ему нехорошо. Он готовится к смерти, и это грустно. Но почему он этому рад?!
– Стой рыцарь Карен, – говорю. Он замирает, его бьет мимолетный страх.
Злюсь на себя, слишком громко сказала. Но он поворачивается в мою сторону, я уже близко, опять ошибка, слишком быстро. Иногда забываю рамки людей.
– Л–леди? – его голос дрожит. Он боится, что я хочу их убить.
Я улыбаюсь, чтобы он так не думал, обычно это работает. Но теперь он боится еще больше.
– Я помогу, – говорю. – Но ты должен верить в мои силы. И не лезть на смерть, как решил. Никто из твоих рыцарей не умрет. Верь мне, человек.
Он кивает. Я достучалась до его здравомыслия.
– Стой! – снова говорю. – Среди вас есть тот, кто думает о вашей смерти. Таких вы зовете предателями.
Рыцарь Карен цепенеет.
– Который, – тихо спрашивает он и злится.
Указываю на предателя. Его хватают и пытаются допросить, причиняя боль. Он ничего им не говорит, но мысли не скроешь.
Подхожу ближе.
– Ему обещали землю с энергией, что вы называете эренни, – начинаю озвучивать. – Он рассказал за это ваши планы, притворился другом и убил других своих друзей, чтобы вы поверили ему. Отец леди Эмилии претендует на место нынешнего герцога, которого собираются убить. Сам отец Эмилии не досягаем им, а вы Эмилия – напротив. С помощью вас они хотят повлиять на решение вашего отца.
Вкратце выложила цепочку логических действий, что держал в голове предатель.
Охваченный гневом, Карен убивает его. Рыцари решают уходить в лес. Эмилия злится из–за того, что ее вещи оставили, и заставляет служанок тащить сундуки. Это смешно и нелогично. Люди странные, вещи для них дороже жизни. Из–за веса они медленнее, пройти могут меньше, а значит, их быстрее догонят.
Звезда ушла. Мы вошли в лес. Существ, не боящихся боли, поблизости нет. Идем очень медленно. Рыцари, которых называют черными, уже видят оставленную карету Эмилии. Не могу за ними долго наблюдать, энергии итак не много, а нужно еще защищать рыцарей и женщин.
– Не могу идти дальше, – говорит Эмилия.
Может. Она говорит неправду, слишком недооценивает возможности своего организма. Ее берет на руки Карен. Сундуки у служанок забрали рыцари. Мы идем дальше, углубляясь в лес. Чувствую, что скоро нас догонят.
– Я скоро вернусь, – говорю рыцарям. – А вы не останавливайтесь.
– Вы заблудитесь! – говорит рыцарь. Но я спешу навстречу черным рыцарям, чтобы те не успели увидеть нас первыми. Они уже знают, куда мы пошли по следам, что оставили женщины.
Выходу из леса. Их двадцать шесть. Они видят меня и окружают. Рыцари на конях, хотят допросить меня, думают, я связана с Эмилией.
– Уходите, – говорю я и чувствую, что за мной наблюдает один из наших рыцарей. Злюсь, теперь не смогу убить их быстро.
Они смеются, двое слезают с коней. Они хотят допросить меня, как рыцари допрашивали предателя, одновременно они думают о принудительном занятии со мной любовью.
Забираю у одного железно, что люди называют шпагой. Убиваю двоих. По правилам людей, если в мое людское тело проникнет шпага, я должна умереть, поэтому уходу от ударов. Чтобы было удобнее убивать рыцарей на конях, бью и лошадей. Попадаются и те рыцари, что лучше меня управляются шпагой, повторяю их движения, запоминаю новые. Рыцарь Эмилии, что наблюдал за мной, тоже полез на черных рыцарей. Пришлось защищать и его. Это было интересно.
Я убила всех по правилам людей. Потеряла много энергии и испачкала платье. Рыцарь назвал это кровью. Даже умирая люди, приносят неудобства. Теперь придется ходить с таким платьем, я же решила играть по правилам людей.
– Нужно уходить! – говорит рыцарь, ему страшно. Чувствую приближение других людей. Но эти люди не такие как рыцари. Их поле и энергия сильнее.
Я бегу вместе с рыцарем в лес. Мы догоняем остальных.
Позади нас начинают гореть деревья. Это сделал человек с сильным полем. Я вижу, что их трое, один берет свою силу из энергии, что дает огонь, умеет влиять на движение его потоков. Двое других черпают энергию из земли, цедят оттуда медленно и неумело. Эта планета щедра на энергию, почему только часть людей пользуется этим?
Один маг своими нитями выходит за рамки физического тела и берет в свою власть растение. Он хочет убить Карена, растение хватает рыцаря, пронзает его тело. Я убиваю мага его же способом. Карен еще жив, ему помогают освободиться и идти другие рыцари. Они боятся от того, что не видят врага.
Ощущаю, что Карен умирает. Восстанавливаю его тело в состояние, что было до атаки. Второй маг своими нитями вырывает деревья на нашем пути. Двоих рыцарей и одну служанку завалило. Вижу, что они еще живы, потом их вытащу. У меня не так много сил, чтобы распыляться. Иду к магу своей скоростью и рву его на куски, пока мои рыцари заняты бегством и не видят этого. Третий маг почувствовал смерть двух других и направил на меня огонь. Странные эти люди, они думают, что это смерть для меня. Убиваю его быстро, тоже разрывая на куски, потому что через мгновение его огонь коснется рыцарей.
Нити окутывают мое человеческое тело. Чувствую присутствие еще одного мага. Его поле сильнее полей тех магов вместе взятых. Он рад, что поймал меня. Выхожу из его плена, перейдя в свое состояние. Огонь дал мне достаточно сил, чтобы найти последнего. Хватаю мага, чтобы убить. Он сопротивляется, и за эту секунду, что противостоит мне, хочет перейти в энергию и убежать через небо. Но я не даю.
– Не убивай, прошу, – говорит он способом, который люди, что я встречала до него, не использовали.
– Почему? – спрашиваю тем же способом. Он боится смерти и ему интересно.
– Я хочу жить, не убивай, великий маг! Чтобы не предложила Эмилия или ее отец, я дам на много больше!
– Почему ты хочешь жить?
– Я еще столько не познал, в мире много всего интересного, не готов умереть сейчас, прошу вас, сжальтесь, ваша мощь! Сжальтесь над ничтожным рабов вашим!
– Хорошо, – отпускаю его.
Но он не спешит уходить. Ему интересно, хоть он и боится.
– Почему ты так легко отпускаешь меня? – говорит он.
Его силы малы, он втягивает с земли энергию, медленно и плохо. Готовится уйти, но не уходит.
– Ты хочешь жить и познавать, этого мне достаточно, – говорю в ответ. – Теперь уходи, пока не передумала.
– Что тебе предложила Эмилия? Я дам больше! – настаивает он.
Посылаю ему образы мальчика и слова Джоя о том, кого ищу. Маг принимает информацию и радуется.
– Если найду его, ты научишь меня пользоваться силой неведомой мне стихии?
– Всеми видами энергии, что может дать эта планета, – отвечаю магу. Он мне верит и не верит. Но рад, эта радость усиливает его поле.
– Мое имя Туллий, о великий маг! Позвольте нижайше спросить ваше имя?
– Мирэ...
Он уходит через облака. Интересный способ, надо будет использовать. Это ведь по правилам магов. Маг мне понравился. Пока он летел, сказала ему, что буду ждать его в замке Эмилии, когда он найдет моего человека.
Возвращаюсь, освобождаю людей из–под завалов и привожу их тела в прежние состояния. Затем убираю огонь. Он может навредить рыцарям и женщинам. Последний маг забрал у меня много сил. Больше чем дал огонь. Убедившись, что в лесу больше нет опасностей, засыпаю.
***
Меня будит земля. Она упала на меня сверху, затем еще. Я по–прежнему в теле Фриды. Мое лицо засыпают землей. Поднимаюсь. Женщины начинают кричать.
– Я же говорила у нее паралич сна! – говорит служанка.
– Леди Мирэ! – восклицает Джой. – Вы живы! Три часа без пульса и дыхания! Мы уж думали вы все... Простите нас!
– Спала, – говорю и поднимаюсь из ямы.
Долго же я спала. Впредь нужно избегать ночных схваток с магами по их правилам. Звезда уже щедро дает энергию. Рассчитывала, что люди уйдут дальше, а я проснусь и догоню их. Но они решили меня похоронить.
Посмотрела на женщин. Они боятся. Улыбнулась им. Ко мне подходит Карен и стряхивает с волос и платья землю.
– У меня есть чистые платья, – говорит Эмилия. – Вам бы переодеться не мешало.
Вижу, как внутри нее остатки утренней пищи стучат в горле, в такт биения сердца. Она боится. А другое чувство, она назвала отвращением. Почему женщины боятся крови больше мужчин?
Я могла бы обновить платье или скопировать его у Эмилии. Но это не по правилам. Поэтому соглашаюсь на новую одежду.
Рыцари резко отворачиваются, служанки удивлены. Зря сняла платье при них. Мысли Эмилии были об этом... А еще о публичном доме и занятиях любовью, но с отвращением. Один сундук они с собой так и тащили, второй разбило дерево. Поэтому они и спаслись, часть сундука оказала сопротивление и не дала додавить их до конца. Служанка предложила мне платье, затем другое и третье. Я выбрала цвет, что меньше преломляет свет звезды.
Люди решили выходить из леса. Показала самый короткий путь. Мы пришли к большому селу под названием город Родос. Там за металл рыцари купили коней и повозку. Затем они зашли принять пищу в дом – трактир. Туда же и пришел человек, что назвался бургомистром. Он боялся Эмилию и уважал. Люди решили остаться в городе до утра. Бургомистр дал в защиту Эмилии еще двадцать два рыцаря, вернул потраченный рыцарями металл и извинился. Странные эти люди, он не хотел отдавать ничего, но отдал думая о большей выгоде.
Я отправилась ходить по городу. Тут много интересного, и еще поняла, что люди привязаны к вещам. После того, как выбрала платье у Эмилии, испытала интерес, и сейчас имею понимание этой ниточки чувств. Одежда у людей разная, у кого–то красивая, у кого–то нет. Одна одежда больше преломляет свет, другая – меньше. Много и других вещей, названия которых я брала в мыслях людей. Очень много мыслей именно о вещах. Весь город пропитан ниточками мыслей, под общим названием «вещизм». Сама дала это название. Вещи из растений, из животных, из металла, из камня. Обмен, обмен, везде и всюду. Люди этой планеты озабочены вещизмом, он движет их поведением. А еще они постоянно сравнивают, себя с другими и думают о том, как и чем похвалиться друг другу. Но есть и те, кто хотят получать знания, как тот маг, которого отпустила. Еще увидела людей, думающих о своих детях. Но попутно они же размышляют и о вещах и сравнивают своих детей с детьми других.
Помню, в моих образах мой человек тоже носил одежду, имел вещи. Наверняка он, как и все, болеет вещизмом. Я предложу ему все, все... Все что он захочет, я дам ему. Раньше не знала, как выразить свои чувства, занятие любовью – сомнительно. А вот вещи...
– Леди, не желаете присмотреть себе шикарное бальное платье! – обращается ко мне человек. – Проходите в лавку, у нас огромный выбор, все графини закупаются только у нас! Также могу предложить вам услуги портных! Еще у нас есть великолепные шляпы и изумительные туфли!
– Леди, – кричит другой человек. Почему–то он злится на первого. – У меня самое лучшее нижнее белье в городе! Ваш кавалер будет в восторге от него! Лучшие корсеты! Веера! Вечерние платья!
Зашла ко второму. Подбежали женщины, предлагая вещи. Их мысли подсказали мне... Поняла, если буду очень красиво выглядеть, то понравлюсь своему человеку. Белье вызовет у него желание заниматься со мной любовью, мужчины любят это.
Взяла понравившиеся мне вещи. Могла и скопировать их, но брать заведомо новое и неизвестное мне понравилось. Но с меня потребовали плату, когда захотела уйти. Их радость сменилась злостью. Под собой, в земле увидела частицы, что вместе становятся металлом, который они хотят. Я видела, каким металлом расплачивались рыцари. Дала столько же, сколько весят взятые мною вещи. Думаю, этого должно хватить. Меня назвали ведьмой, я ушла.
– Подайте слепому, – говорит человек, когда прохожу мимо него.
Останавливаюсь, мне интересно.
– Что ты хочешь человек? – спрашиваю.
– Монетку, хотя бы таль, – отвечает тот, думая о монете из меди.
– А разве это вернет тебе зрение?
– Зрение не вернет, но продлит мою никчемную жизнь. У вас красивый голос леди. Позвольте узнать ваше имя?
– Я Мирэ. Ты человек, который привык к грусти. Почему?
– А чему мне радоваться? Я ничего не вижу, не могу лицезреть прекрасных лиц, светлого неба и даже своих рук. У меня нет денег, нет родных и дома, я нищий и никому в этом мире не нужен.
– Так какой смысл жить, если все так плохо? – я удивлена.
Не могу понять этих людей.
– Когда–то я был благородным рыцарем, побеждал на турнирах, дарил цветы и драгоценности прекрасным леди, совершал подвиги и бился у великих стен Гариама. Я считал, что лучше достойная смерть, чем жалкая жизнь. Теперь думаю иначе.
– Перед смертью люди хватаются за жизнь так, как никогда прежде. За миг до смерти это настолько сильно, что иногда они погибают от осознания неминуемой гибели, до того, как она приходит к ним сама, – сказала я. Нищий удивился.
– Вы умны не погодам, леди Мирэ. Сейчас я ценю жизнь больше, чем прежде. Когда меня ослепил рыцарь, которого считал другом, мне не хотелось жить, пока не понял истинную ценность жизни. Это пришло не сразу, это пришло, когда сильно захотел есть и пить. Я хочу жить, пусть даже волоча жалкое существование.
– Почему? Не понимаю вас, людей.
– Скажу, как нищий – жить ради жизни. И скажу, как рыцарь – жить ради надежды... узнать что–то новое или дать этому миру что–то, о чем он не знает, встретить прекрасную леди, что даст монетку, дать этой леди хороший совет. Простите, в конце я снова заговорил, как нищий, этого уже не отнять.
Он рассмеялся. Но ему грустно и больно.
Другой рыцарь за металл и камни ослепил его, но не убил, потому что был его другом. Нищий подумал о девушке, говоря о друге. Они оба любили одну девушку. Нищий надеется когда–нибудь узнать о ее судьбе.
– Дай мне совет, – говорю ему.
У нищего много советов, но он выбирает для меня самый странный:
– Будь человеком, не смотря ни на что, и дай этому миру то, что можешь дать.
Я возвращаю ему зрение, восстанавливаю тело и даю металл, что они зовут золотом. Только на этот раз вручаю кусочек поменьше, чтобы он не испугался и не называл меня ведьмой.
Иду дальше, его мысли сейчас – мириады звезд.
На меня набрасываются дети. Их много, они видели, что дала золото старому человеку и хотят от меня того же. Некоторых отгоняют женщины и извиняются. Начала раздавать золото тем, кто остался. Мне преградила путь женщина.
– Ты маг целитель?
– Да, – соглашаюсь с ней.
Женщина и сама маг, но слабый. Она увидела способом магов, что я вылечила нищего и решила подойти. В руках у нее маленький мальчик, даже меньше чем Эмиль. Я смотрю на него, и вижу, что из него выходит тонкая нить цвета крови и тянется дальше в центр города. К центру идут еще множество нитей. Прослеживаю каждую, они все идут от детей. Люди не видят этих нитей.
– Мой мальчик умирает, – говорит она. – Не знаю, что делать, не знаю, как лечить, хоть и лечу других, но своего не могу. Великие покарали меня. Отдам вам все, только вылечите его. Вижу, что вам не нужно золото, готова отдать свою жизнь для вашей молодости. Даже знаю обряд. Только спасите моего ребенка, добрая Мирэ.
Опять нелогично, она знает, как продлить время жизни, а у нее из–под носа вытягивают жизнь ее ребенка.
Обрываю нить, что ведет от мальчика к магу и все остальные нити тоже. Этот маг, зовущийся главным магом города, забирал энергию у детей, чтобы продлить свою жизнь. А теперь все вернул обратно, до последней частицы. Мне не нужно убивать его, он умер сам.
Иду дальше. Женщина поняла, что ее ребенок здоров.
– Мирэ! – кричит она, протягивая мне вещь. – Это очень дорогой кулон! Он ценнее любого золота этого города! Возьми его!
Мне интересно. Смотрю на то, что мне хочет дать женщина. Это камень и металл с заключенной энергией внутри по определенным правилам. Такие вещи они называют зачарованными. Я уже поняла, как это работает и на каком принципе основано, мне не нужна эта вещь. Такое могу делать сама.
– Оставь себе, женщина, – говорю.
Она пытается настоять, говоря, что эта вещь защитит меня от любой атакующей магии. Это не так, кулон защищает лишь от энергии стихий этой планеты, но это всего одна звезда из миллиарда. Я усиливаю кулон до максимально возможного, что позволил камень и металл кулона, и оставляю его женщине.
– Теперь он стал еще лучше, – говорю и улыбаюсь.
Женщина плачет, как плакал Эмиль, когда провожал меня. Но это другое. Радость. Счастье?
– Спасибо, – говорит она.
– Что такое счастье? – спрашиваю я.
До сих пор не могу понять точного определения. Думала, что вещизм или занятие любовью. Но у этой женщины чувства сильнее, чем у продавцов и разбойников.
– Счастье это... – она замолкает и уходит. Женщина поняла, что я прочла ее мысли.
Для каждого счастье разное. То, что тебя радует и есть счастье. Сейчас меня радует, что помогла женщине и спасла детей города. А еще меня радует, что после долгих прогулок по этой планете, наконец, нашла людей, что могут помочь мне отыскать моего человека. Это сейчас мне тоже счастье.
Вернулась к Эмилии и ее рыцарям. Они были в большом доме. У дома стояла их карета и лошади. Меня встретил рыцарь, из тех, что дал бургомистр и проводил до моей комнаты. Там переоделась и решила еще погулять под звездой. Но не успела уйти, пришел Карен.
– Мы отправимся ночью, – говорит он. – За вами зайдет рыцарь, будьте готовы, но никто из городских жителей не должен этого знать.
– Вы боитесь черных рыцарей и магов? – спрашиваю. – По близости таких же нет. А бургомистр не замышляет предательства, все его рыцари тоже не предатели.
– Даже если так. Нам нужно преодолеть мост через реку Малая Аэ. Утром там может быть засада.
– Давай отправимся сейчас? Хочу быстрее встретиться с человеком инженером.
– Мы устали, Эмилия решила так, мы не может ослушаться ее.
– Странные вы люди, и особенно рыцари.
– Да, есть такое...
Он ушел. Я прочла мысли Карена, новое платье ему понравилось вместе с образом Фриды.
Ночью мы отправились дальше, с нами поехали рыцари бургомистра. Мост оказался разрушен. Эта новость вселила в рыцарей страх.
– Видите, факел блеснул на той стороне, – говорит Джой. – Это засада. Они ждут, когда мы спустимся ниже по реке и пойдем вброд. Тут наблюдатель и не один. И еще, у них наверняка есть арбалеты.
– Нужно ждать утра, – предлагает рыцарь, что старший среди рыцарей бургомистра. – Мы отправим гонца в Родос, сюда пришлют строителей и подкрепление. Начнем строить с рассвета. В городском гарнизоне есть сто двадцать лучников и триста мечников, бургомистр даст еще семьдесят тяжеловооруженных рыцарей.
– У них могут быть боевые маги, – говорит Джой.
– Вы что тут решаете?! – возмущается Эмилия, выглядывая из кареты. – Что там за заминка?
– Мост сломан, – отвечает рыцарь.
– О Великие! А есть другой?
– Да, в пятнадцати километрах к западу от сюда. Только не факт, что он цел.
– А куда бургомистр смотрел?! – кричит Эмилия. Она злится и ей страшно.
– Вброд не получится, – вмешивается еще один рыцарь. – У меня дядя тут на лодке рыбачит, глубоко и широко везде, самая узкая часть вниз по реке, тридцать метров, но там вокруг заболочено и змеи.
– Фу! – кричит Эмилия. – Хочу в замок! Эр Карен! Сделайте что–нибудь!!
Подхожу ближе к воде и смотрю на ту сторону берега. Энергетический заслон не дает мне без усилий посмотреть дальше. Частью себя прохожу, теряя энергию. Три боевых мага, они питаются от энергии камня, что зовется эренни. Это самая сильная энергия, что есть на этой планете, если не считать света звезды. Они всеми своими нитями присосались к большому камню и установили сильное поле вокруг себя.
Рядом с магами вижу черных рыцарей, пятьдесят три человека. Но они постоянно прибывают с дороги. Не могу долго находиться на той стороне, теряю энергию, приходится уйти.
– Леди Мирэ? – обращается подошедший только что Джой. – Вы видите что–то, я знаю. Скажите нам, чего ожидать?
– Их много, – отвечаю. Не хочу пугать его. И конкретная информация ничем ему не поможет.
– О Великие...
– Убить всех смогу только с появлением звезды, которую вы зовете Солнцем, – отвечаю и возвращаюсь к карете.
Мне нужен сон. Но нельзя. Меня злит то, что в город Родос дороги уже тоже нет. Между городом и нами теперь такие же силы черных рыцарей. Они подошли через лес и готовят засаду на случай, если мы решим вернуться или послать гонца за подкреплением. Там тоже два мага черпающих силу из эренни.
– Мы не доживет до утра, – говорит Джой, догнав меня. Он догадывается, что позади нас ждет засада.
– Мы можем пойти вдоль реки до появления звезды, – предлагаю.
– Кареты не проедут по бездорожью, – заявляет он. Опять вещизм. Злюсь.
– Женщины могут иди и без кареты! – говорю тоном, выражающим злость. Рыцарь пугается. Тогда я улыбаюсь.
– Один рыцарь сказал мне, что вы справились с двумя десятками всадников, перед тем как загорелся лес, сейчас нас больше, мы готовы сражаться, – говорит Джой.
Эти люди даже не догадались, что в лесу я убила еще трех магов, а четвертого отогнала. Но даже без этого он верит в мои силы.
– Мне нужен большой огонь, – говорю им. – Моя природа такова, что энергию могу брать лишь от звезды и от огня. Остальное проходит мимо меня.
– Вот почему вы хотите продержаться до рассвета, – заключает Джой.
– Делай огонь, большой, много, тогда смогу убить их с этой стороны реки. А утром с той. Но вы не должны мне мешать. Я не смогу следить за двадцатью девятью рыцарями. Кого–нибудь обязательно убьют, вероятность большая, что не успею излечить. Я рассчитала, зная силы тех, что хотят нас убить.
Рыцарь цепенеет. У него путаются мысли. А я устала. Меня клонит в сон. Я вожусь с этими людьми уже слишком долго ради этого замка с инженером. Терпение подходит к концу и хочется нарушить правила и убить всех черных рыцарей днем самым легким способом. Но мысли этих людей не дают мне свободы.
Я становлюсь пленницей их счастья.
– Рыцарь Джой, – говорю ласково, как говорила Фрида Гастону. – Большее счастье – это не смерть за любимого человека, а жизнь за него.
Он молчит. Он согласен. Огонь делают, используя части моста, ветки растений и одну из карет. Эмилия злится и не понимает. Но я попросила ее замолчать, из–за ее криков люди чувствуют себя плохо.
В голове у этой женщины много мыслей, что мне нравятся. Но ведет себя она не правильно. Интересно... Так она защищается ото всех вокруг? Скрывает свою слабость и ранимость. Одни противоречия, и они привлекают меня...
Огня мало. И становиться все меньше и меньше. Время терять нельзя. Иду в сторону города со шпагой в руке. Ускоряюсь, насколько это возможно в человеческом теле. На меня нападают черные рыцари. Маги пытаются воздействовать доступными им видами энергии.
Начинаю убивать рыцарей шпагой, а магов их же формами сплетений. Не хочу придумывать новое, достаточно того, что есть. Новые маги прилетают ко мне с неба. Страх и ужас рыцарей не дает им сражаться в полную силу. Но маги заставляют их идти на меня. Таких рыцарей я не убиваю, а усыпляю. Они уже не хотят убивать. Теперь вижу, что большая часть этих людей не знает целей тех, кто ими управляет. Убиваю всех главных способами магов. Тем временем прибывают все новые и новые маги. Эти значительно сильнее первых. Вижу и тех, что были с той стороны моста. Они обманули меня, натравив сперва слабых магов, на которых я тратила силы и отвлекалась.
Меня опутывают их нитки, хотят поймать. Прохожу сквозь сплетения, теряя силы, убиваю досягаемых мне. Они снова оплетают, плотнее, нити тоньше и прочнее. Маги исправляют слабые нити и постоянно меняют их свойства, пробуя новые, выбирая более эффективные. Новые маги сильнее даже Туллия, мага, которого отпустила. Сплетения вязкие и густые. Прорываюсь, разрывая их. Но именно в этом месте маги уплотняют свои нити. Силы мои на исходе. Собираю всю мощь и рвусь, убивая всех магов, до кого дотягиваюсь. Но самый сильный из них жив, и он защищен от моих ослабевших порывов.
Передо мной появляется Черная грань. Я ощущаю Запрет, страх пронзает меня. Мои знания говорят, что Запрет опасен. Страх забирает силы. Моя мощь растеклась по сплетениям магов. Я еще шевелюсь, но все сложнее и сложнее это делать. Слышу их мысли. Они торжествуют, это их счастье пленить меня.
Злюсь и мне страшно. Сплетения нитей вот–вот лишат меня голоса. Мои знания требуют одного... Из последних сил я взываю к Создателям и засыпаю, услышав последние слова людей.
– Попалась тварь. Сработало!
– Запеленали, наконец.
– Вот только какой ценой...

Игорь Павлов
Читатель.
Posts in topic: 12
Сообщения: 14
Зарегистрирован: 04 апр 2016, 21:12
Пол: Муж.
Откуда: Москва
Контактная информация:

Re: Игорь Павлов _ "Мир Рэи: Рыцари"

Непрочитанное сообщение Игорь Павлов » 14 апр 2016, 22:59

Глава шестая. Шенни

Виконт эр Катэр–оун
Иногда ненавижу Рэю. Но Шенни презираю больше. Там приближенные императора и его семья, что каждую секунду одним своим видом держат в напряжении мои нервы и частенько с особым цинизмом играют на них, как на струнах музыкального инструмента. Каждый раз, открывая рот, рискую потерять все, включая и сам рот, зубы и язык, голос и губы, тело и душу... стоп, увлекся.
Ни Рэя, ни Шенни. Вакуум – это то, где меня не достанут в сиюсекундный момент времени. Вот почему мое любимое место – это космический корабль, а время препровождения – межпланетные перелеты.
Глория идет на поправку, в физическом смысле. А в остальном... Она не может себе простить, что позволила мне ввязаться в драку. Второй повод ее депрессии –проигрыш. Непобедимому воину всегда тяжело дается поражение. Чаще оно одно и последнее, но у вальки есть шанс. Его ей дал я, уже в который раз.
Смотрю в обзорный иллюминатор. В черной дали поблескивает едва приметная вереница огней, это космические суда, что тянутся от Рэи и до самой Шенни. Везут и везут все подряд посредники и купцы, гордо называющие себя звездными капитанами. Они не лорды и не короли, они даже не рыцари. А просто капитаны космических кораблей, что снисходительно дал в аренду наш Эммануил.
Рэя дает, Шенни пожирает...
– Что с тобой Лина? – ловлю эту юркую голубоглазую девчушку чуть ли не за последний волосок, ускользающий за переборку каюты.
С недавнего времени она убегает слишком быстро из моего личного пространства.
– Все хорошо господин, – щебечет та. – Нужно дать лекарства Глории...
– Ты уже дала ей лекарства, – строго говорю, пытаясь голосом поднять ее поникший взгляд. – Что с тобой, говори.
Лина в своем скромной сереньком платье, что носит она лишь для удобства, сейчас выглядела, как нашкодившая домашняя, да еще и вдобавок серая собачонка. Будто она чувствует, что виновата, но в чем именно винит ее хозяин, не знает. Тапочки погрызенные заметил, отсутствие куска деликатесного мяса или лужу в углу за диваном.
– Подойди, – говорю снисходительным тоном.
Никогда не видел ее такой. Достаточно эффектный контраст. Подобное испытывают, когда человек был жизнерадостным и веселым абсолютно всегда, и вдруг он нахмуривает брови. Это легкий шок для окружающих, это вызывает беспокойство.
Я – вальяжный лорд, развалившийся на кресле от безделья. Привлек за талию Лину и усадил на коленку, как дочку. Такая легкая, послушная как всегда, и поникшая, как никогда. Ее глазки влажные, она стесняется своих слез. Прижимаю ее к себе, заключая в объятия. Робкое тепло с самыми красивыми голубенькими глазками старается дышать незаметно.
– Девочка, что с тобой. Все же хорошо? Объясни, почему ты грустишь?
– Чувствую приближение чего–то плохого, – шепчет она. Глажу ее по волосам, а сам думаю, что она ведь не о Шенни говорит.
– Мы всех победим, – шепчу в ответ и целую ее в лобик.
Лина прижимается сильнее, обхватывая меня своими ручками, никогда не делающими ошибок.
Смотрю на удаляющуюся Рэю. Планета, которую погрыз большой космический червь, нажрался и лопнул, оставив нам ошметки своего тела, что сыплются иногда в виде призраков. Надо было подольше остаться на орбитальной станции. Там спокойно и тихо. Так и хотел сделать. Но советник вызвал на Шенни.
В голове прокручиваю беседу с Илларом. Вспоминая историю Рэи, провожу хронологию событий. Когда–то давным–давно цветущую Рэю стала пожирать черная смола, именуемая сейчас Запределом. Многие лорды смиренно принимали смерть, дожидаясь в своих замках. Некоторые убегали вглубь еще не поглощенных земель, боролись за жизнь до конца, бросая все свои богатства. Когда две трети планеты было уже поглощено, черная стена вдруг остановилась, а на небе появилась зеленая и оранжевая едва заметная паутинка. Тогда еще не знали, что это первые проявления Великих. (Но тут до сих пор идут споры среди магов, выдвигаются альтернативные версии о природе этого феномена). Когда рост Запредела был остановлен, появились дафы, они выходили из мглы и нападали на людей, жрали их, давили, крушили все вокруг, построенное и сотворенное человеческими руками. Единственное, что их останавливало – это воды Великой реки Аэ. Но и там находились узкие места и мель, а иногда и мосты, что любезно оставили удирающие рыцари.
Когда дафов остановили и возвели Великую стену у Гариама, что теперь защищает королевство Эрию от мелких вылазок, появились призраки. Против них бессильны даже маги. Эти черные кляксы падают с неба, ловят людей, забирая их с собой в никуда. По виду они походят на черную смолу. Поэтому ни у кого не осталось сомнений в природе их происхождения. Запредел пытается сожрать что–то еще, посылая своих маленьких слуг, говорят наши мудрецы, и шепчет местный фольклор.
Мне не дают покоя слова мага о том, что часть Рэи за черной ширмой тоже живет, просто находится в другом измерении. Иначе, как можно объяснить, что планета не потеряла массу, вращается, будто шар вокруг своей оси и по орбите вокруг солнца. День и ночь, сила притяжения, все в норме... все, как до пришествия мглы. И это все подтверждают летописи.
Одни загадки, а мне нужны ответы! Но эти маги все больше и больше вводят меня в заблуждение...
Восемь дней пути пролетели быстро. Иногда лениво и сквозь пальцы листал на мониторе новые сводки новостей и потоки информации, что передает орбитальная станция с Рэи и дальше до Шенни. Единственная наша связь, станция, что вращается вокруг планеты, примерно каждые три часа совершает полный оборот по орбите. Она подарена Великими, как и корабли, как и сама Шенни.
В иллюминатор вижу Шенни. Маленькая розовая планета, куда везут еду, воду, роскошь, строительный материал и рабов. Вечная стройка, вечные раскопки, возведение дворцов, памятников, лабиринтов и сказочных декораций для маленького принца.
Когда–то прапрадед Эммануила, будучи каким–то жалким бароном с кучкой рыцарей шагнул на корабль пришельцев, которых ныне мы зовем Великими. Тогда дафы уже уничтожили весь Гариам, половину Ороса и большую часть Бора. Барон и его люди изнемогали от голода в замке, оккупированном со всех сторон каменными уродами. И когда дафы головами уже пробили брешь в стене, появились загадочные корабли и практически невидимые глазом инопланетяне. Они пригласили на борт отчаявшихся и показали им Шенни, где в подземных ангарах их дожидались корабли и мехары. Великие поместили в головы рыцарей знания о них и дали наказ, передавать все из поколения в поколение. Прапрадед вернулся на Рэю и вычистил с помощью технологий Великих земли королевства Эрия, а затем провозгласил себя императором всей Рэи и Шенни. Короли, корольки, лорды и маги были весьма не против.
История, история… это прошлое, которое кажется неизменным монолитом, а вот настоящее туманно и волнительно.
Планета приближается. Корабль входит в густое, нескончаемое розовое облако, стабильной толщиной около километра. Эта вязкая пена пристает ко всему, что проходит сквозь нее. Дальше летим еще полчаса, снижаясь и стряхивая куски розовой губки. Эта бледно розовая ширма, плотно обволакивающая верхние слои атмосферы, поглощает солнечный свет и дает свой. Из–за этого на Шенни ничего не растет, а еще на планете нет своей воды. О животных я вообще молчу.
Корабль мягко усаживается на площадку, пачкая ее пеной, что постепенно растворяется и тянется своими частицами, словно магнит обратно, к своим родным облакам. Поднимаюсь, оделся заранее, мундир мне Лина подготовила самый скромный, и правильно, девочка знает, что тут лучше не выпендриваться.
Выхожу один, оставив браслет связи и прочие побрякушки на корабле. Во дворец ни рыцари, ни тем более простолюдины входить без разрешения императорской семьи или советника не имеют право.
От корабля еще веет космическим холодом, но воздух горяч. На зрачки надавило, и я прищуриваюсь с непривычки, ноздри защипало от ионизированного кислорода, что вырабатывает розовая атмосфера. Под ногами розовый гранит, все вокруг светло–розовое или темно–розовое, кое–где местность «психанула» и сделалась черной. Впереди арки, вокруг гигантские колонны, что держат уровни дворца или просто стоят. Это единственное строение над землей, что было до нас. Конечно, на планете сейчас много архитектуры подражающей этому дворцу. Но все это жалкое подобие.
Лестницы огромны, ступеньки по полметра каждая. Поэтому спускаюсь боком. Вскоре становится жарко. На Шенни всегда высокая температура. А над дворцом круглосуточно день, ибо хоромы императора на полюсе планеты, что всегда смотрит на солнце.
Внизу площадка. Меня встречают рыцари в белых мундирах, убеждаясь, что я это я, приветствуют. Все это оправдывает их нахождение на планете. Бесполезное занятие, так как маги уже просканировали мой корабль вдоль и поперек.
Дальше плотные ворота, которые бесшумно открываются передо мной. Неуверенно вхожу, позади идут рыцари. Становится прохладнее и светлее. Внутри коридора освещение уже обычное, фонари имитируют солнечный свет, как на Рэе. Так же было и у Иллара в гостях. Мы идем в тронный зал, где сейчас проходит нередкая церемония приветствия и восхваления императора его приближенными. Не очень удачно я попал. Не люблю прогибаться при многочисленных свидетелях.
Зал велик, огромен и мрачен. Потолки высоки, что на них едва можно разглядеть орнаменты и рельеф. Впереди, в масштабной пустоте, далеко–далеко толпятся маленькие дрожащие твари, называющиеся придворной знатью. А на десять шагов дальше и немного выше, развалившись на диване, чуть ли не лежа, восседает император Эммануил.
Сопровождение осталось у входа. А я иду, стараясь не топать, каменная плитка, наоборот стремится греметь посильнее. Император смотрит на меня, вижу, как он отмахнулся от следующего по очереди человечка.
Сейчас мой выход. Мои ноги ускоряются сами по себе, это у нас в крови, прогибаться и лизать. Сердце бьется быстрее, стараясь обогнать такт шагов. Окружающие смотрят на меня по–разному, но большинство с отчаянной завистью. Сейчас я самый интересный персонаж для Эммануила.
Бородатый император в широкой розовой мантии, похожей больше на ночную рубашку. Волосы сползают с его плеч и сливаются с одеждой, они тоже кажутся розовыми. Белые густые брови высоко приподняты, ему забавно видеть бегущего к нему трудягу и живчика. Эти болотно–зеленые глазки впиваются в меня, когда подхожу на дистанцию. Я опускаю взгляд, растягиваясь в улыбке. Это такая фишка, улыбаться не во время прямого взгляда, а опустив глаза, вроде застенчивости получается. Невинная откровенность для него. Так посоветовала мне когда–то дочь советника. Этим теперь благополучно пользуюсь.
Мое колено падает, голова склоняется. Торжественное молчание и милость императора сама липнет ко мне.
– Катэр! Мальчик мой! Вернулся, наконец! Встань, встань, наш верный страж, – произносит ленивый голос, язык его еле ворочается. Император не считает нужным говорить четко.
Чувствую, как задние ряды придворных мастеров орального секса начинают кривиться от зависти. Мое сердце понемногу успокаивается.
– Желаю вам здоровья и процветания, о великий император звезд и планет! – восклицаю. – Да не усомнится никто в вашей власти в мирах ваших, да возрадуются люди взору вашему ясному и думам вашим мудрейшим!
Эммануил расплывается в улыбке. Но недолгий экстаз быстро тускнеет. По выражению его лица видно, что императорский мозг начинает формулировать бесхитростный вопрос. Жду…
– Не замыслил ли кто заговора мальчик мой?! – с ехидиной произносит он.
– Нет, ваше императорское величество! – восклицаю тоненьким голосом. – Все попытки пресечены, виновники уничтожены!
– Не вещают ли поганые языки обо мне?
– Нет, ваше императорское величество! Все попытки пресечены, смутьяны уничтожены!
– Не ставят ли под сомнение власть мою безмерную действиями своими неугодные?
– Нет, ваше императорское величество! Все попытки пресечены, преступники уничтожены!
– Молодец мой мальчик! – бросает Эммануил. – Не зря, не зря я на тебя возложил должность ответственную. Вот, бездельники смотрите и учитесь, как надо работать! А то от одного упоминания о Рэе хвосты поджимаете! А ну мальчик мой, скажи, что нового на моей Рэе нынче?
Пересказал ему часть информации из сводок, часть о том, что сам видел, когда гостил по герцогствам. В основном кто, что построил, об охоте, про рыцарский турнир и о погоде. По виду Эммануил чуть ли не спал, но это обманчиво, он слушал и наслаждался.
Наконец, император сказал «довольно», я откланялся и растворился в общем строю. Еще часа полтора он слушал баллады других. Затем его вместе с диваном унесли рабы в опочивальню. Все стали расходиться, а я направился дальше, на поклон к советнику.
От розовых кафтанов приближенных к заднице императора рябит, но Эммануил любит розовое. И этот элемент прогиба нужно выполнять с особым изяществом и фантазией. Вроде ты одеваешься со своим вкусом, но как бы в розовое. Ой, опять розовое, и снова розовое, как так получается?!
Стараюсь скорее ускользнуть от этих цепких языков. Меня еще будут терзать, но не в этом зале. Советник, влиятельное лицо империи, он ждет и не терпит промедления.
Из зала ведет не одна дверь. Нужная будто магнитом притягивает меня. Встаю напротив нее и чувствую, что мой лоб вспотел, по спине катится капелька пота, щекоча кожу. Бьют мурашки, шея вспотела, колючий воротник душит, манжеты по запястьям трутся, как наждак. Хоть стой, как робот и не шевелись, пока не высохнешь. Мозг усиленно работает. Теперь никаких шаблонов и дежурных фраз, советник в ясном уме и твердой памяти, халтуры не потерпит, да и лести тоже.
Спустя минуту белокаменная дверь бесшумно въезжает в стену. Прохожу, киваю двум рыцарям в белых мундирах с золотыми окантовками и со шпагами на поясах. Эти ребята мастера фехтования и неплохие маги, уровня так четвертого–третьего. С ними шутки плохи. Меня не провожают. Смысла нет, дальше таких ребят будет великое множество.
Блуждаю по гранитным коридорам, спускаясь постоянно на пару ступенек через каждый пролет. Знаю эту длинную дорогу. Но опасаюсь пропустить нужный поворот. Дворец бесконечен и велик, такое ощущение, что до нас тут жили двухметровые гиганты.
Наконец меня встречают в большой и мрачной приемной.
– Эр Катэр–оун к советнику Феликсу, – бормочу я рыцарю в белом мундире. Он кивает, двое других его коллег бдительно стоят в сторонке. А он идет за дверь и вскоре возвращается.
– Подождите, – бросает он.
Жду. Минует час... Похоже, советник не так уж и спешит меня увидеть. Второй час... Считаю плиточки на стенах, изучаю лампочки в потолке, узоры на колоннах...
И вот вхожу в большой зал, по центру которого круглый бассейн, вокруг море полуголых служанок, у самых стен налеплены белые рыцари. В голубой водичке плещется старик Феликс, его пузо перекатывается, словно баллон с воздухом, удерживая советника на поверхности. Рядом стремясь к физическому контакту, плавают три его очаровательные, обнаженные любимицы.
Он замечает меня, но продолжает барахтаться, как поплавок.
Здесь жарко, как в пустыне. Стою, прею и жду минут пять–семь, рассматриваю прелести девушек, проведя за это время пару мысленных конкурсов красоты в различных номинациях по женскому телу. Почти все девушки новые, ни одной не помню с прошлого раза. Молодые, свеженькие пигалицы стараются вовсю, загорелые тела говорят, что все они с востока, возможно с Мериана. Феликсу достаются самые отборные красавицы, чувственные и податливые... Несчастные девицы, посматривают на меня, едва заметно выгибаясь и демонстрируя пикантные изгибы. Некоторые не совсем понимают, куда попали и что их в дальнейшем ждет. Они надеются, что их купит более молодой хозяин, стоит лишь понравиться мне или другому знатному. Но это не Мериан. Тут все иначе.
Для себя отмечаю, что старик Феликс любит больше грудастых, но западные рабыни – это редкость. Порода к людям тоже относится. Восток – задницы, потому что много носятся по пустыням, в жару тела подсыхают, а запад – сиськи, потому что молоко, молочные продукты, лес с теньком, раздолье и сеновалы, да и никто не гоняет особо. Запад это Орос, Бор и Гариам, там нет рабства, оттуда несомненно подворовывают крестьянок, но с трудом и риском для жизни. Надо будет намекнуть Феликсу про грудастых дочек Арлена.
Как ни странно, вся эта толпа девиц меня сейчас совсем не возбуждает.
Советник поднимается, для него есть специальные ступеньки. Ему помогают любимицы. Феликс плюхается своей волосатой наготой на полу–диван полу–кровать и кивает мне.
– Проныра Катэр, здравствуй, – бренчит он, закидывая руки на двоих подруг, что юркнули ему под плечи. Словно две кошки, что готовы прогибаться за еду. Хозяин держит их вечно голодными, добиваясь ласки и отзывчивости от своих животных.
Феликс жирнеет не по дням, а по часам. С прошлой нашей встречи он поправился килограммов на двадцать. Щетинистая морда еще больше заплыла, но это не мешает его мозгу усиленно работать и быть всегда в курсе всех дел, по сути – рулить империей и ставить ограничения для лордов Рэи на то на се.
– Желаю вам здоровья и процветания, мастер Феликс, – говорю не громким голосом. Советник не любит высоких тонов. – Прибыл в ваше распоряжение по вашему повелению.
– А куда бы ты делся, – говорит он и гогочет, я подхватываю.
Мне не смешно от шутки, мне забавен его смех. А вообще это просто нервы сдают.
Он прогоняет девушек с дивана. Босые ножки зашлепали по граниту быстро–быстро. Затем он едва уловимым жестом выгоняет всех из зала, даже рыцарей. И только когда все уходят, он велит мне сесть на стул, что предназначен для служанок. Мое подсознание счастливо такой снисходительности. Это потом, вернувшись в свой особняк, буду презирать свои гнилые черты характера. Сейчас я покорный раб, собирающий все мысли в кучу для доклада.
– Знаешь почему ты всего лишь следователь третьего ранга? – спрашивает он. Его круглые черные глазки щурятся, нагоняя на меня сомнения и неуверенность в себе.
– Нет, мастер.
– Ты слишком много трахаешься вместо того, чтобы заниматься делом, – говорит он. А у меня грудь понемногу начинает холодеть. – Но ты один у меня остался. И второй и первый ранг в принципе для тебя придуманы. Чтобы карьерный рост был и стремление твое подогревалось. Больше у меня таких преданных идеалистов нет. Были как–то двое, но связались с заговорщиками, пришлось сослать в Дезрант к лорду с особыми пожеланиями.
Меня передернуло. Опять о Дезранте. Этими садистами мастер любит пугать даже свою единственную дочку Шейлию.
– Но полно о бабах, – машет рукой советник, в моей груди теплеет. – Давай о деле. Докладывай, что выяснил.
Я рассказал все, включая информацию, что дал Иллар. Выводы свои тоже изложил. Феликс слушал, нахмурив свои седые разросшиеся брови, его глаза все чернели и чернели, а в моей груди снова холодело и холодело, задница потела и потела.
– Про начало пути этой твари, согласен, – говорит он, после недолгого молчания. – Надо искать источник или место, от куда ЭТО вылезло. Людей говоришь надо, дам тебе сколько могу, чтобы тут не вызвало вопросов. Три грузовых корабля с рыцарями назначу. Двух магов отправлю. Дело очень серьезное. Как бы к Коллегии магов не пришлось обращаться.
Замолкает, выражение его лица готово к дискуссии, и я спешу проявить инициативу. Я же идеалист.
– Мастер Феликс, я бы не стал обращаться к Коллегии магов, по крайней мере, пока, – начал с замиранием в сердце. – Признать свою слабость, это последнее дело. Особенно перед этой сектой, что спят и видят, как пробраться на Шенни.
– Ты имеешь ввиду, что они могут поставить нам определенные условия? К примеру, чтобы их допустили сюда в состав лордов? Хм... вполне возможно. И я не смогу открыто ссориться с ними, они поддерживают власть Эммануила. Как–никак, но это противовес сам знаешь кому.
Киваю. Маг Сириус, самый могущественный маг империи, он является опасным конкурентом в борьбе за будущую власть. Все просто, как дважды два четыре: У императора две дочери и маленький сын, который является прямым наследником трона. У советника двадцати пяти летняя дочь Шейлия, что терпеливо ждет, тихонько погуливая, пока десятилетний принц вырастит и станет ее мужем. Они уже обручены. Но у императора есть старшая дочь – надменная сука Юлиана. За ней уже давно нижайше бегает сын Сириуса, и, возможно, когда–нибудь добьется союза с императорской дочерью. И тогда возникнет две противоборствующие силы: дочь советника плюс сын императора, да старшая дочь императора плюс сын верховного мага империи Сириуса.
После смерти Эммануила начнется борьба. Расклады и сценарии могут быть разные. Убийств и интриг не избежать. Если бы не Коллегия магов на Рэе Сириус давно бы задавил даже советника. А сейчас у них равновесие, до поры до времени.
– Давай поступим так, – заключает Феликс. Он утомился со мной разговаривать и, видимо, решил вернуться к своим любимицам. – Походишь недельку тут. Чтобы не было вопросов у сам знаешь кого и отправишься прямиком в Дорсен. Пока тут будешь прохлаждаться и трахаться, я к тебе своих вассалов пришлю, поставишь им задачи. Они соберут команды и отбудут на Рэю заранее.
– Да мастер, – киваю.
– Не забывай, что о проблеме в Дорсене и о твари никто не должен тут знать, – бормочет Феликс. – Особенно маг. Если он что и знает, пусть располагает лишь той информацией, которая доступна из общих источников. А его осведомители на Рэе сюда вряд ли что передадут быстро.
– Да мастер.
– Все, иди.
– Да мастер.
Вскочил и поспешил прочь. У советника свой особый интерес к этой Твари. Боюсь, что ее действия вскоре будет уже невозможно скрыть. Если она разбушуется, конечно. Хотя по последним сводкам... кстати, нужно глянуть, что там нового. Сюда сигналы доходят раз в пять–шесть суток. Но информации слишком много даже для Сириуса, нужное найду быстрее его.
Глотка совсем пересохла, губы стянуло. Но мои надежды испить водицы и бросить свои кости на мягкую кровать на корабле, а затем в поместье рухнули с появлением брутального раба на выходе из коридора в тронный зал. Опрометчиво посылать сюда раба, императрица может лишиться такого достойного экземпляра, если его увидят тут приближенные. За мной прислали и нужно идти.
– Давно тут стоишь? – интересуюсь.
Мужик молчит, возможно, немой, тут такое бывает. Здоровый бык в белой тунике уходит, следую за ним. Это доверенный раб императрицы Геланы. Судя по всему, она очень хочет меня увидеть. Ох уж эти нетерпеливые особы. Раб ускоряется, спешу следом. Мы выходим из зала, дальше – лестницы, коридоры, все из сплошного гранита, пусто и мрачно. На нижней площадке ждет карета, запряженная рабами. На Шенни лошадей не держат, кораблей не хватит корм возить. А вот рабов великое множество.
Смотрю вверх, навесы массивных конструкций мешают обзору, розовых облаков не видно. Где–то метров на триста выше стоит мой корабль, там с тревогой в сердцах ожидают своего сюзерена рыцари, Лина и Глория.
Надо ехать. Раб открывает деревянную дверку, от него несет стойким многослойным потом. Поднимаюсь, две ступеньки, шаг, и моя задница плюхается в мягкое кресло. Карета со скрипом покатилась, босые пятки зашлепали по розовому граниту. Полуголые самцы своих ног не жалеют.
В небольшое окошечко видно, как вдали возвышаются крыши особняков из гранитного кирпича. Целый городок, где живет почти вся знать. У них есть и поместья подальше, со своими территориями и особыми предпочтениями. Но каждый из них считает престижным иметь дома как можно ближе к императорскому дворцу.
Мы не поехали к императрице в резиденцию. Рабы привезли меня в парк с постоянно умирающими цветами, что возят с Рэи.
Прыгаю с кареты и спешу к качелям у небольшого фонтана, где сидит и немного покачивается императрица в своем аккуратном платье, что соткан, будто, из белой тюли. Она одна. Опускаю колено и склоняю голову, желая ей всех благ и невянущей красоты. Среди этих цветов это выглядит несколько неуклюже.
Стук каблучков с задором. Гелана спрыгивает, она как всегда изумительно стройна и светится, ее немного обрамляющиеся щечки при улыбке так эротичны. Поднимаюсь, едва касаясь, беру за пальчики с одним единственным, простеньким на вид серебряным колечком и целую протянутую ручку, от ее нежной кожи веет сладостью. Уважаю эту женщину, и она мне симпатична.
Гелана напоминает мне Камиллу, но я не могу понять почему. Они совершенно разные, но глядя на императрицу, вижу ту, что отражается в сердце тоской. Наверное, все дело во взгляде. У Геланы большие проникновенные синие глаза, что вытесняют любой ответный взор. Видел, как Эммануил не раз проигрышно опускал свои глазки перед этой женщиной. Но это было давно, когда его еще интересовал прекрасный пол.
– Что–то советник тебя долго держал, – произнесла она с укором.
Ее голос мурлыкал, умиляя и тут же волнуя. Виновато улыбнулся ей. Она стоит на каблуках и наши глаза практически на одном уровне. Ее прямые белые волосы отливают розовым, аккуратно падая до конца груди. Гелана долгой возни с прическами не любила.
– Мастер Феликс всегда интересуется подробностями подковерных игр высоких лордов Рэи, – ответил я, зная, что именно эта тема ее интересует меньше всего.
Мы отправились на прогулку по гранитным аллеям. Слева и справа тянулись рассады душистых цветов, привезенных с Рэи вместе с землей. Через пять–семь дней розовая небесная губка вытянет всю влагу из почвы и убьет всю эту красоту. Цветы постоянно обновляются, любой засохший листочек – это минус раб, что следит за этим участком. Поэтому парк цветет и пахнет ценой перетлевшего пота местных рабов–садоводов и вечного потока товаров из цветочных садов Бора.
– Расскажи, как на Рэе выглядят женщины, во что одеваются и о чем сплетничают? – спрашивает она.
Ей интересна Рэя, она никогда там не была, возможно, никогда и не посетит. Императрица боится за сына и мужа. Стоит ей покинуть планету, и враги воспользуются случаем. Так думает она сама, и я с ней согласен. Первая жена Эммануила погибла, отправившись на Рэю, там ее просто отравили заговорщики. От первой жены у императора и остались две дочери Юлиана и Эмма. Обеих постараюсь избегать...
Мы идем вдвоем на небольшой дистанции, я отвечаю на вопросы, рассказываю о балах и своих похождениях. Парк будто необитаем, никому нет дела до цветов кроме императрицы, ну и, пожалуй, дочки советника Шейлии. С нами нет ни рыцарей, ни рабов. Гелане охрана не нужна. Она маг первого уровня и вторая по силе после Сириуса на этой планете.
– Неужели женщины так легко попадаются на твои уловки, коварный Катэр? – удивляется она с ехидинкой в голосе.
Я всегда с ней откровенен. Она это ценит, а мне доставляет удовольствие говорить все своими словами самой императрице без фанфар и прогибов.
– Да ваше величество, – улыбаясь, мурлычу. Ну почти без прогибов... – Любая рано или поздно понимает, что я самый лучший любовник, состоявшийся или потенциально возможный.
Гелана смеется... Долго и складывается впечатление, что она давно ждала, чтобы так рассмеяться.
– Если бы ты был лучшим для каждой, то стал бы идеальным. А идеальных людей не бывает, бывают люди, скрывающие свои недостатки, – говорит она уже серьезно на мою несерьезную реплику.
Мы чуть не пропустили внезапное появление принца. Но тот, как всегда в своем репертуаре, завидел нас и скрылся.
– Ищи меня! – заявляет маленький Даниэль, выкрикивая из–за пятой или шестой по счету от нас клумбы. Это он ко мне обращается.
Я смотрю на императрицу, та снисходительно улыбается.
– А где же этот сорванец маленький! – восклицаю, ускоряясь к клумбе.
В ответ раздается озорное хихиканье, которое мальчишка запоздало давит ладошкой. Не успеваю обнаружить его, он уже переполз в соседний ряд. Недолго думая, перехожу на бег и ловлю маленького принца.
Он визжит, вырывается, но это бесполезно.
– Пойманы ваше величество, – произношу бронзовым голосом.
Даниэль горестно выдыхает. Вид у него взмыленный, да и детский рыцарский мундирчик чистотой и свежестью не веет, похоже, носился от нянек несколько часов.
Смотрю в эти озорные глаза. Он похож на свою мать. Белобрысый мальчишка, который берет пример поведения у властных и надменных людей. Но я стараюсь вложить в него доброту и сострадание. И у меня получается. Когда–нибудь он станет императором, а я его советником. Но это не холодный расчет. Хочу, чтобы нами правил справедливый и правильно воспитанный человек, что ответственен за свои решения и свой народ. Дожить бы до его коронации.
– Хочу играть! Давай, ты досчитаешь до десяти, а я снова спрячусь! – заявляет он. Я сижу перед ним на корточках и смотрю серьезно и наставнически.
– Уроки выучил?
– Я выгнал наставника! Он мне надоел!
– Как некрасиво! – фыркаю и хмурюсь. Принц опускает синие глазки. А я усаживаюсь на край клумбы и скрещиваю на груди руки. – Чем же он тебе наскучил?
– Географией! – отвечает Даниэль, будто произносит какое–нибудь ругательство.
Я строг. Вокруг нас обходит императрица по большому радиусу, чтобы не отвлекать сына, смотрит с умилением.
– А вот расскажите–ка мне юный принц, из чего состоит ваша будущая империя?
– Из Рэи и Шении! А дальше... забыл...
– Ну и как вы собираетесь править, если забытые герцогства и королевства воспользуются вашей забывчивостью и придумают себе новых императоров, м?
– Империя состоит из Шении и Рэи, – начинает бубнить Даниель, закатывая глаза и кивая. За его спиной, на противоположной клубке сидит Гелана нога на ногу, рука подпирает подбородок, наслаждается послушностью своего сыночка, которой и в помине нет, когда я где–нибудь на Рэе.
– Рэя состоит из трех королевств, – подсказываю.
– Да, из королевств Эрия, Дезартания и Дэя. Эрия это герцогства Северный Орос, Бор и Гариам. Дезартания оно же герцогство Дезрант, а Дэя состоит из Вестерии, э... я не помню.
– Горики, Мериама, Сеама и...
– И столицы империи Дарии! А еще там есть искусственное море Дэяр! – восклицает принц. Позади Даниэля взрываются аплодисменты и хихикает сам восторг.
– Чем больше вы знаете, юный принц, тем меньше вероятности быть обманутым и введенным в заблуждение...
– В заблуждение? А это как?
– Это когда вас убеждают в том, чего нет.
– Угу... Так, Катэр, играть!
Пришлось отводить пару конов в прятки. Пока принц не вспомнил еще кое–что.
– Хочу на твой корабль! – заявляет Даниэль.
Артистично прищуриваюсь, зная, зачем ему мой корабль. Императрица с легкостью отпускает сына со мной. Но я знаю, что она уже отдала мысленную команду своим магам–вассалам усилить бдительность. Это не недоверие, это предосторожность. Ее сын, это все, что у нее есть, и это власть и перспективы. И, конечно, он ее защита от всех рвущихся к власти хищников Шенни.
Корабль пригоняют прямо на центральную площадь, перед парком. Большая черная птица, длинной метров шестьдесят, мягко усаживается. Ее задняя часть – огромное стальное брюхо, там грузовые отсеки со шлюзами, из которых десантируются мехары, что внутри. От брюха вырастает грудь поменьше в диаметре, это каюты, ну, а дальше – вытянутая голова, она же рубка пилота. На длинных крыльях все еще испаряются остатки розовой губки. Ее так и хочется попробовать.
Императрица уже установила там энергетические барьеры от своего сына. Хотя тот знает, что розовые частицы ядовиты, это живые организмы, что попадая в желудок, взаимодействуют с влагой и все превращают в пену. И от них исходит зов, что для детской психики очень сильный. Живая розовая атмосфера планеты... на Рэе до сих думают, что мы тут шутки шутим.
Единственный источник розовой пенки на земле – это прибывающие из космоса корабли, что цепляют ее из атмосферы. Поэтому большая редкость, чтобы суда приземлялись сразу где–то в не отведенных для этого местах. Сейчас случай особый, императорский сын желает...
Даниэль мчится впереди меня, заскакивает по трапу вовнутрь. Когда я захожу, то наблюдаю пикантную картину. Принц висит на Лине, обхватив ее руками и ногами. Целует в ее раскрасневшиеся щеки. Та не знает куда ей и деться.
– Ты будешь моей императрицей, – шепчет он, и добавляет, не поворачиваясь. – Катэр! Оставь нас! Мы хотим побыть одни!
Лина несет его в мою каюту, а я иду в общую, где сидят с беспокойными мордами мои тринадцать молодцев. Когда вижу Глорию, бледную и пытающуюся изобразить полную боевую готовность, меня подогревает гнев. Но лишь присутствие на борту принца останавливает меня от многоэтажных слов и фантастически ужасных угроз. Глория видит мой взгляд и пугается, тускнеет и сутулится.
– В койку марш, – шиплю. Она послушно ковыляет прочь, опустив глаза. – А вы куда смотрите, бароны, баронеты и бараны мои ненаглядные?!
– Она ж старшая, – буркнул Эдгар и сглотнул. Он понял, что еще слово, и заставлю его работать неделю за Лину.
– Воды мне принеси, – брякнул ему. Пока ограничимся этим поручением.
Дела обсудили. Рыцарей распустил по своим домам, где их ждут жены, дети, женщины, подруги, рабыни. Рыцарей дожидаются кареты на окраинах столицы, до которых придется им топать пешком километров десять. Ну, ничего, размяться не помешает после долгого перелета.
Затем я заглянул в каюту, где на кровати лежала Лина, а принц на ней поперек, используя живот девушки, как подушку под голову. Одна ее рука скромно обнимала Даниэля, а другая почесывала белую лохматую шевелюру. Эта идиллия меня немного растрогала.
– Он тебя не обижает? – спрашивает Даниэль важным голосом, не замечая меня. Толи он делает вид, толи настолько расслабился, что вокруг ничего не замечает.
– Нет, ваше величество, господин заботится обо мне, – щебечет плутовка, улыбаясь каждой частицей своей мордашки.
– А хочешь, подарю тебе самые красивые кольца с алмазами, у меня еще есть много браслетов и цепочек, ты можешь выбрать что угодно.
– Ваше величество щедры...
Я отлепил от Лины принца, и мы вышли из корабля. Даниэля отдали нянькам на растерзание. Гелана что–то от меня хотела, я понял по ее виду. Она почти изложила свою просьбу, перед самым появлением принца. Но теперь меня ожидал дубль два.
– Проводи меня до малого дворца, – сказала она.
Мы двинулись пешком. До него недалеко. Малый дворец – это место, где императорская семья собирается и ужинает. Эммануил любит семейные вечера. А некоторые императорские особы женского пола любят гулять пешком на каблуках, чтобы подкачивать свои ноги и бурки в тонусе держать.
Вечный день и розовый свет – это то, к чему привыкаешь быстро, потому что стрессы добивают психику так, что на все остальное, розовое и светлое плевать. Вижу, как на параллельную дорожку выходят Юлиана под руку с сыном Сириуса. Этого худого широко шагающего бесхитростного парня узнаю по одной только походке. Юлиана в темном и блестящем. На ней копна из черных волос и кучи сверкающей драгоценными камнями бутафории. Вся в отца, склонна к полноте и отчаянно борется с этим, вернее маги борются не на жизнь, а насмерть. Ей уже тридцать, но она до сих пор не замужем. Дело не во внешности, Юлиана довольно красива и за этим хорошо следит. Все потому, что ее длинные острые каблуки давят яйца всем ухажерам подряд.
Гелана не думает замедляться и уступать им неминуемый перекресток. Впереди наши дорожки соединятся. Эти две женщины не друзья, и императрица ускоряет шаг, чтоб их парочка увидела наши задницы, а не наоборот.
Дорожки сходятся. Гелана останавливается, с победной ухмылкой. Юлиана подходит к нам, я склоняюсь и приветствую ее с нарастающим трепетом в сердце. А она будто и не видит меня вообще.
– Ты забрала лучших из вчерашней партии! – рычит она на Гелану. – Моя была очередь, мои заказы, хочу посмотреть на тех рабов, что ты прикарманила!
– Девочка, у тебя рабов столько, что ты забываешь их кормить, – снисходительно отвечает Гелана.
Императрица делает акцент на слово «девочка». Она действительно выглядит более точено и зрело, чем Юлиана, хотя старше нее всего лишь на пять лет. Гелана это мудрая красота, а Юлиана – детская и надменная.
– Зачем кормить тех, кто мне не нравится и надоел?! – возмущается Юлиана, с выражением в голосе будто речь идет о домашних рыбках или хомячках.
Гелана смеется, а дочь императора кипит. Не знаю, что мне делать, стою на колене, как идиот, у краткой поглядываю то на нее, то на сынка Сириуса. Тот стоит с таким видом, словно это его сейчас отчитывают. Молодой Варлам слабый и ведомый во всем. Папа наказал ему, ухлестывать за Юлианой, вот он и приходит к ней, не зная, что делать и как ухаживать. Никакой инициативы от него не исходит. А та понимает, что годы идут, пора и рожать, чтобы в будущем власть оспаривать. А глупый сын влиятельного Сириуса единственная хорошая партия. Хотя у нее на уме только рабы, да зрелища.
Жестом меня поднимает Гелана. И вот теперь Юлиана впивается в мою персону своими зелеными, почерневшими от гнева глазами. Холодею, но стараюсь внешне не показывать страх, лишь покорность. Как ненавижу это состояние, когда ты на грани потери душевного равновесия...
– Пшел вон отсюда, червь! – визжит на меня она.
Кланяюсь и хочу уйти, но меня останавливает Гелана.
– Катэр провожает меня, и он останется.
– Червь уйдет.
– Катэр! Останется! – взрывается Гелана, от такого резонанса Юлиана вздрагивает. Она переводит жгучий взгляд на меня, а я на гранит. Но один миг упустил, всего на одну долю секунды наши взгляды сцепились.
Увидел, как дочь императора поджала хвост. Поздно изображать растерянность и испуг. Мои глаза успели показать ей радость, что надменная сука заткнута за пояс.
– А почему Варлам, ты не приветствуешь меня? – наращивает свой успех Гелана. – Или уже считаешь себя членом императорской семьи? Раз гуляешь с дочерью императора под ручку, наверное, этого должно быть достаточно, чтобы игнорировать порядки и этикет. Не так ли, Юлиана?
Дочь императора поворачивается к сыну Сириуса и дает ему смачный подзатыльник. Варлам высокий, ей приходится вытягиваться, чтобы попасть в цель.
– Простите, ваше величество, – бормочет тот и кланяется. – Ее величество Юлиана сказала не приветствовать вас...
Его прерывает очередной подзатыльник, но атака продолжается: удар кулачка в грудь, звучная пощечина и нервный удаляющийся стук каблучков. Варлам стоит, как нагадивший в штаны щенок. Морда с толстым носом и сдвинутыми к центру глазками выглядит сейчас более чем забавно.
– Дебил, – роняет издалека Юлиана.
Гелана немного посмеялась, а затем сказала серьезным голосом:
– Варлам, попробуй лучше с Эммой.
– Да ваше величество, – ответил тот и поклонился худым стремительно краснеющим лицом.
Императрица дала совет, не без тени откровенного сарказма. Младшая дочь императора Эмма – это тот еще кадр!
В душе что–то грызет, пока мы идем до малого дворца. Опасения, что мстительная Юлиана еще отыграется на мне, с каждым шагом все сильнее. Малый дворец вырос на розовом горизонте. Он целиком из мрамора, лучшие архитекторы Рэи проектировали его. А корабли возили материал несколько лет подряд. Вышло что–то под восточный стиль, немного арок, немного колонн, круглые купола из прозрачного стекла (Эммануил любит розовый свет, что излучает атмосферная пена).
Мы остановились, не дойдя до широкой овальной лестницы.
– Ты когда на Рэю отбываешь? – поинтересовалась Гелана, по тому, как она стала переминаться с ноги на ногу, понял, что сейчас будет секретная просьба.
– А я уже надоел вашему величеству? – съехидствовал. – По вашему наказу, можно и сейчас!
Она улыбнулась, прогиб засчитан.
– Через неделю отбуду, – исправляюсь. – Советник раньше не отпускает.
Она протягивает мне маленькое письмо с серебристой печатью. Готов поклясться, что секунду назад его в этой очаровательной ручке не было. Прячу его в карман, ощущая вокруг себя некое поле. Гелана скрыла наше действо от посторонних глаз. Женщина – маг высокого уровня – это моя особая эротическая фантазия. Когда–нибудь у меня будет такая.
– Посети купца Бруно в Мериане, пожалуйста, – прошептала она с особой теплотой, поблескивая глазками. – И передай мое письмо. Это всего лишь пожелания по новым партиям рабов. Но, тем не менее, не желательно, чтобы об этом кто–либо узнал, ты ведь понимаешь?
– Да ваше величество, – киваю.
Это уже не первое ее письмо. От Бруно тоже передавал ей весточки. Об их любовной переписке никто не знает кроме меня. Их любовь чистая, светлая, несбыточная и безнадежная.
Смотрю, как она уходит, как ее сильные бедра и выпуклая попа поднимаются по лестнице, эротично виляя. Полностью сформировавшаяся женская фигура на пике сексапильности. Куда молодым дурнушкам до нее... На пятой ступеньке она вдруг замирает. Вздрагиваю, ибо моя щека ловит прикосновение ее магических губ. Замечаю, как встряхнулась ее голова. Гелана пошла дальше, а я неожиданно для самого себя понимаю, что смущен.
Она уходит под арку и растворяется там. А я плетусь к кораблю. Тело зудит, внизу живота колет, ноги ватные. Неделя в космосе сказывается. Но настроение улучшается, когда за мной поднимается трап. Рабочий день закончен. Еще два продержаться, и меня оставят чувства беспокойства и уязвимости, что набрасываются обычно после Рэи.
Мое поместье далеко, как можно дальше от дворца. У меня есть своя посадочная площадка и большая территория, обособленная с трех сторон обрывом. Когда–то с балкона можно было видеть раскопки. Теперь у подножья просто большой темный кратер, гранит и песок. Смешно, почти все лорды Рэи спят и видят, как бы попасть на Шенни, на этот сплошной гранит и песок.
Выхожу. Наконец, я дома. Меня встречают слуги под покровом ночи, что стоит над моим особнячком. Все обитатели поместья собрались на каменной площадке перед кораблем, чтобы предстать перед хозяином дома. Мужчины спешат на корабль забрать припасы и Глорию, а женщины, во главе с управляющей Алией просто приветствуют, такие свеженькие, накрашенные и трепетные. Я слегка улыбаюсь. Наверняка девочки готовились к моему приезду, подбрились, подмылись и надушились. У меня не много рабов, пятнадцать девушек и четыре мужчины, последних держу, чтобы таскали тяжелое. Негоже это делать женщинам, даже если они и рабыни.
Почти все они со мной с самого начала. Есть и молодые девицы. Когда рабы надоедают хозяевам или стареют, их оправляют на раскопки в распоряжение помощников Сириуса, или на стройку. Женщин и мужчин, разницы нет, всех используют на каторгах с толком. Там они уже до конца жизни и работают.
Но я так не делаю. Все они моя семья. И если вдруг что, я их лучше на Рэю отвезу в какое–нибудь село, дам денег и найду мужей.
– Где Николь? – спрашиваю управляющую. Одной своей девушки недосчитался. Тут на Шенни есть практика: любой господин может забить до смерти чужого раба, извиниться за него перед хозяином и возместить его стоимость. За Николь я переживаю, она еще совсем юна и невинна.
– Она уехала за продуктами, утром... – отвечает Алия. В ее голосе волнение. – Скоро должна прибыть повозка. Как вы долетели, господин?
– Очень устал, – роняю и иду к дому, попутно разглядывая своих девочек.
Мое лицо не выражает, как соскучился по ним, снисхождение на них пагубно влияет. Я ведь строгий хозяин.
Дом у меня большой в три этажа из выточенных гранитных кирпичей, внутри обит деревом. Иду по ступенькам… дверной проем, холл. Девочки обгоняют, снимают с меня тугой мундир, усаживают на мягкий пуфик, начинают разувать. Позади меня стоит девушка, перекинув руки на грудь и занимаясь расстегиванием рубашки. Все у них слаженно. Каждая пара рук ловко стягивает по сапогу, следом слетают штаны, почти одновременно с этим подаются мягкие тапочки, а ловкие ручки разделываются с последней пуговицей белой рубашки. Рабыни знают, что избавить от одежды хозяина нужно как можно скорее.
Дальше переходим в ванную комнату. Небольшая, уютная, с интимным тусклым светом, как я люблю. Заботливые и осторожные ручки снимают с меня трусы. Опускаюсь в воду идеальной температуры. Сбоку уже принесли поднос с напитками, едой и фруктами. Две девочки скидывают платья и следуют за мной в широкую ванную. Меня моют, гладят, целуют, ласкают. Все, как мне нравится, сегодня со мной инициативные и опытные рабыни. Атмосфера полного уюта расслабляет. Дальше на пределе сил поднимаю свое тяжелое тело из воды, иду в другую комнату. Там меня укладывают на мягкую кушетку, и девочка с волшебными ручками делает массаж. Мое сознание уходит в полное блаженство и мысли с проблемами уже за серой пеленой. Обо всем я подумаю завтра...
***
Утром просыпаюсь на огромной кровати. Видимо заснул на кушетке, а заботливые рабы перенесли. Немного злюсь, ненавижу, когда ко мне прикасаются мужчины, независимо от каких побуждений это было сделано.
Лина приносит завтрак и быстро ретируется. Ей стыдно за вчерашние сцены с принцем. Думает, наверняка, что плеть по ней плачет за то, что улеглась с ним на моей кровати. А куда еще императорскую особу положишь? В лучшие покои на корабле, если уж на то пошло…
Чувствую себя хорошо, и даже не успеваю испугаться, завидев на тумбе письмо, что нужно передать Бруно от императрицы. Больше чем уверен, что любой за исключением купца, вскрывший письмо, прочитает там именно пожелания о новых поставках. Как я узнал об их любовной переписке? Письма от Бруно такой защиты не имеют. Конечно, никогда не вскрывал его писем, через бумагу итак чернила просвечиваются. Да и стоит посмотреть, с каким волнением Гелана принимает от него записку, сразу все становится ясно.
Омлет с беконом и помидорами уничтожены, кофе с молоком тоже. Деловито заходит Глория, как всегда в рыцарском одеянии, и челка снова закрывает шрам (доверие мной временно утрачено). Она бодра, даже задорна, видимо, уже устроила в доме нагоняй. Алия хоть и опытная и самая старшая рабыня в доме, но Глорию боится, как огня. Они почти ровесницы, им обеим по тридцать три, насколько знаю, вальки чуть помладше. Однако Глория, как бывшая рабыня и руководитель воинственного женского коллектива джунглей и северных болот Аэ, все тонкости воспитания знает, некоторые девичьи спины этого дома даже умудрились отведать ее плети. Я не одобряю эти методы воспитания. Но рабов уже приучили бояться, если дать им спуску, то сядут на шею, так говорит вальки.
Она опускается на колено и приветствует. Боится, что снова отправлю на койку. Но я не буду этого делать, через неделю вылет, и она должна быть в форме.
Поднимаю ее и целую в лобик. Соленый, значит, девок гоняла с особым пристрастием.
– Николь вернулась?? – спохватываюсь.
– Да, эр. Вызвать к вам?
– Нет. Пока не нужно. Что там по Шенни?
– Приказов, распоряжений, приглашений и гонцов не было, – чеканит Глория. – От принца пришла повозка с платьями, хм... для Лины.
– Ну, дает сорванец, – смеюсь, мотая головой.
Он ее доконает. А если рассуждать серьезно, узнает о пристрастиях принца Шейлия, дочь советника, и Лину прикончат. Отнюдь не считаю Шейлию кровожадной, она относительно адекватная, в отличие от Юлианы. Но рисковать маленькой Линой не хочу из–за детской привязанности, что ни к чему хорошему не приведет. Девочке семнадцатый год, еще только жизнь начинается.
– Так, а по Рэе сводки? – продолжаю.
– Корабль отогнали на техобслуживание, – замямлила она. – Перед отправкой не смотрела, только распечатку взяла. Но...
– Ну не тяни!
– По делу твари есть новости. Похоже, что нашли место, откуда она вылезла.
– Оп–па! – воскликнул и подпрыгнул с места. Азарт схватил крепко. Хоть сейчас на Рэю лети. Да советник неделю велел сидеть. – Подробности есть? Ну хоть что–то?! Ну?!
– Сообщение завуалированное, эр, – пробубнила Глория с опаской. – Но дали понять, что без вашего присутствия туда соваться не будут, боятся.
– Ясно. – По спине холодок пробежал.
Что они там откапали? Яму? Корабль? Пещеру? Портал? Раз утверждают, что нашли начало ее пути, значит, есть на то основания. Не могут мои ребята опрометчиво заявлять, головой все рискуют, с советником никто не шутит, даже через его вассала. Что же вы там нашли, следопыты мои ненаглядные...
– Завтра я должен знать все подозрительные недавние новости с Рэи! – воодушевленно говорю. – Сиди, вычитывай свою распечатку сама!
– Да эр! – так же воодушевленно чеканит Глория.
– Пригласи Алию...
Глория вернулась вместе с управляющей. Алия взмыленная. Подтянутая, попастая, коротко стриженая брюнетка с видом, будто ожидает сейчас расправы. Глория, выходя, еще добила брошенным в ее сторону, грозным взглядом.
Я побеседовал с управляющей, выяснил все проблемы и потребности. Алия хоть и выглядела, как забитая мышь, но на Лину все же пожаловалась, что та не те приправы привезла с Рэи. В ответ только посмеялся над их проблемами. Всегда перед отправкой на Рэю Алия вручает огромный список покупок Лине. Та, куда бы мы ни отправились, запрягает местных крестьян и служанок привезти ей то да се. Пока я в деревне трупы собираю, ей с соседнего села крестьяне что–то везут, пока на балу, трюм новыми одеждами и продуктами заполняется. Я даже не знаю, что у нас там за коробки вчера сгрузили. Лина только золотые рины просит да просит. Две хозяюшки мои.
– Распоряжения будут господин? – спрашивает перед уходом Алия.
– Нет. Но к вечеру праздничный ужин с танцами хочу.
– Поняла вас, – улыбнулась управляющая. – Какую девушку вы хотели бы сейчас видеть?
– Маю, – немного подумав, говорю я.
Вчера в ванной она завела меня больше остальных. Ее в меру полненькие бедра, круглая попа, остренькая грудь, кожа словно шелк, милая мордаха. Девочке двадцать, а она умеет уже многое. Сейчас немного хочу побыть «бревном». Да и вообще, с рабами я почти всегда бревно. Секс с рабыней и секс с обычной женщиной – это абсолютно разные вещи. Во всех случаях он хорош, но по–своему...
Гостиная, низенький стол, пуфики. Ужин, выпивка и музыка в исполнении электронной шарманки. Со мной все обитатели дома. Всех заставляю пить, кроме самых маленьких. Все взрослые, за исключением Лины и Николь. Второй вообще пятнадцать. Я недавно ее привез и сегодня высказал управляющей, чтобы девочку больше не отправляла за покупками. У них, видите ли, дедовщина. Но за молодежь я в особом ответе. Николь обычная ничем не примечательная девочка, но с задатками. Выкупил ее у богатого купца за очень–очень много рин. Он пошел на принцип, не хотел ее отдавать. А я знал, что ждет маленькую в ту ночь и не смог остаться в стороне.
Конечно, таких на востоке много. Грустно… вот почему хочу стать советником будущего императора, искоренить всю эту грязь и аморальность...
Мы пьем, играем в карты. Некоторые девушки веселятся и танцуют в соблазнительных нарядах, другие изображают грусть глядя на плохие карты. Мы уже развалились на половом ковре. Рабыни соревнуются между собой, кто лучше выгнется и покажет свои прелести. Особо опытные просто лежат на животе, выпячивая свои попки. Понимаю, что тут все голодны до интима. Но подозреваю, что мои мужики спят с некоторыми рабынями, да и девушки есть, что друг с другом не брезгуют.
Вечер мне обломали. В самый разгар прибыл гонец от Сириуса. Пришлось бросить карточную игру и затею Глории о соревнованиях по женской голой борьбе в масле.
С непривычки я засуетился, а девочки сразу сориентировались: чистенький мундир, начищенные сапоги, прическа, даже кольца мои принесли. Все бы хорошо, только я изрядно выпил.
– Продолжайте без меня, – говорю напоследок.
К Сириусу я пойду один. Гонец ни раб и ни рыцарь, это ученик верховного мага.
Закрываю глаза, так легче переносить перемещение. Легкая тошнота и головокружение, немного ветра и в глаза уже бьет розовый свет.
Маг телепортировал меня прямо к раскопкам. Палатка Сириуса на фоне огромного каньона смотрелась жалко. Там, внизу работает техника. Гранит дробят мехары, рабы катают тележки, непрерывно стучат молотки и мотыги. Подошел ближе к краю обрыва, на этот раз что–то нашли. Виднеется кусок какого–то серого архитектурного монумента. Сопоставляя с копошащимися там людьми, строение должно быть внушительное.
Поворачиваюсь и иду к тряпичной палатке. Это даже не палатка, а шатер. Высокий, многогранный. Ткань послушно отодвигается, вхожу. Внутри большой деревянный стол и человек, склонившийся над ним, одетый в обычную бежевую рубаху и такого же фасона штаны. На столе расстелена какая–то схема или план, рассмотреть пока не могу.
– Крепкого здоровья и научных открытий вам, великий маг империи, – говорю я, стукнув каблуками и склонив голову.
Он оборачивается, будто мое появление для него неожиданность. Лысый, высокий пятидесятилетний мужичок протягивает мне ладонь с множеством красочных и мясистых колец. Мы жмем друг другу руки. До сих пор он не сказал ни слова. Стою в ожидании, посматривая на карту. Это не схема, и не план. Это что–то вроде звездной карты. От старика веет силой и плотной энергетикой. Сколько раз зачарованное им кольцо спасало мне жизнь на Рэе, отбивая атаки магов–самоучек. За это я ему очень благодарен.
Наконец Сириус отвлекается.
– Катэр, неуловимый ты следователь, однако, – замотал головой маг. – Знаешь зачем позвал тебя?
– Нет, ваша мощь, – бормочу, сгоняя хмель. Так, я трезв, трезв. В ясном уме... концентрация... вдох...
– От тебя несет, как от портового грузчика после прибавка, пил?
– Да ваша мощь, ужин как бы...
– Ага, не возбраняется. Дать отрезвляющее средство? Или нормально все воспринимаешь?
Вот тут–то мне стало не по себе. Задел маг, ничего не скажешь. Даже не пойму, по какой конкретной причине я огорчился. Но зацепка такая весомая.
Маг щелкнул пальцами, и хмель мгновенно испарилась. Ощущение такое, что кто–то включил свет по ярче, и зрение стало более четким. Только в моем случае это ясность восприятия.
– Так нормально? Вижу, что да. Чего там советник мутит? Расскажешь? Или секрет?
– Секрет, ваша мощь, – протягиваю удрученно. Маг улыбается.
– Ты надолго или на неделю? На неделю... – маг будто сам с собой разговаривает, ему это, похоже, доставляет удовольствие. – Увидел уже дворец, небось.
– Какой, ваша мощь?
– Да тот, что копаем, подумал, наверное, ну наконец–то хоть какай–то результат, а то изрыли половину Шенни без толку, – говорит он, продолжая пялиться на карту и водить пальцами. – Ты никогда не думал, почему тут все древние здания примерно людских габаритов? И почему техника под нас вся сделана?
– Великие, ваша мощь...
– Вздор, – фыркает Сириус и смотрит прямо на меня. Лицо все мелкими колкими морщинками изрыто, а глаза мудрые–мудрые.
Хочется сразу верить, что ему плевать на интриги и власть. Возникает ощущение, что он даже пожалел о перебитых когда–то поодиночке всех равных ему по силе магов. Сильнейший маг империи – это не дар, это тернистый и кровавый путь. Все это для того, чтобы быть на Шенни. Жажда познания, наука.
– Здесь до нас жили люди, и я нахожу множество доказательств, – начинает он с таким воодушевлением, что мне тоже сразу хочется изучать, познавать, копать. – А Великие, ну что Великие? Они лишь помогли и направили. Высокотехнологичная раса дала нам шанс. Но даже они бессильны против Запредела. Скажу больше, они его боятся. Да, да, Катэр. Великие, много чего боятся, в том числе и того, что мы узнаем больше, чем они могут допустить.
Маг перевел взгляд на карту.
– Я нашел кое–что, – продолжает он. – Великие оградили нашу солнечную систему, изолировали нас. Но в недрах Шенни есть много интересной информации… вот, даже эта звездная карта. И она говорит о том, что вокруг нас есть множество миров. Мир – это не только Шенни и Рэя. Это все вот это!
Он нервно бьет по столу ладонями. Мои поджилки начинают трястись в такт ударов.
– Знаешь почему советник Феликс поставил запрет на использование космических кораблей лордами Рэи?
– Нет, ваша мощь, – отвечаю на автомате, но пытаюсь исправиться. – Вернее, думаю, догадываюсь. Мы, они не готовы...
– Вот именно! Рыцари Рэи могут только верить, а не понимать. Верить легче, Катэр. Зачем находить причину и вникать в суть? Если можно просто верить. Так ведь легче жить. Но если дать корабли лордам, наш космос станет полем боя. А если какой лорд надумает поход за пределы системы. Нас уничтожат, всех подчистую.
– Почему вы так считаете, ваша мощь? – опешил я.
– Это условие Великих, – выдохнул удрученно маг. – Мы, мой дорогой следователь, в блокаде. Первое предупреждение пришло еще в правление первого императора. Второе и крайнее мы получили уже при Эммануиле. Вот почему ресурсы кораблей ограничены. Инженеры Шенни намерено снимают часть оборудования с рейсовых кораблей, уменьшая запас хода. Чтобы неповадно было. Тридцать дней в космосе, для корабля это не предел. Пятнадцать – двадцать лет на эренни! Как тебе такое?!
Мотаю головой. Умный ход, еще и потому, что все без исключения корабли по возвращению на Шенни должны проходить техобслуживание, иначе они могут заглохнуть на полпути. Такие прецеденты уже были. Феликс обеспечил полный контроль, молодец.
Маг замолчал. Такое ощущение, что просто хотел выговорится.
– Никому ни слова Катэр, – пониженным тоном добавляет он.
– Да, ваша мощь...
– Знаю, что в тебя сливают все секреты наши властители и их родня. Ты не сплетничаешь и не принимаешь чью–то сторону. Ты просто служишь.
Что–то тихонько толкает меня назад, подсекая ноги, и я плюхаюсь в кресло. За магом тоже появляется кресло, и он аккуратно садится.
Быстро давлю растерянность. Это же маг, многое в его власти.
– Ты никогда не задавался вопросом, почему корабли Шенни приспособлены работать на минерале Рэи, – задумчиво говорит маг, по его тону я понял, что это не совсем вопрос. – У нас ведь тут нет эренни. А еще тебе информация чтобы окончательно в тупик загнать: ты никогда не размышлял над тем, почему силы притяжения на Рэе и Шенни одинаковы, хотя Шенни по размерам в три раза меньше? Сможешь объяснить это?
– Шенни плотнее, гранит же, ваша мощь, – выдаю. Сириус поднимает брови.
– Да ты молодец, Катэр, – кивает он. – Массы планет равны. И если найду способ измерить, то выйду на минимальную разницу. А вот еще тебе головоломка – от Рэи до Шенни сорок две световых секунды. Всегда. Чтобы не переспрашивал значение, объясню иными словами: вспышка света с Рэи будет видна на Шенни ровно через сорок две секунды.
– Призраки появляются на сорок две секунды, – бормочу.
Это первое что пришло в голову. Маг думает, что из Шенни их кто–то отправляет?! Капает в поисках источника, установки, телепорта или еще чего?
Взглянул на Сириуса. Тот наслаждается тем, как у меня искажается лицо в мыслительном процессе. Потирает руки.
– Пригласил тебя сегодня не для того, чтобы слить парочку и своих секретов в твою голову. – Говорит Сириус и улыбается. – На Рэе творится беда. Те, кто там ее творят сейчас, сами не понимают, что за этим может последовать. Вопрос даже не в жизни какого–нибудь королька или верховного мага герцогства. Все гораздо хуже. Запредел чернеет, иными словами скажу – он набирает силы. И не Великие поспособствовали этому, это не в их интересах. Больше сказать не могу. Но услышанное от меня пусть послужит серьезным основанием к выполнению моего поручения. Ты должен отправиться в Гариам, к Великой стене, в Главную крепость. Там будет ждать тебя один маг, имени, которого не знаю. Но он поймет, что ты от меня. Он передаст тебе устное послание. Ты отправишь его мне в сводках в зашифрованном виде.
У меня на коленях появляется свиток с синей ленточкой. Я даже вида не подаю, что удивлен. Маг кивает на него.
– Только ты сможешь его вскрыть. Но сделай это уже после получения информации. Проговори все при раскрытом свитке. Затем занеси в сводки информацию, что выдаст свиток. Ничего сложного в моем поручении нет.
– Можете на меня положиться, ваша мощь. Но, вдруг маг не выйдет на меня.
– Выйдет, он сам попросил поддержки.
– Понял, ваша мощь...
– Ну а теперь у меня дела, – говорит маг и встает, поднимаюсь следом. Перед стоящими старшими не сидят
– Тебя приглашает на бал дочь советника Шейлия, – добавляет он с нотками сарказма. – Отправляйся прямо сейчас.
– Но я... не в том виде, – конец фразы уже договорил стоя у сияющего дворца.
Розовый свет пронизывающий шатер, теплый воздух, перестуки молотков и гулы двигателей, словно лист книги в одно мгновение перекинулся и сменился – вечером, отдаленной музыкой скрипки и порывом холодного ветра. Резиденция Шейлии рядом с полюсом, где почти никогда не бывает солнца. Меня ударил озноб, на миг показалось, что я голый. Смотрю на свой новый золотой мундир. Да, Сириус переодел меня по изысканному вкусу, ничего не скажешь. А еще ко мне вернулось легкое опьянение. Или даже не очень легкое?
Мраморный дворец у подножия усыпан каретами с лежащими прямо на гранитной плитке рабами. Судя по всему, народу внутри тьма. И Шейлии наверняка весело и без меня. Но с другой стороны, я удостоен чести самим Сириусом быть перенесенным сюда, а значит, она лично попросила его это сделать.
Двинулся вперед, размышляя о предстоящем. Задач уж итак море: Дорсен в Оросе, где нашли следы твари, Бруно в Мериане с любовной историей, Главная крепость на Великой стене в Гариаме с неизвестным магом.
Этой–то что нужно, и куда она зашлет?
Двери передо мной распахивают рыцари в белых мундирах. Невзрачный холл, а дальше зал. Вхожу, и я очарован этим светом, этими красками, огромным куполом, что будто подсвечен тьмой и усыпан звездами. Космос над нами и краски вокруг. В первое мгновение мне показалось, что вышел из пещеры на цветочную поляну. Мой взгляд опускается ниже, до уровня людей. По кругу множество столов и столиков, на них сидят разноцветные, блестящие люди. Посередине огромная танцевальная площадка, где под мелодичную музыку кружатся пары.
Это всего лишь гостиная Шейлии. Слева и справа арки, что обрамляют переходы в другие не менее интересные залы. Делаю несколько шагов и теряюсь. Среди красочных мундиров и шикарных бальных платьев просачиваются служанки и официанты. Эта вечеринка явно без императорских особ, только дочь советника может позволить себе не пригласить на свой бал Юлиану. А ее тут точно нет. Ибо никто на Шенни не может позволить себе одеться лучше старшей дочери императора, отправляясь на бал, где будет и она. А сейчас тут шикарнейшие наряды!
Что о старшей дочери... Каждый ее выход будоражит всех дам общества, только после того, как осведомители доложат о том, что же надела, ее величество Юлиана, благородные леди приступают к подбору более скромной одежды. И не дай Великие, кто–то оденется ярче и величественнее нее. Случаи уже были, когда надменная сука шпагой, отобранной у белого рыцаря, кромсала платье девушки и стригла ее шикарные кудри.
Вышагиваю по краю площадки, выискивая глазами Шейлию. Она должна быть где–то тут. По дороге киваю всем подряд, здороваюсь. Это правила хорошего тона. Некоторые отвечают, некоторые просто улыбаются, некоторые брезгливо смотрят. Есть морды мне знакомые с тронного зала. Они–то и кривятся, знают кто я, а я догадываюсь кто они. Тут меня воспринимают как щегла, что мотается на помойку под названием Рэя, могу и заразу какую притащить. Незнание и пренебрежение. Уверен, тут есть и осведомители Юлианы.
На миг мне показалось, что вижу в профиль вылитую Камиллу. Даже обхожу, чтобы убедиться, это не она. На меня с опаской посмотрел расфуфыренный смазливый парень, что обнимает «Камиллу» за талию. Я артистично поклонился ему и постучал сапогами дальше.
Дефилировать кругами не стал, вышел в следующий зал поменьше. Тут фруктовые пирамиды, торты, десерты на любой каприз. Запах, как на рынке сладостей на востоке Рэи. Тут народу поменьше, в основном толстенькие, ширококостные леди. Стараюсь скорее проскочить этот зал, чтобы не нарваться на какую–нибудь настойчивую дамочку, дальнюю родственницу императора, таким не откажешь.
Мне преграждает путь девочка, наряд которой совершенно не соответствует мероприятию. Короткая стрижка, волосы покрашены в розовый цвет, ясные детские светло–голубые глаза, мордашка чем–то напоминающая хомячка. Розовая кофта с рукавами, сверху обтягивающая грудь и подчеркивающая, что ее там вообще нет, тоненькое тельце перерастает в толстенькие бедра, что закрывает почти до колен рифленая черная юбочка, на ножках мягкие розовые сапожки. Она держит в одной руке пирожное, в другой уже изрядно потрепанный кусок торта. Ее щечки и губки перепачканы в желтом и синем креме.
– Ваше императорское величество! – восклицаю и сажусь на колено.
Эмма хихикает, разворачивается и уходит, поглядывая из–за плеча. Это она так зовет, придется идти за ней. Эмма младшая дочь Эммануила и его любимица. Ей двадцать лет, но мозги у нее едва доросли до десяти. Никогда в жизни не слышал ее голоса. По слухам, она вообще разговаривает только с отцом. Ее мало кто воспринимает как императорскую особу, она безвредна, если не обижать. А обидеть можно очень просто: не дать торт или не пойти за ней, когда она просит. Эмма знает меня давно и везде, где видит, старается вылавливать для кратковременных и непонятных мне порывов. Девочка не раз видела, как играю с ее сводным братом Даниэлем и оценила это по–своему.
Эмма ведет меня в какой–то коридор, это больше напоминает путь в подсобку. На повороте она останавливается и поворачивается ко мне. Я тоже останавливаюсь метрах в десяти от нее. Она смотрит на меня загадочно, потом вдруг делает два с половиной оборота вокруг своей оси. Юбка поднимается, демонстрируя отсутствие трусов. Теперь она стоит спиной и смотрит из–за плеча, ожидая моей реакции или оценки.
Несколько секунд перевариваю произошедшее, затем целую свою ладонь, шлю ей воздушный поцелуй, кладу руку на сердце и низко–низко кланяюсь. Этот жест придумал специально для Эммы на случай, когда она вытворяет подобное. Конечно, раньше девочка с трусами не баловалась, было все на много невиннее: ляжку покажет или животик, ну было однажды, что она продемонстрировала свою мальчишечью грудь…
Эмма восторженно хихикает и плавным движением перетекает за угол, не сводя с меня глаз до тех пор, пока голова не скрывается за поворот последней. Не знаю, что думает Эмма. Я и сам никогда не вкладывал особого смысла в свой жест, вернее наш жест, но ей он нравится. Пусть девочка фантазирует сама. Главное отвязалась.
Мчусь обратно, стряхивая невольно зафиксированные моим сознанием картинки с изображением небритой промежности, толстеньких бедер и круглой попы, которую так хочется отшлепать. Но Эмму трогать нельзя. Если она пожалуется папе, что кто–то ее домогался или хотя бы тронул, тому сразу отрежут причиндалы и посадят на кол. А хомячок Эмма будет смотреть и кружиться, кружиться...
– Эр Катэр–оун? – ко мне обращается рыцарь в белом мундире. Растеряно киваю, на миг поддаваясь опасениям, что пришла кара за интим «хомячка». – Пройдемте, госпожа ждет вас.
Иду за рыцарем, рассматривая гостей. Тут вообще многие живут своей жизнью, а что такое Рэя и откуда у них появляются рабы и еда, их мало волнует... кто его знает... маг сотворил. Улыбаюсь и ловлю ответные улыбки некоторых дамочек. Иногда встречаю строгие взгляды высоких лордов. У меня один сюзерен, так что пошли все в черный...
Меня ведут к лестнице. Один этаж, второй, третий. Рыцарь идет, как робот, а я уже подустал. Но стараюсь не отставать. Широкие ступеньки, по правое плечо навешаны картины. Ой, кажется, вот эту знаю. Девушка верхом на дафе, свесив ножки. Очень похожа на Шейлию, говоря о поведении. На седьмом этаже я сдался и отстал. Ступеньки слишком высокие. Поднявшись на восьмой, встретил ведущего меня рыцаря с претензиями во взгляде. Он может даже и граф какой–нибудь на службе у советника. На Шенни титулы раздаются только в путь. Главное, чтобы язык нырял поглубже.
Мы выходим в коридор, что перерастает во внутреннюю лоджию, даже не лоджию, а навес, он уходит волнами дальше и заканчивается аркой, а там уже балкон наружу. Прижимаюсь ближе к бортику, внизу играет и искрится цветочная поляна из платьев и мундиров. Если люди внизу посмотрят наверх, то вместо мостика увидят звездную ночь. Магия, все вокруг магия.
Мы идем вперед. Тут тоже, облокотившись на перила, стоят парочки, одинокие дамочки, одинокие мужчины, ну и все остальные комбинации. Кое–кто в обнимку, есть и целующиеся, и тискающиеся. Ох, кажется, его рука нырнула под вечернее платье этой очаровашки и ведет по ноге вверх, вижу белую ляжку. Рыцарь настойчиво уводит меня дальше, а там уже дело к заднице идет, и, похоже, там нет трусов...
– Катэр! – восклицает женский голос с нотками укора.
Поворачиваю голову и в ужасе понимаю, что пропустил появление Шейлии.
Девушка стоит с ехидной улыбкой, на высоких каблуках она чуть ниже меня. Куча косметики и бледно–розовые губки, которые спасают этот перебор. Наверное, я проглядел тот момент, когда она перешла на вызывающе вульгарный стиль. На ней скромное платье, усыпанное настоящими бриллиантами, приталенное и с корсетом, что выдавливает ее маленькую белую грудь на всеобщее обозрение. Если еще чуть надавить, выскочат и соски. Белые кудри вьются, падают, падают и падают... на голове диадема из бриллиантов, ниже такой же блестящий, будто бриллиантами черноглазый взгляд, дальше носик и возвращаемся к бледно–розовым губкам.
Кладу правую руку на свою грудь у сердца и кланяюсь, покорно отпуская взгляд.
– Вы с каждым мгновением все красивее и ярче, – говорю, решаясь окунуться в мир орального секса. Но Шейлие это как вилами по воде. Она посмеивается и заявляет:
– Вон та задница, что притянула твое внимание, тоже ничего, мой добрый друг. Могу познакомить как–нибудь с этой тугой попкой.
– О, вы как всегда наблюдательны! – восклицаю. – Это просто рефлексы, мужская природа, реагировать на белое. Ну на западе Рэи есть такие птицы, вороны, они вот на блестящее летят, а я на белое, кожаное.
– Забавный ты Катэр, – усмехнулась она. – Если бы не знала, какой у тебя острый ум, подумала сейчас, что ты идиот. Пошли на воздух, хочу проветриться.
Ух… Заметил, что Шейлию пошатывает. Она пьяная. А я действительно распоясался, любой рыцарь может доложить советнику о моих дерзких ответах его дочери. Но язык мой так и норовит молоть всякую чепуху. Мне тоже не мешает проветриться. Вечер обещает... Сегодня уже мелькнули две голые задницы, но нельзя терять бдительность и отпускать ситуацию.
Балкон с видом на фиолетово–розовый горизонт. Гранитная даль, немного одиноких особнячков понатыкано. Эта часть Шенни особым спросом не пользуется. Сюда даже Сириус со своими копателями не спешит. Шейлия уходит дальше, следующая секция уже без гостей. Полукруглый диванчик, столик с эстетически разложенной едой. Но девушка не приглашает меня сесть. Она просто толкает к стене сбоку от входной арки.
– Как я скучала по этому красавчику, – мурлычет Шейлия, поедая меня взглядом исподлобья и надавив выпрямленными руками на плечи.
– Спешил, как мог...
– Рассказывай, что нового на Рэе, кто там с кем сейчас воюет? – начинает деловито она, посматривая как хищница, не обращая внимания на мое «остроумие».
– Леди Шейлия, да откуда войны на Рэе, – пожимаю плечами. – Там турниры рыцарские, и те без особого кровопролития. Могу рассказать…
Звон бляшки расцепляющегося ремня прерывает мои мысли и речи.
– Продолжай Катэр! – важно заявляет она, сдергивая штаны вместе с трусами. Следующим движением ее горячая ладонь уже держит мои съежившиеся от прохлады яйца. – Продолжай, продолжай, я сказала!
– Ну, там, эти... рыцари бьются за милых дам. Победителям дают муляжи корон золотых, а те вручают понравившимся леди…
– Муляжи? Фиии, – выдавливает Шейлия, массируя мои яйца и коварно глядя мне в глаза. – А потом эти рыцари приглашают тех дам к себе в опочивальню и потные, грязные после турнира занимаются с ними любовью?
– Да леди…
– За какой–то муляж?!
– Да леди…
– Вот же дешевые суки, – фыркает она и берет второй рукой мой напряженный член. – А ты дружок, что скажешь? Скольких дешевых сук навестил, мой маленький сорванец?
Понимаю сквозь блаженное наваждение, что сюда в любой момент могут войти гости, или белые рыцари, или отец Шейлии.
Возбуждение не успевает отпустить после мыслей о ее отце, девушка небрежно возвращает трусы и штаны на место и плюхается на диванчик. А я застегиваюсь, затем получаю пригласительный жест и присаживаюсь рядом. Мне холодно, и неуютно от того, что мы совсем рядом с гостями, которые стоят на соседних лоджиях, свесив через перила руки. С дивана даже видно через арку крайнюю парочку, что мило болтает и смотрит вдаль.
К нам подбежали полуголые, озябшие рабыни и засуетились. На Шенни местные привыкли их вообще не замечать, и дочь советника, залпом выпив пол бокала вина, сразу начинает разгорячено рассказывать дворцовые сплетни.
Слушал ее, слушал и пил, ел и слушал. Девушка просто хотела сгрузить в меня все, что накопилось за мое отсутствие. Шейлия та еще болтушка. Но избирательная. А еще у нее есть черта, что меня сильно напрягает. У нее взрывной характер. Не сложно потерять бдительности от ее ласковых слов, забыться и получить резко по морде. А то и в темницу кинет. Но до последнего не доходило. Она считает меня своим другом, в которого слить можно все, и это дальше никуда не вытечет.
– Слушай, – продолжает она. – Завтра привезут большую партию рабов, ты должен присутствовать там. Дашь свою оценку товару. А давай даже вместе отправимся после бала?
– А поспать после гулянки? – возмущаюсь и осекаюсь. – На свежую голову же лучше выбирать.
– Да пошли поспим у меня, а бал еще три дня будет. Я и имею ввиду после нашей гулянки поедем.
– Как скажете, леди, – улыбаюсь, раздевая ее глазами и представляя, как буду сжимать ее маленькую грудь и трепать набухшие соски.
– Ты представляешь, – восклицает она. – Недавно такое узнала, некоторые наши дамочки спят с рабами, и уже не стесняются об этом говорить!
– Ну а что тут такого? – пожимаю плечами. – Мужчины же спят с рабынями. А рабы, ну это, как мастурбация что ли, самоудовлетворение, секс с куклой, бездушным предметом…
– Фиии, – кривится пьяная Шейлия, подтягивая корсет повыше. Заметила, что верх розового ареола уже высматриваю пару минут. – Я даже подозреваю, что Юлиана тоже этим занимается, ну–ка ей уже за тридцать, а она в девках до сих пор ходит. Да не поверю. Или ты думаешь, ее щегол Сириуса удовлетворяет?
– Не думал об этом, леди…
– Да брось, – мямлит девушка. – Мысли тут твои никто не читает, расслабься. Завтра вот сам увидишь все, как Юлиана побежит в первых рядах рассматривать и выбирать шланги поздоровее.
– Фиии, – теперь уже кривлюсь я.
Шейлия смеется. Вскоре ее совсем развозит, она уже в полуобморочном состоянии, проливает вино на платье, пачкает его закуской. Я тоже уже размякший, голова на шее еле держится. Но вот одна четкая мысль в мозгу все же вертится, что секса с Шейлией не будет. Мы слишком пьяны. Тут меня, как током бьет запоздалое опасение. Завтра меня может увидеть Юлиана. Но просьба дочери моего сюзерена – это закон.
– Я ему говорю, врешь, – бормочет она, с полузакрытыми туманными глазками. – У меня даже свой детектор лжи теперь есть, сама придумала, вставляешь палец…
– Леди! – восклицаю. Меня уже трясет от этого бреда. – Как вы смотрите на то, чтобы лечь спать?
– Я еще не пьяная, – мямлит из последних сил. – Не вздумай свалить, Катэр. Я все предусмотрела. Эй, мясо!
– Да госпожа! – из неоткуда выбегают два здоровенных раба.
– Тащите нас обоих в мою спальню! Токо через черный ход!
– Сам пойду! – визжу, вырываясь из объятий назойливого мужика.
– Но госпожа приказала, – стонет он, чуть ли не плача. Шейлия уже спит на руках у другого раба.
– Не вздумай меня трогать! Сам пойду. Вот твоя госпожа в бессознательном состоянии уже…
Мы проходим несколько коридоров, где нас встречают рыцари в белых мундирах и с отстраненными взглядами. Они, конечно, могут рассказать советнику, с кем сегодня спит его дочь. Но завтра если со мной что случится, эту смену, а скорее всего и всю смену охраны дворца Шейлия заставит угоститься розовой пеной.
Дальше уютный холл, где девушку перехватывают рабыни и начинают высвобождать из платья. Мужчины по общей кличке «Мясо» уже исчезли, а служанки смотрят на меня недоверчивыми взглядами. Тут вдруг зашевелилась Шейлия, уже в одних только трусах. Отпихнула молодых девчонок, поднялась. На меня смотрят ее небольшие, но пухленькие и стоячие сисечки, а между делом поглядывают почти ничего не соображающие глаза.
– Его со мной, – блеет она и спотыкается, ее ловят служанки и волокут дальше.
Ко мне подходит еще одна девочка, с пугливыми карими глазами.
– Господин, позвольте снять с вас одежду, – чирикает та. – Госпожа не любит, когда в спальню заходят в верхней одежде…
Спальня у Шейлии многоярусная. Три кровати, как три огромные ступеньки. Видимо, девушка тут нормально куражится.
Полумертвое тело уже на верхней кровати. Остальные два яруса дальше и ниже чем уровень первого. Последний вообще ниже уровня пола. Обхожу кровать. Оказывается, у нее и ванная есть. При желании, с нижней постели можно прыгнуть сразу в воду. Сделано все продуманно, высокий мягкий бортик не дает скатиться в воду случайно, то есть во время сна.
Подобрался к горячей как печь Шейлии, обнял ее за талию, и сознание провалилось в далекую даль... глубокую глубь.
Вижу черное… настолько черное, что кажется это вырезанный кусок из картины, вакуум, отсутствие чего–либо, абсолютное ничто. Желание идти прочь такое сильное, что хочется кричать во все горло. Оттуда что–то смотрит на меня, и не как на человека и личность, а как на множество клеточек, что собраны в мыслящее существо. Но ноги мои идут вперед. Мое тело засасывает черная мгла. Беспомощность. Им не важны мои заслуги, положение, характер, добрые дела, их не интересуют мои проблемы и задуманные планы, мечты и желания. Я просто множество клеточек. Запредел вызвал меня. Прохожу сквозь пленку и вижу себя. Нет, точно знаю, что это не я. Это просто точь–в–точь такой же человек, или очень похожий на меня. Он сидит на траве, и она черная. Смотрит на меня пустым взглядом и произносит:
– У нас было?
Открываю глаза и дергаюсь. Пелена растворяется вместе с плохим сновидением. Сердце бухает в барабанные перепонки. Черные полусонные глазки Шейлии смотрят на меня, ее голова лежит боком на подушке, моя тоже. Мы валяемся на кровати и смотрим друг на друга, укутавшись в свои пуховые одеяла. В комнате уже загорелся мягкий свет.
– У нас было? – повторяет она свой вопрос.
– Нет, леди, – отвечаю скрипучим голосом. – Вы, мы перебрали…
– Жаль, – выдыхает она, скидывает одеяло и спускается с кровати.
Сползаю следом, сопровождая глазами ее беленькую попку, что выглядит все еще неплохо в преддверье целлюлита. Шейлия себя понемногу запускает, и ей по большому счету плевать. И правильно, это же тело дочери советника! Оно будет для придворных всегда идеальным, всегда с какой–нибудь изюминкой и неоспоримой привлекательностью, хоть в двадцать пять, хоть в пятьдесят пять.
Она с остатками прически на голове уходит в дамскую комнату. Полилась вода. Но только собираюсь уйти из спальни, раздается ее грозное предупреждающее рычание. Когда Шейлия возвращается, вижу совсем другую девушку, пресную, не накрашенную блондинку. Натуральный цвет ее волос – черный, и ресницы по идее тоже должны быть выразительны... и брови. Но это по идее. Шейлия с помощью магов «красоты» предпочла стать белым листом бумаги, на котором можно рисовать все, что вздумается. Осветлилась везде, где только можно.
– Что, пострашнела? – выпаливает она, замечая выражение моего лица.
– Вы само совершенство! – мурлычу.
– Да пошел ты! – фыркает Шейлия, разбегается, прыгает на кровать, с нее на нижнюю, что как пружина толкает ее дальше, девушка плюхается в воду, пронзительно визжа и охая.
– Есть вещи, что мною ценятся превыше всего, – говорю высоким тоном. – И это не красота.
– Прогиб не засчитан, Катэр, – смеется Шейлия. – Знаешь, кто не врет?
– Кто?
– Твой маленький дружок не умеет врать. Позови–ка его сюда.
Аккуратно спускаюсь в воду. Шейлия лезет целоваться, ее ротик холодный и влажный. Мой язык касается ее языка, член уже в объятиях настырной руки, что вцепилась в него и не отпускает. Прекращаю эти бесконечные поцелуи, и мои губы переходят на ее шею… ушко… мочку… Она сама запрокидывает голову и убирает длинные волосы с поля моей деятельности. Покусываю слегка ее ушко и дышу. Шейлия стонет, будто вот–вот полетит в космос. Ей безумно нравится, что с ней делаю. А я продолжаю. Мои губы спускаются ниже, к кругленькой груди. Девушка, приподнимается выше, чтобы вода не мешала мне. Пронырливый язычок настойчиво треплет соски, он ставит один, затем второй. Лижу один бугорок, тихонько дую на него, потом ту же процедуру провожу со вторым. Шейлия тем временем уже мастурбирует мне рукой, но невпопад, потому что не контролирует себя. Поднимаю ее из ванны за подмышки и кладу мокрую на кровать. Через бортик перекинуты ее ноги. Останавливаю девушку, когда она хочет полностью перелезть.
– Так нормально девочка моя, – шепчу и обхожу с другой стороны, опускаюсь к ней на четвереньках.
Она лежит на спине и ждет, закусив губу, ее глазки горят в предвкушении – что же этот Катэр сейчас со мной сделает? А я просто целую ее животик и разминаю шелковую киску. В таком положении ее почти не видно, и это подогревает еще сильнее. Иногда эротика заводит на много больше, чем откровенно распахнутые тела. Всегда должно быть недосказанное, недопоказанное… какая–нибудь тайна. Изучаю ее киску своим пальцем, попутно лаская губами и языком податливое тело.
Судя по тому, что Шейлия уже вся течет, можно переходить к следующей фазе. Встаю, ставлю ноги так, чтобы между ними было ее тело, поднимаю за бедра выше. Она заинтригованно мычит, догадываясь, что хочу изобразить. Девушка поддается, пододвигаясь к бортику и поднимая попу. Ее ноги под своим весом опускаются к телу, такие безвольные сейчас, будто лишние, а руки цепляются за края, чтобы спина не сползла назад.
Поза «кверху попой» не для знатных особ. Думаю, Шейлия вряд ли ее пробовала, никто не осмелится поставить ее в такую позу. Но все бывает в первый раз... Она видит яйца, что вчера держала в своей ладошке и нависший над ней член, готовый карать. А я вижу распахнутый вздернутый и аппетитный зад. Эти горячие дырки в моем полном распоряжении. Ее ноги упираются коленями в ее же сиськи. Набираюсь наглости и, хватая девушку за низ спины, тяну к себе, моему несгибаемому маленькому другу нужен более или менее нормальный угол… Шейлия кряхтит. Сложенная практически втрое, она выглядывает между своих коленей, расширенные черные зрачки смотрят, как я вхожу.
Стон, с нотками испуга. Но девочка терпит, девочка наслаждается видом. Ей бы еще немного гибкости…
Шейлия, голодная сучка, вымотала меня, словно я раб для любовных утех. Только спустя три часа она отстала.
Вышел из спальни, где меня дожидался мой мундир, тот, что одевал на встречу с Сириусом. А от золотого и след простыл. Вот же шутник этот маг! Скорее всего, золотой мундир был всего лишь иллюзией, что к утру испарилась без следа. Надо будет подыскать похожий для себя, очень уж он мне понравился.
Дочку советника пришлось ждать около часа. Вышла она в обычном платье, снова раскрашенная, причесанная, довольная и сияющая. Я подскочил, поклонился, она настойчиво взяла меня под руку, и мы отправились в путь через продолжающиеся песни и пляски. Шейлия не зря оделась поскромнее, нас практически не замечали. Хотя ее знают тут все, она хозяйка. Но гости были слишком тактичны, чтобы показывать свой интерес к ней. Важная особа дала понять, что она уже не при балу, а едет по делам. «Продолжайте отдыхать», выражали ее глаза, подобное и я сказал своим рабам перед отбытием.
***
Долгой дороги не вышло. У дворца ждал корабль.
Полчаса полета и мы на месте. Центральный аэропорт Шенни, сюда прилетают и отсюда улетают купцы и посредники, что везут товар. Есть отдельные площадки для кораблей с рабами, с доками для выгрузки товаров, есть платформы, где принимают строительный материал. Имеются и особенные площадки, отдельные, где приходят подарки лично для семьи императора. Корабли на небе, словно чайки над рыболовной сетью, до самого горизонта площадки усыпаны черными силуэтами с уходящим вверх розовым маревом.
Вот сейчас мы с Шейлией двигаемся в сторону скопления вновь прибывших рабов. Там уже куча белых рыцарей поблескивают своими серебряными клепками в розовом свете. Нам еще предстоит преодолеть три пролета гранитных ступенек, чтобы подняться до посадочной платформы. С меня пот течет ручьем. Становится стыдно, глядя на резвую дочь советника. Последние усилия, и мы на площадке. Один корабль, испаряющий розовую органику, перед ним выстроились в ряд абсолютно голые мужчины, человек тридцать. Как их только в корабле уместили?!
Почти все накаченные, загорелые, молодые красавчики, что еще раз подчеркивает, на Шенни возят только лучшее.
Перед ними расхаживает Юлиана в белом пышном платье с высоким стоячим воротом, на котором исполнено серебряное обрамление. С ней две скромно одетые и пресные фрейлины. В сторонке скопились и другие женщины, ожидают своей очереди, чтобы выбрать из того, что останется. Их жадные взгляды в сторону голых мужчин забавляют меня. Вон та тетечка с кудрявой копной, похоже вообще места себе не находит, наверное, уже представляет, как ее хватают сильные перекаченные руки. Подспорье хилым и дохлым лордам Шенни.
Шейлия устремилась вперед и поприветствовала принцессу, а я неуверенно стал подходить ближе, отодвигаясь немного к рыцарям. К счастью, Юлиана была увлечена выбором.
– Почему ты такой здоровый, а член маленький? – выругалась на одного раба та. Мужчина хоть и был загорелый, но краснота на щеках все же проступила. – А ты чего уставился? – фыркнула она на другого, тот здоровый, такого даже даф испугается.
– Простите госпожа… – бормочет тот.
– Госпожа?! Да я императорское величество!! – взревела Юлиана – Дорис!
Из–за моей спины вышел высокий белый рыцарь, на ходу он вытащил шпагу. Через пять секунд предсмертный крик вверг в панику остальных рабов. Здоровяк, что назвал принцессу госпожой, даже не успел среагировать. Раб всегда ожидает крут, наказание, все, что угодно. Но чтобы за два слова убить... На Рэе рабов не убивают сразу, они ведь стоят денег, так обнадеживают себя молодые рабы. Но эта планета денег не считает. Мне стало не по себе. Странно, что небольшая толпа женщин на это никак не отреагировала.
– Я ее императорское величество, Юлиана! – воскликнула она остервенело. – И не один из вас, червь, не может называть меня госпожой! Вот ее называйте!
Юлиана небрежным жестом указала на Шейлию.
– Да, да, – громко заговорила Шейлия, подыгрывая бешенству надменной суки. – Меня называйте! И в глаза смотреть не надо, ладно?
– Да госпожа…
– А у этого член нормальный, а грудь впалая. Доходяга, – прыснула Юлиана, переходя к следующему. – А этот ничего, крепкий. Но член, опять же, маловат.
– Так надо возбудить, – подлила масла в огонь Шейлия, подмигивая мне у краткой. – Если его потрогать, он может вырасти до огромных размеров!
– Шейлия, – фыркнула Юлиана, поморщившись. – Ну ты и вульгарна. Так, а ты что лыбишься?! Дорис! А не, стой пока Дорис… Этот у нас красавчик, – коварно протянула принцесса, глядя на белобрысого, голубоглазого мужчину.
– Раб! – воскликнула она, обращаясь к красавчику. – Ну–ка возбуди вот того, посмотрим, что из этого выйдет.
– Я не могу ваше величество, – мгновенно ответил белобрысый.
Мне защемило сердце. Взглянул на этого храбреца. Казалось бы, все рабы и даже рыцари сейчас были с ним взором и душой. Юлиана опешила. Как так?! Раб сказал «нет»?!
– Это почему же? – зашипела Юлиана.
– Я рыцарь.
– Да какой ты рыцарь?! Ты раб! Ты... ты червь! Дорис!
– Ваше величество, – вмешалась осторожно Шейлия. – Вы так всех красавчиков почикаете. Давайте приручать их, это же весело!
– Стой пока Дорис… – согласилась Юлиана – Так, ты, – она указала на другого раба, самого матерого на мой взгляд. – Кнут бери. И бей его!
Из–за рабского строя показался жирный купец в кафтане и вручил мужчине плеть. Непокорного раба вывели перед строем.
– Бей пока не согласится! – скомандовала Юлиана, и засвистел кнут.
Удар, мычание… удар, мычание… удар, крик… Раба забили до смерти, тело утащили. Юлиана была в бешенстве. Вырвала кнут у бившего раба и заехала купцу по лощеной морде. Тот упал на колени и взмолился о пощаде. Тем временем Шейлия уже выбрала себе парочку рабов и отвела в сторонку. Затем она подошла ко мне.
– Это на нее так солнце сказывается, – прошептала дочь советника. – Жаль раба. Вот они значит, какие, эти рыцари Рэи, – добавила она и вздохнула.
Я только кивнул, думая о забитом храбреце. Видимо где–то пленили его на западе да за Вестерию перевезли, купцу сбагрили, а тот поспешил на Шенни, не прощупав подневольного. Да, рыцарство так просто не вывести из горячих сердец. Может он сюда за девушкой своей отправился, которую выкрали и в рабство обратили. А как простому рыцарю на Шенни попасть? Только через рабство, и то, шанс один из ста. Все это грустно, сколько мимолетных судеб падает в пропасть этой вечно голодной планеты...
– Мы тут все от этого розового света с ума сходим, – продолжает шептать Шейлия. – Все помешались на розовом. Я себе специально дворец на ночной стороне отстроила. Чтобы хоть как–то спастись. Ты просто не замечаешь, Катэр, как это все влияет. Часто гоняешь туда–сюда. Хотя, уверена, постоянно тебя тянет на Шенни, только и думаешь, как бы скорее под розовые облака нырнуть на эти гранитные камни. Она у нас все людское высасывает и высасывает. Забери меня на Рэю, а Катэр? Возглавлю какое–нибудь королевство или герцогство. Хочется живого, настоящего.
– Но ваш отец…
– Да плевала я, – фыркнула Шейлия и отвернулась.
Хотелось быстрее свалить отсюда, пока не попался под руку. Но я попался. Юлиана увидела меня и злорадный взгляд восторжествовал.
– Так, так, так! Ты, червь, а ну сюда иди! – рыкнула она.
Я уже не смотрел на нее, но знал, что этот звук направлен именно на меня. В груди похолодело, ноги поспешили к принцессе.
Упал перед ней на колено и поприветствовал, едва удерживая голос от дрожи.
– Червь встань! Готов послужить своей империи? – с издевкой воскликнула она.
– Да ваше величество! – рыкнул я, поднимаясь.
В голове роились мысли и пустота одновременно. Душа замерла и будто проваливалась, летела и ожидала, что вот–вот будет смертельное дно. Сердце бешено выстукивало ритмы, как у загнанного зайца. Я не мог смотреть ей в глаза, поэтому смотрел чуть ниже, в пышную грудь. Но и великолепная грудь сейчас казалась мне исчадием зла, источником моих бед.
– Раздевайся! – скомандовала она.
Один миг колебался. Но принялся снимать мундир, с каждой пуговицей падала моя воля, ломалась очередная переборка, затаптывалась все глубже гордость. Пятая пуговица… пятнадцать рыцарей на платформе, шестая пуговица… пять шагов по диагонали к тому отдельно стоящему рыцарю, седьмая… убью первого руками, остальных шпагой, их магия бессильна, у меня перстень с защитой Сириуса, восьмая... перережу глотку Юлиане, захвачу Шейлию в заложники и заберу корабль… Я вижу дом, мои девочки стоят передо мной, встречают с теплотой и радостью, много–много глаз и душ обращено ко мне. Это ведь так прекрасно. Лина обнимает и прижимается, Глория рвется в бой за каждое гнусное слово в мой адрес. Они не знают, но догадываются, что стали мне настоящей и единственной семьей.
Нет, не могу превратиться в изменника и поставить их под удар.
Снял китель, сбросил сапоги, сдернул брюки, разорвал с остервенением рубашку.
– И трусы! – фыркнула принцесса.
Избавился от трусов. Этот брезгливый взгляд... И все остальные сейчас смотрят на меня. Интересно, о чем думает Шейлия?
– На колени! – торжественно взревела Юлиана, ее глаза сейчас казались мне черными кругами Запредела. Я опустился на одно колено, как это делают рыцари перед сюзереном.
– На оба колена! Червь! На оба! Чтобы было удобнее ползти! – засмеялась принцесса. – До того раба!
Чувствовала Лина, что попаду в беду. Сам чувствовал... но раз уж свершилось, надо стоять достойно.
– Я рыцарь, – прошипел и поднял свой черный взгляд на нее. На мгновение Юлиана потеряла самообладание. Лицо девушки исказилось, в глазах проступило безумие.
– Дорис!! – взвизгнула она.
Услышал шаги приближающегося рыцаря.
– Стой на месте Дорис, – прошипел я. – Или ты умрешь.
– Да как ты смеешь!? Червь!! – затряслась принцесса.
Я стал слушать: если рыцарь сделает еще шаг, вскочу. Шло оно все к черному Запределу... Перережу глотку этой суке и погибну в бою. Гнев внутри нарастал, сжигая все человеческое.
– Ваше величество! – вмешалась Шейлия, почувствовал дрожь в ее голосе. – Давайте бросим его в яму!
– Нет! – рыкнула Юлиана.
– Тот раб, что звался рыцарем, был забит до смерти. Его волю вы не сломили. А значит, он победил! – закричала Шейлия.
– Да как ты смеешь девка!!
– Я говорю о том, что вы должны победить! Сломить волю этого червя!
– А что мне даст яма? – заинтересовалась Юлиана.
– Не будем кормить, за еду сделает все, что угодно, и вы победите! А сейчас он сытый и смелый, посмотрите на него, он смирился со смертью! – запела Шейлия.
– Дорис, бери кнут, – фыркнула принцесса.
Раздался звук заезжающей в ножны шпаги. Боковым зрением увидел, как рыцарь берет кнут из рук купца, у бедолаги рассечена щека, всего лишь от одного удара слабой женщины… Готовлюсь к худшему.
– Этот червь так легко не отделается! – завизжала Юлиана.
И вот первый удар обжог мою кожу, боль пронзила невыносимая. Я словно проснулся, ум прояснился, стекляшками ссыпалась вся дурь. Как же оказывается легко вразумить! Совсем отвык от боли, но сейчас не произнес ни звука. Сюда бы Глорию… посмотри моя девочка, я тоже смогу вытерпеть это.
Удар… Этот сильнее прежнего. На мгновение мышцы ослабели, но я устоял на колене.
Еще удар, от боли хочется выть. Но кусаю до соленого вкуса свой язык, отвлекаю боль другой. Юлиана что–то кричит, Шейлия осмеливается с ней спорить. Девочка отчаянна, пытается спасти мою шкуру.
Удар… Боль пронзает насквозь, слабость растет, только обделаться сейчас мне не хватало.
Еще удар… На этот раз рыцарь прошелся по шее и плечу. С груди сползает длинная капелька крови.
Удар… Валюсь на бок. Иначе закричу, иначе… Нет! Глория смогла, а значит и я смогу. Поднимаюсь обратно, на колено. Смотрю на Юлиану и скалюсь ей в лицо. Мой разум на пороге безумия.
Она отбирает кнут у рыцаря и начинает бить сама. По лицу, по груди, по рукам и ногам. Куда ни попадя. Я лишь прищуриваюсь, в глазах пульсирует тьма, а воющее тело частично потеряло чувствительность. Стоять Катэр, стоять рыцарь…
Меня хватают под руки и уволакивают. Вижу сквозь пелену, как за мной по граниту тянется кровавая дорожка.
Не слышу ничего, что говорит Юлиана. Она глубоко дышит, ее пышная грудь вздымается так, что готова выпрыгнуть из корсета. Катэр, даже когда все плохо, ты думаешь о сиськах...
Меня бросают в яму. Бьется локоть, затылок, порождая очередной всплеск сознания. Холодный гранит отзывается большим пятном боли на моей горящей спине. Не могу шевелиться, ибо каждое движение приносит многократную, тлеющую боль. Вскоре загорелось все тело, будто лежу на сковородке, над пламенем. Никого нет, я один. Только теперь могу позволить себе взвыть.
Боли нет… боль уходит, боль ничто... Как–то я пролетал над гранитными полями, что будто пчелиные соты, густо утыканы колодцами. В них сажают неугодных рабов, похоже, в такой колодец кинули и меня. Смотрю наверх уцелевшим левым глазом. Кровавый круг – это кровавые облака. Они говорят, что завтра все будет хорошо.

Аватара пользователя
gori791
Новичок
Posts in topic: 1
Сообщения: 4
Зарегистрирован: 20 окт 2015, 19:57

Re: Игорь Павлов _ "Мир Рэи: Рыцари"

Непрочитанное сообщение gori791 » 19 апр 2016, 03:34

Атмосфера передана великолепно. Все три линии по очень хороши. Кажды герой видит все по-своему. Сюжет развивается по нарастающей. Затягивает. На самом интересном все обрывается.... :cry_ing: :cry_ing: :cry_ing: :cry_ing:
Жаль Катэра и поделом ему, но все же слишком. Автор, что будет дальше?!
Теперь о Мирэ. Это бобма, я в шоке. Просто иное повествование. Было мало и жаль, что сумели пленить ее. Линия Мирэ вообще очень философская и была мне особенно интересна. О ней хотелось бы подробнее.
Язык у автора мягкий и легкий. Удовольствие от чтения получила) Жду продолжения :smu:sche_nie: :ki_ss:

jacksonn
Новичок
Posts in topic: 1
Сообщения: 1
Зарегистрирован: 29 апр 2016, 09:09

Игорь Павлов _ "Мир Рэи: Рыцари"

Непрочитанное сообщение jacksonn » 29 апр 2016, 09:19

Большая редкость для современной литературы: произведение написано правильным (почти классическим!) русским языком, при этом читается легко, на одном дыхании. После каждой следующей строки возникает желание узнать, что же произойдёт дальше?
Я как сотрудник библиотеки уверена, что эта книга очень быстро найдёт своих читателей и займёт своё достойное место в душе любителей фантастики!
Игорь, спасибо, пишите еще! :bra_vo:

Игорь Павлов
Читатель.
Posts in topic: 12
Сообщения: 14
Зарегистрирован: 04 апр 2016, 21:12
Пол: Муж.
Откуда: Москва
Контактная информация:

Игорь Павлов _ "Мир Рэи: Рыцари"

Непрочитанное сообщение Игорь Павлов » 29 апр 2016, 20:14

gori791 ответ вам я уже писал, но к сожалению, он после сбоя стерся(( Спасибо большое за мнение) Надеюсь, в скором времени выложу все полностью.

Игорь Павлов
Читатель.
Posts in topic: 12
Сообщения: 14
Зарегистрирован: 04 апр 2016, 21:12
Пол: Муж.
Откуда: Москва
Контактная информация:

Игорь Павлов _ "Мир Рэи: Рыцари"

Непрочитанное сообщение Игорь Павлов » 29 апр 2016, 20:15

jacksonn благодарю за отзыв))

Ответить

Вернуться в «Фантастический боевик»