Александр ПОЗИН. Меч Тамерлана. Книга третья. В лабиринте времён

Модератор: Модераторы

NbuhRjirby
Бывалый
Posts in topic: 13
Сообщения: 114
Зарегистрирован: 06 янв 2017, 00:52
Контактная информация:

Александр ПОЗИН. Меч Тамерлана. Книга третья. В лабиринте времён

Непрочитанное сообщение NbuhRjirby » 19 июн 2017, 18:07

NbuhRjirby писал(а):[post]226556[/post] Название: Меч Тамерлана. Книга третья. В лабиринте времён
Автор: Александр ПОЗИН
Серия: историческая фантастика
Объем: Планирую 15 авторских листов
Всё только пишется


Уважаемые форумчане!
Представляю Вам третью книгу цикла "Меч Тамерлана". Собственно говоря, она ещё не написана, есть только начало и первая глава. Буду выкладывать по мене написания. Приглашаю к обсуждению, советам буду рад.
Первая книга http://newfiction.ru/forum/viewtopic.php?f=131&t=1868.
Вторая книга http://newfiction.ru/forum/viewtopic.php?t=1893&start=40
С уважением к моим первым читателям,
Александр ПОЗИН
«У карты бывшего Союза, С обвальным грохотом в груди,
Стою. Не плачу, не молюсь я, А просто нету сил уйти.
Я глажу горы, глажу реки, Касаюсь пальцами морей.
Как будто закрываю веки Несчастной Родине моей...»
Николай Зиновьев

NbuhRjirby
Бывалый
Posts in topic: 13
Сообщения: 114
Зарегистрирован: 06 янв 2017, 00:52
Контактная информация:

Александр ПОЗИН. Меч Тамерлана. Книга третья. В лабиринте времён

Непрочитанное сообщение NbuhRjirby » 19 июн 2017, 18:11

[align=center][font=Arial Black]Книга третья. В лабиринте времён[/font][/align]
[align=center]
«На чужих берегах - переплетение стали и неба,
В чьих-то глазах - переплетение боли и гнева;
Эй-ох! - взрезаны вихри узорами крылий;
В вое ветров мы слышали песни последних валькирий».
Хелависа (Наталья О’Шей)
[/align]



Пролог

Таша лежала на полу возле батареи, пристёгнутая наручниками к трубе. Девушка хотела пить, но во рту был только привкус крови с саднящей губы. Болело избитое тело, хотя её били и не сильно, боясь повредить товар. Впору было завыть от досады, но она дала себе слово - не раскисать! Раскиснешь – размякнешь, размякнешь – расслабишься, станешь слабой – пропадёшь. А этого нельзя допустить, надо выжить любой ценой.
Чтобы от влечься от грустных мыслей, Наташа стала анализировать, где ею была допущена ошибка. Скорее всего, зря она доверилась Паше. Трудно было смириться с мыслью, что именно этот молодой человек с внешностью и характером одуванчика, продал её современным работорговцам. Эх, Паша, Паша…
Злости на него не было, была досада на себя, что купилась на ангелоподобную внешность. Говорила же бабушка, что внешность – лишь оболочка человека, а она обманчива, главное – то, что у него внутри. «А натура часто бывает гнилой, греховной», – вторила мама. Тем более, нужно было быть осторожнее в незнакомом мире, всегда стоило помнить, что находишься в ином времени. Стоило потерять бдительность, и расплата не заставила себя долго ждать.

Часть первая. Надежда умирает последней

[align=center]
«Стояла долго я у врат тяжелых ада.
Но было тихо и темно в аду…
О, даже Дьяволу меня не надо,
Куда же я пойду?..»
Анна Ахматова
[/align]

Глава 1. В западне

[align=center]
«Мужчины — сборище Иуд,
А женщины — рабы».
Николай Некрасов
[/align]

После ухода Паши – единственного близкого ей существа в этом мире – в постылой комнате досуга вдруг стало положительно нечего делать. Надоели пустые глянцевые журналы, наполненные советами для глупых бабёнок. Нет, поначалу, всё в журналах казалось новым, необычным и интересным. Всё было познавательно для девушки, оказавшейся в новом для неё мире: моды, товары, нехитрые советы, гороскопы, гаджеты, косметика и макияж и даже простенькие рассказики. Более того, поначалу Таша сочла журналы просто необходимыми ей для адаптации в этом времени. Однако, уже при просмотре второго журнала возникло ощущение лёгкого дежа вю. А уж на третьем номере, она поняла окончательно: либо красивые и яркие глянцевые журналы имеют очень слабое отношение к действительной жизни, либо.., либо человечество здорово поглупело за последние сто лет. Нет, конечно, и среди Ташиных подруг по гимназии было немало куриц, которым бы была интересна вся та чушь, что потоком лилась со страниц глянца, но в всё-таки в её времени таких было меньшинство. Жизнь подавляющего большинства людей была наполнена иными смыслами, поэтому Таша подозревала, что схожая картина наблюдается и в двадцать первом веке. А, значит, почитать, конечно, журнальчики полезно, но стоит делать поправку на реальность. Было ещё кое-что: все в этих журналах крутилось вокруг взаимоотношения полов, или, если использовать современное слово, вокруг секса. Нет, даже с высоты своего небогатого сексуального опыта, девушка понимала, что это важная сторона общественной жизни, но чтобы настолько! У них что, проблем больше никаких нет?
Но вот последующий журнал был, по-видимому, специальным полицейским: настолько он был наполнен криминальными историями, жуткими фотографиями, насилием и кровью. Неужели у них вся жизнь такая? Наташа уже не знала, что и думать. Она брезгливо отложила журнал в сторону, решив современную прессу прочитает попозже, на досуге. Хоть телевизор и современное чудо техники, его смотреть тоже почему-то не хотелось.
А почему, собственно, лишь Пашенька, который бросил её в самый нужный момент, единственное близкое существо в двадцать первом веке? И Таша достала из пакета карманное чудо современной техники – мобильный телефон. Посмотрела на него, вспоминая Пашину науку, и опять полезла в пакет. Порылась в нём и, развернув сложенный в него халат, достала из кармашка бумагу с написанными на нём цифрами. Номер удалось набрать лишь с третье попытки, и после назойливого зуммера из телефона раздалось:
- Алло! Я вас слушаю.
-Антонина Генриховна? – переспросила Таша.
- Да! А кто это?
- Антонина Генриховна! Я была у Вас вчера прошлой ночью, если помните, конечно. Звоню Вам, чтобы поблагодарить за вещи, что вы мне передали. Большое спасибо! Вы меня очень выручили.
- Боже мой, доченька! – ахнула трубка возле Ташиного уха. – Ещё бы мне тебя не помнить. Как ты? Где ты?
- В полиции.
- Как к тебе там относятся, не обижают ли? Ба, да ты, наверное, голодная совсем, девочка моя? Я сейчас приеду, привезу что-нибудь перекусить.
- Спасибо, Антонина Генриховна за заботу, но ничего не надо везти. Меня Паша, - поправилась, – Следователь Конюшкин возил в ресторан покушать. Здесь меня никто не обижает, я сижу в комнате досуга и жду, когда меня отправят в какую-то «Земляничную поляну».
От Антонины Генриховны не ускользнула изменившаяся модуляция голоса «потеряшки», когда онам упомянула о Конюшкине и старая дева ощутила лёгкий укол ревности, но решила быть выше этого:
- Вот и ладно, что ты к Конюшкину попала! Паша хороший мальчик, добрый, внимательный, не испорченный ещё нашими органами. И хорошо всё-таки, что тебя в центр отправляют, а не в институт, там мы сможем видится. Хочешь, я завтра после работы приеду к тебе?
- Антонина Генриховна! – на глаза девушки против её воли навернулись слёзы. – Какой разговор! Я всегда рада Вас видеть. – спохватилась. – Да, я кажется, вспомнила своё имя – Наташа, можно просто Таша.
- Это хорошо, что ты начала вспоминать! – обрадовалась сердобольная женщина. – Так, глядишь, само собой всё и вспомниться, и не надо нам этих эскулапов институтских. А Таша – очень красивое имя, мне нравиться!
- Правда? Меня мама так называла.
- Конечно нравится! Можно я тоже тебя буду так называть?!
- Пожалуйста! Как вам будет угодно. Мне даже будет очень приятно.
- Значит, договорились, завтра часиков в шесть – семь я к тебе приеду. Таша, тебе что вкусненькое купить?
- Право, не знаю! Ничего не надо, сами приезжайте.
- Тогда до завтра, дочка?
- До свиданья.
После разговора с Антониной Генриховной у девушки стало тепло на душе. Она знала – здесь – в 2013 году у неё появился настоящий друг.
***
Спровадив следователя Конюшкина в выдуманную на ходу командировку, Арнольдик вытер поневоле выступивший на лбу пот. Нет, согласившись занять эту должность, он на такое не подписывался, но, когда настоятельно просят «хорошие» люди, чего только не сделаешь ради карьерной перспективы. Совесть он успокоил тем, что сбрендившая девка, рано или поздно, но попала на ту дорожку, что ей уготована. А дело, которое он использовал для устранения не в меру ретивого следака, вовсе не фейковое, а самое, что ни есть реальное. И перспективное! Взять чудотворца, с лёгкостью подбирающего ПИН-коды и обчищающего счета, это вам не хухры-мухры, это дорогого стоит. Поэтому и навестить подельника хакера он собирался сам лично, берёг командировку для себя, Да не сложилось, придётся теперь лаврами делиться. Ну да ладно, Минкин – птица высокого полёта, таких надо уважать, и просьбу – уважить.
Рассудив таким образом, Арнольд Николаевич достал мобильник с «левой» симкой и набрал известный номер:
- Руслан Вячеславович! Можете присылать ваших ребят. Только прошу вас, они должны выглядеть как санитары.
- Вот и ладно! – голос в трубке явно обрадовался. – Родина тебя не забудет, Арнольд! – смешок. – Насчёт Родины, правда, не знаю, но Игорь Иванович хороших людей не забывает.
Депутат Мосгордумы Игорь Иванович в криминальном мире был известен как Гоша Пресненский, глава одной их крупнейших криминальных группировок столицы. ОПГ Гоши Пресненского держала несколько районов Москвы и контролировала профессиональных нищих и попрошаек, оборот наркотиков, сеть подпольных казино и публичных домов. Начинал он в «лихие девяностые», а в «нулевые», почуяв изменение конъюктуры, перестроил свой бизнес под новые реалии, став успешным бизнесменом и начинающим политиком.
После разговора с замом префекта Арнольдик вызвал дежурного по отделу. В кабинет зашёл молодцеватый капитан:
- Дежурный смены капитан Конончук по Вашему приказанию прибыл!
- Как там ведёт себя наша «потеряшка»?
- Сидит себе в комнате досуга, носа не высовывает. Один раз, правда, выходила в туалет. Товарищ майор, если честно, то ребят напрягает, что она сидит в комнате досуга, расслабится не даёт.
- Ну, недолго осталось. Через полчасика санитары с дурки приедут – заберут.
- Как с дурки?
- Сумасшедшая она, а не какая потеряшка. Про шизоидное диссоциативное расстройство идентичности слыхал? – Арнольдик врал вдохновенно.
Но капитан, похоже, всё «скушал», только отрицательно покачал головой.
- Есть такая болезнь, очень редкая и неизлечимая. В психушке, откуда она и сбежала, ей самое место.
- А как же взлом квартиры зама префекта?
- Да это он сам придумал.
- Как?
- Ты знаешь, кто у него супруга? – Евстропов закатил глаза в сторону потолка. – Столичная богемная штучка! Ну, не мог мужик рассказать ей, что у него есть двоюродный брат-алкоголик и сумасшедшая племянница – жертва пьяного аборта. Это же такой скандал! На всю Москву!
Капитан согласно и даже сочувственно кивнул головой.
- А сегодня вот зашёл и забрал заявление. Держи! – верный своей привычке, Арнольдик метнул по столу папку. – Это сопроводительные документы. И не забудь, чтобы в ведомости расписались, когда передавать будете. Всё ясно?
- Так точно!
- Выполняйте!
Когда дверь за дежурным уже закрывалась, Евстропов окрикнул выходящую спину капитана, словно вспомнил что-то:
- Подождите!
Капитанское тело развернулось и в дверном проёме, и в кабинет начальника следствия просунулась капитанская голова:
- Вы что-то хотели, Арнольд Николаевич?
- Смотрите мне! – Арнольдик начальственно собрал брови у переносицы и погрозил пальцем. – Что б без эксцессов!
- Обижаете, товарищ майор!
- Знаю я вас. Девчонка не должна знать, что её везут обратно в дурку, пусть думает, что её переводят в муниципальный реабилитационный центр. Вам же спокойнее будет, а то такой скандал закатит, или, чего хуже, снова сбежит. Оно вам надо?
- Спасибо за совет Арнольд Николаевич! – вслух сказал дежурный. А про себя подумал: «А то мы без твоих советов не обошлись бы. Сам дебил и других за дебилов держит».
***
«У карты бывшего Союза, С обвальным грохотом в груди,
Стою. Не плачу, не молюсь я, А просто нету сил уйти.
Я глажу горы, глажу реки, Касаюсь пальцами морей.
Как будто закрываю веки Несчастной Родине моей...»
Николай Зиновьев

NbuhRjirby
Бывалый
Posts in topic: 13
Сообщения: 114
Зарегистрирован: 06 янв 2017, 00:52
Контактная информация:

Александр ПОЗИН. Меч Тамерлана. Книга третья. В лабиринте времён

Непрочитанное сообщение NbuhRjirby » 23 июн 2017, 11:53

- Спасибо за совет Арнольд Николаевич! – вслух сказал дежурный. А про себя подумал: «А то мы без твоих советов не обошлись бы. Сам дебил и других за дебилов держит».
[align=center]***[/align]
Ввиду того, что опыт общения с представителями отечественной психиатрии у Таши был маловат, точнее, равнялся нулю, она ничего и не заподозрила, и передача прошла без эксцессов, которых так опасался Арнольдик. Девушка, собрав свой нехитрый скарб, уже ждала возле дежурки – мочи уже не было сидеть в комнате – и неспешно перешучивалась с вихрастым Петрухой. Парень, по всему было видно, тоже запал на неё. Ташу же Петя интересовал мало – по всему было видно, что птица невысокого полёта – нижний чин, ну это ладно бы, да только не в её он вкусе. То ли дело Пашенька… Вкус его страстного поцелуя она ещё ощущала на своих губах. И что хуже всего: от дружеского, казалось бы, поцелуя возникло сладкое томленье внизу живота, да предательская слабость в коленях. Неужто влюбилась? Да нет, не может быть, она же любит одного Николку! Ой, девочка, поосторожнее надо быть. Она и болтала-то с Петей от безделья, лишь бы время скоротать. И Паша – такой же временный, как и вихрастый Петруха. Появится Николка – и всё станет на свои места.
Пока она размышляла таким образом, что не мешало любезничать с Петрухой, за ней, наконец, приехали. Два здоровых мужика, похожие на сельских битюгов, в белых больничных халатах никак в сознании девушки не укладывались в образ учреждения под таким романтичным названием – «Земляничная поляна». Однако, дежурный, проверив предъявленные ими документы, кивнул в сторону Таши:
- Вот она, готова уже, забирайте. Распишитесь мне только вот здесь, - он ткнул пальцем в бумажку, - И здесь.
Всю процедуру и правоохранители, и сопровождающие проделали с непроницаемым выражением лица, а погружённая в свои мысли девушка, утратила наблюдательность, поэтому не заметила подвоха. И это оказалось её ошибкой. Лишь несколько покоробило, что в машине её посадили на заднее сидение посередине между сопровождающими, хотя кресло возле шофёра оставалось свободным. Хотя, может быть, таковы у них тут правила? С молчунами езда показалась безмерно скучной: смотреть по сторонам уже надоело, да и тяжело было постоянно тянуть голову, чтобы хоть что-то разглядеть из-за обширных фигур попутчиков. Таша попробовала задать им пару вопросов, но наткнулась на односложное:
- Приедете, тогда всё и узнаете, девушка.
Попробовала по своим ощущениям определить время: сколько сейчас – пять, шесть часов? Вряд ли больше. Наконец, надоело гадать:
- Господа! – вырвалось спонтанно, на автомате. – Не подскажете, который час?
Обращение к ним явно понравилось, один, невысокий коренастый живчик, коротко хмыкнул. Другой, бритый затылок на здоровенной шее, достал из кармана мобильный телефон, посмотрел в него и выдавил нехотя:
- Двадцать минут седьмого.
Вот чёрт! А она и забыла, что на телефоне такое есть. Могла бы сама посмотреть, не унижаясь перед этими мородоворотами. Впрочем, телефон в пакете, пакет в ногах, рыться в нём тесно, неудобно. Так из ложной скромности Таша допустила ещё один промах, имевший роковые последствия.
Тем временем, городской пейзаж за окнами авто изменился. Постройки явно помолодели. Вместо вычурной архитектуры, наблюдаемой Ташей ранее, всё чаще стали встречаться пятиэтажные дома из красного кирпича с минимумом архитектурных излишеств. Некоторые здания были сложены и вовсе не из кирпича, а из больших квадратов или прямоугольников. Жилые постройки чередовались с гаражами, стеклянными сооружениями и, похожими на большие пакгаузы, павильонами, собранными, насколько могла судить девушка, из железных листов. Одновременно изменились и сами надписи, вместо бонтонных, чаще всего англоязычных, вывесок появились ярко раскрашенные, кричаще-пёстрые до аляповатости, надписи: «Развал, схождение», «Ковры», «Шиномонтаж», «Сауна», «Электро-бензоинструмент». Стали попадаться базарные лавки и сидящие вдоль дорог коробейники обоих полов, предлагающих свой товар. Наконец, автомобиль остановился возле одного из зданий, похожих на пакгаузы, что стояли подле их Васильевской пристани, над входом которого красовалась вывеска:
«Фитнесс-центр «Атилла».
Борцовский зал, гимнастический зал, сауна, бассейн, боулинг, бильярд, бар».
Да, не так себе представляла Таша центр социальной реабилитации, куда её везли. Это была явно не «Земляничная поляна».
- Выходите, девушка, приехали! – сказал один из спутников, выйдя из машины, и разминая затёкшие колени.
- Разве это, «Земляничная поляна»? Никуда я не пойду! – вдруг чего-то испугалась Наташа и вжалась в спинку сиденья.
- Нет, это не «Земляничная поляна». – спокойно признал приставленный к ней громила. – Но с вами хочет встретиться один человек. Поверьте, это будет полезно для вас!
Заинтригованная девушка подчинилась.
Большой зал, куда завели Ташу, был весь заставлен диковинными сооружениями: какими-то рамами с гирями на тросах, лежаками со штангой наверху, всевозможные конструкции с приспособлениями для поднятия тяжестей. Хватало и простых гирь на матрацах. «Современные спортивные снаряды! – догадалась барышня. – Занятно. Но для чего же всё-таки меня так настойчиво сюда пригласили?» Ответ не заставил себя долго ждать.
Ташу провели вглубь залы мимо стайки девушек, которые занимались смешным делом – старательно бежали по дорожке, которая сама двигалась. Более бессмысленного действия, по мнению Таши, трудно было придумать. Одеты они были почему-то в гусарские лосины времён Отечественной войны 1812 года, увековеченные Орестом Кипренским на портрете Евграфа Давыдова, которого многие путали со знаменитым партизаном. Вот только книзу заканчивались лосины не гусарскими ботиками, а какими-то массивными на вид, ярко раскрашенными ботинками с полосками по бокам. Хотя, по мнению Таши, теннисные туфли или гимнастические тапки были бы в этом случае явно более уместны. От цепкого взгляда девушки не укрылись ни, похожий на купальный костюм, верх из блестящей лайки[1], ни собранные в пучок и перевязанные тесёмкой волосы девиц. «Спортсменки» - решила девушка. Другое наблюдение было менее приятным: Таша обратила внимание, что если один из спутников идёт впереди, то второй – неизменно сзади. «Контролирует! – догадалась она. И ей это очень не понравилось.
В самом конце зала, рядом с дверью, на которой висела табличка «Сауна», на снаряде занимался, чрезвычайно волосатый мужчина в шортах с полосками по бокам, странной майкой, оставляющей открытыми плечи, похожей на борцовское цирковое трико и такой же, что и на девицах, невообразимой обувью. Волосы ровным чёрным мехом покрывали оголённые плечи и ноги этого субъекта. Лица мужчины Таша не видела, поскольку он лежал животом на лежанке и пыхтел, разводя руки с гантелями в стороны.
- Доставили, Евгений Дмитриевич. – доложил волосатику сопровождающий, который шёл впереди. При этом поза его выражала театральную фигуру «Чего изволите?», что выглядело несколько комично, учитывая его немалую комплекцию.
- А? Хорошо! Я сейчас буду готов. – произнёс субъект, аккуратно опустил гири, кряхтя сел и принялся обтирать лицо и плечи полотенцем.
Закончив, он повернулся к девушке лицом и к её ужасу оказался сутенером Дядей Женей.
- Я же говорил, милая девушка, что Дядя Женя всегда держит свои обещания. – как видно этот субъект предпочитал говорить о себе в третьем лице. – Дядя Женя сказал, что освободит тебя – Дядя Женя сделал.
- Да как вы смеете! – голос Таши задрожал от возмущения. – Я никого не просила меня освобождать! У меня есть друзья! Они будут меня искать!
- Никого у тебя нет! – махнул рукой, как будто устранял досадную помеху сутенёр. – И никто тебя искать не станет.
- Нет, станут! – топнула ногой Таша, хотя у самой уже начинало становиться пусто в душе, осознающей неприятную для неё реальность. – Вы нагло выкрали меня, когда меня должны отвести в реабилитационный центр.
- Бедное дитя! – снисходительным тоном обратился Дядя Женя к её похитителям и надзирателям. «Да, да! Именно к надзирателям!» - отчётливо, но запоздало поняла Таша.
А волосатый сутенер продолжал фарисействовать:
- Она думает, что её собирались в реабилитационный центр отправить.
Ответом были дежурные смешки сутенёровых лизоблюдов.
- Святая наивность! – театрально закатил глаза сутенёр и продолжил таким тоном, словно устал объяснять очевидные вещи. – Ты думаешь, тобой полиция всерьёз бы занималась? Бедная и наивная девочка! – в ответ на кивок Таши.- Да они рады стараться сбагрить тебя побыстрее. Не в тюрьму упекли, так в психушку. Не веришь? Голубь, покажи ей сопроводительные документы.
Первый охранник, и в самом деле напоминающий жирного, откормленного голубя, раскрыл папку и поднёс к носу девушки. Сначала Наташа ничего не увидела, буквы расплывались, строчки сливались в одно большое серое пятно. Сознание отказывалось узнать ужасную реальность. Но усилием воли девушке удалось напрячь в свои глаза, настроить резкость и посмотреть правде в глаза, точнее в угловой штамп в левом верхнем угле первого листа. На штампе красовалось название учреждения:

[align=center]
ГУБЗ МО Психиатрическая больница №4
Московская область город Руза.
[/align]

- Ты диагноз, диагноз покажи! – как будто откуда-то издалека она услыхала голос Дяди Жени.
Но помощь Голубя не понадобилась, глаза сами отыскали нужную строку:

шизоидное диссоциативное расстройство идентичности. [2]


В глазах у Таши опять потемнело, а удары своего сердца она слышала по пульсирующей жилке в виске. «Что же это такое? Значит, всё это время её кормили успокаивающими речами только для того, чтобы без проблем упечь в психушку? Стоило переноситься в будущее, чтобы смотреть на него из-за решетки больничного бокса, одетой в смирительную рубаху. Ну, ничего! Мы ещё поиграем! Лучше стоит послушать, что мне приготовило это волосатой кривоногое чудовище. Ведь не ради красивых глаз он устроил мне побег». Она прямо в лицо посмотрела своему визави.
Пронзительный взгляд девушки застал Дядю Женю врасплох – он едва не опоздал убрать с лица выражение триумфа при виде сломленной и растерявшейся герлы и сменить его маской сочувствия и заботливого участия. Вместо ожидаемого результата он наткнулся на требовательный взгляд. Непохожа, ой, как непохожа она на обычную «потеряшку». Всячких девиц видал сутенёр на своём веку, не было для него тайн в физиономистике[3], поэтому знал, что потерявшие память осознают свою ущербность. У таких и взгляд униженный и плечи опущенные, свидетельствующие о неуверенности в себе и зависимости от окружающих. У этой же всё по-другому. Вон как сверлит очами с видом праведной комсомольской невинности. Словно не «потеряшка», а активист народного контроля. Встречал Дядя Женя таких в период советского этапа своей биографии, когда он ещё не был Дядей Женей, а звался просто Евгений Дмитриевич. Пожалуй, надо сменить тактику:
- Прочитала? Теперь видишь, что тебе уготована участь жить в одной палате с Клеопатрой и Жанной д’Арк. Твой диагноз не лечится! Если и удастся каким-то образом покинуть это заведение, то только в виде растения, овоща.
А Таша действительно сверкала глазами, оценивая обстановку и решая как бы половчее удрать. Вообще, она занималась тремя делами одновременно. Изучала людей, пытаясь сквозь слой кожи добраться до их сущности, чтобы понять кто они и что. Это оказалось нетривиальной задачей. До сего времени девушка воспринимала людей такими, как они есть, предпочитая не заглядывать в тайники их душ. Да и маленькая, если честно, она для этого. И вот теперь уже целый проведённый день в этом мире она только и делает, что изучает людей: их привычки и повадки, походку и одежду, пытаясь за внешним видом, за мимикой и жестикуляцией разглядеть характер человека и его намерения.
Кроме того, ведь нельзя забывать и себя держать в рамках, постоянно контролировать. А то ляпнешь или отчебучишь что-нибудь такое, что сразу станет ясно, что она не от мира сего. И ведь не поверят – тогда уж действительно – прямая дорога в психушку. Эх Паша, Паша, как некстати тебя услали в эту чёртову командировку. А, может, как раз кстати? Нехорошее подозрение возникло в подсознании, забилось мыслью и стало проситься наружу.
Ну, а третьим делом, которым занималась бдительная девушка – перебирала варианты дальнейших действий. Это оказалось самым трудным. Таша всегда была непосредственной и импульсивной, а тут она уже устала только и делать, что наблюдать, внимательно слушать, постоянно сдерживать себя. Вот и сейчас, вместо того, чтобы плюнуть в лицо этому обезьяноподобному субъекту, вынуждена выслушивать его лицемерные бредни. В принципе, Таша догадывалась о сути того коммерческого предложения, что вскоре поступит ей, видимо примерно так же уговаривали подругу Глашу. Но карьера уличной девки в двадцать первом веке её не прельщала, впрочем, в её родном времени – тоже. Она любила Николку и планировала вернуться к любимому, чего бы это ни стоило. Поскольку в данный момент побег исключён, нужно изменить обстоятельства, тем более, что ей до смерти, надоели эти долгие подходы и преамбулы, и Таша решила ускорить события:
- Это ведь не бесплатно! Верно?
- Что не бесплатно? – вопрос на какое-то мгновенье вывел Дядю Женю из равновесия.
- Ваша так называемая помощь наверняка не альтруистична и выражается в некую денежную сумму.
Он и не знал, как к этому отнестись. С одной стороны – молодец девчонка, сама отпасовала ему мяч и теперь можно будет сделать подачу. Главное – всё точно и по-деловому. С другой – хитрая она бестия, наверняка уже раскусила, куда он клонит и просто дожидается, чтобы он озвучил предложение.
А Ташу уже давно стала беспокоить одна маленькая деталь, одна маленькая щёлочка приоткрытой двери сауны, которая появилась, когда начался их с Дядей Женей разговор. Она могла даже поклясться, что разглядела две заинтересованные пары глаз, мелькнувших в щёлочке. Видимо есть кто-то, для кого важен этот разговор и его результат, но этот кто-то не хочет, чтобы его видели.
- Хотелось бы, чтобы всё происходило автоматически, - притворно вздохнул Дядя Женя, - Я бы рад помогать просто так, за улыбку ваших красивых глаз, милая леди, но,.. увы,.. не всё зависит от меня. За всё надо платить.
«Да он ерничает! Надсмехается! Играет как кошка с мышкой. Вежливый вдруг стал, на «ВЫ» перешёл, а то всё тыкал до этого». – подумала Таша, и в ответ сказала, усмехнувшись:
- Я и не сомневалась! Поэтому, прошу озвучить сумму.
- Вот и прекрасно! Всё обошлось не так дорого, как можно было бы ожидать – тридцать тысяч.
«Это что, судьба такая? Чем она прогневала небеса? Стоило убежать на сто лет вперёд, чтобы проклятые деньги и здесь решали её судьбу?» К тому же девушка совершенно не представляла покупательной способности современного рубля, но судя по краткому опыту в ресторане и беглому курсу экономики от Павла, сумма действительно казалась не заоблачной. Таша пока не знала как, но была уверена, что сможет найти нужную сумму.
- Что ж, мне остаётся поблагодарить вас за помощь и откланяться. Я думаю, что соберу требуемую сумму и расплачусь с вами.
Девушка развернулась, чтобы уйти, но не смогла и шагу ступить – путь ей загородил надзиратель, шедший позади:
- Ты куда, крошка? Так дела не делаются.
- Я вам не крошка! – не удержавшись, вспыхнула Таша. – И прошу, не хватайте меня за руки! – прочь политесы!
В ответ второй, всё время держащийся позади неё, маленький и круглый злобный коротышка, и не подумал отпустить её руки, только крепче, до боли, сжав запястья своими короткими пальцами. Таше стало страшно – в глазах коротышки она усмотрела злобную жестокость и неприкрытое вожделение.
- Отпусти её, Прыщ, – «Действительно – Прыщ!» - подумала девушка, - Ты разве не видишь – она хорошая девушка, просто немного не в себе. – после некоторой паузы, видимо хотел преподать урок строптивице, приказал Дядя Женя. – Вы же не будете пытаться убежать, правда?
Разговаривать затылком было неудобно, поэтому Таша против воли повернулась:
- Как же, убежишь от вас, когда два громилы рядом! – Таша кляла себя за строптивость, но ничего поделать не могла, не дерзить, держать язык за зубами получалось плохо.
После инцидента с Прыщом, Таша лишний раз убедилась, что лучше спокойно выслушать, выжидая удобного момента, но это для её живой натуры, в которой всё клокотало от ярости, было труднее всего.
- Девушка просто не понимает, - продолжал глумиться сутенёр, предпочитая не замечать Ташиной дерзости, - Что тридцать тысяч не в рублях – в долларах. Ну что, милая, сумеешь отыскать требуемую сумму до завтра?
Это было неприятным известием: Наташа, и в оставленном ею тринадцатом году, не представляла курс (один к двум, кажется), а уж про современный мир и говорить нечего. Едва не возмутилась – «с каких это пор в России всё на доллары стали мерить!» - да вовремя прикусила язык.
- А сколько это будет в рублях? – как можно нейтральнее спросила она, да только голос почему-то предательски охрип.
Дядя Женя с охранниками многозначительно переглянулись, только что у виска не покрутили.
- Примерно миллион выходит! – победно заявил сутенёр, а затем добавил более сочувственно, снова перейдя на интимное «ТЫ». – Ты не беспокойся, у Дяди Жени честно, без обмана. Если хочешь – калькуляцию могу представить. Кое-какое бабло главврачу пришлось отвалить, начальник отделения тоже в доле, кое-что ментам перепало, одежда санитаров тоже не бесплатно. Вот кругленькая сумма и набежала.
Подождав, когда девушка переварит полученную инфу, продолжил:
- Но не всё так страшно, поверь Дяде Жене. Я могу подсказать тебе вполне достойный и, главное, быстрый выход из этой ситуации.
«Началось!» - подумала Таша. «Знаем мы все твои выходы, пошёл вон, чёрт волосатый, диявол искуситель, козёл похотливый!» - хотелось крикнуть девушке в лицо сутенёру, но сдержалась, решила притвориться наивной дурочкой и, незаметно облизнув вдруг пересохшие губы, спросила как можно невиннее, похлопав для убедительности ресницами:
- Какой же?
Дядя Женя некоторое время размышлял, что-то прикидывая в уме, потом решился:
- Вы, - отчего-то он опять перешёл на «ВЫ», - девушка красивая и молодая. А в наши дни молодость и красота стоят больших денег. Многие мужчины дорого далут за обладание такой красотой. На деньги, полученные с этих мужчин, Вы смогли бы не просто расплатиться с долгами, но и обеспечить себе достойное существование.
- То есть, Вы мне предлагаете заняться презренной проституцией? – не выдержала Наталья.
- Ну-ну, не стоит так рубить с плеча. Сразу – проституция. Скажем так – взаимное удовлетворение желаний за денежное вознаграждение. Вы ведь всё равно спите с мужчинами, я узнавал – спите. Значит – секс любите. Почему бы не совместить полезное с приятным – получать от процесса не только физическое, но и материальное удовлетворение. И почему же это проституция – презренное занятие? Сейчас на дворе не девятнадцатый век, жёлтых билетов, слава богу, нет, а на лице не написано, кто чем занимается. А финансовая независимость дорогого стоит. Вы, барышня, сможете носить дорогие и красивые вещи, посещать престижные клубы, бывать в других местах, недоступных простым смертным.
Мимоходом сказанное известие, что в этом времени продажные женщины не имеют пожизненного и унизительного клейма в виде «жёлтых билетов» ненадолго, лишь на краткий миг, выбило Ташу из колеи. Но спустя некоторое время дало ей новый аргумент:
- Но у меня нет не то, что каких-то «желтых билетов», у меня совсем нет никаких документов. Я вообще – я не помню кто я.
В ответ Дядя Жаня рассмеялся открыто и. казалось совершенно искренне. Он откинул голову назад, широко открыв свой рот, и беспрестанно протирал лысину, на которой от нарпуги выступали бисеринки пота. Здоровенный толстяк Голубь хохотал держась за начинающее выпирать брюшко, а сзади слышалось премерзкое хихиканье Прыща.
- Ох, святая наивность! – говорил Дядя Женя, вытирая слёзы. – Да разве это проблема в нынешнее время? Сделаем тебе ксиву, какая душе будет угодна. И назовём, как захочешь. А то, что не помнишь ничего – тоже не беда, почитай половина населения в нашей стране с головой не дружит.
А Таше хотелось плюнуть в эту хохочущую физиономию. Но надо держаться, надо выгадать время.
- И как быстро я смогу собрать требуемую сумму?
- Вот это деловой разговор! Тридцать тысяч баксов – сумма немаленькая, но за год ударного труда осилить сможешь, а потом – свобода! Вольна делать всё, что захочешь.
«Ну вот – уже «ударный труд», а как соловьем про удовольствие песни пел до этого. - думала девушка. – Надо! Надо для вида соглашаться, как это ни противно звучит. Надо тянуть время!» Эта тактика уже принесла свои плоды, свой словарный запас пополнила: «бабки» - деньги, «ксива» - документ, «баксы» - доллары. Ещё немного – и совсем по-современному научится изъясняться, так что никто и не заметит.
- Но я ничего не умею!
Опять хохот.
- Ничего, время есть – потренируешься. Тренера у нас хорошие. Те, что рядом с тобой стоят, подойдут?
Ташу аж передёрнуло от отвращения:
- Нет уж, увольте! И вообще, мне надо подумать. Отпустите меня, пожалуйста. Я честное слово не сбегу! – девушка с ужасом осознала, что концовка получилась плохой – умоляющей.
Значит, она превратилась в жертву, а к жертве жалости не испытывают – её загоняют. Жаль, что сфальшивила на последней ноте. Расплата не заставила долго ждать:
- Думай, конечно, думай! Но, недолго. Чем скорее приступишь к работе – тем скорее долг начнёт уменьшаться. Помни – ты наше вложение. А чтобы лучше думалось – посидишь пока до завтра на одной из нашей квартир, ребята за тобой присмотрят.
Таша поняла, что попала. Из квартиры её уже не выпустят. Слегка подталкиваемая надзирателями она побрела к выходу. Но дух её не был укрощён, пройдя несколько шагов, она повернулась в сторону приоткрытой двери в сауну:
- А не в меру любопытным сообщаю – а подумаю.
Дядя Женя запоздало понял, что девчушка, похоже, провела его вокруг пальца, и вся наружная покорность оказалось игрой, смысл которой был ему непонятен.
[align=center]***[/align]
Как только девица и приставленные к ней братки скрылись за многочисленными тренажёрами, Дядя Женя поспешил к своему боссу в сауну.
«У карты бывшего Союза, С обвальным грохотом в груди,
Стою. Не плачу, не молюсь я, А просто нету сил уйти.
Я глажу горы, глажу реки, Касаюсь пальцами морей.
Как будто закрываю веки Несчастной Родине моей...»
Николай Зиновьев

NbuhRjirby
Бывалый
Posts in topic: 13
Сообщения: 114
Зарегистрирован: 06 янв 2017, 00:52
Контактная информация:

Александр ПОЗИН. Меч Тамерлана. Книга третья. В лабиринте времён

Непрочитанное сообщение NbuhRjirby » 27 июн 2017, 01:51

Дядя Женя запоздало понял, что девчушка, похоже, провела его вокруг пальца, и вся наружная покорность оказалось игрой, смысл которой был ему непонятен.
[align=center]***[/align]
Как только девица и приставленные к ней братки скрылись за многочисленными тренажёрами, Дядя Женя поспешил к своему боссу в сауну. В предбаннике за большим простым деревянным столом восседал худющий и долговязый пятидесятилетний мужчина с до синевы бритыми впалыми щеками, и пил чай с крендельками. Из одежды на нём были лишь простыня со сланцами. По бокам от босса примостились две сногсшибательные красотки в бикини. Это был собственный персоной Гоша Пресненский, бывший бандит в недоброй памяти «девяностые», а ныне – Игорь Иванович Пресняков – уважаемый предприниматель и одновременно глава Пресненской ОПГ, железной рукой управляющий своей маленькой империей.
- Садись. – коротко кивнул бандит сутенёру. – Чай будешь?
Дядя Женя, зная как гордится Гоша Пресненский своим рецептом заварки чая, и не подумал отказываться.
- Рассказывай! – потребовал босс, собственноручно наливая чай. – Оправдывает девка наши вложения?
- Минкин не врал, девчонка – клад! Красива, юна и, главное, умна, хоть и ничего не помнит. Пойдёт у меня по высшему разряду.
- Ладно, сам видел. – махнул рукой Гоша. – Если сладиться с ней – спишем Минкину треть долга. Тем более, что нужный человек и на своём месте, пока ещё другого найдёшь!
- Я её уже почти сломал... – стал убеждать своего шефа сутенёр.
- Только не на-а-адо! – протяжно заявил Гоша. – Чёрта-с два ты её сломал. У неё какие-то свои интересы есть. Ну, да ты профессионал, дока в своём кошачьем ремесле, поэтому тебе и карты в руки. Не зря ж я тебя главным по блядкской профессии поставил. Может, сразу продадим её за кордон?
На него явно произвело впечатление то, что, казалось бы, глупая потеряшка, судя по последней реплике, раскусила его.
- Нет! – затряс головой сутенёр. – Рано её ещё. Она же молоденькая совсем, да и не помнит ничего. Пусть очухается немного, здесь поработает сначала, денег для нас здесь заработает. Отдать князю сейчас – один раз деньги получим и всё, а нужно чтобы хотя бы затраты на неё окупились.
- Экий ты жадный. – усмехнулся Гоша Пресненский. – Ты что ж её «на точку» поставить хочешь?
- Зачем губить такую красоту? Я приказал её к Ланке на квартиру отвезти. Они вроде как подружились в обезьяннике. Подмарафетим хату, сделаем портфолио обеим, кинем объявы в интернет и в газеты. Устроим маленький бардельеро в квартире на двух сестричек. И «потеряшку» не засветим, и Лане хватит «на точке» торчать, пора ей переходить на индивидуальные заказы.
Чуйка Дядя Женя работала будь здоров! Одного взгляда иной раз ему хватало, чтобы понять: на что годна девка. И сейчас он понимал, что зеленоглазая сирена с дивными каштановыми волосами вовсе не была сломлена с ним, а ведёт какую-то понятную ей одной игру. За годы своей сутенерской «карьеры» он рекрутировал в свой порочный бизнес не один десяток девиц и считал себя действительно знатоком женской психологии. И вот он, самонадеянно думая, что в книге под названием «женская душа» для него не осталось непрочитанных страниц, попал впросак с заурядной, казалось бы, «потеряшкой». Разных особей женского пола видел она на своём веку, был твёрдо убеждён, что сама женская натура способствует тому, что подвигнуть на стезю продажной любви можно абсолютно любую представительницу прекрасного пола. Более того, он, почти безошибочно, мог предсказать, какая участь ждёт ту или иную женщину, ступившую на этот путь.
«Потеряшка» не попадала ни под один из типов, на которые условно делил девиц, и соответственно строил тактику их искушения, Дядя Женя. Она, безусловно, не походила на материальных хищниц, которые сознательно шли в путаны ради лёгкого заработка. У «жертв рыночной экономики» всё измерялось денежными знаками. Эти существа ради денег готовы были много и часто, но они были плохие любовницы: неизобретательные и холодные механизмы без выдумки и вдохновения. С такими ещё неизвестно было, кто кого больше использует – клиент проститутку, или проститутка клиента. Вместо клиентов хищницы видели лишь денежные знаки и ими же определяли ценность человека. Честно отработав деньги, они уходили, оставляя мужчину в недоумении: стоило ли было тратить такие большие деньги, когда собственная рука более тепла и нежна.
«Циникус вульгарис» называл сутенёр дам, в обычной жизни называемых просто бл-и или шлюхи. Они любили мужчин и любили секс ради секса. Переспать с мужчиной для такой было всё равно, что выкурить сигарету. Этим видом деятельности они готовы были заниматься подолгу и помногу. Многостаночницы любили разнообразные виды половой близости, не брезговали ничем, но быстро выходили в тираж. Со временем они эмоционально истощались, напоминая механизмы, на лице появлялось несмываемое выражение потасканности и вульгарности. Постепенно опускаясь на самое дно, они обыкновенно плохо кончали. Несмотря на наличие полового опыта в столь юном возрасте, «потеряшка» к таким экземплярам явно не относилась. Да, она любит секс, но, судя по психическому складу натуры, у неё высоки духовные запросы. Даже в юном возрасте на лице многостаночниц читалось вульгарно-циничное выражение, а у этой – здоровая любознательность на одухотворённом лице.
Не относилась девица и к авантюристкам. Да, в её глазах есть чертовщинка, свойственная этому племени, склонность к авантюрам, жажде познания нового, но не более того. Авантюристок же даже уговаривать долго не требовалось, они бросались в новое приключение как «в омут с головой», любили эксперименты и с удовольствием пробовали всё новые и новые виды секса. Но их натура была непостоянной и требовала иных, более острых ощущений, монотонная работа, а девяносто процентов работы проститутки составляет именно монотонная долбёжка, скоро приедалась. Авантюристкам было неведомо, что в этой профессии «вход – рубль, выход – два», что было черевато частыми бунтами, которые Дядя Женя при помощи своих помощников усмирял жёстко и жестоко. «Потеряшка» же, несмотря на взрывной характер и несомненную страсть к приключениям, себя контролировала и умела сдерживать, неплохо скрывала свои эмоции.
Если «авантюристок» приходилось постоянно контролировать в процессе, так сказать, трудовой деятельности, то при вербовке больше всего сложностей доставляли «романтические дурочки» и «наивные простушки». Первые были, как правило, книжными домашними девочками из хороших семей. При вербовке подходил образ элегантного соблазнителя, были в арсенале сутенёра такие помощники, который затем «поматросил и бросил». Крах иллюзий для таких девочек происходил тяжело, зато отдавались потом они истово и самозабвенно, по принципу: если уж грешить, так до конца. Новая его подопечная, несмотря на отчаянно положение, твёрдо стояла на ногах, не строила воздушных замков и, как показалось, сразу раскусила, куда он клонит.
«Наивным простушкам» приходилось долго ездить по ушам рассказами о красивой столичной жизни и блестящих перспективах. Как правило, простушки – это хохлушки из нищей окраины, возомнившей себя жутко независимым государством, либо представительницы маленьких городков и сёл необъятной Родины, приехавших в столицу за лучшей долей. Сломленные «наивные простушки» представляли собой лучший для лепки материал: податливый, рабски покорный в своей сломленности и униженности, готовый для самых зверских практик. Их подводило лишь отсутствие фантазии и внешнего лоска. В своём рекрутинге Дядя Женя старался применять мирные способы, гордясь своим умением, но иногда избежать трэша не удавалось. Тогда в арсенале сутенера всегда находились умелые ребята, способные сотворить насилие над девушкой и заснять процесс на камеру. Изнасилование на камеру, с угрозой последующего шантажа, давало почти стопроцентный результат, и армия девушек лёгкого поведения пополнялась ещё одной работницей постельного бизнеса.
Несмотря на то, что «потеряшка», старательно хлопала ресницами, играла глазами, в зависимости от ситуации то, удивлённо их расширяя, то, смущённо опуская вниз, Дядю Женю она не провела. Девушка никак не походила ни на романтичную тургеневскую барышню, ни на провинциальную наивную глупышку. Её сжатые губы и решительные жесты выдавали в ней волевую и целеустремлённую особу, волей случая попавшую в неприятную ситуацию.
- Эй! – голос Гоши Пресненского вернул Дядю Женю из раздумий. – О чём думу думаешь?
- Да так. – сутенёр неопределённо пожал плечами.
А девицы подленько так захихикали над застигнутым врасплох своим шефом. «Ишь, раскудахтались курицы под крылышком Хозяина. Ну, ничего, я им организую сложный заказ, какой-нибудь изврат в стиле ганг-бана или БДСМ. Будут знать, как над начальством хихикать!» - с досадой подумал сутенёр. Не то, чтобы он был как-то по особому жесток, просто авторитете надо блюсти, иначе сожрут и не подавятся, коль слабину даст.
Понял и Гоша Питерский, что дал маху, позволив путанам надсмехаться над своим сутенёром. Поэтому, отодвинул их от себя, пребольно шлёпнув одну из них по мягкому месту, скомандовал:
- А ну, кошки, марш в парную! И сидеть там, пока не позову.
- Ой, а можно мы лучше в бассейн пойдём? – попросила та, что побойчее, потирая покрасневшее от удара место.
Девушки переводили взгляд с Дяди Жени на Гошу Пресненского, явно выжидая: кто же первым отдаст приказание. Гоша не был бы тем, кто он есть, если бы не просёк двусмысленность ситуации. И он решил преподать путанам урок: и авторитет сутенера не уронить, и показать кто здесь главный. Перед тем, как ответить он вопросительно посмотрел на Дядю Женю, и, только дождавшись от него утвердительного кивка, смилостивился:
- Ладно, идите, пулькайтесь.
Разговор предстоял серьёзный. Хотя Дядя Федя имел под собой вполне легальный бизнес в виде рекрутингового и кастингового агентств, услугами которых пользовались лучшие модельные агентства, фотохудожники и рекламные компании не только страны, но и Европы, и вполне мог пуститься в свободное плавание, он, тем не менее, ходил под Гошей Питерским, что его более чем устраивало, имея ввиду его теневую сторону бизнеса. Ведь его легальные агентства были не более, чем ширмой, прикрывающей подпольную империю оказания сексуальных услуг и налаженный трафик живого товара в Европу, поскольку давно известно, что плохо то модельное агентство, что попутно не занимается оказанием эскорт-услуг для сильных мира сего.
- Через две недели приедет князь.
- Знаю, Игорь Иванович. – несмотря на бандитское прошлое и в связи с новыми реалиями, Гошу Пресненского полагалось величать не погонялом, а по имени-отчеству, имея ввиду его нынешний статус респектабельного политика и имидж честного российского предпринимателя, а не криминального авторитета.
- Девочек подобрал? Портфолио им сделал? К кастингам готовишь? Учти – мы на этом деле хорошо бабла поднять сможем.
- Работаю над этим, если бы ещё полиция палки в колёса не вставляла. А то сегодня полдня убил, чтобы девочек вытащить.
- На то она и полиция, чтобы ловить. А нам нужно своё дело делать. Минкин обещал предупреждать, кстати. Да, мои западные корреспонденты передают, что князю новое лицо нужно.
- Где я ему новый образ возьму? Всё уже перепробовали. Русским образом на Западе уже никого не удивишь. Да и модельки сейчас все одинаковы пошли: ресницы искусственные, сиськи – силиконовые, губы – тоже силиконовые.
- А ты ищи, Евгений Дмитриевич, ищи! Готовь побольше девок, нужно, чтобы он увёз десятка полтора. Глядишь – и оставит себе пару, остальных в поганый спамер сплавит, или по борделям рассуёт.
Договорить им не дали – за дверью послышалась возня, и в комнату вошёл телохранитель:
- Игорь Иванович, там эти, двое, что санитаров из себя строили – Прыщ с Голубем. Говорят, что срочно.
- Ну, давай, впусти. Посмотрим, что скажут эти два голубчика.
А Дядя Женя и без слов понял, что случилась что-то нехорошее, что и подтвердил Прыщ, едва переступив порог:
- Девка сбежала!
- А вы куда смотрели? – скривился Гоша Пресненский, и телохранителям, брезгливо махнув рукой. – Расстрелять!
Дядя Женя молча смотрел, как телохранители шефа как в замедленной съёмке достают свои табельные пистолеты и направляют в сторону его людей. А что он мог сделать? Главный здесь – Гоша, это его земля и, стало быть, его власть. Здоровяк Голубь рухнул на колени, его жирное тело сотрясала мелкая дрожь. Его напарнику вдруг стало не хватать воздуха, и Прыщ, словно выброшенный на берег карась, беззвучно открывал рот.
- Да мы,.. мамой клянусь, найдём девку!
- Н-не,.. не-не н-надо! Мы поймаем.. Вы..бу суку! У-у-у...
Разом, перебивая, глотая сопли, заверещали здоровяки, кажущиеся сейчас несчастными и жалкими.
- Ладно, Игорь Иванович, отпусти мальчиков – пусть работают. А я сейчас в офис – поиски организую, самое позднее – к утру найдём. Это же и моя вина – недооценил герлу.
- Ты сам сказал, что к утру. Смотри, ДядяЖеня! Идите, работайте. Я пока задействую свои связи в полиции, поставлю людей на выходах из метро, соорентирую нищих и попрошаек. Если она – действительно потерявшая память дурочка, то обязательно скоро проявится. Но для этих двух уродов будет лучше, если приведут обратно её именно они. И ещё – уговоры кончились, поминдальничали с ней и хватит, ломать надо и ставить на работу.
Сутенёр, забрав неудачливых надзирателей, счёл за благо удалиться.
[align=center]***[/align]
Дядя Женя не солгал – уже глубокой ночью беглянка сидела в незнакомой ей квартире, прикованная наручниками к батарее.
«У карты бывшего Союза, С обвальным грохотом в груди,
Стою. Не плачу, не молюсь я, А просто нету сил уйти.
Я глажу горы, глажу реки, Касаюсь пальцами морей.
Как будто закрываю веки Несчастной Родине моей...»
Николай Зиновьев

NbuhRjirby
Бывалый
Posts in topic: 13
Сообщения: 114
Зарегистрирован: 06 янв 2017, 00:52
Контактная информация:

Александр ПОЗИН. Меч Тамерлана. Книга третья. В лабиринте времён

Непрочитанное сообщение NbuhRjirby » 27 июн 2017, 01:52

Дядя Женя запоздало понял, что девчушка, похоже, провела его вокруг пальца, и вся наружная покорность оказалось игрой, смысл которой был ему непонятен.
[align=center]***[/align]
Как только девица и приставленные к ней братки скрылись за многочисленными тренажёрами, Дядя Женя поспешил к своему боссу в сауну. В предбаннике за большим простым деревянным столом восседал худющий и долговязый пятидесятилетний мужчина с до синевы бритыми впалыми щеками, и пил чай с крендельками. Из одежды на нём были лишь простыня со сланцами. По бокам от босса примостились две сногсшибательные красотки в бикини. Это был собственный персоной Гоша Пресненский, бывший бандит в недоброй памяти «девяностые», а ныне – Игорь Иванович Пресняков – уважаемый предприниматель и одновременно глава Пресненской ОПГ, железной рукой управляющий своей маленькой империей.
- Садись. – коротко кивнул бандит сутенёру. – Чай будешь?
Дядя Женя, зная как гордится Гоша Пресненский своим рецептом заварки чая, и не подумал отказываться.
- Рассказывай! – потребовал босс, собственноручно наливая чай. – Оправдывает девка наши вложения?
- Минкин не врал, девчонка – клад! Красива, юна и, главное, умна, хоть и ничего не помнит. Пойдёт у меня по высшему разряду.
- Ладно, сам видел. – махнул рукой Гоша. – Если сладиться с ней – спишем Минкину треть долга. Тем более, что нужный человек и на своём месте, пока ещё другого найдёшь!
- Я её уже почти сломал... – стал убеждать своего шефа сутенёр.
- Только не на-а-адо! – протяжно заявил Гоша. – Чёрта-с два ты её сломал. У неё какие-то свои интересы есть. Ну, да ты профессионал, дока в своём кошачьем ремесле, поэтому тебе и карты в руки. Не зря ж я тебя главным по блядкской профессии поставил. Может, сразу продадим её за кордон?
На него явно произвело впечатление то, что, казалось бы, глупая потеряшка, судя по последней реплике, раскусила его.
- Нет! – затряс головой сутенёр. – Рано её ещё. Она же молоденькая совсем, да и не помнит ничего. Пусть очухается немного, здесь поработает сначала, денег для нас здесь заработает. Отдать князю сейчас – один раз деньги получим и всё, а нужно чтобы хотя бы затраты на неё окупились.
- Экий ты жадный. – усмехнулся Гоша Пресненский. – Ты что ж её «на точку» поставить хочешь?
- Зачем губить такую красоту? Я приказал её к Ланке на квартиру отвезти. Они вроде как подружились в обезьяннике. Подмарафетим хату, сделаем портфолио обеим, кинем объявы в интернет и в газеты. Устроим маленький бардельеро в квартире на двух сестричек. И «потеряшку» не засветим, и Лане хватит «на точке» торчать, пора ей переходить на индивидуальные заказы.
Чуйка Дядя Женя работала будь здоров! Одного взгляда иной раз ему хватало, чтобы понять: на что годна девка. И сейчас он понимал, что зеленоглазая сирена с дивными каштановыми волосами вовсе не была сломлена с ним, а ведёт какую-то понятную ей одной игру. За годы своей сутенерской «карьеры» он рекрутировал в свой порочный бизнес не один десяток девиц и считал себя действительно знатоком женской психологии. И вот он, самонадеянно думая, что в книге под названием «женская душа» для него не осталось непрочитанных страниц, попал впросак с заурядной, казалось бы, «потеряшкой». Разных особей женского пола видел она на своём веку, был твёрдо убеждён, что сама женская натура способствует тому, что подвигнуть на стезю продажной любви можно абсолютно любую представительницу прекрасного пола. Более того, он, почти безошибочно, мог предсказать, какая участь ждёт ту или иную женщину, ступившую на этот путь.
«Потеряшка» не попадала ни под один из типов, на которые условно делил девиц, и соответственно строил тактику их искушения, Дядя Женя. Она, безусловно, не походила на материальных хищниц, которые сознательно шли в путаны ради лёгкого заработка. У «жертв рыночной экономики» всё измерялось денежными знаками. Эти существа ради денег готовы были много и часто, но они были плохие любовницы: неизобретательные и холодные механизмы без выдумки и вдохновения. С такими ещё неизвестно было, кто кого больше использует – клиент проститутку, или проститутка клиента. Вместо клиентов хищницы видели лишь денежные знаки и ими же определяли ценность человека. Честно отработав деньги, они уходили, оставляя мужчину в недоумении: стоило ли было тратить такие большие деньги, когда собственная рука более тепла и нежна.
«Циникус вульгарис» называл сутенёр дам, в обычной жизни называемых просто бл-и или шлюхи. Они любили мужчин и любили секс ради секса. Переспать с мужчиной для такой было всё равно, что выкурить сигарету. Этим видом деятельности они готовы были заниматься подолгу и помногу. Многостаночницы любили разнообразные виды половой близости, не брезговали ничем, но быстро выходили в тираж. Со временем они эмоционально истощались, напоминая механизмы, на лице появлялось несмываемое выражение потасканности и вульгарности. Постепенно опускаясь на самое дно, они обыкновенно плохо кончали. Несмотря на наличие полового опыта в столь юном возрасте, «потеряшка» к таким экземплярам явно не относилась. Да, она любит секс, но, судя по психическому складу натуры, у неё высоки духовные запросы. Даже в юном возрасте на лице многостаночниц читалось вульгарно-циничное выражение, а у этой – здоровая любознательность на одухотворённом лице.
Не относилась девица и к авантюристкам. Да, в её глазах есть чертовщинка, свойственная этому племени, склонность к авантюрам, жажде познания нового, но не более того. Авантюристок же даже уговаривать долго не требовалось, они бросались в новое приключение как «в омут с головой», любили эксперименты и с удовольствием пробовали всё новые и новые виды секса. Но их натура была непостоянной и требовала иных, более острых ощущений, монотонная работа, а девяносто процентов работы проститутки составляет именно монотонная долбёжка, скоро приедалась. Авантюристкам было неведомо, что в этой профессии «вход – рубль, выход – два», что было черевато частыми бунтами, которые Дядя Женя при помощи своих помощников усмирял жёстко и жестоко. «Потеряшка» же, несмотря на взрывной характер и несомненную страсть к приключениям, себя контролировала и умела сдерживать, неплохо скрывала свои эмоции.
Если «авантюристок» приходилось постоянно контролировать в процессе, так сказать, трудовой деятельности, то при вербовке больше всего сложностей доставляли «романтические дурочки» и «наивные простушки». Первые были, как правило, книжными домашними девочками из хороших семей. При вербовке подходил образ элегантного соблазнителя, были в арсенале сутенёра такие помощники, который затем «поматросил и бросил». Крах иллюзий для таких девочек происходил тяжело, зато отдавались потом они истово и самозабвенно, по принципу: если уж грешить, так до конца. Новая его подопечная, несмотря на отчаянно положение, твёрдо стояла на ногах, не строила воздушных замков и, как показалось, сразу раскусила, куда он клонит.
«Наивным простушкам» приходилось долго ездить по ушам рассказами о красивой столичной жизни и блестящих перспективах. Как правило, простушки – это хохлушки из нищей окраины, возомнившей себя жутко независимым государством, либо представительницы маленьких городков и сёл необъятной Родины, приехавших в столицу за лучшей долей. Сломленные «наивные простушки» представляли собой лучший для лепки материал: податливый, рабски покорный в своей сломленности и униженности, готовый для самых зверских практик. Их подводило лишь отсутствие фантазии и внешнего лоска. В своём рекрутинге Дядя Женя старался применять мирные способы, гордясь своим умением, но иногда избежать трэша не удавалось. Тогда в арсенале сутенера всегда находились умелые ребята, способные сотворить насилие над девушкой и заснять процесс на камеру. Изнасилование на камеру, с угрозой последующего шантажа, давало почти стопроцентный результат, и армия девушек лёгкого поведения пополнялась ещё одной работницей постельного бизнеса.
Несмотря на то, что «потеряшка», старательно хлопала ресницами, играла глазами, в зависимости от ситуации то, удивлённо их расширяя, то, смущённо опуская вниз, Дядю Женю она не провела. Девушка никак не походила ни на романтичную тургеневскую барышню, ни на провинциальную наивную глупышку. Её сжатые губы и решительные жесты выдавали в ней волевую и целеустремлённую особу, волей случая попавшую в неприятную ситуацию.
- Эй! – голос Гоши Пресненского вернул Дядю Женю из раздумий. – О чём думу думаешь?
- Да так. – сутенёр неопределённо пожал плечами.
А девицы подленько так захихикали над застигнутым врасплох своим шефом. «Ишь, раскудахтались курицы под крылышком Хозяина. Ну, ничего, я им организую сложный заказ, какой-нибудь изврат в стиле ганг-бана или БДСМ. Будут знать, как над начальством хихикать!» - с досадой подумал сутенёр. Не то, чтобы он был как-то по особому жесток, просто авторитете надо блюсти, иначе сожрут и не подавятся, коль слабину даст.
Понял и Гоша Питерский, что дал маху, позволив путанам надсмехаться над своим сутенёром. Поэтому, отодвинул их от себя, пребольно шлёпнув одну из них по мягкому месту, скомандовал:
- А ну, кошки, марш в парную! И сидеть там, пока не позову.
- Ой, а можно мы лучше в бассейн пойдём? – попросила та, что побойчее, потирая покрасневшее от удара место.
Девушки переводили взгляд с Дяди Жени на Гошу Пресненского, явно выжидая: кто же первым отдаст приказание. Гоша не был бы тем, кто он есть, если бы не просёк двусмысленность ситуации. И он решил преподать путанам урок: и авторитет сутенера не уронить, и показать кто здесь главный. Перед тем, как ответить он вопросительно посмотрел на Дядю Женю, и, только дождавшись от него утвердительного кивка, смилостивился:
- Ладно, идите, пулькайтесь.
Разговор предстоял серьёзный. Хотя Дядя Федя имел под собой вполне легальный бизнес в виде рекрутингового и кастингового агентств, услугами которых пользовались лучшие модельные агентства, фотохудожники и рекламные компании не только страны, но и Европы, и вполне мог пуститься в свободное плавание, он, тем не менее, ходил под Гошей Питерским, что его более чем устраивало, имея ввиду его теневую сторону бизнеса. Ведь его легальные агентства были не более, чем ширмой, прикрывающей подпольную империю оказания сексуальных услуг и налаженный трафик живого товара в Европу, поскольку давно известно, что плохо то модельное агентство, что попутно не занимается оказанием эскорт-услуг для сильных мира сего.
- Через две недели приедет князь.
- Знаю, Игорь Иванович. – несмотря на бандитское прошлое и в связи с новыми реалиями, Гошу Пресненского полагалось величать не погонялом, а по имени-отчеству, имея ввиду его нынешний статус респектабельного политика и имидж честного российского предпринимателя, а не криминального авторитета.
- Девочек подобрал? Портфолио им сделал? К кастингам готовишь? Учти – мы на этом деле хорошо бабла поднять сможем.
- Работаю над этим, если бы ещё полиция палки в колёса не вставляла. А то сегодня полдня убил, чтобы девочек вытащить.
- На то она и полиция, чтобы ловить. А нам нужно своё дело делать. Минкин обещал предупреждать, кстати. Да, мои западные корреспонденты передают, что князю новое лицо нужно.
- Где я ему новый образ возьму? Всё уже перепробовали. Русским образом на Западе уже никого не удивишь. Да и модельки сейчас все одинаковы пошли: ресницы искусственные, сиськи – силиконовые, губы – тоже силиконовые.
- А ты ищи, Евгений Дмитриевич, ищи! Готовь побольше девок, нужно, чтобы он увёз десятка полтора. Глядишь – и оставит себе пару, остальных в поганый спамер сплавит, или по борделям рассуёт.
Договорить им не дали – за дверью послышалась возня, и в комнату вошёл телохранитель:
- Игорь Иванович, там эти, двое, что санитаров из себя строили – Прыщ с Голубем. Говорят, что срочно.
- Ну, давай, впусти. Посмотрим, что скажут эти два голубчика.
А Дядя Женя и без слов понял, что случилась что-то нехорошее, что и подтвердил Прыщ, едва переступив порог:
- Девка сбежала!
- А вы куда смотрели? – скривился Гоша Пресненский, и телохранителям, брезгливо махнув рукой. – Расстрелять!
Дядя Женя молча смотрел, как телохранители шефа как в замедленной съёмке достают свои табельные пистолеты и направляют в сторону его людей. А что он мог сделать? Главный здесь – Гоша, это его земля и, стало быть, его власть. Здоровяк Голубь рухнул на колени, его жирное тело сотрясала мелкая дрожь. Его напарнику вдруг стало не хватать воздуха, и Прыщ, словно выброшенный на берег карась, беззвучно открывал рот.
- Да мы,.. мамой клянусь, найдём девку!
- Н-не,.. не-не н-надо! Мы поймаем.. Вы..бу суку! У-у-у...
Разом, перебивая, глотая сопли, заверещали здоровяки, кажущиеся сейчас несчастными и жалкими.
- Ладно, Игорь Иванович, отпусти мальчиков – пусть работают. А я сейчас в офис – поиски организую, самое позднее – к утру найдём. Это же и моя вина – недооценил герлу.
- Ты сам сказал, что к утру. Смотри, ДядяЖеня! Идите, работайте. Я пока задействую свои связи в полиции, поставлю людей на выходах из метро, соорентирую нищих и попрошаек. Если она – действительно потерявшая память дурочка, то обязательно скоро проявится. Но для этих двух уродов будет лучше, если приведут обратно её именно они. И ещё – уговоры кончились, поминдальничали с ней и хватит, ломать надо и ставить на работу.
Сутенёр, забрав неудачливых надзирателей, счёл за благо удалиться.
[align=center]***[/align]
Дядя Женя не солгал – уже глубокой ночью беглянка сидела в незнакомой ей квартире, прикованная наручниками к батарее.
«У карты бывшего Союза, С обвальным грохотом в груди,
Стою. Не плачу, не молюсь я, А просто нету сил уйти.
Я глажу горы, глажу реки, Касаюсь пальцами морей.
Как будто закрываю веки Несчастной Родине моей...»
Николай Зиновьев

NbuhRjirby
Бывалый
Posts in topic: 13
Сообщения: 114
Зарегистрирован: 06 янв 2017, 00:52
Контактная информация:

Александр ПОЗИН. Меч Тамерлана. Книга третья. В лабиринте времён

Непрочитанное сообщение NbuhRjirby » 01 июл 2017, 09:05

Сутенёр, забрав неудачливых надзирателей, счёл за благо удалиться.
[align=center]***[/align]
Дядя Женя не солгал – уже глубокой ночью беглянка сидела в незнакомой ей квартире, прикованная наручниками к батарее. И виновата в этом она была сама.
Когда после беседы с сутенёром они возвращались к машине, петляя между нагромождением снарядов и тренажёров, Таша торжествовала. У девушки были все резоны считать, что она одержала маленькую, но победу. Пусть думают, что она почти сломленная наивная простушка, у неё был ПЛАН. И этот план сулил ей успех.
Виной провала оказалась почти детская непоседливось. Торопыга, едва увидев малейшую лазейку, тут же ей воспользовалась, моментально позабыв про свой ПЛАН, а зря. Подойдя к мотору Голубь привычно проявил галантность, отворив даме дверь, и посторонился. Прыщ, подстраховывая, сопел сзади. Таким образом, оба надзирателя, в смешных белых халатах санитаров, оказались по одну сторону автомобиля. Таша оценила ситуацию, пока забиралась в авто, и упустить такой шанс не могла. Она быстро переместилась по сиденью к левому борту, открыла дверь и, не оглядываясь, припустила к автотрассе, виднеющейся вдалеке.
- Стой! Куда! – неслось ей вслед, но Таша только прибавила скорость.
Прыти ей было не занимать. Тяжеловесные преследователя явно отставали, да куда было ей угнаться за легконогой девчонкой, привыкшей козой скакать по жигулёвским кручам.
Достигнув широкой улицы с нескончаемым потоком машин, она было, в замешательстве остановилась. Но вовремя увидела лестницу, идущую вниз, в подземный зев перехода. Таша не догадывалась, что это подземный переход, она просто инстинктивно нырнула в разинутую пасть подземелья, мельком отметив висящий над провалом знак с нарисованным спускающимся по лестнице человеком. Был там ещё один знак – с буквой «М», но понять его смысл Наташа не успела – нужно было спешить оторваться от преследователей. В подземелье, как и на улице, было людно, и девушке пришлось изрядно маневрировать, одно утешало – прохожие мешали преследователям ещё больше, и их уже не было видно. Она бы несколько успокоилась, если бы узнала, что два потных, задыхающихся тела остановились перед подземным переходом.
- Всё, кранты, здесь мы её уже точно не догоним. – сказало одно тело другому.
- Докладывать пойдём? – спросило совета другое?
- Пошли! Чем быстрее доложим – тем быстрее искать начнут. – ответило первое.
А Таша вскоре поняла, что окончательно запуталась в нескончаемой и, казалось бы, хаотичной толпе людей, в лабиринте расходящихся в разные стороны галерей. Куда идти! К какому выходу? Чтение малопонятных надписей на указателях не помогало – все названия были незнакомыми и ничего не говорили девушке. Более того – она обнаружила, что уже не сможет вспомнить вход в подземелье, с которого она спустилась вниз. Поэтому выходить наружу было опасным – можно было попасть в лапы преследователей, которые, скорее всего, не последовали за ней вниз, а сторожат её наверху. Тут она пришла в выводу, что её враги, скорее всего, перекрыли все выходы из подземелья, и девушка совсем приуныла: не жить же ей здесь. Лже-санитары наверняка не единственные, и людей для этого должно им хватить. Зато в подземном лабиринте ей ничего не угрожает, во всяком случае, пока.
Таша замедлила свой бег, а потом и вовсе стала. В ней проснулось обычное любопытство. Подземная жизнь оказалась очень интересной. Для большинства прохожих подземные галереи были просто способом попасть из одной части города в другой, минуя насыщенные транспортом дороги. Но встречались и местные обитатели подземного мира: нищие привычно просили подаяние, художники рисовали картины на заказ, играли странствующие музыканты, а у стен галерей ютились многочисленные лавки, магазинчики и кафешки. В залитый светом огромный магазин в центре подземелья девушка зайти не решилась, а вот вдоль лавок прошлась не спеша. Любопытство победило осторожность. Не всё было ей понятно, например, чем торгует киоск с надписью «CD, DVD диски» она понять не смогла – на витрине стояли тонкие коробочки, напоминающие книги с яркими картинками на обложках. А вот наличие церковной лавки было привычным для глаз, как и лавок, торгующих колбасами или выпечкой. От лавки с выпечкой шёл такой дивный запах, что у Таши засосало под ложкой. Когда её взору открылся магазинчик, торгующий чулками, колготками и нижним бельём, то она даже не покраснела – привыкать стала. Обратила внимание на лавку с косметикой, ненадолго задержалась возле ювелирной лавки, заинтересовалась киоском с надписью «Роспечать», переполненным газетами и журналами. Ей было любопытно узнать побольше о том, какая пресса существует в современной России, но задерживаться долго было нельзя, и Таша отложила знакомство с печатью на потом. Правда мельком привлёк внимание журнал, на обложке которого красовалась не то, чтобы совсем раздетая, но и не одетая девушка. Барышня в неглиже была очень красивой и надпись свидетельствовала, что это фотомодель Даша.
Таша со смешанным чувством смотрела на эту копию человека, настолько модель была похожа на живую девушку во плоти. Ей и голову не могло придти, что неодушевлённом словом «модель» могут назвать реального живого человека. А может всё-таки Даша живая? Таша знала что модель – действующая копия оригинала. Неужели она видит перед собой гомункула – воплощенную мечту средневековых алхимиков? Невероятно! Хотя, что здесь невероятного? Вполне естественно, что за двести лет со времён Виктора Франкенштейна наука шагнула далеко вперёд. Вот только Таша твёрдо была уверена, что конструирование себе подобных глубоко ущербно с этической точки зрения. И даже дело не в том, что это божественный промысел, дело Создателя – дитя двадцатого века весьма скептически относилось к религии, а в естественном убеждении в том, что новые люди могут появиться на свет исключительно от союза двух сердец, двух тел, двух душ – мужчины и женщины. Нет, всё-таки это живая девушка во плоти, уж больно она была похожа на девушек с обложек, виденных ею в комнате досуга полиции. Она ведь и здесь нисколько не усомнилась, если бы странная надпись «модель». Собралась было продолжить спонтанную экскурсию дальше, инстинктивно чувствуя безопасность для себя в людном месте.
И вдруг…
- Бах! – в голове у Таши разорвалась бомба.
И разлетелась мелкими осколками по всей голове. Как сигнал опасности запульсировала жилка на виске. Словно удары молотком по затылку стал заколачивать гвозди в мозг чей-то недобрый взгляд. Девушка медленно, боясь спугнуть, повернула голову назад и столкнулась не ожидавшим ответа внимательным взглядом чёрных глаз, стоявшей у стены нищенки с ребёночком на руках. Спустя краткий миг нищенка опустила глаза, сделав безразличным и тупым лицо, одновременно, опустив в карман, зажатый в руке мобильный телефон.
- Вот дура! – тихонько обругала себя Таша. – Расслабилась, растяпа!
Ощущение безмятежности исчезло, опасность пылала на горячем лбу, отдаваясь тупой болью в затылок, стучала в виски. Как же она могла забыть, что попрошайки и криминальный мир составляют одну шайку-лейку? «Знаем ведь! Читали и дядю Гиляя и господина Крестовского!» - размышляла девушка, быстрым шагом удаляясь в глубину подземелья. Почему же в 2013 году должно быть иначе, чем в веке девятнадцатом? И проституция так же связана с криминалом, как и попрошайничество. Тут же вспомнился недоброй памяти Козлобородый. Тот тоже и шантажом не брезговал, и с бандитами якшался, и проституцию в городе контролировал.
Вскоре взору девушки предстали стеклянные двери над которыми была надпись [align=center]
«Станция метро «Белорусская».
[/align]

«Ого! Да в Москве метро есть!» - подумала Таша и, недолго думая, нырнула в двери метрополитена. Остановилась перед неожиданным препятствием – открывающейся и закрывающейся калитки. Оказалось, что попасть в метро можно только, предварительно опустив монетку в прорезь радом в калиткой. Жаль, что у неё нет денег, и Таша машинально опустила руку в карман. А вдруг? Ничего! Другой карман? Ничего! А почему, собственно, там должно было быть? Антонина Генриховна, конечно, добрая женщина, но не настолько. Тем временем в поисках последней надежды рука скользнула внутрь заднего кармана и нащупала что-то хрустящее. Есть! К восторгу девушки на свет были извлечены две новые тысячные купюры, сложенные пополам. Антонина Генриховна оказалась не только бесконечно доброй, но весьма хитрой особой. Она не стала декларировать деньги в записке, подозревая, что гордая девица отвергнет их, а вложила в карман странных коротких штанов, замаскированных под юбку, так, на всякий случай. На клочке найденной там же бумажки так и было написано: «На всякий случай».
Таша была не в том положении, чтобы воротить нос от такого подарка. Подойдя к кассе девушка протянула одну купюру:
- Мне на одну поездку, пожалуйста!
- Да хоть на сто! – сердито бросила кассир и порсмоитрела на Наташу с таким видом, словно перед ней стояла не молоденькая девчушка, а чудище лесное. – А помельче ничего нет?
Получив отрицательный ответ, женщина со вздохом принялась отсчитывать деньги.
Прохождение Наташи через турникет прошло без приключений. А вот увидев самодвижущуюся лестницу, девушка не смогла сдержать возгласа, означавшего восторг. Да и как можно остаться равнодушным при виде таких возможностей! Просто стоишь и едешь к пункту назначения. Здорово! Единственное затруднение вызвал процесс схода девушки с лестницы, оказалась, что это требует определённой сноровки.
Вскоре Таша оказалась в настоящем дворце, да что там в дворце – в тронной зале. Белоснежный арочный свод залы был покрыт керамической плиткой. Изумительно выглядела лепнина карнизов и пилястр. Массивные колонны облицованы мрамором, мраморными же были и скамейки на станции. Когда раздался звук подъезжающего состава, Таша по гранитному полу метнулась в боковой неф залы – на звук поезда. И увидела подходящий поезд с миниатюрными, как бы игрушечными вагонами. Необычен был и сам первый вагон: ни топки, ни трубы, ни чада, ни копоти. Вместо замарашки паровоза в станции подкатил аккуратненький и чистенький локомотив.
Однако, разглядывать подземные чудеса пристальней возможности не было: в открывшиеся дверки поезда ринулась, расталкивая друг друга, толпа людей. Приняла участие в этой забаве и Таша, оказавшись, в конце концов, в вагоне. Сидений в вагоне было мало и располагались они вдоль бортов, оставляя просторную середину для стоячих пассажиров, что было весьма рационально: несмотря на то, что народу в вагон набилось много, места хватило всем. Наблюдать за людьми в вагоне оказалось ещё интереснее, чем в подземелье. Вон в углу примостился молодой человек с велосипедом. На голове у него смешная вытянутая каска, а на ногах – виденные в тренажерном зале громоздкие яркие ботинки и смешные, обтягивающие до неприличия, шортики . Рядышком сидит благообразного вида дедушка с профессорской бородкой и в костюме. Чуть поодаль уселся юноша в бесформенных штанах. Он воткнул в ухо какое-то приспособление на нитке, нет, скорей всего, на тонком проводке, и погрузился в себя, не замечая никого вокруг, только головой равномерно кивает, словно в такт какой-то музыки. Музыку слушает? Похоже! Большинство занято делом – либо читают, достав книги, либо тыкают пальцем в экраны своих телефонов.
Вскоре Таше удалось отвоевать место, оставленное любителем музыки в бесформенных штанах. И, хоть это было неудобно, повернулась лицом к окну. Темно – темно, поезд мчится во мраке узкой кишки подземелья. Будто давние друзья передают привет – появляются весёлые огоньки лампочек. Их становиться больше и больше. Миг – и за окном выплывает очередное великолепие подземного дворца. Приятный женский голос предупреждает о прибытии на очередную станцию. Каждая неповторима, как неповторимы дворцовые залы в своем заносчивом, по-азиатски вычурном великолепии. Какие-то станции названы по улицам или досточтимым столичным местам, под которыми, по-видимому, залегает станция: «Краснопресненская», «Таганская», «Новослободская», «Красные ворота»… Другие – по российским городам: «Киевская», «Курская». Ого, мятежный князь удостоился чести: «Кропоткинская»! Названия некоторых остались Наташей непонятыми: «Что это за «Комсомольская»? Что сие означает?» И куда подевалась прежняя размеренная жизнь? Быстро – быстро! Скоро – скоро! Состав стоит на станции не более пары минут. Прохожие быстро вышли, так же быстро и организованно зашли, и вперёд – поезд снова исчезает в черноте жерла подземного тоннеля. Что ж, видимо у москвичей новый бог – СКОРОСТЬ. А ещё Таша подумала, что зря давеча сказала Паше, что Москва мало изменилась, она разрослась, не только вширь, но и вглубь. Какая-то прямо новая цивилизация возникла под землёй. На «Новослободской» голос диктора вежливо предупредил и проинформировал:
[align=center]
«Осторожно! Двери закрываются! Следующая станция «Белорусская»!
[/align]

Наташа словно очнулась от сна: «Ба! Оказывается поезд всё время ехал по кругу!». И мигом выскочила из вагона, едва открылись его двери. На ходу сообразила: «Ну, конечно, метрополитен наверняка повторяет радиально-кольцевую структуру города!»
На платформе людской поток разделился. Часть пошла на выход из станции, но девушке было с ними не по пути – оказаться в том же подземном переходе, где она уже была, и где её наверняка поджидают, ей не улыбалось. Значит, надо уйти с кольца и найти радиаль. Таша решительно тряхнула головой и направилась в центр залы за вторым потоком пассажиров. На сей раз она не ошиблась – к середине залы примыкала галерея, над которой висела таблица:
[align=center]
«Станция метро «Белорусская» Замоскворецкая линия»
[/align]

Вместе со всеми Таша поднялась наверх по ступеням, затем – снова поездка на самодвижущейся лестнице, и она оказалась в гроте, где стояла скульптурная композиция каких-то вооруженных людей со знаменем. Зала второй станции «Белорусская» была не менее великолепна, как и первая. Такой же украшенный лепниной свод, облицованные мрамором колонны, бронзовые светильники в нишах. Вот только сорт мрамора был темнее, поэтому станция казалась визуально темнее. Ещё девушка обратила внимание, что по убранству и внутренней архитектуре, залы метро напоминают не только дворцы, но и церкви: центральная зала, отделённая колоннами от нефов, в которых находилась платформа для прибывающих и отъезжающих поездов. А если зала была непроходной, то на глухой задней стене располагалось некое подобие алтаря.
Теперь Таша была внимательней и прежде всего прочитала указатели над обеими платформами. В одной сторонке были «Динамо», «Аэропорт», «Сокол». Где это на поверхности Москвы она определить не смогла. А вот от другой платформы поезда двигались в сторону станций «Маяковская», «Тверская», «Театральная». Название «Маяковская» ничего не говорило ей, а вот по остальным можно было понять, что это где-то в центре города. Поколебавшись, Наташа решила ехать в центр Москвы. Уже в вагоне девушка разглядела схему метрополитена и обрадовалась, что её догадка оказалась верной: линии Московского метрополитена в целом соответствовали исторически сложившейся структуре города. Разглядывая схему, Таша обратила внимание на созвездие станций: «Тверская», «Пушкинская», «Чеховская». Где у нас памятник Пушкину? Ну, конечно! На Страстной площади, что на пересечении Бульвара и Тверской. А там и до дома недалеко! Вернее, до места, где прежде находился её дом, на углу на Патриарших. Почему-то родилась уверенность, что стоит попасть туда, как встретит Николку, её Николку, милого и дорогого мальчика, спешащего ей на подмогу. Решение пришло само собой.
Но выйдя на станции метро «Тверская», Таша не бросилась очертя голову на поверхность. Всё-таки за последние полтора часа она вполне освоилась в подземной жизни мегаполиса, и уяснила, что передвигаясь по подземным галереям, она скорее выйдет к цели. Как будто всю жизнь только этим и занималась, Таша перешла с «Тверской» на «Пушкинскую», не забывая отворачиваться, проходя мимо нищих, в переходе заморила червячка вкуснейшими пончиками и, внемля позывам мочевого пузыря, посетила платную дамскую комнату (у них даже такое оказалось предусмотрено в подземелье). Ещё на станции девушка обратила внимание на часы, они здесь тоже необычные – показывают время не стрелками на циферблате, а цифрами на табло, что оказалось очень удобным. Часы показывали без четверти десять. Ого! Она в этом времени всего сутки, а уже столько произошло. И столько она нового узнала!
Выйдя на улицу, Таша, не глазея больше по сторонам, включила крейсерскую скорость и заспешила по Большой Бронной. Однако, прошло не мене получаса, прежде чем она достигла цели своего путешествия. Было ещё вполне светло, но девушка почему-то оробела и не спешила вторгнуться в семейное гнездо, которое разворошила сутки назад. Чтобы набраться смелости, она прошла по аллее, вдоль пруда, любуясь утками и лебедями. Всё было так же, как будто и не было этих девяносто девяти лет. Так же, да не так! Вон - памятник, которого не было прежде. Таша подошла поближе к вольготно развалившемуся грузному господину из гранита. Ага! Это же наш Иван Андреевич собственной персоной. Вон и барельефы с персонажами его басен на постаменте видны. Что ж, надо на что-то решиться, и Таша, быстро преодолев расстояние до подъезда, дёрнула ручку двери на себя. Закрыто! Что же делать? А-а, вот и кнопки звонков. Наташа нажала на кнопку под числом тринадцать и поймала себя на мысли, что хочет ещё раз свидится и объясниться с женщиной, за внешней суровостью которой она разглядела трагедию брошенной жены, вышедшей замуж за никчёмного недостойного мужа. Как это было похоже на её родителей!
- Кто там? – прямо из двери внезапно раздался хмельной женский голос.
Он явно не принадлежал хозяйке, и это было разачаровывающе. Что отвечать-то, и, главное, куда? Приглядевшись, Таша нашла источник голоса – маленькую, закрытую решёткой дырочку на приборной доске с кнопками звонков. Отвечать тоже туда, что ли?
- Мне надо попасть в квартиру, надо поговорить. – с трудом подбирая слова ответила Таша.
- Русланчик, тут ещё одна пришла. – крикнули в квартире, и Таша, вдруг испугавшись чего-то, собралась броситься наутёк.
Но тут раздался зуммер, замок щёлкнул и дверь приоткрылась. Делать было нечего и девушка смело вошла в подъезд.
[align=center]***[/align]
Когда спустя полчаса Ташу выводили из подъезда, она не сопротивлялась, какая-то странная апатия овладела ею. Всё кончено! Это она поняла, едва увидела в двери
«У карты бывшего Союза, С обвальным грохотом в груди,
Стою. Не плачу, не молюсь я, А просто нету сил уйти.
Я глажу горы, глажу реки, Касаюсь пальцами морей.
Как будто закрываю веки Несчастной Родине моей...»
Николай Зиновьев

NbuhRjirby
Бывалый
Posts in topic: 13
Сообщения: 114
Зарегистрирован: 06 янв 2017, 00:52
Контактная информация:

Александр ПОЗИН. Меч Тамерлана. Книга третья. В лабиринте времён

Непрочитанное сообщение NbuhRjirby » 05 июл 2017, 01:19

Но тут раздался зуммер, замок щёлкнул и дверь приоткрылась. Делать было нечего, и девушка смело вошла в подъезд.
[align=center]***[/align]
Когда спустя полчаса Ташу выводили из подъезда, она не сопротивлялась, какая-то странная апатия овладела ею. Всё кончено! Это она поняла, едва увидела в двери квартиры Голубя с Прыщём. Подойдя поближе, Голубь со всей дури отвесил ей оплеуху. Да так, что голова Таши откинулась назад.
- Доигралась, сучка? Нас из-за тебя, бл-ны, едва не угрохали!
В машине их поджидал Дядя Женя, который лишь сказал:
- Зря вы так, девушка. Что ж, придётся учить. –и добавил, вздохнув. – Видит бог, я этого не хотел.
«Торопыга! Непоседа!» - ругала себя Таша, зажатая двумя гориллами на заднем сидении автомобиля. Что стоило, притворившись, дождаться, когда отвезут на квартиру, порывшись в вещах, извлечь телефон и позвонить Антонине Генриховне? Девушка была уверена, что эта женщина испытывает к ней едва ли материнские чувства. Да она бы всю Москву на уши поставила! Это и был хитрый ПЛАН, и он имел все шансы на успех. Но… выдержки не хватило. Дура!
В квартире, куда привезли Ташу, её надзиратели деловито и сноровисто накинулись на девушку и распластали на полу. Сопротивляться не было никакой возможности – массивный Голубь буквально придавил её своим весом к полу. Благо, хоть у огромного Голубя не всё оказалось большим. Поэтому, кроме унижения, Таша ничего особо и не заметила. Вторжение инородного тела прошло незаметно. А вот у маленького, но мускулистого Прыща, мускулистыми оказались не только бицепсы – собственно прыщ у Прыща был огромных размеров, и к унижению девушки добавилась физическая боль.
Когда, наконец, истязатели отстали, Таша продолжала лежать на полу, отвернувши взгляд в сторону, молча глотала слёзы, стремясь не доставить им удовольствие видом несчастной рыдающей жертвы.
- А ведь можно было обойтись и без этого, если бы не ваши, девушка, выкрутасы. – сказал, подойдя к ней, Дядя Женя.
На протяжении всей экзекуции он сидел поодаль на стуле и неотрывно следил за наказанием.
- Прыщ, наручниками её к батарее. – распорядился он и, наклонившись к Таше, сказал ей. – Посидите пока, ночку, подумайте о своём поведении. А утречком я вас навещу.
Таша гордо, как ей казалось, отвернула голову и промолчала. Лишь услышав звук закрываемой двери и звон ключей, она поняла, что осталась одна.
Униженная, опозоренная, обесчещенная девушка, тем не менее, не была сломлена. Неукротимый дух Наталки не умер в Таше, он просто затаился до лучших времён, замер в ожидании удобного момента.
«У карты бывшего Союза, С обвальным грохотом в груди,
Стою. Не плачу, не молюсь я, А просто нету сил уйти.
Я глажу горы, глажу реки, Касаюсь пальцами морей.
Как будто закрываю веки Несчастной Родине моей...»
Николай Зиновьев

NbuhRjirby
Бывалый
Posts in topic: 13
Сообщения: 114
Зарегистрирован: 06 янв 2017, 00:52
Контактная информация:

Александр ПОЗИН. Меч Тамерлана. Книга третья. В лабиринте времён

Непрочитанное сообщение NbuhRjirby » 19 авг 2017, 01:12

Ура! Сайт заработал. Продолжим!
«У карты бывшего Союза, С обвальным грохотом в груди,
Стою. Не плачу, не молюсь я, А просто нету сил уйти.
Я глажу горы, глажу реки, Касаюсь пальцами морей.
Как будто закрываю веки Несчастной Родине моей...»
Николай Зиновьев

NbuhRjirby
Бывалый
Posts in topic: 13
Сообщения: 114
Зарегистрирован: 06 янв 2017, 00:52
Контактная информация:

Александр ПОЗИН. Меч Тамерлана. Книга третья. В лабиринте времён

Непрочитанное сообщение NbuhRjirby » 19 авг 2017, 01:17

Глава 2. Чинуша
«Нельзя сначала убивать,
Потом шептать: "Я не нарочно!"
Нельзя все время предавать,
Потом молить: "Исправлюсь, точно!"
Ольга Климчук
«Долой
присосавшихся
к нашим
рядам
и тех,
кто к грошам
присосался!»
Владимир Маяковский



Когда вчерашняя возмутительница спокойствия возникла на пороге его квартиры, Минкин подумал, что это, наверное, кара небесная, ниспосланная ему в виде очаровательного создания. А ведь с утра всё складывалось так хорошо! Утро четырнадцатого августа 2013 года выдалось вёдренным. Услышав звонок, Руслан Вячеславович Минкин вытащил из-под одеяла руки, раскинул их в сторону и сладко потянулся. Хотелось ещё поваляться, но вдруг кое-что вспомнилось, да так, что Минкин, вскочив, сел на кровати. Спать сразу расхотелось. Свобода! На целых две недели! А, может, даже больше. Этой ночью он отвёз свою Кикимору в аэропорт, посадил на самолёт, и долго стоял и смотрел на лётное поле, пока не убедился, что она действительно улетела. Хватит нежданчиков, вроде тех, что произошли накануне вечером.
Угрызений совести, что он называет свою жену Кикиморой, Минкин не испытывал. Что может быть общего между моложавым и полным сил тридцатитрёхлетним мужчиной с положением, и стареющей женщиной за сорок? Тем более, что по московским улицам топчет тротуары своими прелестными ножками ТАКОЕ количество соблазнительных красоток, что аж дух захватывает. Вначале, лет десять назад, ему казалось, что он страстно любит свою даму сердца, и лишь по прошествии времени понял, что это заурядное чувство благодарности. По мере того, как Минкин вставал на ноги, испарилось и оно. Он бы давно расстался с опостылевшей супругой, но привык, резких движений в силу своей природной осторожности делать опасался, да и счёт, который держала дражайшая Ирина Корнеплод, рос не настолько быстро, чтобы пуститься в свободное плавание.
Отдав дань уважения начальству, сделал несколько кругов трусцой вокруг Патриарших вместе с префектом. Перед уходом на службу критическим взглядом оглядел своё отражение в зеркале. Подтянутый мужчина в возрасте Иисуса Христа смотрел из зеркала молодцевато. Ловко сидел итальянский кримпленовый костюм – сочетание летней лёгкости и деловой основательности. Под костюм Руслан надел такую же лёгкую, едва розоватую сорочку от «WESTRENGER» и сверху повязал галстук небрежным мягким узлом «Принц Альберт». Ноги украшали невесомые мокасины из редкой по нынешним временам кожи аллигатора. Осмотром самого себя, любимого, Минкин остался доволен – сочетание несочетаемого порождало нужную степень независимости и непринуждённости, позволяло двумя несложными движениями превратить деловой костюм в легкомысленный летний вариант. Довольный увиденным в зеркале, и в преотличнейшем настроении двинул на службу. Утренняя беготня имела нужный результат: префект всё больше убеждался, что в лице Руслана Вячеславовича имеет дело со своим единомышленником. В частности, он был очень доволен ночным рейдом по очищению вверенного ему округа от скверны разврата и поручил Минкину объехать райотделы полиции и выразить благодарность.
Однако, прежде, чем проявить служебное рвение в выполнении задачи начальства, требовалось порешать свои собственные дела. Первый звонок он сделал корешу – начальнику департамента недвижимости мэрии (а дружил Минкин исключительно с нужными и полезными людьми), и озвучил предложение, от которого нельзя было отказаться: отпраздновать его свободу. С девочками, кальяном, выпивкой и музыкой. Гулять, так гулять!
Думая, что проблем не будет и с материальным обеспечением праздника души свежим женским мясом, набрал номер Дяди Жени. С сутенёром у Минкина были давние дела. Он и пользовался услугами дядьжениных фемин, поставлял иной раз новых дурочек в жернова бордельного бизнеса, и оказывал информационное содействие, а если по-простому, предупреждал о грядущих негораздах.
- Здоров, Евгений Дмитриевич!
Вместо привычного ответа он никак не ожидал услышать сварливое ворчание:
- Как же, будешь тут с вами здоровым! С ранья на ногах, все отделы уже исходил. Каждый ваш рейд мне нескольких лет жизни стоит.
- Я же предупредил!
- А что с того? Хаты разгромлены, хозяев полиция опрашивает. Да половина арендодателей уже отказала нам. Пока новые квартиры найдём, пока они заработают. А это простой, знаешь, сколько один день простоя путаны стоит?
- Да ладно! Не всё так страшно. Вот как раз, чтобы не простаивали, ты пришли мне трёх-четырёх девиц вечерком. Ты же знаешь – за мной не заржавеет. Лады?
На том конце радиосигнала посопели, повздыхали, почмокали, наконец выдали, и опять не то, что ожидал Минкин:
- Нелады, нелады! Думаешь так просто, без записи хороший товар купить можно? Девчонки напуганы. Рисковать не каждая хочет. К тому же это ж бабьё! А у них: то голова болит, то жопа! То женские дела, то сессия на носу. То родичей проведать надо, то мама приезжает, и надо выглядеть пай-девочкой. А то влюбилась и знать ничего не желает, попробуй, уговори такую хотя бы пару недель ещё отработать. Вот и латаешь дыры, а заказы всё сыпятся и сыпятся, пока всё разгребёшь – уже и рабочий день закончился…
Минкин, слушая этот ворчливый монолог, поневоле улыбнулся: сутенер, а рассуждает как какой-нибудь начальник цеха. Однако, он не ожидал такого отпора от сутенёра, ведь чем больше заказов – тем лучше для его бизнеса.
- Да ты хоть тресни, но я никогда не поверю, что не сможешь найти путан для строго друга!
- Ладно тебе каких? – сдался Дядя Женя. – Традиционных, или что-нибудь экзотическое?
- А что есть?
- Есть пара таек. Миниатюрные, но уме-е-елы-е-е! Есть бурятка. Лицо – как блин, а глаза – две линии, есть финка под два метра ростом – глаза как вода, волосы как пакля, а в сиськах утонуть можно.
- Нет, давай без экстрима. Славянок будет достаточно. Стройных, но без анорексичности, чтобы мяса на костях достаточно было. И что б весёлые: и выпить, и перекусить, и подурачиться умели. Сможешь организовать?
- Смочь-то смогу! Ты только Гоше Пресненскому позвони. Что меж вами случилась – не знаю! Да только он сказал всех женщин тебе давать с его разрешения.
Минкин понял, чем объяснялась внезапная неуступчивость Дяди Жени.
Хорошего настроения, как ни бывало. Гоша Пресненский был последним человеком, кого он хотел бы услышать. Накануне, в подпольном казино Гоши, он проиграл большую, не просто большую – огромную сумму. Быть сколь-нибудь длительное время должником у такого человека как Гоша Пресненский было безнадёжным делом.
- Ладно, я перетру с Гошей вопрос. Всё порешаем. А ты девок для меня пока попридержи.
Разговор с Гошей Пресненским вышел совсем коротким:
- Здравствуйте, Игорь Иванович!
- Ба-а! Какие люди! Сам зам. префекта изволили старика почтить. Чем порадуешь, дорогой?
- Это не телефонный разговор.
- Вот и прекрасно! Так приезжай ко мне. Только не в офис, а в клуб.
- Так рабочий день же ещё, Игорь Иванович. Дел ещё полно.
- Нет для тебя, Русланчик, важнее дела сейчас. Понял?
- Понял Игорь Иванович, скоро приеду.
***
Своё предложение Минкин высказал Гоше Пресненскому, лишь тогда, когда понял, что его сейчас будут бить, уж больно нестандартным и рискованным выглядело оно. Да высказано оно лишь больше от отчаяния – слишком мал был шанс, что идея охватит Гошу. Зря опасался – вариант вызвал интерес у Гоши Пресненокого, во всяком случае, бить не стали.
- Молодая и невинная говоришь?
Минкин кивнул.
– И ничего не помнит?
Опять кивок с его стороны.
- Да, заманчиво, заманчиво! – Гоша сидел, положив руку локтём на стол, и уткнув склонённую голову в раскрытую пятерню. – Вот только риск велик! Стоит ли овчинка выделки?
Минкин похолодел, думая, что всё пропало, но Гоша Пресненский уже водил пальцем по дисплею своего смартфона.
- Хороша говоришь? И выглядит прилично? – бандит разговаривал по телефону, не забывая массировать кончиками пальцев свой обтянутый кожей череп. – думаешь, что бабла немало с неё наварить можно? Тогда ладно, возьмёшь её к себе.
Закончив разговаривать по телефону, Гоша обратился к Минкину:
- Повезло тебе! Дядя Женя всё подтвердил. А теперь рассказывай по существу.
Пришлось Минкину выкладывать свою страшную правду, понимая, что обладатель этой тайны может в один момент уничтожить и его репутацию, и его карьеру. В одном из подмосковных психоневрологических интернатов содержалась его психически больная племянница, дочка незадачливого двоюродного бртца-алкоголика от первого брака. Наташа Корнеплод первое время росла умной и не в меру развитой девочкой. После смерти жены, умершей на родовом кресле, только существование дочери помогало держаться Виталию Корнеплод. Казалось, что всё хорошо, дочка Наташа хорошо училась, много читала и обладала развитым воображением. Настораживали лишь некоторая слишком ранняя зацикленность девочки на половых вопросах, ранняя сексуальность и повышенный интерес к противоположному полу. Но в наше, через чур, либеральное время на это поначалу просто не обратили внимание. Тревожный звоночек прозвучал в двенадцать лет, когда Наташа рассталась с девственностью. Соблазнитель, сантехник местной управляющей компании дядя Гриша, отправился по этапу, хотя клялся и божился, что отнюдь не он был растлителем малолетки, а, напротив, малолетка растлила и соблазнила его. Инцидент не охладил, однако, бурный темперамент племянницы Минкина, и в последующие насколько лет в её партнёрах поперебывало не только мальчиковая часть школы, но и местного ПТУ, не считая охочих до девичьего тела представителей мужского племени подмосковного городишки. Ни отец, запивший по-чёрному, ни равнодушная в судьбе девушки мачеха, ни влиятельный московский дядя ничего поделать не могли. Минкин видел причину гиперсексуальности Наташи в дурной наследственности. Мачеха Ирина грешила на пьяное зачатие. Всё в одночас изменилось, когда девица пырнула ножом своего одноклассника, возжелавшего с её помощью устроить себе сексуальный ликбез. Шутки закончились, и пристальное внимание к Наташе было обеспечено. На очевидный вопрос «Зачем», отвязная девица отвечала, что для её раба платой за обладание царственного тела Клеопатры может лишь только смерть. Вот тогда и выяснилось, что маленьком тельце девочки-подростка и в её умишке уместилось сразу несколько личностей, преимущественно известных исторических баб, которых объединяло лишь одно – они были шлюхами по натуре и призванию. Последующие два года Наташа провела в психоневрологическом интернате, куда её перевели из психиатрической лечебницы, после того, как оказалось, что недуг неизлечим. Минкин оплачивал содержание племянницы, проявлял благотворительность и главврач интерната, едва ли не молился на щедрого спонсора. А девушка в перерывах между приступами оставалась тихой и спокойной особой, главным занятием которой оставалось чтение любимых книг. Бес вожделения выселялся в неё во время рецидивов, и она всякий раз умудрялась сбегать из интерната, после чего Наташу приходилось долго и трудно выуживать их самых непотребных мест.
Идея выдать «потеряшку» за сумашедшую возникла, когда Минкин ехал на встречу к Гоше Пресненскому. Позвонила Ирина, его тайный бухгалтер и по совместительству вторая супруга незадачливого Витальки, которая сообщила, что падчерица очередной раз исхитрилась соблазнить санитара интерната и удрать в неизвестном направлении. Едва оформившись, мысль о замене заработала в верном направлении и к приезду в фитнес-центр сложилась в рабочий план. Гоша Пресненский, поначалу отнёсся к прожекту весьма скептически, но получив полный расклад, одобрил его.
- Ладно, берём твою «потеряшку» в разработку в счёт долга.
У Минкина отлегло от сердца: временно пронесло.
- Только ты ведь знаешь мои правила, – продолжил Игорь Иванович, - Автор идеи и обеспечивает её реализацию. А ты как хотел? Персональная ответственность!
Минкин был готов к такому повороту событий, он уже всё продумал:
- Конечно, сделаю как надо, комар носа не подточит. Вот только, - он на мгновенье задумался, - Девчонку-то я доставлю, документы сделаю. А согласится ли она с такой участью?
- Пусть тебя это не волнует. – Гоша Пресненский пренебрежительно махнул рукой. – Для уговоров у Дяди Жени и аргументы найдутся, и профессионалы имеются. Да, и передай нашему человеку в отделе – мы о нём помним. Пора и ему отрабатывать те усилия, что я потратил, добывая для него эту должность.
***
По дороге в отдел полиции он набрал номер Ирины, его Ирины:
«У карты бывшего Союза, С обвальным грохотом в груди,
Стою. Не плачу, не молюсь я, А просто нету сил уйти.
Я глажу горы, глажу реки, Касаюсь пальцами морей.
Как будто закрываю веки Несчастной Родине моей...»
Николай Зиновьев

NbuhRjirby
Бывалый
Posts in topic: 13
Сообщения: 114
Зарегистрирован: 06 янв 2017, 00:52
Контактная информация:

Александр ПОЗИН. Меч Тамерлана. Книга третья. В лабиринте времён

Непрочитанное сообщение NbuhRjirby » 29 окт 2017, 00:39

Пора и ему отрабатывать те усилия, что я потратил, добывая для него эту должность.
***
По дороге в отдел полиции он набрал номер Ирины, его Ирины:
- Ну что, милая, как дела?
- Нашли, Руслан.
- Где?
- А где её ещё можно найти? Как всегда в говнище! Помнишь старый завод металлоконструкций?
- А как же! По заброшенным цехам пацанами бегали.
- Там сейчас целый притон: наркоманы по углам кайфуют. На старом диване и нашли твою племяшку – из-под наркоши вытащили.
- И кто она теперь?
- Мата Хари. Всю ночь перед торчками голая танцевала.
- Ладно, не об ней сейчас речь. Пропала бы с концами – нам бы легче было бы. У главврача была?
- Да! Всё на мази, он согласен помочь.
- Ещё бы он был не согласен! Я такие бабки ему каждый месяц плачу. Значит так, Ириш, бери документы на розыск и сопровождение, и дуй ко мне.
- А как же твоя Кикимора?
- Её нет, красоту наводит в Италии, думает, что я не знаю.
- Русланчик, лечу к тебе милый. Истосковалась вся. Можно я у тебя заночую, а то испитую физиономию твоего братца видеть уже не могу.
Ради Иришки праздник непослушания с гетерами можно отложить, всё равно за делами он уже не успевал всё организовать. А Иринка, его Иринка – женщина, перед которой он в неоплатном долгу:
- Об чём речь! Устроим праздник Свободы от Кикиморы.
Лет восемь назад Минкин едва не плюнул на все карьерные расклады ради молоденькой практикантки из ВШЭ. Он бы и плюнул, и прыгнул в любовь как в омут с головой. Но Ира оказалась «умной девочкой» и проявила ту смесь здравомыслия и цинизма, что отличает современное поколение молодых людей. У неё была только умненькая голова на плечах, но ничего за плечами. Он ещё не нарастил достаточного веса и капитала, чтобы удовлетворить духовные и материальные запросы своей любовницы. Разрыв с Ольгой неизбежно означал и крах удачной карьеры Минкина, поэтому рассудив, что «рай в шалаше» не для них, они придумали план. Ирина добровольно уехала в Замкадье, связав себя узами фиктивного брака с алконафтом Виталей, и став держателем активов Минкина. У неё хватило ума трезво смотреть на кобелячьи выходки своего мужика в Москве, ибо кроме сердца обладала его средствами. Минкин доверял Ире как самому себе, а девушка на его счастье оказалась финансовым гением, приумножая, нажитое рискованным коррупционным трудом, удачными вложениями в ценные бумаги, выдумывая всё новые и новые изощрённые аферы по добыванию денег. Если бы Минкин время от времени не срывался в игровой раж, то, вероятно, они уже бы давно набрали необходимую для финансовой независимости сумму. Ирина готова была терпеть мужские измены, но не готова видеть, как тают заработанные деньги, поэтому всё чаще и чаще горько высказывала любовнику за его страсть к зелёному сукну игрового стола. К этому добавилось ещё пара неприятных обстоятельств, вбивающих трещину между любовниками. Как-то раз брат Минкина Виталя, то ли просохнув после перепоя, то ли вновь впав в похмельное забытьё, напрочь забыл все договоренности, и брак из фиктивного стал настоящим. Любовники разборки учинять не стали – ЭТО происходило очень редко, к тому же сам Минкин был женат, поэтому оставили всё как есть, списав на неизбежные издержки производства. Второй неприятностью для Ирины стало «наследство» от первой виталькиной жены в виде девочки, которая к тому же оказалась стервой. Ирина сразу невзлюбила падчерицу, та отвечала ей тем же, дерзила, и была с мачехой заносчивой. Но со временем, после прохождения необходимых процедур, и этой проблеме было найдено решение в виде психоневрологического интерната.
***
В отделении полиции Минкин зашёл гоголем. Полицейские, хоть и никак не подчинялись префектуре официально, но работали не земле префектуры и были связаны с местной властью множеством неформальных горизонтальных связей. А уж сам зам префекта, курировавший охрану общественного порядка на земле и координирующий взаимодействие с силовиками, был для полиции весьма влиятельным лицом вполне способным сделать службу на этой земле либо невыносимой, либо вполне комфортно.
Сначала Минкин выступил на совещании начсостава отдела: подвёл итоги рейда и передал благодарность префекта. И лишь затем уединился с «Арнольдиком» в его кабинете.
«Подписать» Евстропова на афёру оказалось проще, чем он думал. То, что «потеряшка» оказывалась сбежавшей из психушки дурочкой его более, чем устраивало. Нет заявы – нет дела, нет дела – нет человека, нет человека – нет проблемы, словом, «баба с возу – кобыле легче». Арнольд Николаевич с радостью согласился отдать девчонку в лапы санитаров с сопроводительными документами. Лишь бы документы были в порядке.
Вопрос с не в меру дотошным заместителем Евстропова, Денисовым, который вызывал опасения, решился сам собой. Это казалось чудом, но именно в этот день позвонили из главка и сообщили, что приказ об увольнении подполковника Денисова подписан. Отслужив свой положенный двадцатник, он заработал заслуженную пенсию и почётную грамоту от начальника ГУ МВД Москвы. И начальника следствия и зама префекта объединяла нелюбовь к принципиальному подполковнику, поэтому «Арнольдик» не мог отказать в удовольствии позвонить Денисову и сообщить «приятную» новость, поскольку было общеизвестно, что работа для Сергея Семёновича была смыслом его жизни:
- Алло! Сергей Семёнович? Евстропов беспокоит. Не разбудил? Нет, ничего срочного не произошло, всё в порядке. Спешу поздравить: приказ о выходе на пенсию подписан… Кому передать? Нет, ещё не думал и не согласовывал, могут ведь и со стороны прислать… Ну, а вам пока отдыхать, готовиться к отвальной, завтра всё решим и пять дней на передачу как обычно… Могу порекомендовать хороший ресторанчик, дёшево и сердито. Конечно, об чём речь, спрошу.. Ещё раз извините, что побеспокоил. До завтра!
Едва «Арнольдик» положил трубку телефона, как дождался ободряющего хлопка по спине от Минкина:
- Ну вот, Арнольд Николаевич, наконец, ты остаёшься на хозяйстве один. Бери власть в свои руки! А депутатство в муниципальном собрании считай у тебя в кармане, а там и до главы района недалеко, если, конечно, решишься расстаться с ментовскими погонами.
***
Иринка приехала во второй половине дня, уже незадолго до окончания рабочего дня. Свою возлюбленную и бухгалтера Минкин принял в проверенном ресторанчике, подальше от любопытных глаз сослуживцев, среди которых вполне могли оказаться «доброжелатели», проливающие свет супруге на действительное положение дел.
- Привезла? - спросил он и внимательно посмотрел на Ирину.
Свежий и чистый воздух Подмосковья благотворно сказался на её внешности. Во всяком случае, в свои двадцать восемь Ира продолжала походить на ту молоденькую девушку, в которую Минкин без памяти влюбился. Не испортила её и семйеная жизнь с алкоголиком, разве что линия рта стала решительней и безжалостней.
Вместо ответа Ирина достала из сумки папку и положила её перед Русланом Вячеславовичем. Поинтересовалась:
- А фотка девки есть? Не предъявишь же им документы с реальной Наташей. Ват здесь, - она указала пальцем, - И вот на объявлении на розыск тоже надо.
- А это что? – Минкин победно продемонстрировал брелок, на котором висела флэшка. Это запись беседы с ней. - и уточнил. – Сможешь сделать фотографию оттуда?
- Запросто!
Манипуляции с заменой фотографии проводили у Минкина в квартире на домашнем компьютере. Руслан критически осмотрел работу и остался доволен – всё выглядело безукоризненно.
Когда он , передав документы Дяде Жене, возвращался назад, Ирина встретила его у двери:
- Ну что, всё в порядке? – спросила она, отдышавшись после жаркого поцелуя.
- Комар носа не подточит! – хорошо сделанная работа приносила Минкину моральное удовлетворении. – С этого момента Наташа Корнеплод раздваиваться: одна будет под бдительной охраной в психоневрологическом интернате, другая – без устали раздвигать ноги в империи разврата Дяди Жени.
- Не слишком ли жестоко?
- Нет! Появление её перед Кикиморой в неглиже едва не спутало все наши планы, да и часть долга за неё спишут.
- А вот если бы некоторые пореже посещали казино, то долга бы никакого не было, и Кикиморы бы уже не было, и я бы давно помахала ручкой семейной жизни с алкоголиком и его дебильной дочуркой.
- Да ладно, Ириш, будет тебе! Всё это у нас будет, обещаю. Давай лучше отпразднуем моё временно-холостое состояние.
***
- «Всё! Конец! Мы раскрыты!» – первое время подумал Минкин, узрев в дверном проёме знакомый силуэт.
Когда прошёл первый испуг, появилась злость: «Упустили, сволочи! Я тут стараюсь, рискую, а они прошляпили девку». Попутно он отметил, что девушка стал выглядеть не в пример лучше, чем вчера.
Девка, тем временем сбивчиво что-то говорила о похищении, просила переговорить с Кикиморой, и упоминала про какого-то Николку, который тоже должен появиться здесь. «Наверное, подельник» - подумал Минкин.
Ситуацию спасла его Иринка. Она сразу утащила девицу на кухню «попить кофейку и пощебетать о нашем, женском», оставив Минкина одного. Воспользовавшись ситуацией, он позвонил по телефону:
- Девушка у меня! – сообщил он Дяде Жене. – Присылай своих людей. Да, и поторапливайтесь, сюда ещё какой-то Николка должен прийти, дружок её, вроде.
На этот раз всё произошло весьма оперативно. К удивлению Минкина, который уже внутренне смирился с разрушениями, девушка не сопротивлялась, а как-то сразу сникла и стала безучастной. Лишь когда её выводили, она так посмотрела на него, что Руслану стало очень неуютно от этого взгляда.
«У карты бывшего Союза, С обвальным грохотом в груди,
Стою. Не плачу, не молюсь я, А просто нету сил уйти.
Я глажу горы, глажу реки, Касаюсь пальцами морей.
Как будто закрываю веки Несчастной Родине моей...»
Николай Зиновьев

Ответить

Вернуться в «Историческая фантастика»