Алекс Рауд "Вспыхнувшая искра"

Модератор: Модераторы

Аватара пользователя
Алекс Рауд
Читатель.
Posts in topic: 14
Сообщения: 16
Зарегистрирован: 02 окт 2016, 18:16
Пол: Муж.
Контактная информация:

Алекс Рауд "Вспыхнувшая искра"

Непрочитанное сообщение Алекс Рауд » 02 окт 2016, 18:39

Название: "Вспыхнувшая искра"
Автор: Алекс Рауд
Жанр: фэнтези, приключения
Серия: "Магия фэнтези", "Колдовские миры"
Статус: в процессе
Объем произведения на данный момент: 6 авт. л.

Вспыхнувшая искра

Пролог


Айгар тяжело дышал. Карабкаться вверх по камням было трудно. Слишком рано поседевшие волосы лезли в лицо, сбитые в кровь пальцы соскальзывали с уступов. В конце концов он оступился и, ушибив колено, скатился на высоту своего роста.
Внизу кричали уже почти догнавшие Айгара охотники. Бросив взгляд на склон горы, он заметил, что многие пришли в доспехах. Наверное, считали, что он не один. Хотя он и в одиночку вполне мог противостоять целой сотне – его не зря называли лучшим магом в стране, а то и во всем мире. Жаль, он потерял слишком много сил, чтобы правда быть лучшим.
Айгар прижался к земле и начал судорожно вырисовывать на колене нат, убирающий боль. Руки дрожали. Перед глазами все расплывалось от усталости. Из-за этого линии никак не складывались в узор, который еще несколько дней назад он мог бы повторить даже во сне. На третьем разе Айгар нечаянно зацепил свежую рану на ноге, и она полыхнула болью. Досада и страдание захлестнули мужчину с такой силой, что он тихонько завыл.
Неправильно, все неправильно! Схема почти закончена. Какое право имели эти люди мешать ему? Он изменил мир, а что делали они? Только лезли под руки, твердя, что он сошел с ума, что он все уничтожит. Недоумки! Он дал им шанс выжить. Нет, гораздо больше – он дал им цель. Объединиться, вместо того чтобы сгинуть всем в кровавой войне. Как они не понимают, что противостоять стихии лучше, чем друг другу? Природа честна. Она никогда не притворяется и не втыкает нож в спину.
В отличие от этих отродьев зла.
Айгар стиснул зубы и полез дальше, проклиная преследователей и события последних дней. Судьба поставила ему подножку в тот момент, когда он готовился ее сломать. Позавчера схема обернулась против собственного создателя – горы сотряслись неожиданным землетрясением, и на том самом месте, где Айгар поставил свой шатер, разверзлась гигантская щель. Он спасся только чудом, хотя уже через час понял, что на самом деле его постигло проклятие.
Расселина поглотила его бессмертие. Или же его смерть – зависит от того, как посмотреть. Его гениальное изобретение. Изобретение, идею которого так и не смог оценить Эшах!
Мысли путались. Работа над изобретением и необходимость прятаться от старого друга – теперь злейшего врага – истощила Айгара так, что он пугался собственного отражения. Теперь он жалел о том, что некому стало предупредить его о переходе за черту, но еще месяц назад ему это казалось благословением богов. Как же – его ведь никто не отвлекал! Что случилось с большей частью друзей, он, увлеченный процессом творения, не помнил. То ли они сбежали, то ли погибли, то ли продолжали его дело на других краях континента.
Континента, который Айгар разделил. Это было гениально!
Он засмеялся истерическим, захлебывающимся смехом. Люди у подножия услышали его и заторопились. По долине разнесся мужской крик:
- Айгар! Проклятый безумец, остановись! Ты еще можешь получить прощение!
Ему даже не понадобилось оглядываться и смотреть на извивающиеся линии ната Эшаха, чтобы понять: старый друг лжет. После того как из-за схемы Айгара погибло столько людей, никакого прощения быть могло.
Он подтянулся на руках и влез на плоский выступ скалы. Рядом темнела глубокая щель – гора обрывалась шагов на тридцать вниз. Добрался! Если он не ошибся в расчетах, его вечная жизнь – или смерть – должны быть где-то там.
Айгар огляделся, выискивая пологий спуск, и нервно вздрогнул, когда мимо просвистела стрела. Охотники с легкостью поднимались по склону, умудряясь при этом стрелять. Там, где седой мужчина едва полз, они почти что бежали. Если бы он не шел таким извилистым путем, то успел бы гораздо раньше. Но в этом, естественно, крылся особый смысл. Айгар ничего не делал просто так.
Спуск виднелся слишком далеко, чтобы удалось туда попасть раньше преследователей, а каждая пядь тела невыносимо болела. Айгар задумался, не обрушить ли на охотников свой магический гнев прямо сейчас, но они рассредоточились по склону и пока не все из них находились в пределах его досягаемости. А если кто-то выживет, то спокойно обыскать расселину уже не даст. Надо было еще немного подождать.
Очередная стрела пролетела в опасной близости от Айгара, поколебав его решимость. Он дернулся – и ногу свело судорогой. К счастью, снизу раздался резкий окрик. Эшах заметил, что враг одинок и безоружен, и потребовал прекратить стрельбу.
Старый друг, конечно, поднялся первым. Во взгляде Эшаха, одетого в начищенные и укрепленные натами доспехи, промелькнула жалость к измотанному и окровавленному человеку перед собой. Айгара от нее замутило. Сейчас он выглядит хуже, но их талант сравнить невозможно. Даже в таком состоянии он умнее и хитрее бывшего ученика.
- Приказ о моем немедленном умерщвлении отменен? – язвительно спросил Айгар, мельком удивившись, как слабо звучит его некогда сильный голос. Сколько дней он уже ни с кем не разговаривал? – Неужели вы оценили мою идею и хотите воздать мне заслуженные почести?
- От мгновенной казни тебя, подонок, спасает только одно – причиненный тобой вред можешь исправить только ты, - огрызнулся Эшах. Он указал пальцем на юг, где бушевала гроза с огненными смерчами. – Твое творение? Сомневаюсь, что кто-то из твоих ручных псов на такое способен. Там погибли десять моих людей!
- Тебе нужно было лучше учиться. Тогда бы ты смог их защитить.
Широкоплечий мужчина в железном нагруднике, из-за которого он казался еще больше, угрожающе шагнул вперед. Айгар сделал вид, будто пятится назад, а на самом деле провел дополнительную линию к едва различимому на земле узору.
По склону поднялись еще несколько человек. Трое из них подняли вверх луки, готовясь чуть что выстрелить во врага. Айгар заглянул за их спины, высматривая, сколько охотников осталось позади. Еще немного – и все они попадут в его сеть.
Предвкушая победу, он снова засмеялся. Тонкие надменные губы Эшаха скривились.
- Взять его. Не давайте ему шевелить пальцами. Помните о том, что его наты могут стереть вас в порошок.
Двое мужчин отделились от спутников и начали приближаться к Айгару. Пора!
Он вывел носком сапога замысловатый крюк на земле и отпрыгнул в сторону. Склон содрогнулся, и только благодаря этому грудь Айгара не пронзила стрела.
Воздух наполнился истошными воплями. Гора развалилась на куски, а он все никак не мог сдержать сумасшедшее хихиканье. Эшах провалился в разверзшуюся под ним дыру с растерянным видом – дурак даже не успел понять, что происходит! Беспокойство охватило Айгара лишь на мгновение, когда он сообразил, что камни осыпаются и под ним. Кажется, он перестарался с величиной узора.
Площадка, на которой стоял Айгар, внезапно с громким треском перекосилась и раскололась надвое. Он с ужасом ощутил, что поверхность уходит из-под ног, а сам он падает в тот самый разлом, где только что исчез Эшах и еще четверо охотников.
Айгар завыл, пытаясь уцепиться хоть за какой-нибудь выступ. Что за несправедливость! Он же хотел всех спасти, почему боги отворачиваются от него? Может быть, из ревности, что он сам едва не стал богом? Если бы только успеть закончить начатое!..
Перед ударом об землю ему вдруг пришла успокаивающая мысль. Его труд будет завершен. Настолько великие дела не могут оставаться незавершенными. Либо это сделает сам Айгар – в следующей жизни, либо это сделают его потомки.
Мир обязательно будет уничтожен.

* * *

Три тысячи лет спустя

Звуки мерно падающих из клепсидры капель убаюкивали. Чтобы не заснуть, Кирдит принялся выстругивать безделушку. Укрепленный магией нож – ненадолго одолженная слугой собственность хозяина – входил в древесину, как в масло. Дело пошло споро, и Кирдит даже испугался, не увлечется ли он настолько, что пропустит биение Сердца мира.
Прохлопать его было никак нельзя, иначе хозяин снимет голову. Не то что бы он был очень злобным, наоборот, добрее других аристократов в Ардавайре, просто к точному времени относился трепетно. Кирдит, выросший в деревне и живший в крупном городе всего два года, до сих пор не мог понять, зачем так нужны эти часы. Но аристократы на то и аристократы, чтобы у них были причуды. А тут сегодня маленький сын господина чуть не испортил механизм клепсидры. Починить-то его хозяин починил, но время сбилось. «Высокая честь» ждать до полуночи, когда все уже заснут, и долить в устройство воды выпала, как назло, Кирдиту. Он один из немногих слуг, кто умел читать, а значит, по всеобщему разумению, был умнее других.
Он отложил фигурку, в очертаниях которой намечался пузатый ящер-тяжеловоз, поправил заплывшую воском свечку и тихонько прошелся по комнате. В окне виднелись защищавшие от бурь стены Ардавайра, над которыми зависла косо усмехающаяся луна. Срок подходил.
Кирдит взял в руки чашку с жидкостью, откинул крышку механизма и встал над ним. Биение должно было вот-вот случиться. Оно всегда приходило издалека, со слабым гулом, будто где-то под землей ударили в колокол. Слегка вздрагивали вещи – могли звякнуть медные чаны на кухне или развешанные на стенах инструменты. Так земля напоминала, что она жива, что люди на ней – всего лишь гости, а она будет жить еще долго, не в пример дольше всяких крестьян.
Жрец – самый образованный человек в родной деревне – говорил, что Сердце в землю вложил бог Иль, чтобы она стала живородить и чтобы на ней появились растения и животные. А в городе гулял совсем другой слух, крамольный – что Сердце создали маги и потом спрятали неизвестно где, потому что из-за него началась кровавая война. Где тут правда, Кирдит не знал. Истории сходились только в одном – когда оно остановится, миру наступит конец. Но это, конечно, произойдет еще нескоро, Кирдит был уверен. И еще он мечтал, что ему когда-нибудь хоть разочек доведется посмотреть на такое чудо. В деревне и так ему завидовали, что он вырвался в Ардавайр, а тут он бы вообще героем стал…
Заныла затекшая рука. Очнувшись от мечтаний, он сообразил, что времени прошло уже достаточно, а биения до сих пор не было. Продремал он его, что ли? Похоже на то. И наверняка как раз в тот момент, когда увлекся строганием. Эх, беда… Накажет хозяин! Хорошо, если не велит плетей выдать. Кирдит с досадой вернул чашку на стол и, пригорюнившись, уставился в окно. Как бы так выпросить у хозяина, чтобы его не секли, а дали исправить свою ошибку? Завтра уж точно не пропустит стук!
Но больше его не было. Ни завтра, ни послезавтра – никогда. Вместо него появились жестокие бури, которых в этот сезон не должно быть. И Кирдит стал одним из первых в Ардавайре, кто обреченно сказал: «Истинно говорю вам: наступает конец света».

1. Раб

3-й год Тихого огня в Шердааре

Кирка со звоном опустилась на камень. Затем еще раз. И еще. На землю посыпался щебень. Смахнув его в сторону, чтобы не мешался, Таш продолжил толочь валун.
По лицу ручьями тек пот. В карьере было невыносимо жарко, и, судя по завывающим звукам, где-то наверху, в скалах, зарождался новый огненный вихрь. Невзирая на опасность, с места никто не двигался, в том числе и Таш. Каторжане работают, пока им не прикажут бежать в укрытие. Иначе быть не может.
Он отколол от валуна крупный кусок, сбросил его в железную емкость и продолжил размахивать киркой, игнорируя протяжный вой над головой. Несколько десятков мужчин вокруг поступали точно так же. Труд отуплял, не оставляя сил на мысли и беспокойство. Таш даже не помнил, какой сейчас день – десятый или тринадцатый от начала лета, а может быть, уже двадцатый?
Первые месяцы на рудниках Тирвиша он еще отсчитывал сутки с того момента, как попал сюда. Потом череда одинаковых дней, проводимых с киркой, слилась в сплошную пелену. Для многих каторжан пребывание здесь обрывалось в считанные часы – только самые выносливые приспосабливались к тяжелой работе под палящим солнцем. Кое-кто, кого доставляли с равнины, угасал за несколько суток, так и не успев привыкнуть к разреженному горному воздуху. Таш привык. Его бойцовское тело, казалось, могло приноровиться к чему угодно.
Наверху загудел горн – наблюдатель просигналил, что вихрь уже близко. Тотчас раздались выкрики надсмотрщиков. Первыми к тоннелю-убежищу бросилась группа мужчин, работавших в левой части карьера. Таш сглотнул, но с места не сдвинулся.
Каторжан уводили по очереди, чтобы они в спешке не передавили друг друга, то есть не повредили королевское имущество. Тот надсмотрщик, который отвечал за невольников в правой стороне карьера, где находился и Таш, знак уходить пока не подал, а побежать без приказа было невозможно. Этого не позволял ошейник, настолько легкий, что его вес почти не ощущался, и в то же время неподъемным грузом висевший на шее. Точнее, даже не сам ошейник. Виной всему был нат – магический иероглиф, который заставлял рабов исполнять все приказы хозяев.
Наблюдая за толкущимися у входа в укрытие мужчинами, Таш оглядел скалы. Горячий ветер уже трепал его отросшие темные волосы, но языков пламени, предваряющих появление вихря, пока видно не было. Заб – напарник – сделал то же самое.
- Думаешь, все успеют? – с беспокойством спросил он.
- Куда денутся…
- В прошлый раз делись двое, - напомнил Заб. – Сезон Тихого огня заканчивается, вихри непредсказуемы и становятся все злее.
- Период, - поправил Таш. – Период Тихого огня. И дело не в нем, а в том, что Сердце мира перестало биться.
Напарник, поморщившись, кивнул. Он всегда раздражался, когда его ловили на путанице в сезонах и периодах. Ну а Таш не понимал, как можно забыть, что лето или зима – это сезон, а период – это несколько лет, когда в стране устанавливалась примерно одинаковая погода. В Силане сейчас длился период Ураганов, за которым придут четыре года Слабых ветров, а в Шердааре шли годы Тихого огня, которые сменятся периодом Пожаров. Летоисчисление по признакам погоды для простого народа оказывалось намного важнее, чем официальное, от каких-то там дат или восшествия на престол короля. Ураганы и пожары сильнее влияли на жизнь крестьян, чем далекий правитель, которого никто никогда не видел. И как можно этого не знать…
Хотя что там, Заб даже про Сердце мира не помнил – такую же постоянную вещь, как солнце.
Он вообще был странным. Его светло-серые глаза ничем не отличались от глаз коренных жителей Силана, но кожа отливала медью, как у шердов, а волосы словно покрывал слой пепла, как у жителей Каменных земель. Говорил при этом Заб без малейшего акцента на всех трех языках – по крайней мере на силанском и шердском точно. Однако откуда у напарника такие познания, никто не знал. В том числе и он сам.
Его приволокли на рудники около года назад, чуть позже, чем Таша. Появление Заба вызвало оживление, которое разбавило пресную на события жизнь каторжан, поэтому и врезалось в память. Надсмотрщики сопровождали каждого новичка смачным перечислением прегрешений, за которые его и отправили на каторгу.
Когда привезли Заба, не объявили вообще ничего. Даже имени. Просто кинули его в общую клетку – и все. Как потом выяснилось, его и обвинить-то было толком не в чем. Да и зачем эти формальности с обвинениями? Все его тело покрывали татуировки с одним-единственным иероглифом – «забвение», который подозрительно походил на наты, которыми пользуются маги. А так как к разгуливающим на свободе магам в Силане отношение было особенным, это само по себе стало серьезной провинностью, и Заба от греха подальше решили отправить в Тирвиш. Повезло еще – могли казнить сразу, но пожалели. Он отличался крепким здоровьем, а таких предпочитали отсылать на рудники.
Сам Заб к этому ничего добавить не мог. Он помнил о себе лишь то, что однажды очнулся окровавленный, с незажившими татуировками, прямо на улице в незнакомом городе. Вот и вся его вина.
Горн загудел снова, подгоняя надсмотрщиков. Кто-то из рабов закричал, указывая наверх. Таш поднял голову и заметил, как черные камни на краю карьера лижет пламя. Огненный вихрь – проклятие пограничных гор между Силаном и Шердааром – достиг рудников.
В тот же момент порыв ветра закружил пыль, которой в карьере было в избытке, и швырнул ее в лицо Ташу. Он зажмурился, протирая ослепшие от слез глаза. Как не вовремя!
- Марш в тоннель! – заревел надсмотрщик.
Карьер заполнил отдававшийся от стен топот обутых в сандалии ног. Таш, не видевший ни зги, сделал шаг в ту сторону, откуда звучал голос. Он бы добежал, следуя за другими каторжанами, но кто-то вдруг сбил его с ног. Нарочно – Таш ощутил толчок и подсечку, служившую среди рабов распространенной местью за обиды. Однако такое случалось постоянно, а вот другое Ташу казалось более серьезной проблемой. Когда он упал, из руки, звякнув о камни, выпала кирка. Чья-то нога отпихнула ее в сторону. Нечаянно или нет – оставалось лишь гадать.
Бросать ее было нельзя. Деревянная ручка превратится в угли, а за порчу инструментов надсмотрщики драли с рабов семь шкур, так что Таш пополз за киркой. Кто-то из опаздывающих пробежался ему по тыльной стороне ладони. Таш зашипел от боли.
- Живее, твари! – орал надсмотрщик.
Ветер стал уже нестерпимо жарким, а скалы гудели, раскаляясь. Руку, которая касалась земли, лизнул огонь, и Таш ее отдернул. Сердце против воли забилось быстрее, дыхание участилось. Кирка все никак не нашаривалась. Чувствуя, что от страха он перестает мыслить разумно, Таш заставил себя наконец-то протереть глаза.
И замер.
Он видел огненные смерчи, и всегда это зрелище его гипнотизировало. Однако еще ни разу Таш не наблюдал вихрь настолько близко – на границе карьера.
От самых его ног по плоскому низу рудника и огромным каменным ступеням высотой в рост человека плясали язычки пламени, похожие на огоньки свечей. Чем ближе к северному краю карьера, где в небо устремлялся пестро-рыжий столп, тем больше они становились, облизывая стенки горной выработки красными великанскими язычищами. Ветер разгонял их, раззадоривая и увеличивая в размерах, вынуждая сбиваться и присоединяться к шумящему, потрескивающему вихрю, который шел, струясь, прямо к руднику.
Таш хорошо себе представлял, что сейчас будет. Рудник затопит пламенем, а потом воронка поволочет все плохо лежащие вещи: инструменты, брошенные тележки – дальше в горы. Мог он захватить и людей. Вихрь казался достаточно крупным для этого. Крупнее, чем в прошлый раз, когда двух человек всего лишь протащило по дну карьера, сорвав с них тележку, под которой они прятались. Смерч они не пережили.
Что случится с ним, Таш подумать не успел. В плечо вцепились чьи-то пальцы, дернувшие его вверх.
- Поднимайся! Ну же!
Радость, вспыхнувшая на долю мгновения из-за того, что кто-то задержался ради него, сменилась досадой, когда Таш узнал голос Заба.
Напарник корчил лицо. Огонь, кусавший за икры, жалил его сильнее, чем Таша. Может быть, у Заба и была примесь крови шердов, но к этой стихии он был чувствителен совсем не так, как настоящие жители Огненных земель. От того, что на Таше не оставляло ни единого следа, Заб покрывался волдырями, как обыкновенный силанец, а это значило, что любая задержка по дороге к укрытию обойдется ему в десять раз дороже.
Больше Заб ничего не говорил, только стал настойчивее тянуть напарника. Наверное, опасался обжечь горло. Жарить и впрямь стало почти невыносимо. Если они за несколько вдохов не добегут до убежища, дышать им будет нечем.
Умирать Таш не хотел. И еще больше ему не хотелось, чтобы на его совести лежала жизнь Заба. Хватит тех жизней, за которые его сюда отправили.
Когда он вскочил, вокруг него взметнулась пыль. Она так и не осела на землю, увлеченная в ревущий поток пламени. Бежал Таш первым – теперь уже он тащил за собой Заба, захлебывающегося, загребающего сандалиями грязь, а за их спиной полыхал настоящий пожар.
Они влетели в тоннель вместе со струями пламени, которые, как щупальца морского чудовища, за их спинами отрубил надсмотрщик, дернув рычаг и захлопнув вертикально закрывающуюся дверь. Таш, тяжело дыша, рухнул на холодный каменный пол. Заб повалился рядом. Из полутьмы, поблескивая испуганными глазами, на них смотрели другие рабы.
Похоже, успели все. По крайней мере, на этом уровне рудника.
- Мать вашу за ногу, что вы так долго? – орал сзади Кордан – лысый мужчина, под чьим надзором они находились. – Я уж думал – всё, конец вам! Что вы там возились?
Ни Таш, ни Заб не ответили, зная, что он вопит просто потому, что привык. Кордан любил поголосить, но при этом был едва ли не единственным надсмотрщиком в Тирвише, который относился к рабам, как к людям.
В этот момент в металлическую дверь что-то ударило, и Кордан опасливо скосил на нее глаз.
- Дерьмо дерьмищное… Как быстро все в этот раз, я аж сам едва добежал. Ну, что с вами тут? Инструменты сберегли – молодцы.
Он бесцеремонно развернул закашлявшегося Заба на спину и придирчиво его оглядел. Каторжане работали без рубашек, в одних штанах, и покраснения на его теле, грозящие вздуться пузырями, видно стало сразу. Они нальются жидкостью, будут дико болеть, и в полную силу Заб, как раньше, работать уже не сможет. Надсмотрщик сдвинул брови.
- Дерьмо, - повторил он. – Но жить будешь. Вали на свое место. А ты…
Таш перевернулся и встал, не дожидаясь приказа. Кордан поморщился.
- А тебя и сама смерть не возьмет. Целый?
- Я – да, но Забу нужна мазь.
- Ишь, умный какой, - хотя Кордан прищурился, злобы в его голосе не было – так, дежурное ехидство. – Нету мази. Обойдетесь без нее, пока наверх не выйдем. А теперь положи кирку и марш к стене.
Основная клятва заставила его развернуться против воли, и ноги сами зашагали в сторону. Рядом ковылял, тихо охая, Заб. Похоже, ему обожгло стопы. Таша тоже прихватило, хотя и не сильно. Сандалии, которые изготавливали для каторжан, так истончились, что через них чувствовались все шероховатости пола, не говоря уж о раскаленной земле. О жизнях рабов в Тирвише заботились, но не больше. Да и то не всегда. Мази, например, в нужные моменты не оказывалось под рукой…
Таш сжал кулаки – единственное, что он мог сделать. Кордан был не самым злобным из надсмотрщиков, он искренне волновался за королевское имущество и вряд ли стал бы обманывать насчет лекарства.
- Зачем ты пошел за мной? – спросил Таш у напарника.
- Затем, что я не позволю погибнуть другу, - серьезно сказал Заб.
Таш намеренно громко фыркнул. Да уж. От его желания на каторге ничего не зависело. Но Заб… Это же Заб. Единственный человек из всего собранного здесь отребья, который не забыл, что такое честь. Даже если забыл все остальное, а вел себя временами, как ребенок.
Они дошли до своих мест и уселись между другими каторжанами. Свет тусклой масляной лампы отражался на вспотевшей коже соседей, которые отдыхали, вытянув ноги в проходе, и тихо переговариваясь. Впрочем, большинство из тех тридцати человек, которые находились в тоннеле, молчало – на болтовню не хватало сил.
Не было их и у Таша, к тому же после того, как он чуть не поджарился в вихре, трепать языком отсутствовало всякое желание. Он откинул голову назад и собрался подремать. На руднике крепкий сон удавался редко, так что короткую передышку хотелось использовать на него.
Однако задремать Таш не успел. Стоило ему закрыть глаза, как в проходе снова послышали шаги. На сей раз звук был не таким, какой издают сандалии каторжан. Надсмотрщики? Что им тут понадобилось? Как правило, они сразу уходили в боковой тоннель с обустроенной для них комнатой и перекидывались там в карты, пока не минет смерч.
Шаги прошаркали перед Ташем и вдруг замерли.
- Вставай.
Он вздрогнул и поднял веки, испугавшись, что обращаются к нему. Но нет – надсмотрщики стояли перед Забом.
Их было двое. Неразлучные друзья Ханреб и Свош, которые нанялись в Тирвиш дней пять назад. Судя по обрывкам чужих разговоров, они служили солдатами, но что-то у них не задалось и теперь они пришли работать сюда, мучить каторжников. Кордан по сравнению с ними был святым.
- Вставай, говорю. И хватит на меня так пялиться.
Поджарый Свош – заводила в этой компании – пнул Заба в икру. По спине Таша пробежали мурашки, когда он повернулся к рабу.
Он опять смотрел своим особенным взглядом. Как будто перед ним был не человек, а какая-то вещь, шкатулка, которую надо тщательно изучить. Заб становился при этом отрешенным, пропадая где-то внутри себя и возвращаясь, только если его хорошенько толкнуть. Этот взгляд других невольников пугал.
- Не надо, - шепотом сказал Заб, поднимаясь.
Быстрый и сильный удар в живот заставил его проглотить последний слог и ненадолго задохнуться. Каторжники, мгновенно догадавшись, к чему идет дело, расползлись в разные стороны. Таш, казалось, всего лишь моргнул, а уже остался возле Заба в одиночестве. Вмешиваться в стычку с надсмотрщиками рабы не хотели, да и не могли.
- Не надо, - громко повторил Кордан слова Заба. Надзиратель застыл возле бокового тоннеля и хмуро наблюдал за товарищами. – Что вам с этого парня? Яйца Иля, он и без вас сдохнет через полгода-год!
- Я хочу ему помочь, - процедил Свош. – Мне кажется, этот маленький поганый хранитель тут мучается. Зачем страдать целых полгода, если можно покончить с этим прямо сейчас. Да, Ханреб?
Здоровяк ростом с довольно высокого Заба многозначительно кивнул, пристально следя за Корданом.
- Хозяин об этом узнает. Вылетишь еще и из Тирвиша, - мрачно пообещал тот. – По-твоему, это дерьмо того стоит?
- Убить сволочь-хранителя? Да чтоб меня, я буду героем, если сделаю это.
Кордан переступил с ноги на ногу, а потом махнул рукой и скрылся в коридоре. Видимо, решил, что получить пару переломов от двух крепких ребят из-за раба – чересчур высокая цена для чистой совести. Заб посмотрел на уходящего надсмотрщика с горечью.
- Я не х…
И снова удар согнул его пополам. На сей раз бил Ханреб. Таш стиснул зубы. Ему бы тоже следовало отойти, но он медлил. Заб не бросил его на милость смерча, и подводить друга сейчас было настоящим предательством. Не у одного него здесь сохранились представления о чести.
- Вы идиоты? – прошипел Таш. – Если бы он был сбежавшим магом, как вы думаете, он бы дал отправить себя на каторгу? Стал бы терпеть издевательства каждый день от таких пещерных ящериц, как вы?
- На простых людей магические писульки не рисуют, - парировал поджарый, увлекшись пинками и даже не заметив оскорбление. – Говорят, это маги вырыли Сердце мира и остановили его. Они хотят уничтожить весь мир! Так ведь, Ханреб?
Тот согласно промычал и наградил Заба еще одним тумаком. Вид корчащегося раба явно доставлял ему удовольствие. Похоже, они со Свошем намеревались издеваться над ним еще долго, потом бросив умирать или сломав шею. Хотя в последнем Таш сомневался. Взгляды у надсмотрщиков, принявшихся методично молотить жертву, были безумными.
Радовало его только одно. Свош, новичок в Тирвише, забыл, что он может приказать второму рабу молчать. А это значило, что у Таша есть крохотная возможность отвлечь на себя надсмотрщиков, и тогда, может быть, тогда Забу перепадет меньше. О том, что они способны убить сразу двоих рабов, Ташу думать не хотелось.
Он тоже встал.
- Какое отношение эта брехня имеет к Забу? – прорычал он, обращаясь к поджарому.
Тот оторвался от избиения напарника и повернулся к Ташу. В белесых глазах силанца, цветом почти сливавшихся с белками, огнем еще более жарким, чем бушевавший снаружи смерч, полыхнула ненависть.
- Какое отношение, да? А вот какое. Ты был когда-нибудь в деревне Ассенверт? Был? Нет? Слышал хотя бы? Ах, слышал. А вот мы с Ханребом, - он кивнул на здоровяка, - там были. В ту самую ночь, когда его поджарили проклятые хранители, которых нам приказали отловить. Их было всего двое. Двое, слышишь? Один подросток в обгаженных портках и размалеванных шмоточках из той самой обители, откуда он сбежал, и один хранитель, который помог ему это сделать. Полымя стояло такое, ничуть не хуже, чем в карьере только что. А гореть там было и нечему… Нечему, понимаешь? Почти весь наш отряд погиб из-за двух хранителей. Матерью клянусь, правду говорят, что это маги наложили проклятье на наши земли, что они горят огнем, сдуваются ветрами и трясутся в землетрясениях. Они мечтают уничтожить нас всех и теперь уже даже до Сердца мира добрались. Руку на отсечение дам, что так и есть. А этот твой напарничек с татуировками если не один из них, то с ними дела имел. Вот пускай и получит за это.
- Бред! – Таш оскалил зубы. – То, о чем ты говоришь, ни одному магу уже давно не под силу. Да и стали бы, по-твоему, друзья так с ним поступать – наносить татуировки, лишать памяти? Ясно же, что он им враг!
- Ты мне язык не заговаривай, - огрызнулся Свош. – Я видел то, что видел, и Ханреб тоже. Мы после этого по миру пошли, и тому, кто скажет, что я брешу, я вырву язык. Так что жди своей очереди, недоумок. Раз уж ты у нас так любишь хранителей, отправишься в могилу следом за ним.
Он отвернулся и продолжил бить Заба, который уже терял сознание и не падал лишь потому, что его придерживал Ханреб. От досады хотелось выть. И здоровяк не отвлекся, и поджарый, похоже, только раззадорился. Словами делу было не помочь.
Заб, не способный даже заслониться, давно сполз на пол и сплевывал кровь. В Тирвише часто кто-то умирал, но эти кто-то не были напарниками, теми, кого Таш привык защищать. Он с первых дней, возясь с Забом, которому приходилось объяснять простейшие вещи, решил, что будет его оберегать. Исполнять предназначение, для которого его и превратили в бойца.
Лишиться этого снова он не мог. И, глубоко вдохнув, прибегнул к крайнему способу пресечь драку, даже если это будет стоить ему жизни.
Он заорал. Так истошно, что захрипело внутри, зато вопль будоражил кровь, пробуждал в груди бешеное пламя. Таш не останавливался до тех пор, пока не закончился воздух, а в глазах не потемнело. Эта пелена, заволокшая перед ним весь тоннель, так и не пропала после того, как он судорожно вздохнул. А когда Таш вдохнул еще и еще, быстро, с короткими перерывами, она превратилась в знакомое кровавое марево.
У него начинался припадок. После предыдущего осталось несколько трупов, а Таша приговорили к каторге. Ничего, пусть будут еще мертвецы. Такое уж у него предназначение – убивать.
Помутнение обрушилось на разум стремительным потоком. Таш успел только осознать, что выдергивает обломанными ногтями камень из стены. Дальше все окутал мрак.

2. Жена

4-й год Ураганов в Силане
3-й год Тихого огня в Шердааре
12-й день лета


Солнце резало глаза. Подавив досаду, Лаана прикрыла их рукой и оглядела каменистые горные вершины. Поганое место. И погода такая же. В жаркие летние дни риск попасть в огненный вихрь многократно повышался, а яркий свет мешал вовремя разглядеть его признаки.
Именно это сейчас и случилось с караваном Лааны. Уж на что они были осторожны, но пропустили вихрь прямо у себя под носом. Пламя разделило группу людей, загнало их в разные пещеры – вырытые на узкой горной дороге убежища – и едва не попортило товары. Благо Лаана ходила здесь уже не первый раз и знала, что, когда заканчивается период Тихого огня, их нужно оборачивать особой пропитанной тканью в два раза.
Да и Кеш бы с ними, с товарами. Потери на этом тракте – дело естественное, а единственно важный для Лааны обоз защитили так, что ему не было страшно никакое бедствие. Люди – вот что ее беспокоило больше всего. Если проклятые вихри лишат ее последних рабов и охранников, вести караван станет некому. Вот тогда-то и начнутся настоящие проблемы.
- Ну? – спросила Лаана у Гиссерта, пятидесятилетнего мужчины, который подошел к ней сбоку.
Помощник, необычно морщинистый для силанца в таком возрасте, развел руками.
- Одного нашли, молодая госпожа. Забился в щель между камнями, и огнем его почти не тронуло. Так, пара ожогов.
- Работать он сможет?
Гиссерт отвел взгляд.
- Сможет, молодая госпожа, да толку от него будет мало.
Лаана едва сдержала грязное ругательство. С тех пор как она вышла замуж за силанского аристократа, позволять себе подобные выходки стало нельзя. Но иногда так хотелось! Особенно когда проблемы преследовали ее одна за другой.
- А что второй пропавший?
- Пока не нашли. Я отправил двух человек обыскать восточный склон, но паренек не показался до сих пор…
Она кивнула, разрешая не продолжать. После того как вихрь развеялся, прошло достаточно времени, чтобы живой и здоровый человек покинул укрытие и вернулся к каравану. Скорее всего, раб сгорел или покалечился. Лучше, конечно, последнее.
Гиссерт часто говорил, что в путешествиях его хозяйку не узнать – она сбрасывала с себя весь лоск, необходимый в аристократическом обществе, и старалась мыслить исключительно практически. Так, как учил отец, рассчитывающий, что дочь продолжит его занятие. Лаана изо всех сил старалась ему подражать и смотреть на караванщиков только как на рабочие руки, которые либо справляются со своим заданием, либо нет. Однако у ее семьи, в отличие от силанцев, никогда не было рабов.
Спрос со свободного человека совсем другой. Тот, кто нанимается сопровождать караван по опасному пути из Шердаара в Силан через горы, знает, на что идет. По крайней мере, он сам делает выбор. А за невольников выбирали хозяева – в данном случае Лаана. Может быть, в этом следовало винить ее мягкое женское сердце, может быть, отторжение к рабству, которого не существовало на ее родной земле, но она не хотела, чтобы на ее совести были человеческие жизни.
- Вон он! Вон! – кричал один из рабов.
Мгновенно сорвавшись с места, она проскользнула между крытыми обозами и первой подскочила к мужчине, который указывал на что-то внизу обрыва. Дорога пролегала по самому его краю, и, когда Лаана склонилась над ним, вниз посыпался гравий.
- Где? – спросила она, пытаясь разглядеть карабкающуюся человеческую фигуру.
Пока что Лаана видела только склон и почерневшие от постоянных огненных вихрей камни.
- Вон там, возле валуна с выемкой, госпожа.
Она прищурилась – и все-таки крепко выбранилась. Юноша, наверное, свалился с обрыва, когда все засуетились и стали разбегаться в поисках убежища. Повезло, если он сразу свернул шею. От его одежды остались только лохмотья, через которые виднелась обугленная плоть.
Стянув с волос платок, который неприятно пах пропиткой, Лаана выпрямилась и вытерла вспотевший лоб. Ну вот, очередной человек погиб. С начала пути она лишилась уже шестерых: четверых пришлось оставить в Шердааре, причем троих – из-за болезни, которая подкосила караванщиков, а двое потом сгорели в смерчах. Лаана надеялась, что на этом все закончится, но молитвы оказались тщетными. А ведь караван прошел всего половину пути.
Столько людей она не теряла никогда. Лаана с детства ездила этой дорогой, самой короткой до Силана, и ей были известны все укрытия, все хитрости, которые позволяли сберечь человеческие жизни, пусть даже ценой товара. Конечно, если пытаться преодолеть горы в период Пожаров, то умершие могли исчисляться десятками, но период Тихого огня еще не закончился, а вихри возникали с такой частотой, будто он давно миновал! Да и в Силане период Ураганов начался на сезон раньше, чем обычно. Нет, правду все-таки говорят проповедники. С тех пор как остановилось Сердце мира, природа сошла с ума.
- Госпожа, как прикажете поступить с телом?
Лаана оглянулась на Гиссерта. Сухонький помощник терялся на фоне могучих караванщиков, отобранных нарочно для трудного пути, но его голос с легкостью перекрывал поднятый рабами гам.
- Тихо! – прикрикнула Лаана. – Подготовьте обозы к отправлению и ждите меня. Гиссерт, на пару слов.
Шум как отрезало. Все без лишних объяснений догадались, что похорон, даже символических, не будет, иначе бы хозяйка не потребовала возвращаться к работе. Лица некоторых рабов, которые тоже стояли у края дороги и горько вздыхали над погибшим спутником, исказились, но возражать никто не стал. Не потому, что они понимали, насколько опасно задерживаться на тракте, а потому, что не представляли, как можно спорить с господами. Впрочем, это не мешало им выказывать неодобрение другими способами.
Лаана покачала головой, наблюдая за тем, как рабы расходятся по местам и в гнетущем молчании начинают проверять упряжи. Какой-нибудь другой хозяин мог бы наказать их даже за такое проявление неудовольствия, но в доме эс-Мирд к рабам относились снисходительно.
Помощник с обеспокоенным видом последовал за госпожой. Похоже, он хотел с ней поговорить не меньше, чем она с ним.
- У нас не хватает людей, - сказал Гиссерт, как только они отошли туда, где их не слышали рабы и возчики. – Если мы не найдем еще хотя бы пару человек, а шердский огонь продолжит забирать рабов, мы намертво застрянем на каком-нибудь перевале. Тогда прощай, прибыль! А ваш муж в следующий раз может не отпустить вас вести караван…
Она поморщилась. Гиссерт знал, на что надавить. Он верно служил эс-Мирдам всю жизнь, и ему были известны такие подробности, о которых сама Лаана никому ни за что бы не рассказала. И, в отличие от рабов, на его шее не красовался магический ошейник, так что он мог пользоваться этим, как хотел. Впрочем, Лаана и не подумала его одергивать. Гиссерт искренне хотел добра, к тому же у него был гораздо более обширный опыт путешествий, поэтому к нему стоило прислушаться.
- Не нагнетай. Лучше скажи, что ты предлагаешь.
- Недалеко отсюда поворот к рудникам Тирвиша.
Лаана застонала.
- Это незаконно! У меня и так будут проблемы с моей особой партией, а ты хочешь, чтобы я окончательно завязла в объяснениях со стражей!
Белесые силанские глаза мужчины, сверкавшие на покрытом пылью и сажей лице, укоризненно посмотрели на хозяйку.
- А у нас разве есть выбор, молодая госпожа? Да и кому взбредет в голову донимать вас расспросами, почему у кого-то из ваших слуг за время поездки стало чуть больше шрамов? Это же рабы!
Заметив, как она скривилась, Гиссерт поспешно добавил:
- У вашей семьи хорошая репутация. Даже если какой-нибудь стражник о чем-то догадается, он подумает: «Зачем бы уважаемой Ли Лаане эс-Мирд вести дела с такими грязными скотами, как на рудниках Тирвиша? Нет, это невозможно!»
Девушка фыркнула. Не то что дом эс-Мирд – вообще мало кто в здравом уме стал бы покупать рабов на рудниках.
Из-за магических ошейников рабам редко доводилось совершать преступления, а если их на этом ловили, то, как правило, тут же убивали. В основном на каторгу ссылали свободных мужчин, которые с этого момента навсегда становились невольниками. Подразумевалось, что до самой смерти им из карьеров не выйти, но ушлые работорговцы найдут лазейку везде, где только можно. Так на рудниках и начала потихоньку процветать незаконная продажа людей.
К этому факту Лаана относилась равнодушно – убийцы и насильники заслуживали худшего. Тем более она не собиралась ими приторговывать. Ей не нравилась сама мысль играться жизнями людей, а покупать преступников для себя было глупой идеей. Большинство каторжан болели всеми возможными болезнями и находились на последнем издыхании, здоровые же не умели и не желали работать. Их можно было заставить, но потом ловить на себе странные взгляды и гадать, что за дикие фантазии в мозгу у этого человека… Нет, это не для нее.
И все же Гиссерт был прав. Чем меньше караванщиков, тем больше шансов, что драгоценный груз пропадет в горах. Из преступников потом тоже можно будет вытянуть пользу – внутри у Лааны забилась жилка торговца, и в памяти сразу всплыли имена людей, которые не будут задавать лишних вопросов при покупке раба. Не исключено, что при этом удастся покрыть все издержки…
- Ладно, - неохотно согласилась она. – Иди к возницам и предупреди их, что мы свернем к Тирвишу. И молись великому Илаану, чтобы нам не подсунули заморышей.
Поклонившись, Гиссерт убежал с удивительным для пожилого человека проворством. Лаана помедлила, тоскливо глядя на обожженный труп юноши в обрыве.
Ох, не стоило ей связываться с этим грузом, тем более в такое опасное время. Что-то еще будет…

Отправлено спустя 55 секунд:
3. Жена

12-й день лета

Тент мягко колыхался от ветра. Хотя наступил вечер, жара, обычно случавшаяся после вихря, до сих пор не спала, и Лаана лениво обмахивалась веером. За спиной замер Гиссерт, а за ним – два охранника каравана. Они ждали уже достаточно долго, чтобы устать.
- Ну? – выразительно произнесла Лаана, глядя на стоявшего перед ней надсмотрщика по имени Кордан.
Хотелось, чтобы мужчина занервничал, но он даже не почесался. Только обнажил желтоватые зубы в услужливой улыбке.
- Сейчас-сейчас, все будет. Подождите, милостивая госпожа.
Она едва сдержалась от того, чтобы фыркнуть. Нехорошо было показывать продавцу свое презрение до того, как он отдаст товар, а раздражало Лаану в Тирвише буквально все.
Этот лязг кирок, гулко разносившийся над горами, - надзиратели выгнали рабов трудиться, даже не успев убрать оставшийся после вихря бардак. Эта скала, так удобно закрывавшая от гостей глубокую яму в земле, где на нескольких уровнях рудника добывали железо преступники – большей частью грязные истощенные люди, на которых страшно было смотреть. Это смердение от немытых тел, казалось, заполнявшее всю долину. Кислое вино, которое тут держали для именитых посетителей и называли «отличнейшим, самым отличнейшим, милостивая госпожа». И, наконец, надсмотрщики.
Лаана предпочла бы иметь дело с главой Тирвиша. Рабы, которыми формально владела корона, фактически принадлежали ему, и он должен быть достаточно умен, чтобы организовать торговлю и не попадаться на этом долгие годы. С таким человеком было бы легко разговаривать, хотя и трудно торговаться. Однако выяснилось, что он отсутствует, а его заместитель, проводив гостей под тент, умчался обратно. Необычайно сильный вихрь, тот самый, из-за которого погиб мальчишка-караванщик, разрушил на руднике какую-то важную постройку, и без второго человека в Тирвише там было не обойтись. Такое отношение Лаану разочаровало. Похоже, недостатка в деньгах у владельцев этого маленького торгового предприятия не было, иначе бы ей уделили больше внимания. И уж точно не оставили бы с неотесанным надсмотрщиком Корданом.
Мужчина, чьих «подопечных» выставляли на продажу, был полноватым, с блестящей лысиной. Он носил просторную холщовую рубаху, которая пропиталась потом, и короткие, по колено длиной штаны. Из-за толстого кожаного пояса торчала плеть.
- Зачем она вам? – спросила Лаана, чтобы скоротать время. – Нат на ошейниках заставляет рабов выполнять почти любой приказ. Необходимость в жестоких наказаниях больше не нужна – стоит просто сказать им работать быстрее.
- Простите, госпожа, а как долго вы живете в Силане? – поинтересовался Кордан.
- Достаточно для того, чтобы знать, как обращаются с рабами, - сухо ответила она.
Взгляд Кордана переместился на охранявших ее мужчин. У каждого из них, кроме Гиссерта, на шее висел металлический обруч с натом. Надсмотрщик вытер платком взопревшую макушку.
- Простите, милостивая госпожа, не хотел вас оскорбить. Понимаете, преступники – это не обычные рабы. Кроме приказа им нужно… э… - он замолчал, наверное, подбирая правильное слово. Для него это, вероятно, было тяжелым трудом. Судя по паре брошенных в сторону фраз, надсмотрщик разговаривал исключительно бранью. – Воспитание – вот что им нужно.
- И без плети их никак не воспитать?
- Никак. Они же звери. Человеческого языка не понимают. То есть приказы-то выполняют, но всё стараются увильнуть. А от некоторых вещей их даже приказами отучить невозможно, только страхом, - Кордан хлопнул по кнуту. – Вот сегодня, например, такое дерь…
Он осекся, вспомнив, с кем разговаривает. От неловкой ситуации его спасло только то, что на тропе наконец-то появились люди.
- А вот и они, - обрадовался Кордан, указывая на вереницу выходящих из-за скалы рабов.
Лаане одного взгляда хватило определить, что никто из них в караван не годится. Заморенные, старые, больные… Впрочем, еще отец учил ее первому правилу торговли: сначала попытайся сплавить самый плохой товар, и если покупатель сразу его возьмет – сам дурак.
Она холодно посмотрела на Кордана, намеренно демонстрируя обиду.
- За кого вы меня держите? Мне нужны мужчины, которые смогут носить на себе тяжелые ящики. А это – жалкие доходяги, которые переломятся от веточки.
- Не обманывайтесь их видом, - стал увещевать он. – Они сильнее, чем кажутся. Вот, например, Сетердет…
Игнорируя надсмотрщика, который пытался не дать ей пообщаться с рабом, Лаана встала и подошла к человеку, которого Кордан назвал Сетердетом. Бородатого каторжника покрывали язвы.
- Я буду хорошо вам служить, госпожа! – тут же зачастил он. – Буду очень стараться…
- Помолчи. Давно у тебя эта болезнь?
В быстро поднятых и тут же опущенных глазах сверкнула и погасла надежда. Врать, даже если очень хотел, из-за Основной клятвы раб не мог.
- Давно…
- Ты был у лекаря? Это излечимо?
- Ага…
- А неизлечимые болезни у тебя есть?
- Чахотка…
Она развернулась к надсмотрщику. Тот уныло улыбался, поняв, что перед ним совсем не дура.
- Я тороплюсь, - резко произнесла Лаана. – Если здесь нет нужного мне товара, не морочьте мне голову. И уведите отсюда чахоточных, иначе я решу, что вы хотите зла дому эс-Мирд!
Кордан побледнел и засуетился, подталкивая каторжан к тропе. Гиссерт с легкой укоризной склонил голову, не одобряя поспешность хозяйки. Следовало сначала оценить этих рабов, показать надсмотрщику, что выбор ей не нравится, затем изучить следующую партию и уже потом приниматься за настоящее дело. Но торг по всем правилам займет не меньше нескольких часов – до самого заката, то есть каравану придется оставаться в Тирвише на ночевку. А это последнее, чего ей хотелось.
Лаана вернулась под тент. На сей раз ждать пришлось не так долго. Всего через четверть часа надсмотрщик привел новых мужчин, выглядевших если не здоровее, то, по крайней мере, крепче предыдущих. Они оказались и более чистыми. Лаана заскрипела зубами. Рабов явно начали подготавливать заранее, но тянули время, изматывая покупателя, чтобы он согласился на все что угодно.
Так или иначе, здесь уже было из чего выбирать. Лаана медленно прошлась перед рядом мужчин, одетых только в короткие штаны, внимательно осматривая и опрашивая каждого. Она чувствовала себя так, будто подыскивает нового скакового гарма в свой табун. Отвратительное ощущение.
Эти люди не были ездовыми животными, но в их глазах застыли такие же тоска и усталость, как у загнанных гармов. Они наперебой старались расписать свои преимущества. Некоторые вслух, некоторые молча, одними только взглядами умоляли: купи нас, избавь от страданий на этом проклятом Кешем руднике. Каждый такой взгляд разрывал ей сердце.
Они преступники, напомнила себе Лаана. Убийцы и грабители, которые получили по заслугам. А в Тирвиш ее привело дело, которое требует пары крепких мужчин, кем бы они ни были и чем до этого ни занимались.
Она заставила себя отвернуться от рабов и приблизилась к надсмотрщику.
- Одного я выбрала, но мне нужен второй человек. Подходящей кандидатуры я не вижу. Может быть, у вас есть еще кто-то, получше?
- Хорошие работники нужны нам самим, милостивая госпожа, - завел обычную для работорговцев сладкую песенку Кордан. – Кто же будет добывать железо для венценосного государя, если мы начнем раздавать всех сильных мужчин…
Солнце понемногу клонилось к горам. Лаана поморщилась.
- Я надбавлю цену, - она многозначительно хлопнула по толстому кошельку, который висел у нее на поясе. – И приведите их быстрее.
После намека на прибыль, которую можно было оставить в собственном кармане, Кордан стал двигаться раза в три живее. Правда, досталось от этого рабам – он вынудил их убегать с площадки мелкой трусцой. И все-таки каждый из них улучил момент, чтобы ненавидяще глянуть на единственного счастливчика, который остался на вершине холма. Лаана покачала головой. Кажется, сравнение с затравленными животными было слишком поспешным.
Лицо Гиссерта восторга тоже не выражало, хотя и по другой причине.
- Почему вы стремительно теряете все навыки торговли, когда дело доходит до покупки или продажи рабов? – задумчиво спросил он. – Вы потеряете на этой сделке раза в два больше, чем могли бы. Профессиональный торговец не может себе такого позволить.
- Я не профессиональный торговец, - пожала полуоголенным плечом Лаана. – Для этого у меня есть ты.
Он смущенно опустил выцветшие ресницы. Официально Гиссерт занимал должность главного писаря, а в действительности был торговым советником главы дома эс-Мирд. Это он на протяжении долгих лет вытягивал семью из бедности и налаживал отношения с купеческими кланами Шердаара. Можно сказать, если бы не Гиссерт и его деловая хватка, Лаана никогда не вышла бы замуж за Лердана и не породнилась с аристократами. И конечно, без его помощи никакой торговец из нее бы не получился. Отец хоть и учил ее азам, но делал это скорее из любви к своему искусству, а не потому, что всерьез рассчитывал воспитать преемницу. Единственная дочь обязана была продолжать род, а не носиться по миру неприкаянной, отчаянно торгуясь за каждую монетку.
Но так уж вышло, что у нее с этим планом не заладилось.
- Вы вполне могли бы стать профессионалом, если бы не поддавались чувствам, - пожурил Гиссерт. – Я же вижу, что вы просто переносите нераздаренную материнскую нежность на рабов. Если бы вы…
- Хватит, - отрезала она. – Два года прошло, перестань мне талдычить об этом!
Слуга едва слышно, по-стариковски что-то проворчал себе под нос. Настроение окончательно испортилось. Лаана ненавидела, когда кто-то вспоминал о смерти ее сына. Особенно ее злило, когда некоторые пытались ей рассказывать, что она должна делать со своей «нераздаренной нежностью» и как ей следует из-за этого переживать.
Когда на скале появились новые рабы – на сей раз действительно быстро, - никакого желания смотреть на них у Лааны уже не было. Тем не менее она пересилила себя и встала, отставив пустой кубок. Кислое вино отчего-то стало казаться прекрасным, соответствующим моменту напитком.
- Прошу вас, милостивая госпожа, - заворковал Кордан. – Как вы и просили, я привел самых выдающихся рабов.
В последнем надсмотрщик не солгал. Лаана с неожиданным для себя увлечением стала изучать этих людей.
Невольников насчитывалось всего четверо. Первый был здоровяком с нависающими бровями и тупым злобным лицом. Этого Лаана мысленно отмела сразу – весь его вид свидетельствовал о том, что увалень убил не одного человека и делал это с наслаждением. Такому на рудниках самое место. Второй был пепельноволосым исихом родом из пустынь на юге, наверное, военнопленным, так как по своей воле жители Каменных земель редко селились в ветреном Силане. Этого стоило взять на заметку – исихи славились недюжинной выносливостью. Третий на первый взгляд ничем не выделялся, но Кордан пояснил, что он кулачный боец, выдержавший немало схваток и вышедший из большинства победителем. А четвертый…
- Присмотритесь к нему повнимательнее, - шептал Кордан, вдруг решивший изображать коварного искусителя – роль, которая никак не вязалась с его грубой внешностью и удавалась из рук вон плохо. – В его крови смешались все народы Силлихшера. Он взял от них самые лучшие качества: выносливость исихов, силу шердов, крепкость силанцев, а от ллитов… - надсмотрщик запнулся, то ли спохватившись, что слишком заврался, то ли забыв, какие там у жителей побережья характерные черты. – Здоровье. Он взял от них могучее здоровье. В общем, госпожа, вы обратите на него отдельное внимание.
Он говорил так, будто этого человека можно было не заметить. Все тело раба, заходя с левой стороны даже на лицо, покрывали криво нанесенные татуировки с одним-единственным символом. Его значение Лаане было неизвестно, но она мгновенно узнала письменность магов.
- Наты? – ошеломленно спросила Лаана. – Что на нем делают магические иероглифы?
- А, да вы не волнуйтесь, - чересчур легкомысленно ответил Кордан. – Он не маг, его проверили перед тем, как отправить на каторгу. Того, что за ним придут хранители, тоже можете не опасаться. Он тут уже год и никому до сих пор был не нужен. Был бы нужен, за ним бы уже давно заявились.
Звучало это не очень вдохновляюще. Лаана проглотила тысячу готовящихся соскочить с языка вопросов и для начала медленно обошла вокруг невольника. Он в самом деле выглядел неплохо, ничуть не хуже жилистого исиха. Рослый, с четко обрисованными мускулами и несколькими старыми шрамами. Вид портили свежие ожоги и синяки, видимо, заполученные во время вихря, но их можно было вылечить. В остальном мужчина казался совершенно здоровым, хоть и исхудалым, как все каторжане.
А вот его взгляд был необычным. С добродушного лица на гостью Тирвиша смотрели умные светло-серые глаза. Тоже усталые, немного печальные, но не затравленные. Наоборот, любопытные.
- Как тебя зовут? – спросила Лаана.
- Забвение, - на хорошем силанском произнес он. – Но все называют меня Заб.
Какое удивительное имя. А его татуировки…
- Кто ты? Ты имеешь какое-то отношение к хранителям?
- Я не знаю.
Судя по всему, это был ответ сразу на оба вопроса.
- У него память отшибло, - встрял Кордан. – Ничего не помнит до того, как его нашли на улице и притащили в тюрьму. Я расскажу вам о нем…
Интерес Лааны к странному рабу разгорался сильнее с каждым словом надсмотрщика. Из них выходило, что Забвение работает за двоих, знает несколько языков, он сообразительный, беззлобный, но при этом наивный, как дитя. Едва ли не идеальный раб. И Кордан не приукрашивал – подтвердить его россказни Лаана заставила всех четырех невольников. Больше всего ее изумило, что сам Забвение даже не пытался расхвалить свои качества. Как будто он не хотел отсюда выйти.
Спросить его об этом Лаана решила напрямую.
- Кажется, ты не рад тому, что тебя могут купить. Разве тебе нравится на руднике?
- Нет, - раб склонился в извиняющейся позе. – Я буду счастлив выйти отсюда. Я только думал, что мое пребывание здесь может быть заслуженным. Я ведь ничего не помню о себе и не знаю, какое прегрешение я мог совершить, что меня покрыли этими татуировками.
Скромный, отметила Лаана. И речь у него совсем не как у простолюдинов. «Пребывание», «совершить прегрешение» - так мог бы разговаривать ученый или потомственный аристократ.
- Ты умеешь читать, писать?
- Не знаю. Здесь некому было проверить.
Лаана почти не сомневалась, что он умеет, но не помнит, как это делается. Если ее мнение верно, то это не раб, а настоящая находка.
К другим невольникам она уже даже не оборачивалась. Забвение был словно нарочно создан для помощи в ее деле. И не только для каравана. Потеря памяти наверняка была следствием того, что на него нанесли наты, а сделать нечто подобное могли лишь хранители. Если удастся хоть что-нибудь вытянуть про них из памяти Заба, Лаана станет еще на шаг ближе к своей цели, которой добивалась целых два года.
Может быть… Робкая мысль оборвалась, но Лаана вынудила себя ее закончить. Может быть, этот мужчина повлияет на судьбу всех рабов в Ардавайре.
- Сколько вы за него просите? – обратилась она к Кордану, отведя его в сторону.
Тот, почуяв благосклонность гостьи, потирал влажные от пота ладони.
- Двадцать серебряных коэтов.
- Сколько?!
Гиссерт многозначительно закашлялся.
- Заб хороший работник, - принялся оправдываться Кордан. – А мне надо будет как-то возместить убыток, ну и там подготовить покупную грамоту на него, поставить печать. Это ж, вы понимаете, недешево стоит.
- Послушайте, - Лаана прищурилась. – Вы бы не стали продавать раба, который очень нужен вам самим или потерю которого никак не восполнить. А вы стараетесь спихнуть мне его изо всех сил, и не притворяйтесь, что это не так. У него есть изъян, который вы скрываете. Но вот в чем хитрость: я могу спросить Забвение, что с ним не в порядке. Торг уже будет совсем другим, вы так не считаете?
Кордан несколько мгновений поколебался и в конце концов махнул рукой.
- А-а, что там скрывать. Если вы Заба не купите, его попросту убьют.
- Почему? – спросил Гиссерт, который покинул площадку под тентом и встал за спиной у хозяйки. У Лааны этот наставнический жест вызвал слабое раздражение, но она решила промолчать и не показывать надзирателю, что его собеседники могут быть в чем-то несогласными.
- Это же очевидно, - Кордан фыркнул. – Гляньте на него повнимательнее. Как по-вашему, эти татуировки делают его совсем не выделяющимся среди каторжан? Тут не все любят хранителей, милостивая госпожа. В том числе и надсмотрщики. Если вы его тут бросите, парня быстро в могилу сведут, честное слово.
- А вы-то с какой стати об этом беспокоитесь? – не выдержала Лаана.
Надсмотрщик, нежно заботящийся о каторжанах, - кому расскажи, ведь и не поверят.
- Думаете, мы в Тирвише все скоты, работаем на руднике, потому что нам охота над кем-то поизмываться? – горько усмехнулся Кордан. – Нет, ошибаетесь вы, госпожа. Мы тоже люди. Далеко не всем нам наср… все равно, что тут с кем будет. Сюда некоторых за кражу хлебных корок отправляют, вы знали? И вот эти парни долбят камни рядом с закоренелыми убийцами, которые вырезали в горах человек по десять путников за раз, едят одну и ту же кашу и подыхают одинаково. А этот вообще ничего не сделал, - он кивнул на Заба. – Не мне справедливость наших судей обсуждать, но что-то тут не все правильно. Человек он недурной. Жалко будет, если так просто его со свету сживут, а то ведь пытаются же.
- Вы продаете рабов первый раз, - утвердительно произнесла Лаана.
- Второй. Обычно этим занимается владелец Тирвиша, как вы понимаете.
Удивительны дела великого Илаана… Именно в тот единственный раз, когда Лаане довелось посетить рудники, ей попался сердобольный надсмотрщик, который старался спасти несправедливо осужденного человека. Похоже, не зря проповедники возле городских базаров кричат, что наступает конец света.
И все же это не повод разбрасываться деньгами.
- Один серебряный коэт.
- Пятнадцать, - цокнул языком Кордан.
- Госпожа, могу я обсудить с вами кое-что? – нервно спросил Гиссерт.
- Госпожа! – вдруг позвал ее Забвение. – Перед тем как вы решите, покупать меня или нет, позвольте мне высказать одну просьбу.
У него был мягкий голос с легким журчащим акцентом. Звучал он приятно, и Лаана обернулась к нему, успев заметить промелькнувшую в глазах Гиссерта досаду.
- В чем дело?
- Простите меня, я случайно услышал, что вам требуются два человека. В Тирвише есть еще один человек, которого не привели сюда, но который вам обязательно подойдет. Он шерд, воин, бывший телохранитель, выносливый и крепкий. Я… Я обязан ему жизнью. Я не уйду без Таша.
- Какая наглость! – ахнул Гиссерт.
Раб-здоровяк закатил глаза, грудь кулачного бойца задергалась от смеха. Кордан тихо выругался, помянув скальный мох, который кое у кого вместо мозгов. Лаана на несколько мгновений растерялась. Чтобы раб ставил условия своему покупателю? Немыслимо!
И тем не менее этот мужчина нравился ей все больше. Какая сила духа должна быть у того, кто выбирает мучения и тяжелую работу, лишь бы не расставаться с товарищем?
- Кто такой этот Таш? – поинтересовалась Лаана у Кордана. – Почему здесь его нет?
- Потому что мы его наказали за избиение надсмотрщика, - буркнул тот.
- Вы же не хотите сказать, что он смог ослушаться приказа…
- У него случилось помутнение рассудка, - пояснил Кордан. – Как у всех шердов бывает. Вам должно быть известно.
- Не у всех, - сухо поправила она.
В ашарей – «пробуждение души огня» по-шердски – впадали, как правило, только мужчины, хотя иногда он случался и у женщин. Так называли состояние безумия, в котором человек не контролировал себя и крушил все вокруг. А еще ашареями в Шердааре именовали самых умелых, непобедимых воинов, которые в битве внезапно ускоряли движения и теряли чувствительность. К сожалению, подобные воины встречались редко, и к счастью, приступы тоже бывали нечасто.
- Что с ним делали, что у него начался ашарей? – нахмурилась Лаана. – Били? Издевались?
- Он пытался защитить меня от надсмотрщика, - пояснил Забвение.
- Да сегодня день чудес, - пробормотала Лаана и, уже громче, добавила: - А я могу посмотреть на Таша?
- А вы возьмете Заба за десять серебра?
- Я же сказала, один серебряный коэт. И приведите этого шерда.
- А двоих за десять возьмете? Шерд – прирожденный воин.
- Госпожа! – прошипел Гиссерт, касаясь ее локтя.
Но она уже поддалась азарту, а вино и жара довершили дело. Лаана была уверена, что вытащить с каторги двух необычных рабов – ее святая обязанность.
- Три коэта.
- Хотя бы восемь, - настаивал надсмотрщик. – Таш может послужить вам не только как переносчик тяжестей, он умеет сражаться несколькими видами оружия.
- Четыре, но деньги отдам после того, как увижу его.
- Пять.
- По рукам!
Игнорируя страдальческий взгляд помощника, она улыбнулась не менее довольному Кордану. Пять серебряных монет – слишком много для двух каторжан, тем более что пока было непонятно, в каком состоянии Таш. И все же это была отличная сделка. Вполне возможно, что Заб окажется бесценен. Главное – никому не сообщать, как в действительности Лаана намеревалась его использовать.
Никому, кроме Эртанда, который должен знать, как вернуть ему память.

4. Маг

4-й год Ураганов в Силане
12-й день лета


Эртанд болтал ногами в воде и кидал в пруд камешки. Для тридцатидвухлетнего тината это вряд ли было подходящее занятие, но его никто не видел, а значит, можно было не опасаться упреков.
Не считая прислуги, в Ардавайрской обители жили двадцать тинатов. Из них больше половины были детьми, которых строем водили за собой наставники. Эртанду в свое время повезло – его признали негодным к обучению юных магов, поэтому вместо того, чтобы торчать в окружении вечно задающих вопросы, орущих, надоедливых мальчишек, он мог наслаждаться блаженной тишиной в саду. Это была одна из немногих вещей, которые ему нравились в обители.
Собственно, здешнему уголку с трудом подходило гордое название «сад» и уж точно он не шел ни в какое сравнение с садом в поместье эс-Мирдов, которое Эртанд помнил с детства. Родители украсили его растениями из Ллитальты: там были кусты с сочными зелеными листьями, цветы с крупными алыми бутонами, а несколько деревьев почти переросли дом. Здесь же… Местная, силанская флора всегда казалась Эртанду жалкой. Все низкое, стелющееся по земле, чтобы не вырвало с корнями при урагане, жесткое, оттенки одни и те же – тусклые, голубые, болотные или бурые. Скукота.
Однако несколько толстых стволов в форме бутылок со скудной кроной свое дело делали – помогали ему остаться в одиночестве. У детей сейчас шли занятия, а снующие туда-сюда слуги в сад захаживали редко. Разве что повар заглядывал сюда сорвать каких-нибудь травок для супа.
Вздохнув, Эртанд выбрал камешек из возвышающейся рядом горки и швырнул его в пруд. Попал прямо в центр. Промахнуться, честно говоря, было сложно. Размер водоема составлял всего пять шагов в длину и столько же в ширину. Глубина тоже не поражала воображение и была Эртанду по пояс – однажды он поскользнулся и проверил это опытным путем.
Наверное, в нем когда-то предполагалось разводить рыбок – скорее декоративных, потому что для тинатского стола размер прудика был маловат. Как бы там ни было, чистить его давно перестали, выложенное белыми плитками дно заросло илом, а в мутной воде, которая проглотила брошенный камушек, плавал мусор, попавший сюда во время сильной бури два дня назад. Хотя в пруде никто не мог жить, кроме улиток и других мелких насекомых, иногда Эртанду казалось, что там кто-то есть.
Этот кто-то тянул длинные тонкие щупальца к поверхности водоема и колыхался, как водоросль, даже когда ветер не беспокоил гладь пруда. Если Эртанд наклонял голову, не глядя на него прямо, то чудилось, что у существа в глубине круглое тельце, похожее на переплетение линий или глифов. Может быть, это нат пруда являлся одинокому созерцателю?
Нет, конечно, такое невозможно. Души вещей видели только самые одаренные тинаты – вроде тех, которые шестьсот лет назад развязали кровавую войну, разрушившую половину континента и после которой магов заперли в обителях. Хронисты писали, что участвовавшие в той войне маги взаимодействовали даже с натами людей, в то время как большинство сегодняшних тинатов могли лишь укреплять кухонные ножи и выполнять другие простейшие задачи. Зачаровывать рабские ошейники – и то умели немногие. Эртанд, к сожалению, входил в их число.
В центр пруда отправился новый камешек. Звук плеска скрыл за собой очередной вздох. Шанс покинуть обитель был лишь у средних тинатов – их забирали на государственную службу, туда, где без их присутствия было не обойтись. Слабых и сильных держали взаперти в местах вроде этого. Слабых – потому что они приносили слишком мало пользы, сильных – потому что их способностей боялись. У Эртанда талант имелся, но незаурядным его назвать было нельзя. Славу и успех тината Адареста, который около сорока лет назад изобрел нат, заставляющий рабов подчиняться каждому приказу господина, он не повторит.
А это значило, что всю оставшуюся жизнь у него не будет никаких перемен. Одни и те же высокие стены с выщербленными кое-где кирпичами, одна и та же посыпанная гравием дорожка между двумя главными зданиями обители, одни и те же люди…
Каждый раз, когда Эртанд об этом думал, сердце охватывала черная тоска. Он с детства жгуче завидовал хранителям, которые могли странствовать по всему Силлихшеру, несмотря на то что им приходилось скрываться от охотящихся за ними властей, даже сам мечтал удрать из обители и присоединиться к вольному братству. Вскоре, когда он осознал, что на самом деле приходится переживать беглецам, подобная перспектива его прельщать перестала. Тогда он стал надеяться, что его возьмут в помощь градоправителю Ардавайра. Но все разы из обители забирали других тинатов: угрюмого Хаса отправили помогать солдатам на границе с Шердааром, Сверета приписали к тюрьме, где он надевал на осужденных на каторгу рабские ошейники, а когда он заболел и умер, взяли Брефта…
Эртанду оставалось мечтать только о том, что после смерти Аствета, главы обители, управителем высший тинат выберет его. Тогда можно будет иногда ездить в другие обители или даже столицу!
Брызги от камня, с силой брошенного в пруд, разлетелись во все стороны. Доступное любому крестьянину для Эртанда, урожденного аристократа, было пределом всех мечтаний. Разве это не издевательство?
- Эрт! Ты где?
Он быстро вытащил ноги из воды, вытер их подолом робы и надел сандалии. Через минуту среди низкорослых деревьев появился запыхавшийся Улланд. Его полное лицо блестело от крапинок пота.
- Так и знал, что ты тут! Я тебя по всей обители ищу.
- Как будто я мог быть где-то еще, если меня нет в библиотеке.
- Да кто тебя разберет. Может, к Юссис пошел, а может, в тебе вдруг любовь к нашим юным ученикам проснулась.
Заметив, как скривился друг, Улланд добродушно рассмеялся. Сам он возиться с детьми любил – это напоминало ему о родном доме, где он оставил с десяток братьев и сестер.
- Так зачем ты меня звал? – спросил Эртанд, шагая по выводящей из сада дорожке.
- Гонцы приехали.
- От иерарха?..
В груди затеплилось, но сразу остыло, когда Улланд покачал головой.
- Нет, новую партию ошейников привезли. Развлечение для тебя на ближайшие вечера.
Да уж, развлечение. Эртанд поморщился. Правильно нанести сложные наты, которые ставились на обручи для рабов, могли не все зрелые, опытные тинаты, не говоря уж о молодых. В Ардавайрской обители это получалось лишь у двух человек. Первый из них, Аствет, долго хворал и десять дней назад отправился к Илю на небеса. Вторым был Эртанд.
Чудесно. Вся тяжелая работа ляжет на него.
Улланд подбадривающе похлопал его по плечу.
- Не печалься. Утешь себя мыслью, что это такая подготовка к исполнению обязанностей нашего главы.
- У Лейста ничуть не меньше шансов занять это место.
- Он хороший наставник, - задумчиво согласился тинат, вызвав у товарища легкую досаду. Мало кому понравится, когда хвалят его соперника. – Но он даже на веревку едва может нат нанести. У нас уже давно не было настолько слабых глав, так что сомневаюсь, что над нами поставят его.
- Как знать. Рекомендации Аствета никто не видел.
- Это да, - грустно протянул Улланд. – Хотел бы я уметь рисовать такие наты, каким он закрыл шкатулку с бумагами для иерарха.
В отличие от Эртанда, который метил на должность главы обители, ему вообще не на что было надеяться. Его способности ограничивались простейшими вещами – он мог укреплять однородные металлы, но уже со сплавами у него возникали проблемы. Наты, содержащие больше десяти линий, у Улланда выскальзывали и превращались в обычный иероглиф, какой мог нарисовать любой человек без таланта к магии. Впрочем, он не особенно расстраивался. Ему доверяли преподавать маленьким ученикам чтение, чистописание и другие необходимые тинатам науки – то, к чему у него и лежала душа.
Они прошли мимо двухэтажного белокаменного дома, в котором размещались комнаты тинатов, и остановились на развилке. Одна дорожка вела к библиотеке с учебными и рабочими помещениями, вторая – к столовой.
- Зайду перехвачу что-нибудь перед занятиями, - смущенно сказал Улланд.
Эртанд нарочито пристально оглядел его крупную фигуру. Слов не понадобилось – товарищ зарделся и без них.
- Ай, молчи. Я знаю, что Аствет был бы недоволен, но его-то теперь больше нет, нотации читать некому.
- Юссис на днях видела, как ты чуть не застрял в двери погреба.
- Вот болтунья… Я просто больше не буду туда ходить.
- Тяжко тебе придется, если главой обители стану не я. Не думаю, что Лейст позволит тебе распускаться.
Тот насупился. Эти двое недолюбливали друг друга с семи лет – с того самого момента, как попали в обитель. Эртанду иногда казалось, что враждовать им предначертано свыше. Какие иные могли возникнуть чувства между физически развитым деревенским мальчишкой и рыхлым городским? Двадцать с лишним лет, проведенные в одних стенах, примирить тинатов так и не смогли.
- Буду молиться, чтобы Аствета заменил ты, - невесело произнес Улланд.
Эртанд признательно кивнул.
Расставшись с товарищем, он направился к рабочим помещениям. По сложившемуся распорядку дня у него сейчас было свободное время, но медлить с партией ошейников значило разозлить градоправителя Ардавайра, а обитель во многом зависела от него. Выходить за пределы стен тинатам запрещалось, на слуг тоже налагались разнообразные запреты, и обеспечить всем необходимым сама себя обитель не могла. Градоправитель решал почти все: от вопросов продовольствия до того, насколько привлекательными будут новые служанки. Последнее особенно волновало сердца местных тинатов, среди которых были одни мужчины.
А еще градоправитель мог счесть, что насельники обители проявляют вольнодумие. О пересказываемых шепотом случаях, когда королевская стража заявлялась в обители, тинаты которых якобы посмели посочувствовать хранителям, Эртанду вспоминать не хотелось. Тем более о последней трагедии в Ассенверте. Сбежавший из тамошней обители мальчишка на пару с помогавшим ему хранителем уничтожил полселения и почти весь отряд посланных за беглецом солдат. Лаана – единственный человек, приносивший Эртанду из внешнего мира по-настоящему интересные новости, - рассказывала, что никакой обители возле Ассенверта больше нет. Ее насельников, после того как их посетила стража, никто больше не видел.
Ни сердить градоправителя, ни делиться с кем-то своими крамольными мыслями о симпатиях к хранителям Эртанд не собирался. Поэтому он быстро дошел до здания, миновал полутемный каменный коридор и толкнул дверь, за которой находилось рабочее помещение.
Достав с полки металлическое стило, покрытое узором из укрепляющего материал ната, Эртанд устроился за столом и взял первый ошейник. Слуги свое дело знали и для удобства уже придвинули ящики с обручами поближе. Эта мелочь его, однако, не обрадовала.
Ящиков было больше, чем обычно. У городской знати росли аппетиты в отношении рабов. С учетом того, что однажды надевшие ошейник обычно не снимали его до самой смерти, потому что сделать это без тината было невозможно, а освобождать невольников никто не торопился, их количество начинало внушать опасения. Только на прошлой неделе Эртанд обработал сотню обручей, а сегодня опять прислали не меньше. Ардавайр – крупный город. Самый крупный в этой части Силана, если быть точным. Но столько рабов в нем могло возникать каждую неделю только из воздуха. Может быть, конечно, градоправитель запасался впрок…
А хотя какая разница? Тинатов редко посвящали в планы, не касающиеся их крошечного мирка. Никто не считал это необходимым. Правила, которым они подчинялись, не менялись почти четыре сотни лет, и вряд ли что-то изменится теперь. На них не повлияло даже остановившееся Сердце мира.
Отбросив от себя суетные мысли, которые только раздражали, но не давали никаких полезных плодов, Эртанд погрузился работу. Заколдованное стило рисовало по железу, как чернилами по бумаге. Сложное переплетение линий в иероглифе, насчитывающем больше десяти атов – смыслов, каждый раз давалось все легче и постепенно превращалось в рутину. Сейчас не верилось, что первый раз к нату «раб» Эртанд подступался несколько дней. Тогда он еще зачем-то мечтал о выдающихся талантах и был страшно разочарован неудачей…
Дверь скрипнула. Погрузившийся в работу Эртанд вздрогнул.
- Лейст?.. Зашел помочь? – мгновенно справившись с удивлением, съязвил он.
Широкоплечий мужчина в темной робе, какие носили все тинаты, молча вошел в комнату и встал у окна, загородив свет. Эртанд нахмурился. Это не походило на Лейста. В обычное время он бы не менее ядовито ответил что-нибудь вроде «да, засомневался, что ты способен справиться сам». Может быть, ему надоело перебрасываться колкостями? В конце концов, они ерничали друг перед другом с самого детства, и набор словесных шипов не сильно отличался от раза к разу.
- Помнишь, Аствет говорил, что мы здесь, в обители, доживаем до седых волос, но остаемся детьми, которые готовы передраться из-за игрушки? – вдруг спросил Лейст.
- Еще он иногда говорил, что повзрослеть у нас просто нет возможности. Те, кто должен нас воспитывать, растут вместе с нами и внутри такие же дети, только наделенные гордым званием главы обители. «Варимся в собственном соку» - вроде так Аствет это называл? Разоткровенничавшись после молодого вина, он вообще много чего нелепого нес. Почему ты это вспомнил?
Уже заканчивая, Эртанд начал смутно догадываться, к чему вел Лейст. В холеных пальцах тината, которые не знали иного труда, кроме рисования натов, мелькнуло письмо. Однако он не стал ничего объявлять сразу.
- Ты считаешь, что все это было нелепостью? – переспросил Лейст, пододвигая второй стул и усаживаясь напротив. – Ты бы, конечно, вел себя на посту главы совсем по-другому? Мудро и не так, как Аствет?
Замечательно. Ему приспичило пофилософствовать. И как обычно, он начинал с провокации.
Эртанд откинулся назад и внезапно учуял спиртовой запах. Лейст пил? Тот самый Лейст, который в пику Эртанду ратовал за строгое соблюдение распорядка дня? Подождите-ка, а сколько времени? Солнце стояло еще высоко, а клепсидра в холле, кажется, показывала четвертый час дня, когда Эртанд проходил мимо. Лейст как раз должен был проводить урок для двух старших учеников. Он никогда не пропускал занятия. Его можно было обвинять в чем угодно, но Улланд сказал чистую правду – он был хорошим наставником и ставил обучение новых тинатов превыше всего.
- Что случилось? – насторожился Эртанд. Сжатое в кулаке соперника письмо внушало все большую тревогу.
- Просто ответь.
- А ты намекаешь, что Аствет был прекрасным главой? Что ты бы во всем следовал его примеру?
- А ты бы следовал?
- Нет.
- Я тоже. Если развить мысль Аствета, мы оба были бы очень плохими «отцами» для обители. Отвратительными, если честно.
Эртанд фыркнул.
- С чего вдруг ты превратился в самоеда?
- Это не самоедство.
Он наконец-то бросил через стол письмо. Лист бумаги, покрытый изысканной каллиграфической вязью, которой привыкли писать тинаты, скользнул по отполированной столешнице и мягко лег возле ладони Эртанда. Почерк он узнал сразу. Писал Брефт – их товарищ, служивший при тюрьме Ардавайра. Забавно, посланиями он их не баловал пять лет, с тех самых пор как уехал. Эртанд заранее настроил себя на критический лад. Никак Брефт спустя столько времени вздумал упрекнуть в чем-то братию?
Нет, вовсе нет. К концу чтения бумага стала дрожать в руках, и Эртанд положил ее обратно на стол.
Брефт коротко, характерными для него казенными оборотами сообщал о том, о чем здесь еще слышали. Оказывается, нападения хранителей Ассенвертом не ограничились. За последний год сбежать тинатам удавалось три раза, хотя в последнем случае отступников, которые атаковали сопровождаемых в обитель детей с талантами к магии, удалось убить. После этих событий высший тинат обеспокоился чрезмерной свободой, царящей в обителях в этой части страны. Если верить Брефту, повышенную деятельность хранителей иерарх объяснил расхлябанностью насельников. Дескать, если бы не это, враги мира не смогли бы устроить очередную трагедию, а так как любому разумному человеку очевидно, что это они виноваты в прекращении биения Сердца мира и что они наверняка планируют очередную мерзость, следует провести в отношении обителей ряд предупредительных мер. Для этого в Ардавайрской обители нарушат обычай и не будут выбирать главу из числа насельников. Место Аствета займет некто Вигларт из окружения высшего тината, образцовый маг, славящийся аскетизмом и традиционностью взглядов.
Короче говоря, сухая деревяшка и заноза в заднице. Все мечты Эртанда о воле были разбиты в пух и прах.
- У меня еще осталось вино в комнате, - сказал Лейст, наблюдая за его лицом. – Можно не тащиться в погреб.
- Прекрасно… Намереваешься залить печали, как делал Аствет?
- Если тебе больше нравятся объятья Юссис, я не против, только я не заметил, чтобы ты горел к ней особенной страстью. А я предлагаю не просто пить, а обсудить кое-что.
Эртанд пожал плечами. Можно было, конечно, сходить пожаловаться на злую судьбу и любовнице, но надеяться, что Юссис разделит его чувства, было бесполезно. Она никогда не понимала его так, как Лаана. А где та находилась сейчас, на каких торговых путях – Урд знает.
- И что же ты хочешь обсудить?
- Мы с тобой когда-то были друзьями, - тихо напомнил Лейст. – Помнится, ты в детстве вовсе не с Улландом сбегал во время бури из укрытия, надеясь, что тебя унесет домой, а со мной. И со мной же ты рыл подкоп за садом, чтобы бегать в ближайшую деревню. Мы же с тобой вдвоем сидели потом на хлебе и воде в пустом погребе, когда нас наказал Аствет.
- Ага, а ты наябедничал ему, что это я тебя подбил.
- Детские обиды, - спокойно произнес он. – Будем чаще к ним возвращаться – только докажем Вигларту, что мы не способны управиться в обители сами. Как и ты, я тоже не в восторге от того, что нами будет командовать чужак.
- Значит, предлагаешь заключить пакт о перемирии, чтобы противостоять общему врагу? – усмехнулся Эртанд.
- А почему нет? – совершенно серьезно спросил Лейст.
Эртанд задумался. Жизнь в обители не была сладкой, но и горькой назвать ее не поворачивался язык. Многие простолюдины сочли бы за счастье иметь возможность выбрать себе женщину из прислуги, вкусно и сытно питаться, читать книги и подолгу спать, даже если были вынуждены никогда не покидать четырех стен, постоянно возиться с малышней и ставить наты, высасывающие из тела силы до последней капли.
При всем этом довольство насельников своим существованием часто покоилось на множестве послаблений, о которых тинаты договаривались друг с другом. Трудно отказать человеку, с которым ты живешь с семи лет до самой смерти. Однако чужак на должности главы, не связанный ни с кем общими обязательствами и воспоминаниями, грозил разрушить эту десятилетиями сложившуюся систему и превратить ее в юдоль.
- Нам понадобится согласие других тинатов обители, - сказал Эртанд.
- Само собой. Так ты пойдешь со мной?
- Конечно.
Лишать себя последних надежд Эртанд не собирался.

Отправлено спустя 2 минуты :
5. Жена

14-й день лета

Лаана сидела на разноцветной циновке, поджав под себя ноги, и лениво ела ягоды коловника. Это ползучее растение росло только в Эстарадских горах, прячась от огня в трещинах и расселинах. Его плоды внешне походили на орехи, с той лишь разницей, что под жесткой скорлупой оказывалась нежная, сочная и очень сладкая мякоть. Мальчишка-силанец, торговавший коловником возле дозорной вышки, где караван расположился на привал, сам же ягоды и почистил, поэтому Лаана не прикладывала ни капли усилий, чтобы насладиться их вкусом. Правда, за такую радость пришлось изрядно переплатить.
Лаана так устала, что отдала бы еще больше монет – лишь бы поднять себе настроение. Увы, мальчишка успел распродать все другому каравану и теперь собирал свою нехитрую «лавочку» из нескольких досок, чтобы отправиться домой. Солдаты с башни хмуро посматривали в его сторону, следя, чтобы с ребенком ничего не случилось. Вероятно, он чей-то сын или приносит им из деревни выпивку, решила Лаана. Скорее всего, последнее.
Башни с колодцами и местами для привала на этом отрезке пути стояли достаточно часто. Их строили для охраны границы, но Силан с шердами уже давно не воевал, а разбойников распугали жестокие смерчи. Работа солдат обычно ограничивалась тем, что они дули в горны, предупреждая приближающиеся караваны о смерче. Не самое веселое задание, учитывая, что его мог выполнять один человек. Остальной гарнизон пил, чтобы убить время. И если в глубине гор дозорные еще чувствовали свою ответственность и держали себя в руках, то здесь, всего в паре дней до Ардавайра, они не особенно скрывались.
За годы путешествий Лаана к этому так привыкла, что не обращала на них внимания. Гиссерт с его огромным опытом тоже должен был притерпеться, но с недавних пор у него появилась старческая любовь к ворчанию по любому поводу. Сейчас он злился из-за того, что охранник возле колодца позволил другому каравану вычерпать слишком много воды, после чего там осталась одна муть.
- Я видел, как караванщик передавал ему бутылку вина. Это беспредел! Они не имеют права!
- Они все равно пришли первыми, - рассудила Лаана. Спорить и возмущаться у нее не было сил. Хотя, наверное, следовало бы. – Не их вина, что колодец пересыхает. И вообще, хватит об этом.
- Да, - с удивительной легкостью согласился слуга. – Давайте обсудим, что будем делать с новыми рабами, когда вернемся.
- Мы вчера об этом уже разговаривали!
- И вы сказали, что Забвение не продадите ни в коем случае. Я так и не услышал, куда вы пристроите второго.
Она тяжело вздохнула. Гиссерт не одобрил цену, которую она заплатила за двух рабов, и оба ему категорически не понравились. Теперь он пытался убедить Лаану, что она совершила ошибку, выбрав именно этих мужчин.
Как всегда, у Гиссерта, поистине обладавшего упрямством исихских ослов, получилось добиться своей цели. Пусть и наполовину. Лаана еще могла согласиться с тем, что не следовало выпивать залпом на жаре дрянное вино, а заплатить можно было и поменьше. Но о покупке она до сих пор не пожалела, хотя вымотали ее новички так, что хотелось лечь ничком и не вставать.
Никто из них раньше не ходил в караванах – или не помнил этого. Их пришлось учить всему: как управлять тяжеловозами, чтобы они не бросились на погонщика, как упаковывать ящики, как их правильно переносить, чтобы не повредить товар… Остальные рабы новичков пока чурались, особенно Забвения, и не стремились что-то им объяснять. Можно было бы просто приказать им, но Лаана, во-первых, предпочитала действовать мягче, а во-вторых, все опытные рабы попросту были заняты. Оторвать их от дела означало, что караван пойдет медленнее, а это увеличивало риск не успеть в Ардавайр до того, как там начнутся самые сильные бури в сезоне.
Так и пришлось хозяйке возиться с новыми рабами самой. С одной стороны, она страшно устала. С другой – получилась двойная выгода: и скорость не сбилась, и Лаане удалось получше узнать, что она приобрела.
Больше всего времени она провела с Забвением. Он страдал от рассеянности и часто путался в простейших вещах, зато искренне старался. Кроме этого Лаана выяснила, что мужчина действительно умеет читать и писать, причем одинаково хорошо и на силанском, и на шердском. Наверное, до потери памяти он служил писарем у какого-нибудь приграничного лорда.
С учетом этих умений Забвение стоил даже больше, чем за него заплатили. Отдавать такого работника в доме, где ведутся торговые дела с Шердааром, было глупо. Примерно это Лаана и ответила вчера вечером Гиссерту.
Со вторым рабом дело обстояло не так просто.
Лаане нужен был Забвение. А Забвению, похоже, позарез нужен был Таш. Точнее, Та Шиин – такое его полное имя значилось в полученных у Кордана документах. Шерд оказался единственным человеком, который изъявлял желание общаться с татуированным рабом и, что гораздо важнее, помогать ему. Их не стоило разделять по крайней мере первый месяц, чтобы странноватый Заб смог привыкнуть к новому окружению, однако Гиссерт продолжал настаивать на том, чтобы сразу по возвращении домой избавиться от каторжника. Окончательное решение будет принимать Лердан, а Лаана точно знала, что он в этом вопросе прислушается к старому слуге. Муж не разделял ее «нежного отношения» к рабам. Его, конечно, можно было попытаться переубедить, но… как? Посмотрев на бойца утром, на свежую голову, Лаана так и не смогла придумать, как обосновать необходимость его присутствия в доме эс-Мирд.
Проверку он вчера прошел средне. Увидев исхудалого, покрытого синяками и ссадинами мужчину, который едва волочил ноги, Лаана ожидала, что он упадет после первого же удара. Однако Таш продержался в бою довольно долго. Победить караванщика, которого Лаана взяла с собой на рудник, он так и не сумел, но это, скорее, объяснялось его крайним истощением. Оба раба-охранника в один голос подтвердили, что потом он может стать неплохой заменой для них.
Только вот в поместье и так было достаточно охранников, к тому же Лаана предпочитала нанимать людей лишь на время путешествия. Постоянно содержать столько ртов – а крепкие мужчины ели немало – слишком дорого обходилось кошельку эс-Мирдов.
Да и Кеш бы с ним, покормить его один месяц еще можно было. Гораздо большее беспокойство внушали слова Кордана о том, что новичок в припадке ашарея убил нескольких человек. Надсмотрщик не знал подробностей, а Лаана вчера вечером и сегодня утром была слишком занята Забвением, чтобы разговаривать об этом с Та Шиином.
Кажется, пришло время выяснить, как он попал на каторгу.
- Та Шиин! – крикнула Лаана, одновременно выискивая его глазами. – Иди сюда.
- Прямо сейчас, госпожа? – раздался ответ спустя длинную паузу.
Она уже хотела раздраженно заявить что-нибудь резкое, но наконец-то рассмотрела его за толкущимися у колодца людьми. Новые рабы отмывали друг с друга рудничную грязь, натираясь мыльным растением, растущим возле дорог, и поливаясь водой. Толку от этого было немного, но все лучше, чем вонь, от которой морщили носы даже проведшие много дней в пути мужчины. Силане вообще отличались невероятной чистоплотностью.
- Отмывайся, потом подойдешь, - позволила Лаана.
- Телохранителей у вас уже довольно, - тем временем рассуждал сидящий на соседней циновке Гиссерт. – Можно продать его графу эс-Насту, он всегда нуждается в людях…
- Нет, только не ему.
- Но он неплохо платит.
- Я не отдам раба человеку, который изводит их десятками в сезон.
- А как насчет барона Хинтаса эс-Бира? Он в последнее время скупает всех кого попало.
Услышав знакомое имя, Лаана невольно оглянулась на повозку, где лежал заветный груз. И снова наткнулась взглядом на Шиина с Забвением.
Под слоем грязи у шерда оказалось красивое тело. Сейчас его портили худоба, следы избиения и полосы от кнутов, но они скоро пройдут, а мускулы раба снова нальются силой. Лицо у него тоже было привлекательным. Правильные черты, чувственные губы, а самое главное – яркие глаза цвета пламени. Лаана всегда завидовала соплеменникам, которые рождались с такими глазами. У нее-то были самые обычные, карие.
Она вздохнула.
- Может, продать его какой-нибудь вдове?
- Для любовных утех? – Гиссерт скривился. Морщины сложились в забавную гримасу. – Милая госпожа, да кто же в Ардавайре возьмет шерда?
- Сколько ему лет – двадцать? Он молод и хорош собой, а как откормится, на него начнут засматриваться все женщины.
- Разве что только леди Вирита. Ходит молва, что у нее… разнообразные вкусы.
Лаана это знала наверняка. Она с трудом подавила желание обозвать юную женщину развратницей.
- Я же сказала: никаких сделок с эс-Настами. Ни с отцом, ни с дочерью.
- Тогда остается барон эс-Бир, - воодушевленно произнес слуга.
Она нахмурилась. Что-то уж больно часто Гиссерт его поминал.
- Уж не сговорился ли ты с бароном привести ему парочку каторжников? – с подозрением спросила Лаана.
- Только если подвернется случай и только если вы будете согласны. Подумайте: с прибылью будут все участники!
Лаана поджала губы. Ей не нравилось, что ее помощник заключает подобные сделки на стороне. Даже если это был Хинтас эс-Бир, их давний компаньон, с которым Лаану и саму связывали тесные деловые отношения. Гиссерт, как свободный человек, имел на это полное право, к тому же сложно было сомневаться в верности человека, посвятившего большую часть жизни служению эс-Мирдам. Однако в подобные моменты она чувствовала, что ее обманывают. Вдобавок у нее возникло нехорошее предчувствие насчет того, как барон будет использовать приобретение.
«Подавлюсь, но Хинтасу раба не отдам».
Перед ней появился Шиин, одетый в просторные штаны, позаимствованные у караванщика. На его смуглой коже блестели капли воды.
- Вы меня звали, госпожа?
- Садись, - Лаана указала на выступающий из земли камень и перешла на шердский язык. – Расскажи нам с Гиссертом о своем прошлом, чем ты занимался у бывшего хозяина и как попал на каторгу.
Он вдруг покраснел.
- Простите, госпожа. Я плохо понимаю по-шердски.
- Почему же?
- Меня продали в Силан в детстве. С тех пор мне не с кем было говорить на родном языке, и я его почти забыл.
- Хорошо, Шиин. Тогда повторю по-силански. Я хочу, чтобы ты рассказал о своем прошлом. Вкратце.
Он странно на нее уставился, а потом, спохватившись, потупился. Сначала Лаана предположила, что это один из тех жадных взглядов, которые изредка бросали на нее почти все мужчины каравана. Как-никак, она была здесь единственной женщиной, хотя и носила шердские свободные штаны и блузу, которые скрывали все округлости. Однако Лаана успела заметить в огненных глазах Таша какое-то иное чувство.
- В чем дело, Шиин?
- Простите, госпожа, - опять повторил он. – Меня много лет никто так не называл.
- А как тогда тебя называли?
- Таш. Им было сложно выговаривать…
- Можешь не объяснять. Меня в Силане тоже многие зовут Лил, а не Ли Лааной. Мы с тобой из одного народа, поэтому будет глупо, если я тебя буду называть Ташем, а не Шиином. Ты согласен?
Он растерянно моргнул.
- Как пожелаете, госпожа.
Гиссерт нахохлился, но промолчал. Наверняка подумал, что хозяйка допустила очередную вольность в обращении с рабом.
- Говори наконец, - приказал он.
- Да, конечно. Я родился на юге Шердаара…
Его история мало чем отличалась от историй других шердских рабов. Откуда точно он родом, Шиин не помнил. Когда ему исполнилось четыре или пять лет, на селение напали исихи, с которыми тогда шла война. Что случилось с его родителями, он не знал – может, умерли, может, спаслись, а может, их тоже продали в рабство. Шиин, во всяком случае, считал, что ему еще повезло. Он не просто выжил. На торгах в Силане, куда его с другими пленными повезли исихи, шерда заметил аристократ, ищущий слугу для своего сына.
Илартану эс-Нану – так звали юношу – требовался в прямом смысле мальчик для битья. Молодой аристократ учился обращению с мечом, и мастер настаивал, что ему нужен партнер одного с ним возраста и телосложения. Никто из окружения, однако, с ним справиться не мог: все соперники убегали в слезах и с разбитыми носами. Отец Илартана, увидевший, как Шиин на невольничьем рынке поколотил более взрослого обидчика, подумал, что мальчик станет для сына хорошим партнером.
Так и случилось. Шерды по всему Силлихшеру славились склонностью к воинским искусствам. Шиин освоил их достаточно быстро и не уступал, а то и превосходил господина в умении сражаться. Подросший Илартан это оценил и включил его в число своих охранников. По горькому тону Шиина Лаана поняла, что между ними было нечто большее, чем просто отношения раба и господина. И верно – попытавшись сперва уйти от ответа, он все же признался, что с Илартаном они подружились почти сразу, а постоянное присутствие охранника возле хозяина вообще сделало их неразлучными друзьями. И как бывает в подобных случаях, без большого «но» у них не обошлось.
- Так как ты очутился на каторге? – допытывалась Лаана у Шиина, который чем дальше, тем меньше желал отвечать. – Убил кого-нибудь напавшего на хозяина?
- На него некому было нападать. Каледхар – небольшой город, господина эс-Нана там все знали и относились к нему неплохо. Охрану он держал больше потому, что так положено по статусу.
- И?.. – подбодрила она замолчавшего раба.
- Однажды у него гостил барон Эссит эс-Мерт, - с явным усилием произнес Шиин. – Они выпили. Барон сказал, что ему приглянулась одна рабыня, и попросил одолжить ему ее на ночь. Илартана даже уговаривать не пришлось. Но эта девушка была обещана мне в жены. Им же. Когда я стал спорить, меня выслали из поместья. Я… Когда я вернулся, у меня случилось… помутнение и я убил барона вместе с двумя охранниками. Вот и все.
Вот и все? У нее открылся рот.
Убить двух телохранителей – это не в пьяной драке кого-нибудь нечаянно стукнуть головой о каменную ступеньку. Конечно, они вряд ли ожидали нападения, а Шиину придали сил бешенство и ашарей, но он оказался опаснее, чем предполагала Лаана.
- Ты свободен, - медленно произнесла она. – Можешь пойти отдохнуть.
Он встал и поклонился. Вид у него был расстроенный. Скорее всего, оттого, что он услышал в голосе Лааны отторжение, а не оттого, что ему пришлось вспомнить о себе нечто неприятное. Редкий хозяин рискнул бы оставить у себя раба, однажды поднявшего руку на владельца. Таких обычно сразу казнили. Иногда даже без суда. То, что Шиин до него дожил, видимо, объяснялось тем, что Илартан не смог поднять руку на бывшего друга.
Хотя о какой дружбе можно говорить, если он так запросто отдал невесту телохранителя другому мужчине? Это подло. И глупо, если учесть способность шердов впадать в ашарей. А поступок Шиина благороден – тот, кто по-настоящему любит, готов ради защиты невесты на все что угодно.
Спустя мгновение Лаана осознала, что просто ищет оправдание для того, чтобы не продавать бойца Хинтасу.
- Никакая вдова не купит его, услышав эту историю, - Гиссерт скорчил гримасу отвращения.
- Если обрисовать ее в романтических тонах, купит. Но ты прав. Лучше продать его барону эс-Биру.
- Рад, что вы согласились со мной, госпожа.
Она рассеянно кивнула. Ее мысли уже перескочили с раба на Лердана.
Лаана не должна была выходить за него замуж. По договору между семьями она предназначалась старшему брату, Эртанду, но у него обнаружили способности к магии и забрали в обитель. В свадьбе сразу пропал смысл. Тинатов обязывали отречься от мира, и управлять делами семьи Эртанд не мог. Но он по крайней мере интересовался своей невестой, в отличие от Лердана, который не переходил за грань истинно аристократической вежливости даже после официальной помолвки…
Та же вежливая холодность держалась между ними и после свадьбы. И когда Лаана родила ему ребенка, и когда их сын умер – мало что изменилось. Умом она понимала, что это вовсе не проявление равнодушия. Наоборот, Лердан всегда достаточно нежно за ней ухаживал. Но все это было так ровно, так одинаково – как мельничный жернов, который вращается и вращается, перемалывая зерно в муку.
А у Лааны внутри кипели чувства, которые могли возникнуть лишь у шердов. Она не могла осуждать Шиина за то, что он сделал. На его месте она поступила бы точно так же, убив не только Эссита эс-Мерта, но и Илартана.
Хотя, может быть, и нет. Лаана так долго жила в Силане, что ей начало казаться, будто она сама превратилась в мельничный жернов.
Между пальцев потекло что-то жидкое. С удивлением опустив взгляд, Лаана обнаружила, что ее ладонь невольно сжалась в кулак и раздавила несколько оставшихся ягод коловника. Жаль. Его продавали далеко не на всех стоянках.
Солдаты на дозорной вышке, которая находилась на скале наверху, сильно расшумелись. Самые любопытные из караванщиков начали задирать головы, пытаясь разобрать, что случилось: налетевшая на яркое солнце туча им помешала? Ответ они получили через несколько мгновений – по долине разнеслось гудение горна. Сигнал для путешественников, что приближается огненный смерч.
Люди, очень хорошо знакомые со своими задачами, быстро развели животных и повозки по продолбленным в скалах пещерам. Заминка возникла у одного Шиина, который никак не мог справиться с тяжеловозом.
Этим ящерам, невзирая на их угрожающий вид – их длина равнялась десяти-двенадцати шагам, а в высоту они доходили мужчинам до груди, - требовалось очень аккуратное управление. Узда вставлялась им в пасть – единственное чувствительное место в их теле. Неправильные движения поводьями приводили или к тому, что ящер разъярялся, снося все вокруг не хуже урагана, или вообще не шевелился. К счастью, с тяжеловозом Шиина случилось последнее.
Другие рабы, вместо того чтобы помочь, тихонько подтрунивали над бойцом, который пыжился изо всех сил, пытаясь толчками сдвинуть огромную чешуйчатую тушу и заставить ее зайти в убежище. Если бы не рассерженный окрик Лааны, это могло продолжаться, наверное, еще полчаса. Наблюдая, как раскрасневшийся раб наконец заводит животное в загон, она раздраженно подумала, что Гиссерт прав вдвойне. Такой помощничек в караване точно не нужен.
В этот раз смерч достиг стоянки опять с невероятной скоростью. Когда Лаана вышла из пещеры проверить, ничего ли не оставлено снаружи, по щекам уже хлестал горячий ветер, а под ногами потрескивали огоньки, хотя еще минуту назад все было спокойно. Над головой громко кричали птицы, видимо, застигнутые пожаром врасплох. Мысленно отметив, что потом нужно будет послать кого-нибудь поискать дичь, Лаана вернулась в укрытие.
- Закрывайте двери! – приказала она.
Один из двух стражников, следивших за порядком в этом убежище, начал меланхолично толкать тяжелую металлическую дверь. Масляные лампы осветили сложный тинатский символ, не позволявший ей расплавиться. Воздух возле нее уже раскалился, из проема дохнуло жаром. Конопатый дозорный вытер ладонью пот со лба и сделал последний толчок, закрывая проход.
И вдруг отлетел назад, отброшенный чьим-то мощным ударом. В тот же миг пещеру заполнил тонкий, режущий слух вопль, и дверь со скрежещущим звуком распахнулась, впустив в тоннель крылатую тварь размером с новорожденного теленка. Лаана в ужасе прижалась к стене.
Проклятье Кеша, так вот каких «птиц» она слышала снаружи… Вирр, или острокрыл, как его называли шерды за кожистые крылья с костяными остриями, которые могли разрезать жертву надвое. Вирры редко нападали на людей, но в узком тоннеле перепуганное животное могло убить половину каравана, всего лишь пролетев через толпу. Спрятаться от него было негде.
- Назад! – заорала Лаана.
Гиссерт кричал то же самое, но люди и без них сообразили, какая опасность им грозит. Вдох – и человеческая пелена колыхнулась, оседая по краям тоннеля. Где-то в глубине в загоне раздался рев тяжеловоза. Сквозь вопли вирра и грохотание собственного сердца Лаана его едва разобрала. Она медленно отползала за спины охранников, молясь Илаану, чтобы тварь не обратила на нее внимания.
Тем временем второй солдат кинулся с мечом на незваного гостя. Клинок скользнул по толстой бесперой коже, расцарапав ее и еще больше разозлив животное. Оно подпрыгнуло в воздух и с отчаянными воплями захлопало крыльями, не давая врагу приблизиться к себе. Дозорного не спас даже кожаный доспех. Еще одна попытка ранить вирра – и силанец со стоном отскочил, зажимая на груди длинный порез. На задетой щеке мужчины проявилась красная линия. Если бы не шлем с подстежкой, не позволившие твари добраться до шеи, это была бы последняя минута его жизни.
Караванщики Лааны тоже достали оружие, но с места не двигались, поскольку и вирр, избавившись от дозорного, нападать больше не спешил. Он опустился на лапы, которые у него были продолжением крыльев, и злобно шипел на врагов. В какой-то момент Лаане почудилось, что на этом все закончится – вирр успокоится, замрет у входа и после смерча улетит.
Может, так и случилось бы, если бы смерч прошел стороной, но он надвигался прямо на дозорную башню. В проеме Лаана видела основание рыжего раструба, возле которого закручивались маленькие вихри. Почва разогрелась и в пещере, а снаружи на камни наверняка уже нельзя было ступить и в плотных сапогах.
Перед тоннелем полыхнул огонь. Он заставил вирра отскочить дальше от двери, ближе к людям, и зверь опять зашипел, поднявшись на задние лапы и предупреждающе раскрыв крылья.
- Да выгоните его уже наконец, Урдовы дети! – крикнул один из рабов злым, сдавленным голосом. – Мы же сейчас сгорим к ядреной матери!
Ирдент, начальник охраны каравана, о чем-то быстро переговорил с двумя солдатами. О чем, Лаана не разобрала – животное опять подняло визг. А потом Гиссерт сухой ладонью схватил ее и спрятал за свою спину, хотя перед ними и так стояли двое караванщиков. Старик очень любил перестраховываться.
Затеплившаяся в груди благодарность мгновенно переросла в глухое раздражение на себя, когда Лаана осознала, что до этого просто растерянно вжималась в стену. Достойное поведение для хозяйки каравана! Нечего удивляться, что и Гиссерт, и родственники Лердана до сих пор обращаются с ней, как с несмышленой девочкой, хотя ей исполнился двадцать один год.
Но брать ситуацию в собственные руки было поздно. За широкими плечами охранников Лаана почти ничего не видела, зато черная ругань, вскрики и отрывистые приказы Ирдента, прерывающиеся шипением и хлопаньем крыльями, свидетельствовали сами за себя. От жара в тоннеле стало почти нечем дышать, а к звукам добавилось гудение смерча. Два дурака сзади начали швырять в вирра мелкие предметы – то ли камни, то ли что-то другое, потому что Лаане привиделись очертания фляжки. Твари они не принесли ни малейшего вреда, зато охранники, на которых все это рухнуло, разразились целым взрывом новых изощренных оскорблений.
Заметив, как назад резко подался молодой охранник с искаженным болью лицом, Лаана оттолкнула Гиссерта.
- Айт! Айт, где тебя носит!!!
Мужчина, которого она наняла исполнять роль лекаря в этом путешествии, так перед ней и не появился. Придется самой заняться парнишкой.
- Места! Больше места для раненого!
Отступать было уже почти некуда. Все и так старались сделаться как можно меньше, а кое-кто вообще залез под фургоны или прятался в загоне за тяжеловозами, которые тревожно мычали, ощущая волнение погонщиков. Вполне возможно, где-то там трясся и трус Айт. Усадив охранника к стене, Лаана достала из перекинутой через плечо сумки банку с мазью и бинт. Они чуть не выпали из дрожащих пальцев. Предплечья у стонущего парня оказались взрезаны до кости. И это – несмотря на кожаные наручи.
- Тише, тише… Дай мне снять эти штуки. Эй, ты что творишь?!
В бок ее сильно ударил телохранитель, так, что мазь покатилась по земле. Уже собравшись вызвериться на недотепу, Лаана вскинула голову и поняла, что его самого отпихнули, причем с неожиданной стороны – сзади. Перед лицом мелькнули растрескавшиеся пятки, обутые в плохонькие сандалии каторжан.
Какого Кеша Шиин полез к вирру?
Лаана уставилась на раба, на несколько мгновений забыв о кровоточащем охраннике. Из одежды на Шиине были только холщовые рубашка да штаны. Одно-единственное движение твари – и бывший каторжанин будет мертв. А этот ножик в его руке – он всерьез считает, что им можно ранить острокрыла?
Похоже, Шиин и не собирался им пользоваться. Он пробрался через мужчин, которые кружили под взлетевшим к потолку вирром, опасаясь к нему приблизиться, использовал как трамплин возмущенного этим караванщика и…
Кровавый бог, он подпрыгнул к мохнатому пузу вирра и вцепился в него, опрокинув на землю!
На какое-то время яростный рев Шиина перекрыл голос твари, хотя и благодаря тому, что охранники и солдаты разом притихли. Но длилось это всего миг. В следующее мгновение убежище заполнили крики «Закрывайте двери!», а картину с грохнувшимся на пол рабом от Лааны окончательно скрыли чужие спины. По стихшему визгу вирра и радостным возгласам стало ясно, что старый вояка Ирдент его добил.
Раненый юноша застонал, возвращая ее в действительность. Оторвав взгляд от того места, где должен был находиться Шиин, Лаана дала себе мысленную оплеуху и стала торопливо стаскивать с охранника испорченные наручи. Сначала надо оказать ему первую помощь, а уже потом – все остальное.
К счастью, наконец-то объявился Айт. На его рябом от оспы лице застыло виноватое выражение, выдававшее лекаря с головой. Решив, что это его первое и последнее путешествие, Лаана перепоручила ему заботу об истекавшем кровью парне, а сама направилась к столпившимся вокруг убитого вирра охранникам.
Дверь уже закрыли. Возле нее было невыносимо жарко, и тело сразу покрылось испариной. Лаана вытерла ладонью лоб, зная, что это выглядит грубо, по-мужски. Но сейчас было не до приличий и кокетства.
- Разойдитесь! – хрипло приказала она. – Серьезно раненные есть?
Слава Илаану, не было. Так ей, во всяком случае, показалось, пока она не увидела выпрямляющегося Шиина. Всю его спину покрывали кровавые полосы. Лаана ахнула, рванувшись к нему.
- Чепуха. Всего лишь царапины, - белыми губами произнес он и повалился на тушу горного хищника.

* * *

Шиину повезло. Это правда были царапины, хотя и глубокие. Айт заверил, что от них даже шрамов не останется, а в обморок раб упал от истощения.
Ирдент же признал, что обезвредить тварь тем способом, каким это сделал каторжник, было не только умно, но и невероятно смело. Ему удалось застать тварь врасплох и избежать костяных лезвий благодаря тому, что он очень тесно к ней прижался. Она смогла разодрать ему спину когтями, но не зацепить крыльями.
И все же если бы он хотя бы чуть-чуть промахнулся или вирр среагировал быстрее, Шиин был бы мертв. Какого Кеша он так поступил? В представлениях Лааны это никак не вязалось с поведением человека, только что избежавшего медленного умирания на руднике.
Прислонившись к прохладной каменной стене, она наблюдала за тем, как лекарь колдует над Шиином с иголкой и ниткой. Раб морщился, бледнел, но не кричал.
- Он спас нас, - едва слышно произнесла Лаана Гиссерту. Слуга стоял рядом, уперев руки в бока.
- Рано или поздно охранники справились бы с вирром сами.
- Рано они не справились. А поздно… Ты знаешь.
- Никто бы не помер, - проворчал слуга. – Когда вирру начало бы по-настоящему поджаривать зад, он бы дал закрыть дверь.
- Не уверена.
- Молодая госпожа, его прыжок был чистым безумием!
- Ну и что? Гиссерт, он единственный, кто смог сопоставить риск и предпочел пострадать сам вместо того, чтобы пострадало большое количество людей. Он настоящая находка для каравана! Нужно попытаться его обучить, а потом уже смотреть, есть из него толк или нет. Тогда и будем думать, продавать его или нет.
Старик покачал головой.
- Я бы сказал, что ваши слова мудры, но каждый раз, как я гляжу на этого каторжанина, у меня душа не на месте. Как будто он что-то скрывает. Что-то страшное. А я такое за лигу чую, вы сами не раз признавали.
Лаана вздохнула.
- Он раб. У него ошейник с натом, в конце концов, и он не может лгать. Ну как он нам навредит?
- Не знаю, - буркнул Гиссерт.
Она закатила глаза. Дряхлеющий помощник уже начал надоедать ей извечным брюзжанием, а в том, что это просто старческое недовольство всем подряд, Лаана не сомневалась. Шиин оказался хорошим приобретением. Теряющему хватку Гиссерту было сложно это признать.
Да, именно так все и есть.

Отправлено спустя 2 минуты 33 секунды:
6. Раб

18-й день лета

Таш радовался. Как ребенок, всему подряд: высоченным крепостным стенам Ардавайра, пронзительно синему небу, людскому гомону. Настроение ему не могли испортить ни духота, ни длинная очередь из повозок, скопившаяся на мосту возле узких городских ворот.
Великий Иль, свобода! Свобода, о которой Таш и думать не смел, каждый день вместе с сотней других рабов истачивая гору в пыль ради добычи руды! Раньше его дни были похожи один на другой и он ненавидел все из них, но теперь любил даже неудачи. Такие, как тот случай с вирром.
Если подумать, радоваться там было нечему – он мог умереть, а спина полыхала от боли до сих пор, как бы он ее ни берег. Но для всего каравана он стал героем, снисходительно поглядывать стали на Заба, а Лаана…
Он отыскал глазами ее хрупкую фигуру. Женщина выделялась в толпе благодаря яркой одежде – силанцы предпочитали блеклые, как будто выветрившиеся цвета. Лаана заметно нервничала, крутя в руках тубус, в котором хранились разные товарные бумаги и поддельные документы на двух купленных рабов. Рядом – сморщенный плод эгары – стоял Гиссерт. Кажется, они обсуждали стражников, которые досматривали два входящих в город каравана.
Старик Ташу был не интересен, и он еще раз, с удовольствием, оглядел Лаану, пользуясь тем, что в толкотне за ним никто не следит. Женщин он не видел с тех пор, как попал в Тирвиш. Каторжанам запрещали даже взгляды поднимать на гостий, посещающих мужей-надсмотрщиков, да и все равно это случалось до безумия редко. А тут каждый день, каждый час рядом с ним была женщина! И Кровавый бог, какая красавица!
Заб, правда, так не считал, но на его мнение Таш плевать хотел. Даже если бы Лаана оказалась толстухой с походкой вразвалочку, как у тяжеловоза, он все равно не мог бы оторвать от нее глаз, потому что она напоминала ему о других, привлекательных женщинах. Но она была красива, как языческие богини пустынь, о которых ему рассказывал исих в Тирвише. Гладкая смуглая кожа, ровные дуги бровей, огромные черные глаза, точеная талия…
Лаана сама перевязывала его несколько раз. Если бы она знала, какие сны ему снились после этого, вряд ли подошла к нему хоть на лигу.
Впрочем, Таш заметил, что он такой не один. Единственная женщина в караване, рядом с которой они проводили многие ночи подряд, не могла не приковывать к себе все взгляды.
Обсуждать хозяйку рабы и наемники любили и делали это при любом удобном случае. Правда, в последние несколько дней круг тем расширился – к ним добавились нетерпение, возникшее при приближении к дому, и раздражение на второй караван.
Соперники – рабы Лааны воспринимали их именно так – вынырнули у них прямо под носом, с боковой дороги, и теперь пользовались этим, повсюду их опережая с той самой дозорной вышки. Это значило, что они забирали самые удобные места в убежищах и скупали лучшую еду на постоялых дворах, попадавшихся в долине после спуска с Эстарадских гор. Теперь эти торговцы еще и проход в Ардавайр перекрыли. Рабы, уже вовсю грезившие о доме, ворчали все громче и громче.
Их беспокойство заражало и животных. Тяжеловозы начали мести толстыми чешуйчатыми хвостами, поднимая пыль, а гармы – двуногие ящеры, которых в Силане дрессировали и использовали как ездовых, вскидывали головы с яркими гребнями. А чем сильнее они волновались, тем больше усилий приходилось прилагать караванщиком – и тревога перетекала по замкнутому кругу, набухая с каждым оборотом, как гнойный нарыв, и грозя прорваться стычкой.
Таш был готов терпеть все что угодно, но всеобщее беспокойство передалось и ему. Он оглядел жалующихся друг другу спутников и посмотрел, не движется ли очередь. Обзор загораживали сгрудившиеся у ворот повозки. По крайней мере стало ясно, что задержка долгой не будет – опускать решетку стража не торопилась.
- Может, посмотришь что там? – предложил он Забу. – Ты повыше.
- И так ясно, - ответил друг, но все же приподнялся на носки. – Стражники все еще спорят с караванщиками. Никого не впускают, зато из ворот выходить тоже не дают. Там что-то плохое происходит, - помолчав, добавил он.
Таш фыркнул.
- Само собой, если они проход закрыли.
Заб покачал головой. Когда впереди показались стены Ардавайра, раб стал тихим и задумчивым, хотя в последние дни он ожил так же, как и Таш. Кто бы не радовался спасению оттуда, откуда обычно людей выносят только в гробах? Оттого удивительно было наблюдать за тем, как Заб, вместо того чтобы изучать окрестности, что он и делал все путешествие, вдруг погрузился в себя.
Хозяйка заставила его нарядиться по-шердски, в кучу одежек, чтобы не прицепились привратники, но с левой стороны лица все равно выглядывали синеватые символы. Скорее всего, Заб боялся, что из-за татуировок народ сразу же закидает его тухлыми овощами. Таш отвернулся, решив не бередить друга болтовней. Захочет – поделится своими переживаниями.
Впереди наконец-то наметилось какое-то движение – зашевелились неповоротливые тяжеловозы, засуетились рабы хозяина первого каравана. Почти в этот же момент раздался звонкий голос Лааны:
- Шиин! Иди сюда!
Таш вышел на обочину дороги и быстро добрался до хозяйки. Приблизившись, он заметил, как от нее, проталкиваясь через сгрудившихся на дороге людей, уходит стражник – на солнце блеснуло острое навершие шлема.
Рядом с Лааной стоял Ирдент – начальник охраны каравана, немолодой мужчина лет сорока. Он был чем-то недоволен, и над его хмурыми бровями, уродуя лоб, искривился старый шрам. Старый вояка редко позволял чувствам пробиться сквозь маску спокойной уверенности. Однако его лицо было лишь слабым отражением эмоций, которые читались в облике Лааны.
Хозяйка отбивала прерывистый ритм тубусом по ладони, не замечая, как это нервирует гармов вокруг.
- С каких это пор в Ардавайре опаснее, чем на границе с Шердааром?
- Вы просто ни разу не были здесь по завершении периода Ураганов, - увещевал ее Гиссерт. Он похлопывал своего ездового ящера по длинной шее, успокаивая животное – или себя. – На четвертый год, к моменту усиления бурь, народ всегда начинает бунтовать. Вы же видели окрестные деревни? Поля вокруг них пустые. Люди едва успевают их обработать, как приходит шторм и все подчистую сносит. Немудрено, что они бегут от голода в Ардавайр и тут, не найдя лучшей жизни, вымещают свою злость.
- В этот раз причиной был проповедник, - возразила Лаана.
Старик махнул рукой.
- Он только искра, от которой разгорается пламя. Такой искрой может послужить что угодно.
- Простите, госпожа, - сказал Таш, воспользовавшись паузой в разговоре. – Вы звали меня?
- Да. Будешь охранять караван. Далеко от повозок не отходи, внимательно следи за окрестностями… Хотя ты наверняка и без меня знаешь, что делать.
- Как пожелаете, госпожа. А вы позволите узнать, что случилось?
- На Восточном рынке были беспорядки. Стражники хотела бросить в тюрьму проповедника, который оскорблял корону, а тот натравил на них своих последователей. Кирдит… - она задумалась. – Где я слышала это имя?
- Кирдит Благословенный, - Гиссерт поморщился. – Все вопит о конце света и что мы должны спешно покаяться.
- А, тот сумасшедший. Да, у него много почитателей. Ясно, почему стража переполошилась… Говорят, все уже успокоилось, но быть начеку не помешает. Не хочу, чтобы мой караван разорили на подходе к дому. Шиин, Ирдент считает, что ты хороший боец. Ты присоединишься к караванщикам и поможешь им, если что-то произойдет?
Она спрашивала, а не приказывала. В глазах обоих мужчин, стоявших рядом с ней, промелькнула досада. В Силане мало кто интересовался мнением невольников. На днях Таш нечаянно подслушал, как Гиссерт выговаривал хозяйке, что она слишком мягко обращается с рабами, из-за чего потом бывают неприятности вроде взбесившихся тяжеловозов. Лаана громко, так, что ее слова донеслись не до одного Таша, ответила, что ей лучше известно, как вести себя с людьми, которые родились бы свободными, если бы не жестокие силанские законы.
Тем вечером у своего костра рабы выпили за хозяйку по глотку вина. Служа Илартану, Таш постоянно сталкивался с рабами, которые жаловались на господ и мечтали, чтобы их кто-нибудь перекупил. Невольники Лааны пока ни разу не сказали ничего подобного. У такой хозяйки, как Лаана, стоило задержаться подольше, а значит, следовало произвести на нее впечатление.
Он глубоко поклонился, а потом солгал.
- Я сделаю для вас все, что смогу, и даже больше. Вы спасли меня, выкупив с Тирвиша. Теперь я обязан вам жизнью и с готовностью буду защищать вас и ваш караван.
Выпрямившись, Таш впился глазами в ее лицо. Она польщена, ведь правда?..
Его ждало разочарование. Лаана, занятая своими мыслями, смотрела в сторону и продолжала постукивать футляром для бумаг. Зато впечатленным казался Ирдент. Начальник охраны толкнул локтем Гиссерта и насмешливо, но с едва чувствующимся одобрением сказал:
- Глянь, какого раба вы купили – не каторжная шваль, а прямо герой какой-нибудь пьески, который декламирует пафосные стишки со сцены. Помнишь, как в «Давгерне и прекрасной Элессе»? Мы еще со слов актеров наизусть заучивали, чтобы потом служанкам в любви признаваться.
Гиссерт вздохнул. Видимо, те воспоминания были для него не слишком приятными. Однако Ирдент на этом не замолчал.
- Если бы я не знал, что рабы не могут врать, подумал бы, что парень присочинил для красного словца.
Таш сглотнул. Рука, выдавая волнение, против воли потянулась к металлическому ошейнику. Осознав, что делает, раб быстро отвел ее и притворился, будто убирает волосы со вспотевшего лба. К счастью, его дерганое движение никто не заметил.
- Отлично, - произнесла Лаана с таким видом, будто пропустила последние реплики. – Ирдент, подбери Шиину оружие и размещай охранников. Очередь скоро уже двинется. Нужно, чтобы вы были готовы к этому времени.
Уходя следом за Ирдентом, Таш обернулся и бросил на хозяйку еще один взгляд. За те четыре дня, которые он провел в караване, Лаана впервые так нервничала. Она казалась более спокойной, даже когда им угрожал огненный вихрь. Неужели она боится, что ее поймают на незаконной сделке с рабами? Но ведь патрульные на тракте уже останавливали караван, и у госпожи даже веко не дрогнуло. Ненадолго задумавшись, Таш развеял мысли об этом и решил сосредоточиться на охране.
Он же теперь простой раб. От него ничего не зависит. Это Илартан спрашивал у него совета и делился своими тревогами, а для Лааны он никто. Может быть, и хорошо, что она пропустила его лесть мимо ушей. Дворяне, силанцы они или шерды, все одинаково гнилые внутри.
Вещи, которые Ирдент достал из вьюков, только сильнее испортили ему настроение. Караванщики защищали тело длинными кожаными кафтанами, но самый маленький болтался на Таше, как мешок. А жарко в нем было – с ума сойти. Тело мгновенно покрылось испариной, а когда Таш на пробу сделал несколько движений, пот потек ручьями. Все вместе это значило, что жара доконает Таша еще до того, как начнется драка, а попытка сражения в неудобном доспехе будет обречена на провал. Поколебавшись, он вернул кафтан Ирденту.
- И не боишься, что без него пришибут? – искренне удивился охранник. – Когда толпа готовится напасть, народ редко сразу лезет в рукопашную, сперва закидывает камнями. И в доспех-то если прилетит, потом неделями в синяках ходишь. Так не терпится в могилу попасть?
- Я свое дело знаю. От меня будет больше толку без кафтана, чем в нем.
- Смелый ты парень, - оценивающе протянул Ирдент. – Только о жизни своей печешься маловато, а для настоящего воина это не такое уж достоинство. Насчет доспеха – выбор твой, но я бы все-таки посоветовал одеться во что-нибудь потолще рубашонки. Меч хотя бы возьмешь, герой? Или будешь кулаками отбиваться, как с вирром?
Таш улыбнулся.
- Боль в спине пробудила во мне желание еще немного пожить. Где у вас оружие?..
Меч ему понравился гораздо больше. На клинке виднелись зазубрины, но потертая рукоять удобно легла в руку, а баланс оказался весьма неплох. В итоге, когда Таш занимал место возле одного из обозов, которое указал ему Ирдент, расположение духа постепенно к нему вернулось.
Толпа могла и не напасть, зато начальнику охраны ответы Таша явно понравились. Что раба будет ждать у эс-Мирдов: мытье ночных горшков? Работа на плантации, которых в долине вокруг Ардавайра насчитывалось порядочное количество? Такая жизнь не сильно отличалась от рудников. А охрана караванов была намного ближе к тому, чем Ташу нравилось заниматься.
Он стиснул эфес. Что бы сегодня ни случилось, нужно показать себя лучше других.
Очередь к этому моменту уже зашевелилась. Тяжеловозы первого каравана глухо протопали по мосту, проложенному над каналом, и медленно вползали в ворота, похожие на зубастую пасть. Крупные ящеры казались букашками на фоне огромной крепостной стены, которая защищала город от разрушительных бурь. Таш засмотрелся на башни, с которых, наверное, было видно все окрестности вплоть до гор. Стена Каледхара была вдвое меньше этой, а ведь внутри Ардавайра, если верить спутникам, возвышалась еще одна, отделявшая центр города с домами богачей от простонародья. Хотя Каледхар, небольшой провинциальный городок, и в помине не мог сравниться с Ардавайром, выросшим прямо на оживленном тракте в Шердаар.
Как только стражники позволили людям покинуть город, оттуда хлынул поток силанцев. Почти все они стремились разойтись по ветвистой сети дорог, ведущих к укрепленным поместьям, которыми полнилась долина Нэндими. Число путников Таша удивило. В Каледхаре, который стоял на равнине, к исходу периода Ураганов окрестные жители старались не покидать город и пережидали в нем ярость стихии, как будто под вражеской осадой. Впрочем, горы берегли Ардавайр от дувших в остальной части страны ветров. За несколько дней, прошедших после спуска с Эстарады, Таша еще ни разу не сбивало с ног порывами, какие бывали на севере в этот период.
Обилие людей означало, что через ворота придется протискиваться, а охранять груз будет сложнее. Таш напрягся, сердце стало биться лихорадочно. Он отметил это с неудовольствием – навыки за год растерялись. Но меч в руке не дрожал, а дыхание удавалось держать ровным.
Это было хорошо. Это было… упоительно.
Караван замер у ворот – Лаана объяснялась со стражниками. Они надоедали ей недолго: пока начальник, зачем-то напяливший плащ в жаркий день, изучал печати на бумагах и подсчитывал пошлины, его подчиненные, не особенно утруждая себя, заглянули в пару повозок. На Заба, который, то бледнея, то краснея, разглядывал свои сандалии, никто не обратил внимания. Причина такой поразительной расхлябанности стражников, которые должны были проверять товар гораздо тщательнее, Ташу стала ясна, как только он снова посмотрел на их начальника.
Тот раскланивался с госпожой Лааной. Когда он согнулся, плащ слегка взбугрился сбоку, обрисовывая плотные кошели, которых там только что не было. Взятка. Лаана решила не рисковать и закрыла стражникам глаза деньгами. Неужели это из-за них с Забом? Неизвестно, конечно, что грозило бы ей самой, если бы у нее обнаружили рабов с каторги, но Ташу хотелось думать, что хозяйка поступила так ради них.
Он усмехнулся сам себе. Долго злиться на красивую женщину невозможно. Сразу находится какое-нибудь оправдание, чтобы восторгаться ею опять.
За ворота Таш ступил, продолжая улыбаться. Как давно он не был в крупном городе! Ардавайр внутри походил на улей, и сразу, с порога, на гостей обрушивалось оглушительное жужжание его пчел. Шедший рядом Ирдент зло оскалился, когда к нему подскочил мальчишка, громко расхваливающий название какой-то таверны. А таких детей возле ворот толкалось около десятка, и все старались переголосить друг друга, ведь им за это платили лишние гроши. Тут же с протянутыми ладонями торчали нищие, а перед ними – жрец Иля в сером рубище, который призывал их найти работу, чтобы бог не покарал за безделье. Множество людей спешило куда-то с плетеными корзинами, которые полнились фруктами и овощами.
У Таша, который целый год не видел ничего, кроме камней в карьере и голых спин собратьев по приговору, закружилась голова. Женщины, мужчины, дети; яркие платки – излюбленное украшение местных силанцев; дома из желтоватого песчаника с квадратными окнами, которые подмигивали тяжелыми занавесями; прямая, как дол на клинке, главная улица, разделяющая Ардавайр ровно на две половины…
Таш оглянулся на Заба. Тот спотыкался о булыжники мостовой, таращась шальными глазами на все вокруг. Скорее тяжеловоз вел его за собой, чем он – ящера. Наверное, душный, мутный от пыли воздух сейчас тоже казался Забу разлитыми благовониями. Кто бы предупредил, что от свободы так дуреют?
- Таш! – прикрикнул Ирдент. – Не отвлекайся.
Ага, свобода. Размечтался. Какая свобода с ошейником на горле?
Напомнив себе, что он должен заслужить доверие караванщика, Таш встряхнулся и попытался сосредоточиться. И вдруг понял, что жужжание, которое он приписал толпе, было не таким уж обыденным.
Громче всего оно звучало с левой стороны – туда шли люди с пустыми корзинами, а уходили с полными. Похоже, там размещался Восточный рынок, о котором говорила Лаана. Вероятно, смутьянов переловили еще не всех или беспорядки вспыхнули с новой силой.
Как назло, жужжание приближалось, а караван на многолюдной улице едва полз. Впереди заупрямился тяжеловоз, раздраженный шумом, и вереница повозок вообще замерла. Лаана почему-то ушла из головы каравана и стояла возле третьего по счету фургона, всего в пяти шагах от Таша. Скрестив на груди руки, она постукивала пальцем по локтю – замене футляра с бумагами. Уголки ее губ были опущены. Поза хозяйки недвусмысленно сообщала о желании, чтобы этот поход через город как можно быстрее закончился.
Гомон внезапно усилился, прорвавшись с боковых улиц на главную. Таш расставил ноги и на всякий случай принял боевую стойку, готовясь выхватить меч, но что происходит, он не понимал совершенно. Стражники расталкивали людей, требуя освободить проход и вдобавок крича какую-то чушь про «глас города». Причем тут глашатай? А почему бедняки, вместо того чтобы броситься врассыпную, заулюлюкали? И почему, Урд их побери, они все таращатся куда-то вверх?
Спустя мгновение Таш и сам все увидел. По крышам приземистых домов и лавок, ловко перепрыгивая с одной на другую, мчался человек в одежде шутов и акробатов – полосатой, сине-голубой с алыми каймами, издалека похожими на струи крови. Его лицо закрывала зеркальная маска. Солнце отражалось от нее слепящими бликами, но в моменты, когда на беглеца падала тень, становилось заметно, что на маске есть прорези для глаз, но нет для рта. Этого мужчину, показывая на него пальцами, и приказывали задержать увязающие в толпе стражники.
- Вот дрянь, - ругнулся Иртенд и заорал караванщикам: - Готовьсь! Не подпускать к повозкам Глас Города!
Однако он сюда и не направлялся. По крайней мере, Ташу казалось, что этому фигляру больше веселья доставляет дразнить стражников, чем нападать на караваны. Он с удивительной гибкостью акробата скакал колесом то вперед, то назад, заставляя растерянных стражников запинаться и падать. Он не выказывал ни капли страха, с легкостью уклонялся от летевших в него камней и нарочно провоцировал врагов, притворяясь, будто спускается на землю. Среди зрителей каждый его финт вызывал еще более громкое ликование.
Свихнувшийся шут, определил для себя Таш. С такими сложно драться – они непредсказуемы, как ветер. И точно, когда охранники уже выдохнули, решив, что Глас Города уходит в противоположную сторону, он внезапно развернулся и с бешеной, почти нечеловеческой скоростью кинулся обратно. Мгновение – и акробат оттолкнулся ногами от дома на краю дороги, готовясь приземлиться прямо на ту повозку, возле которой стояла Лаана.
Помочь ей никто не успевал. Караванщиков хорошо защищали плотные кожаные кафтаны, но они же делали их слишком медлительными.
Таш не думал, когда рванулся вперед, наперерез Гласу Города. Сработало с детства вбиваемое ему в голову правило – любой ценой защитить господина. Но каторжник, который год долбил породу на руднике, был не соперником вертящемуся, как юла, акробату.
Он видел, как Глас с грацией пустынной кошки приземлился на закрепленные тюки и замер, упершись в них руками и этим окончательно довершив сходство с готовящимся атаковать хищником. Видел, как смертельно побледнела Лаана, уставившаяся в зеркальную маску. Видел – и ничего не мог сделать.
Если бы шут хотел ее убить, у него бы это получилось. Но он всего лишь усмехнулся госпоже в лицо, будто они старые знакомые, и выпрямился. На Таша, с ревом вспрыгивающего на повозку, и других караванщиков он даже не глянул, а затем, в лучших традициях театральных трупп, сделал сальто назад. И снова – мгновение, а Глас Города уже стрелой влетел в закоулок, исчезнув из виду.
Таш ошеломленно смотрел ему вслед. Это было невозможно. Люди просто не способны двигаться с такой скоростью.
Так или иначе, безумец испарился. Освистанная стража махнула на погоню рукой, предпочтя ругаться с мешавшими им прохожими, но это уже не имело отношения к каравану. Таш, не обращая на них внимания, с кряхтением слез с повозки. Караванщики, красные, как раки, виновато молчали – из них ближе всего к хозяйке подобрался Ирдент, который закрыл ее своим телом. Правда, все равно с опозданием – к тому моменту акробат скрылся за домами.
- По местам, давайте, живее! – зло прикрикнул начальник охраны. – У нас есть обязанности, не хватало еще настоящих воров прошляпить! Эй, герой, ты цел?
- Цел. Кто этот парень такой? У него даже дыхание не сбилось, когда он прыгал.
Однако ответил ему не Ирдент, а Лаана. Теперь, когда опасность миновала, она выглядела спокойной. Недавний испуг выдавала лишь нехарактерная для ее смуглой кожи бледность.
- Он называет себя Гласом Города. Но на самом деле, - Лаана скривила губы, - он скорее его проклятие.
Последний раз редактировалось Алекс Рауд 02 окт 2016, 19:00, всего редактировалось 1 раз.

Аватара пользователя
Алекс Рауд
Читатель.
Posts in topic: 14
Сообщения: 16
Зарегистрирован: 02 окт 2016, 18:16
Пол: Муж.
Контактная информация:

Алекс Рауд "Вспыхнувшая искра"

Непрочитанное сообщение Алекс Рауд » 02 окт 2016, 18:44

7. Маг

19-й день лета

На востоке, разрезав пепельное небо, полыхнула ветвистая молния. Спустя несколько мгновений донесся трескучий гром. Один из мальчишек – совсем мелочь, из последнего набора, - подскочил от испуга. Отличные декорации для знакомства нового главы Ардавайрской обители с будущими воспитанниками. Вигларт как будто нарочно подгадывал.
Сам он пока не появился, но насельники уже стояли во дворе, построившись в шеренгу. Первыми – Лейст и Эртанд, как основные претенденты на должность Аствета и негласные лидеры. Дальше – по старшинству: седой Несвит, Улланд, вечно отрешенный Бейрес… Всего двадцать, одиннадцать из которых – сопляки младше пятнадцати. Почти все они ерзали, боясь наступающей бури.
Больше никого перед жилым домом для тинатов не было. Вигларт решил, что представится слугам отдельно, хотя это, как и назначение главой чужака, шло вразрез с обычаями. Слуги, конечно, потом расскажут, что он им говорил, но само разделение было дурным знаком. Кое-кто из них работал в обители целыми десятилетиями, став ее неотъемлемой частью, почти что членом тинатской семьи, и отсутствие этих людей причиняло беспокойство.
Эртанд бросил тоскливый взгляд на запад, где небо еще не затянули тучи и светило предзакатное солнце. Ох, кажется, наступают сумерки их вольных деньков в обители…
Дверь здания напротив распахнулась. Из библиотеки вышел невысокий мужчина лет сорока со впалыми щеками и презрительно поджатыми губами. Эртанд смог бы определить в нем фанатика и без письма от тюремного тината. Когда Вигларт поворачивал выбритую голову, на затылке становился виден вытатуированный глаз. Знак главы обители, который все знает и все видит. Даже когда спит. Хотя, судя по воспаленным глазам, спал он редко.
Вигларт мелкими шажками прошел по гравийной дорожке и застыл перед тинатами, заложив руки за спину. Говорить он не торопился – сначала мужчина окинул взглядом шеренгу, нагнетая обстановку, и лишь потом зазвучал его сухой голос.
- Как вы, должно быть, уже знаете, мое имя Вигларт Рит, и я ваш новый глава. Наверное, вы удивлены, что высший тинат не стал утверждать какую-то из предложенных главой Астветом кандидатур, вместо этого прислав меня. Это связано не с недоверием кандидатам, как можно было бы подумать, - он бросил пронзительный взгляд на Лейста и Эртанда, – а с опасностью, которой вы подвергаетесь в Ардавайрской обители из-за богомерзких хранителей. Как все вы знаете, это из-за них мы вынуждены скрываться в обителях. Хранители охотятся на молодых тинатов и убивают тех, кто отказывается к ним присоединиться и служить Отцу лжи Урду.
Среди детей прошлись испуганные шепотки. Эртанд едва слышно фыркнул. Слово за словом Вигларт подтверждал все те опасения, которые возникли у них с Лейстом после письма Брефта. Глава повторял навязшие в зубах вещи, но это был верный способ впечатлить самых юных учеников, которых запугивали хранителями до того, что те им снились в кошмарах. Естественно, никто из мальчишек, круглые сутки рыдавших по матерям, после жутких историй о бесчинствах «врагов мира» за стенами обители домой больше не просился. Дальше в речи Вигларта наверняка должно было проскочить что-нибудь о том, что он их спаситель.
Эртанд не ошибся.
- Чтобы этого не произошло, высший тинат своим мудрым решением направил к вам меня. Восемь лет назад с благой помощью Иля я вернул двух молодых тинатов, которые чуть не сошли с пути истинного, в лоно Махевельской обители, что на границе с Исихсасом. На тот случай, если тлетворное влияние хранителей обнаружится и в Ардавайре, знайте: я здесь, чтобы не допустить этого.
- Простите, глава Вигларт, - встрял Эртанд. – А что вы делали после этого семь лет в столице, в свите высшего тината? Не допускали на него тлетворного влияния хранителей?
Щеки Лейста дрогнули – он силился не засмеяться. Белые глаза Вигларта с бешенством уставились на посмевшего его прервать тината, однако главе удалось удержать себя в руках.
- Каково твое имя? – спросил он.
- Эртанд эс-Мирд.
- Один из тинатов, которые собирались занять место главы? Понимаю, ты расстроен, тинат Эртанд, но я отвечу на твой вопрос, хотя и почувствовал в нем немалую долю яда. Я внимал наставлениям высшего тината и учился тому, как спасать души тинатов в отдаленных обителях, где насельники, к сожалению, слишком часто предаются разврату и другим грехам, а не исполняют свое предназначение и не трудятся на благо Силана и силанского народа.
Уловив завуалированное оскорбление, Эртанд стиснул зубы. У нового главы, оказывается, тоже есть клыки.
Улланд по соседству тоже заерзал, видимо, поняв это как укол в свой адрес.
- Повторяю: я здесь, чтобы помочь вам, отразить нависшую над всеми нами угрозу, - продолжил Вигларт. Он был вынужден повысить голос из-за поднявшегося ветра, который шелестел листьями в саду и порывался задрать тинатам робы. – Нападения хранителей становятся все более частыми, и мы должны быть настороже.
Он собирался сказать еще что-то, но великий Иль смилостивился над несчастными тинатами – рядом с обителью громыхнула молния, на миг окрасив полностью затянутое тучами небо в голубой цвет. Несвит сделал шаг вперед.
- Глава Вигларт, буря обещает быть сильной. Позвольте увести детей в комнаты.
- Не нужно бояться непогоды, - возразил тот. – Древние сказания говорят нам, что жестокие бури нашей страны, пожары Шердаара, землетрясения Исихсаса и наводнения Ллитальты суть порождения тинатов, которые в те времена еще не называли себя хранителями, но однажды выбрали для себя это название. Противостоя стихии, вы противостоите самому Урду.
Детям эта мысль понравилась. Им вообще нравилась идея чему-то противостоять. Сомнение на лице появилось только у младшего, Рейста, который до сих пор при каждой буре бежал прятаться под одеяло и не удрал сейчас лишь потому, что боялся опозориться перед товарищами. Однако взрослые тинаты хмуро переглянулись. Несвит тоже был горячо верующим, но и он сознавал, что со стихией лучше не играть в борьбу. Недоумки, решившие пережидать бури в последний год Ураганов не в укрытии, обычно заканчивали смертью, причем вне зависимости от того, продали они душу Урду или нет.
Кажется, Вигларт по продолжительной заминке догадался, что перебрал с фанатизмом на первой же встрече, потому что быстро сменил тему.
- Я верю, что мы с вами благополучно выдержим все испытания, ниспосланные Илем, и справимся со всеми соблазнами, которыми развращает тинатов Урд, чтобы мы забыли о нашем предназначении. Помните: я здесь, чтобы помочь, а не чтобы вредить. На этом завершим беседу. Если кому-то нужно задать мне вопрос или поговорить, я жду вас в своей комнате.
«Комнате Аствета», - мысленно поправил Эртанд, наблюдая за тем, как новый глава разворачивается к дому. Ветер уже набрал такую силу, что мешал идти, но хрупкий Вигларт каким-то чудом умудрялся сохранить прямую осанку и, главное, полную невозмутимость.
Еще одна молния с треском расколола небо, и вытатуированный глаз на затылке нового главы жутковато блеснул в алой зарнице. Несколько учеников поежились. Вигларт не сказал ничего особенно резкого или пугающего, но его внешний вид и слова настолько резко контрастировали с поведением добродушного Аствета, который проводил собрания в столовой, усаживая себе на колени самых младших детей, что тревогой прониклись и молодые, беспечные насельники. Эртанд заметил, как они смотрят вслед новому главе, пожимая плечами. Невзирая на крепнущие порывы, никто не вошел в здание, пока в его коридорах не исчезла тень Вигларта. И сделано это было не из уважения.
- Собираемся у меня, - шепнул Лейст, пока Несвит загонял детей в дом.
- Может, у меня? – предложил Эртанд, нисколько не обрадованный тем, что соперник перехватывает инициативу.
- Твоя комната слишком далеко от лестницы. А я хочу заодно проверить, не побежит ли кто-то докладываться Вигларту, что мы не соблюдаем тинатские предписания.
Эртанд ощутил легкую досаду от того, что это придумал не он.
- Разумно. Я приду.
Не успел он договорить, как хлынул косой дождь. Тинаты – молодые наряду с со взрослыми, - вжав головы в плечи, с гвалтом ринулись под козырек. Эртанд, как назло, оказался в конце очереди, и ему пришлось ждать, пока в узкую дверь протиснутся дети, а потом все остальные.
Крупные капли больно били по спине и затекали под робу через воротник. Мгновение – и одежда промокла до нитки. В такие моменты наступало самое время жалеть об отсутствии незаурядного таланта к магии – в Ардавайрской обители не было тинатов, которые умели бы делать ткань непроницаемой для воды. Добавив очередной пункт к списку занятий, которым ему нужно научиться, Эртанд обхватил себя за плечи от холода и мрачно уставился в небо. Первый же день Вигларта в качестве главы начался с неприятностей. Что же будет дальше?
И снова рядом с обителью расцвела молния, закладывая уши громом. Эртанд вздрогнул. Ему показалось или он видел в переплетении линий нат? Нет, глупость. То же самое, что и с «водорослями» на дне пруда… Следующая молния ударила так близко и была такой яркой, что Эртанд моргнул, чуть не ослепнув. В глазах отпечатался рисунок. Эртанд мог бы поклясться, что за белыми «ветвями» тенью промелькнул тот же нат, что и в предыдущий раз.
- Эрт! Ты идешь? Или будешь учиться противостоять стихиям?
Кричал Лейст. От насмешки он, конечно, удержаться не смог. Эртанд, тихо выругавшись и напрочь забыв о привидевшихся натах, бросился к двери. Еще немного, и либо он потеряет зрение от полыхающих разрядов, либо его унесет бурей.
Придя к себе в комнату, Эртанд надеялся найти там горящий камин, но комната оказалась холодной и сырой. Мерзость… Все слуги после знакомства с Виглартом так и остались в другом здании. Ждать их не стоило до самого утра – ураган меньше нескольких часов не продлится, так что прислуга ляжет спать там. Послав Вигларту очередное мысленное проклятие, Эртанд переоделся в зимнюю шерстяную робу с подкладкой и плотные носки. Стало теплее. Жаль, не хватало времени разжечь огонь и подогреть вина. Может быть, оно есть у Лейста?..
Друг встретил его недовольным взглядом. Впрочем, Эртанд подозревал, что сердитость вызвана иными причинами, а не его опозданием. Вместо девяти тинатов в помещении сидели четверо: сам Лейст, Несвит, Улланд и шестнадцатилетний Тэйхис, получивший звание тината в прошлом сезоне. Увидеть здесь последнего участника Эртанд ожидал меньше всего. Тэйхис редко кому-то перечил. С чего вдруг он решил восстать против главы обители?
- Долго ты, Эрт, - буркнул Лейст. – Обязательно так постоянно задерживаться?
- Когда ты научишься создавать непромокаемую ткань, тогда буду приходить скорее, - парировал он, но тут же сдал позиции, пожалев его самолюбие: - Замерз, думал, что у тебя так же холодно, как у меня поэтому искал одежду потеплее. Вот и застрял.
Лейст примирительно кивнул на пламя в камине.
- Мы только что разожгли. Устраивайся поближе.
Спальня была небольшой, почти все место в ней занимала кровать, и тинатам пришлось потесниться, чтобы уместиться за деревянный стол. На нем уже стояло глиняное блюдо с разрезанным хлебом и кусками ветчины. Запасы Улланда, определил Эртанд. Сам толстяк хозяйничал у огня, раскупоривая бутылку с вином и наливая его в блестящий котелок, зачарованный от пачкания. А вот это уже была заначка Лейста. Можно надеяться, что вечер пройдет неплохо.
Оглядев помещение, Эртанд обнаружил, что стульев не хватает. Он уже собрался протиснуться к кровати, как вдруг Несвит встал, уступая ему место.
- Садись. Я пришел только сказать, что не собираюсь участвовать ни в каких заговорах, пока не буду уверен наверняка, что главенство Вигларта приносит вред.
- Мы видели его меньше четверти часа, а он уже обвинил нас в распутстве и отходе от правил, - напомнил Лейст. – А его реплики о противостоянии стихии? Как они тебе, Несвит?
- Ты торопишься с выводами, - покачал седой головой тинат. – Мне шестьдесят пять, я пережил Аствета и двух глав до него. Все они по первости пытались нас запугать, а потом смягчались. Вигларт пока не заставлял никого пережидать бурю снаружи, чтобы доказать верность заветам. Когда он начнет это делать или нести ученикам вредную чушь, я приду.
- Тогда будет уже поздно.
- Увидим, - коротко ответил Несвит, направляясь к выходу.
- Постой, - окликнул его Тэйхис. Голос мальчика был повышенным и дрожал, выдавая страх. – Ты ведь не выдашь нас?
- По-твоему, я все эти годы учил вас, чтобы предательством выслужиться перед новым главой?.. Не надо, не оправдывайся. Подумайте о том, что вам, возможно, в самом деле не хватает жесткой руки. Желаю удачи и надеюсь, что вы не договоритесь ни до чего чреватого для вас.
Дверь скользнула по подстилке из грубых волокон и мягко закрылась за тинатом. В комнате резко стихли звуки. Даже шумливый Улланд замер, так и не донеся до огня маленькое поленце. Все безмолвно прислушивались к шагам Несвита и дружно выдохнули, убедившись, что он пошел к себе.
Эртанд улыбнулся. Эта ситуация живо напомнила ему детство, когда они с другими учениками прятались от строгих наставников.
- Выбирай любой, - Лейст указал на девять пустых кубков, сгрудившихся посреди стола. – Можешь взять хоть два, теперь точно хватит на всех.
- А где остальные? Хоть кто-нибудь объяснил, почему не придет?
Широкоплечий маг скорчил презрительную гримасу.
- Бейресу, как всегда, все равно. Другие, как я понимаю, не рискуют выступать против нового главы или руководствуются теми же соображениями, что и Несвит.
- Может, он прав? – спросил Тэйхис. – Вигларт ведь и правда еще ничего не сделал.
Он сцепил ладони, старательно притворяясь, будто не нервничает, но прочесть истинные чувства неопытного юноши было очень легко. Интересно, зачем он сюда притащился, если с такой готовностью идет на попятную? Скромный, тихий, со средними способностями, Тэйхис ничем не выделялся среди других учеников и был примерным мальчиком. Его если и ловили на шалостях, то лишь в большой компании, когда наказывать следовало всех.
Вероятно, вот она и есть, та самая причина, почему тут очутился единственных из учеников… То есть младших тинатов – Эртанд постоянно забывал, что Тэйхису уже присвоили звание мага. Он тянулся за товарищами по статусу. Сюда мальчика должна была привести мысль, что Лейста поддержат все тинаты без исключений. А обнаружив, что это не так, он струсил.
- Еще сделает, - уверенно произнес Эртанд. – Я знаю таких людей.
- Откуда? – удивился Тэйхис. – Среди нас нет таких, как Вигларт, а покидать обитель запрещено.
В зависшей над столом неловкой паузе раздалось отчетливое хмыканье Лейста. Подловил, проклятый мальчишка…
- Ко мне приходит больше посетителей, чем к тебе, Тэй, - заметил Эртанд. – И я старше. Я лучше разбираюсь в людях.
Юношу этот ответ, похоже, удовлетворил. Во всяком случае, он опустил глаза и смущенно подал кубок Улланду для нагревшегося вина.
- Я согласен с Эртом, - Лейст дождался, пока его кубок наполнят, и сделал большой глоток. – Этот Вигларт нам еще покажет. Слышали его слова об отдаленных обителях, где никто не хочет исполнять свое предназначение? Он заранее считает нас всех разгильдяями, которые давно продались хранителям.
- А то, как Вигларт отделил нас от слуг? – продолжил Эртанд. – Он же действует по первому своду правил для тинатов.
- Ты имеешь в виду тот, который составили сразу после Второй войны тинатов?
- Да, его.
В комнате повисла тишина. Никто из присутствующих, в отличие от Эртанда, не любил просиживать в библиотеке часами и уж тем более не утруждал себя изучением древних кодексов.
- И что там написано? – нарушил молчание Улланд.
- Что через прислугу и охрану обителей к тинатам могут проникнуть богопротивные идеи вроде одурманивания людей с помощью магии, поэтому их необходимо изолировать друг от друга.
- То-то мы уже шестьсот лет никак не можем одурманить слуг, чтобы те бегали к нам в комнаты с подносами еды, - съязвил Лейст.
- Чушь, - подтвердил Улланд. Он присоединился к друзьям и положил себе кусок ветчины на хлеб. – Хранители не заперты в обителях, у них больше соблазнов и возможностей научиться управлять натами людей. Если бы это было так легко, они бы давно не оставили от обителей камня на камне. А мы только и слышим, что где-то поймали и повесили очередного врага мира.
- Поэтому дурацкое правило и отменили, - кивнул Эртанд.
- Я не верю тому, что Вигларт сказал про хранителей, - поддакнул Тэйхис. – Я слышал, как вы говорили между собой, что опасность хранителей надуманная и тинатов просто запугивают, чтобы мы не рвались в мир.
Эртанд, Лейст и Улланд переглянулись. Они действительно временами обсуждали подобные темы, но никого из младших тинатов и учеников на этих встречах не бывало.
- Твоя ересь распространяется, Эрт, - вздохнул Улланд.
- Это не ересь.
- Но никто, кроме тебя, так не думает.
Эртанд нахмурился. У него имелся повод не то что думать, а быть полностью уверенным в своей правоте.
Он попал в обитель намного позже, чем другие тинаты, - в двенадцать лет, хотя должен был в восемь. Когда в Ардавайре подошел срок очередной проверки детей, проходивший раз в четыре года, родители не захотели отдавать Эртанда тинатам. Лердан, его младший брат, лежал при смерти. Мать с отцом испугались, что могут лишиться сразу двух сыновей. О размерах взятки проверяющим тинатам Эртанд мог только догадываться, но она окончательно подкосила их и без того не процветающие дела. А смысла в ней оказалось немного – не в этот, так в следующий набор Эртанд все равно очутился в обители.
Зато за четыре года он узнал столько, сколько товарищам по несчастью, которых в обязательном порядке забирали до того, как им исполнялось десять лет, и не снилось. Его продолжали воспитывать, как будущего главу рода эс-Мирд, преподавали ему науки, о которых в обители даже не слышали, и рассказывали новости, находившиеся в обителях под строжайшим запретом. Например, набеги исихов на окраинные деревни были представлены здесь как зверства продавших душу Урду тинатов. Еще в двенадцать лет Эртанд понял, что истории об ужасных хранителях – это страшилки для детей, наглое вранье, используемое, чтобы удержать их взаперти, вдалеке от общества. Ради чего – другой вопрос. Но в том, что иерархи научились одурманивать людей без всякой магии, Эртанд не сомневался. Увы, убедить в этом товарищей у него не получалось.
- Вигларт будет петь старую песню о плохих хранителях, не задумываясь о том, правда это или нет, - сказал Эртанд. – Хотя нет, не так. Мне кажется, он искренне верит, что хранители – олицетворение мирового зла. Но я не хочу, чтобы мне заговаривали зубы этой чепухой. Если уж я не имею права отсюда выйти, я хочу свободно жить и работать хотя бы здесь, по правилам, к которым мы привыкли, и без нелепых ограничений, доказавших свою несостоятельность еще шестьсот лет назад.
- Я тоже этого хочу, - тихо произнес Тэйхис.
Его светло-голубые глаза с темным ободком преданно смотрели на Эртанда. Интересно… Это было приятно, но одновременно настораживало. Когда он успел произвести такое впечатление на недавнего ученика? Эртанд не помнил, чтобы хоть раз за семь лет перебрасывался с ним больше, чем несколькими фразами.
Может быть, вместо попыток объяснить старшим тинатам их заблуждения ему следовало приглядываться к младшим, а не считать их пещерными ящерицами?
- Красиво сказано, - признал Лейст. – Ну а я витийствовать не буду. Что там в голове у Вигларта, мне плевать. Я не верю, что он будет лучше меня или Эрта, и хочу прогнать отсюда чужака, который отобрал у меня возможность стать для обители отцом.
- А почему пришел ты? – обратился Тэйхис к Улланду.
Тот натянуто улыбнулся его наивности. Улланду грозило стать первым, кого переведут на хлеб и воду и заставят работать в поте лица. Никто еще не слышал, чтобы фанатики вроде Вигларта потворствовали толстякам, которые застревают в погребе, спускаясь туда в неурочное время за перекусом.
- Я предпочту, чтобы главой обители стал Эртанд или Лейст, - уклончиво ответил он.
- Рассчитываешь на поблажки? – фыркнул Лейст.
- Именно. Выпьем? – предложил Улланд в надежде перевести тему.
Они сделали по глотку. Терпкий напиток защекотал горло. В комнате, за окнами которой грохотал гром и выл ветер, сразу стало уютнее.
Опустив кубок, Эртанд оглядел товарищей. Редкое зрелище – они спокойно сидели рядом, не шипя друг на друга, как змеи, а компанию им составлял пятнадцатилетний Тэйхис, мнение которого в другой момент они бы и не спросили. Сожаление о том, что здесь нет прочих тинатов, растворялось, как пар от вина. Если бы они пришли, может, тогда бы и не получилось и союза между ними.
- Так что мы будем делать с Виглартом? – уточнил Эртанд, когда все отставили кубки.
- Как что? Портить кровь и выгонять! Клянусь Илем, что его сюда не просто так послали, и уж точно не затем, чтобы наставлять нас на путь истинный. Этот облезлый вирр чем-то провинился перед иерархом и его спихнули на окраину, чтобы не мозолил глаза. Пусть возвращается восвояси – вот и все дела.
- Я не о том, Лейст. Что конкретно мы будем делать? Не насыпать же иголки ему в постель и не плевать в тарелку.
Тэйхис глупо захихикал.
- Плохие из нас заговорщики, - Улланд грустно подпер щеку ладонью. – Даже плана ни у кого нет.
- Почему нет? – возразил Эртанд. – Я не собираюсь выполнять ни одно его распоряжение, которое покажется мне необоснованным. Но чтобы это возымело действие, мне нельзя оставаться несогласным одиночкой. Нужно, чтобы вы меня поддерживали, причем без исключений.
- То же самое должно быть верно по отношению ко всем нам, - добавил Лейст. – Если отказывается один, отказываются все. Но без глупостей, - он многозначительно глянул на Тэйхиса. – Игнорировать обязанности и ерепениться без причины не надо.
- А если кто-то перегнет палку и не заметит, как занесет ногу над обрывом? – Улланд, самый осторожный из них, покусывал губу. Волевые решения и проявления характера не были его сильными сторонами.
- Значит, долг других – остановить товарища, - подытожил Эртанд.
Все по очереди кивнули. Первым, резко – Лейст, затем, явно подражая ему, Тэйхис, и последним Улланд.
- Выпьем в закрепление договора!
- Пусть вино обратится в огонь в крови и сожжет того, кто нарушит клятву, - прошептал Тэйхис.
Лейст и Улланд не обратили на него внимания, но Эртанд поморщился от этой присказки. Ему вдруг все показалось дурацким: и «заговор» за спиной у Вигларта, и великомудрые наставления Тэйхису, и детская клятва, от которой попахивало временами отлупленных задов и зазубривания уроков… Смутное чувство подсказывало, что в словах Лейста несколько дней назад, повторяющих мысль Аствета про детей, было немало правды. Однако Эртанд тоже осушил кубок наравне с остальными и потом еще долго сидел у Лейста, разговаривая с союзниками и слушая, как за ставнями грохочет буря.
А в глазах у него все это время стоял ослепительный нат.

Отправлено спустя 1 минуту 2 секунды:
8. Жена

20-й день лета

За окном уже второй день бушевала гроза. Лаана очень удачно вернулась в Ардавайр – летом бури всегда усиливались, и даже в долине попасть под них было делом весьма неприятным. Случись непогода, когда караван спускался с гор, им бы пришлось ничуть не легче, чем во время огненного смерча.
Деревянные ставни заскрипели, отвлекая Лаану от письма. Она посмотрела на резные панели с нарисованным сельским пейзажем, убедилась, что они выдержат натиск стихии, и вернулась к листку бумаги. Содержимое ее удовлетворило. Тогда она обмакнула перо в чернильницу и вывела: «От Ли Лааны эс-Мирд барону Хинтасу эс-Биру. 643 год от Второй тинатской войны». Послание готово. Оставалось только заклеить сургучом.
Уже потянувшись за кусочком воска, Лаана сообразила, что сделала, и шепотом выругалась. Ну какой к Кешу 643 год от Второй тинатской войны? Это же летоисчисление Шердаара! А в Силане… Какой тут сейчас год?
Вздохнув, она переписала текст, подсчитала, сколько лет прошло с воцарения нынешнего короля, и проставила цифры. Отец всегда говорил, что торговля с Силаном – призвание ее семьи, впитываемое с кровью матери. Лаана в этом иногда сомневалась. Во всяком случае, в отношении себя. Постоянная жизнь между двумя странами давалась ей непросто.
Петли снова скрипнули. Лаана по привычке повернулась к ставням, но звук шел от двери. В спальню шагнул Лердан. Свечи горели только на столе, и она сперва увидела его силуэт – высокий, стройный мужчина с отпущенными по плечи волосами, - а потом уже разобрала знакомые черты. Волевой подбородок, тонкие губы – Лердан считался в высшем свете Ардавайра писаным красавцем. Влюбленная в него девица едва не испортила им церемонию свадьбы своей ревнивой выходкой.
Его можно было упрекнуть во многом, но только не в отсутствии заботы и внимательности. Видя, что жена занята, он ступал как можно тише. Она откинулась на спинку кресла, показывая, что предосторожности не нужны.
- Ставни скрипят, дверь скрипит… - задумчиво произнесла Лаана. – Каждый раз, как я возвращаюсь из Шердаара, все одно и то же. Ты вообще бываешь в нашей спальне, пока меня нет?
- Зачем? Ты же сама сказала: тебя там нет.
- Стесняюсь спросить, где и с кем ты тогда спишь, - проворчала она.
- Могу задать тебе тот же вопрос.
Необыкновенно яркие для силанца синие глаза мужа взглянули на нее с укором. Лердан не одобрял занятия супруги, но не спорил, признавая ее право на выбор. Одна из тех вещей, за которые Лаана его действительно любила.
- С кем – ты знаешь. С толпой потных и вонючих мужланов, - отшутилась она. – А насчет кроватей – в этот раз мы чаще останавливались в убежищах и на постоялых дворах, так что моя постель была мягче и теплее, чем обычно.
- По тому, как ты вчера заснула прямо за столом, похоже на то.
Они обменялись улыбками. Постороннему их диалог наверняка показался бы брюзжанием ничуть не хуже, чем у Гиссерта, но Лаана чувствовала в этом нечто уютное, домашнее. Лердан, похоже, тоже.
Он погладил ее по густым волосам и сел в кресло в углу комнаты.
- Пишешь кому-то? Надеюсь, ты не настолько жестока, чтобы отправлять посыльного в город?
- Нет. Все равно Хинтас не сможет забрать свой товар, пока это непотребство за окном не кончится.
- Барон эс-Бир? – странным голосом повторил Лердан, изучая Лаану со склоненной набок головой. – Кстати, никто не хочет мне признаваться, что в тех ящиках, которые ты притащила в дом. Почему нельзя было оставить их на складе?
- В них бы кто-нибудь влез, кто не слышал приказа к ним не прикасаться.
- Ну и что такого?
- Он просил держать все в тайне, - нехотя ответила Лаана. – Поэтому я не стала говорить рабам, что там.
- Но мне-то ты можешь сказать? – с легкой обидой спросил Лердан. – Или торговые отношения для тебя теперь важнее наших?
- Не глупи.
Она поднялась, приблизилась к мужу и села к нему на колени. Он с готовностью обнял Лаану, уткнувшись носом ей в плечо и глубоко вдохнув ее запах.
- Ну так что там?
- Фейерверки, - соврала она. – Только не рассказывай никому, пожалуйста. Он очень хочет удивить всех на празднике, который устроит после завершения периода Ураганов.
Лердан выглядел таким изумленным, что Лаана не боялась разоблачения своей лжи. Секрет изготовления потешных огней в Шердааре строго охраняли от чужаков, и стоили пороховые чудеса баснословных денег. Она действительно приобрела парочку по просьбу Хинтаса, но для отвода глаз. Если начнут гулять слухи по поводу подозрительного товара, барон сможет со спокойной душой сказать гостям на празднике, что партия испортилась и веселья не получится.
Муж справился с эмоциями очень быстро.
- Ты бы не вела с ним пока дел, - серьезным тоном произнес он.
Пришел ее черед распахивать ресницы.
- Что-то случилось, пока меня не было?
- Много чего. Уверен, мои мать и сестра поделятся с тобой обо всем в подробностях, но насчет эс-Бира я тебя лучше предупрежу сейчас.
При упоминании о родственниках, которые обещали приехать через несколько дней, когда утихнет буря, на ужин в честь успешного возвращения каравана, у Лааны дернулось веко. Еще сильнее оно дернулось при слове «предупрежу». С Хинтасом ее связывало гораздо больше, чем просто деловые отношения.
Они были союзниками в плане, который перевернет весь Ардавайр с ног на голову. А может, и весь Силан. Меньше всего Лаане хотелось, чтобы у барона появились проблемы.
- Что произошло?
- Он поссорился с графом эс-Настом.
Она фыркнула.
- С Чейлебом немудрено поссориться.
- С графом эс-Настом. Ссориться с ним немудрено, но не мудро. Если барон настолько глуп, я бы не стал вести с ним дела. Отдай ему то, что должна, и забудь о нем, по крайней мере на время.
Лердан требовал, а не просил. Лаана натянуто кивнула. Муж обычно не ограничивал ее в вопросах торговли, но случались моменты, когда нужно было поступить так, как он хотел. Лаану отдали в его семью, чтобы наполнить кошелек эс-Мирдов, а через это – повысить вес ее отца. Спустя годы многое поменялось, но Лердан все еще лучше знал, как следует вести себя в местном обществе. Лаана же оставалась чужестранкой в Ардавайре до сих пор, хотя прожила здесь четыре года.
Впрочем, и она, уезжая несколько месяцев назад из города, чувствовала, что Хинтас перегибает палку в противостоянии с эс-Настом. Барон занимал в иерархии благородных семейств Ардавайра невысокое положение, лишь чуть выше Лердана, который носил звание рыцаря – низшее из возможных. А Чейлеб превосходил их всех. Он был графом Ардавайра, ему принадлежала вся эта земля вместе с Хинтасом и Лерданом, а над ним находились только герцог и король. Тем не менее его вес недооценивать не стоило. В своей вотчине он был полновластным правителем, и некоторые преклонялись перед ним чуть ли не больше, чем перед герцогом, а то и королем.
Хинтас – заносчивый, но умный стервец, которым Лаана в глубине души восхищалась, - к подхалимам не относился. Он прекрасно знал, что превосходит Чейлеба и интеллектом, и духовными качествами. Не повезло ему лишь с происхождением, которое ставило его ниже этой зажравшейся свиньи. Чаще всего Хинтасу хватало мудрости сдерживаться, но чем старше он становился, тем меньше у него оставалось терпения. Да и Чейлеб начал переходить все границы. С каждым годом на его винных плантациях из-за жестокого обращения погибало все больше и больше рабов. Зато граф туже набивал свой кошелек золотом. Если кому-нибудь – Хинтасу или кому-то другому – удастся свергнуть его с пьедестала, Лаана будет рукоплескать этому человеку.
- Что вдруг загрустила? Барон стал тебе таким близким другом?
Вопрос Лердана вырвал ее из задумчивости и загасил зарождающуюся волну гнева, которая накатывала всегда при мыслях о семье эс-Наст и им подобных. Лаана удобнее устроилась на коленях мужа, притворившись, будто вовсе не мечтала сейчас о том, как владыку Ардавайра втопчут в грязь.
- Хинтас хороший компаньон. Он меня ни разу не подводил. Естественно, мне жаль, что с ним нельзя будет вести дела.
- Когда ты называешь кого-нибудь другого мужчину по имени, я начинаю ревновать.
Лаана помолчала, сбитая с толку резким переводом темы.
- Извини. Я еще не перестроилась после Шердаара. Ты же знаешь, что мы там привыкли обращаться по именам…
- Да знаю-знаю, - он положил подбородок ей на плечо. Длинные волосы мужа защекотали Лаане шею. – Я плохо разбираюсь в ваших обычаях, но это я запомнил.
- И поэтому иногда называешь меня Лил вместо Лааны?
- Не ворчи.
Это короткое замечание, сделанное мягким тоном, заставило ее захлопнуть рот. И правда – что это она… Совсем как Гиссерт.
- Прости меня. Я после этого путешествия сама не своя. Было столько проблем… Мне никто не хотел продавать проклятые фейерверки для Хи… барона эс-Бира, потом исчез один раб – я думаю, что его убили, - а потом еще болезнь среди караванщиков и усилившиеся смерчи…
- Тихо, тихо, - пальцы мужа, успокаивая ее, побежали от ног вверх по телу. – Ты уже дома. Расслабься.
Она медленно вдохнула и выдохнула. Когда у тебя дома хранится то, из-за чего могут перевешать всю семью, не до расслабления. Но это последнее, о чем следовало слышать Лердану.
Его пальцы не останавливались. Они погладили ее живот, скользнули по бокам, на бедра, а затем поднялись к груди. Теплое щекотание прервалось – муж поцеловал Лаану в шею, - и продолжилось возле сосков.
Лана напряглась. Уже не из-за барона с графом, не из-за опасности, в которую ввязалась, а из-за того чувства, что пробуждали в ней касания Лердана. Движения стали сильнее, настойчивее, и искорки, которые зажглись от ласки и поцелуев, начали понемногу охватывать Лаану жарким пламенем. Она развернулась и жадно припала к губам мужа, вспоминая их забытый за четыре месяца вкус. Вкус нежности, устойчивости и… Муж легонько укусил ее за нос, заставив рассмеяться. И озорства.
Их объятия становились все теснее, вызвав у нее сладкий тянущий отклик внизу живота. Лаана никогда не изменяла мужу, не позволяла себе даже дотрагиваться до других мужчин без необходимости. Теперь нерастраченная любовь грозила вырваться целой бурей – упоительной и сладострастной.
Глаза Лердана затуманились. Он притянул ее ближе к себе, и Лаана с готовностью прижалась бедрами к его затвердевшей плоти. Кожа раскалилась так, что, казалось, одежда сейчас расплавится. Словно догадавшись об этом, Лердан развязал на Лаане пояс, и тот шуршащей серебристой змейкой стек на пол. Дышать сразу стало легче. И все равно в легких на мгновение пропал воздух, когда неуклюжие мужские пальцы нащупали верхнюю застежку на платье. Лердан рывком вытащил круглую пуговку из дырки и с нетерпением принялся за следующую. Ткань на плечах ослабла…
По позвоночнику прошла ледяная молния. Лаана, сглотнув, застыла, когда перед глазами, как наяву, пронеслись видения прошлого.
Первыми в памяти сверкнули те месяцы, в которые они с Лерданом, наконец привыкнув друг к другу после свадьбы, исступленно занимались любовью. Пожалуй, это было единственное время, когда Лаана считала себя действительно счастливой. Она впервые видела в муже не ледяную скалу, за которой спокойно, но холодно, а нечто большее.
Но потом Лаана понесла. Беременность проходила тяжело – с тошнотой, головокружениями, дикими болями. Как будто ее шердское тело отказывалось мириться с присутствием в нем дитяти чужеродной силанской крови. Роды длились двое суток. «Наградой» за страдания была новость, что ребенок родился слишком чахлым. Лаана выхаживала Сарта несколько месяцев. Ничего не вышло. Его сердце просто перестало биться…
Все это оказалось чересчур дорогой платой за удовольствие. Лаана не хотела переживать трагедию вновь.
Она мягко отстранилась.
- Не надо, Лер.
Муж, как будто не слыша, продолжил расстегивать пуговицы. Лаана перехватила его ладони своими.
- Не надо.
- Тебе больно? – с недоумением спросил он.
- Нет.
- У тебя лунный цикл?
Может быть, лучше солгать? Поколебавшись, она все-таки покачала головой. Лердан не заслужил обмана.
Он выпрямился. Его лазоревые глаза, только что такие ласковые, потемнели, по цвету сравнявшись с предгрозовым небом. Лаане показалось, что она сразу стала маленькой-маленькой. Захотелось куда-нибудь спрятаться, но Лердан не позволил. Он крепко стиснул ее бедра, не давая встать и уйти от разговора. Лаана даже не пыталась вырваться из его крепких рук. Просто отвернулась. Смотреть на мужа ей было стыдно.
- В чем тогда дело?
- Я… устала. Правда, Лер. Мне нужно время. Заново привыкнуть к тебе…
Это прозвучало глупо. Хуже того, они оба понимали, что она порет чушь.
- Я не изменяла тебе, - шепотом добавила Лаана, как будто это могло исправить ситуацию.
- Я знаю, - сухо ответил он. – Иначе рабы уже рассказали бы мне. Я тоже хранил верность, если тебе интересно.
- Извини…
Он убрал руки, подтолкнув ее слезть с колен. Лаана отошла в сторону и уставилась в стену, уверенная, что муж сейчас или громко хлопнет дверью, или сделает что-нибудь в этом роде. Хотя нет, это не в его репертуаре. Что тогда?..
Лердан ее удивил. Он долго медлил, но затем приблизился к ней сзади, аккуратно обнял за плечи и произнес на ухо:
- Я вообще-то скучал по тебе. Сегодня спишу все на твою измотанность после путешествия, но надеюсь, что ты быстро придешь в себя. Если что-то будет нужно, проси. Спокойной ночи.
Чмокнув ее в затылок, он тихо вышел из комнаты. Лаана перевела дыхание и села на краешек кровати. Их общей с Лерданом, хотя он давно уже переселился в смежное помещение. Этот факт тщательно скрывали даже от друзей семьи. В Силане не было принято, чтобы супруги спали по отдельности, и репутация дома эс-Мирд не должна была пострадать из-за странных прихотей Лааны, которым потакал Лердан. Так, по крайней мере, считали его родители, однажды обнаружившие эту «непорядочность».
Лаана же считала, что у нее прекрасный муж. Она не заслужила быть с ним рядом. Другой бы раскрушил всю спальню, оттаскал нерадивую жену за волосы, швырнул в постель и взял бы силой. А Лердан… Он старался поступать так, чтобы ей было хорошо.
Она забралась под одеяло и свернулась в клубочек, поджав ноги к груди. В глубине души ей хотелось, чтобы Лердан все-таки разбил что-нибудь.

9. Раб

21-й день лета

Она скакала на нем, прикрыв веки и ритмично постанывая.
- Шиин… Да… Ох… Шиин…
На подъемах ее грудь выныривала из темных струек распущенных волос, и тогда он видел ее набухшие коричневатые соски.
- Ох… Шиин… Таш… Таш!
Голос вдруг превратился в мужской и требовательный, но Лаана продолжала подпрыгивать. Темп ускорился. Таш вздрогнул всем телом и…
- Таш!!! Вставай, Урд тебя побери!
…проснулся.
Где он? Вокруг – оштукатуренные стены. На полу ровный ряд постелей. Не было ни пещеры, ни вони от каторжников, которые по ночам сбивались в одну кучу. Мужской крик все еще походил на вопли надсмотрщиков, но те уже давно потеряли бы терпение и перешли от ругани к пинкам.
Таш сел, осоловело оглядываясь, и наконец все вспомнил. Он в Ардавайре, в городском поместье эс-Мирдов, а выкупила его с рудников та самая женщина, которая… Да. Жаль, что это всего лишь сон.
На пороге общей спальни для рабов стоял мужчина в серых штанах и длинной рубашке, сколотой у ворота фигурной застежкой. Знак отличия, который домоправитель надевал даже на рабочую одежду. Этого человека, которого Таш про себя называл надзирателем, злить не стоило, а его сросшиеся брови уже были хмуро сдвинуты.
- Приведи себя в порядок, господин ждет тебя на тренировочной площадке.
Таш вскочил, хотя тело все еще сладко ныло после сна.
- Уже бегу.
Проверку он ждал уже трое суток – с тех самых пор, как ступил в этот дом. В первый день все были заняты разгрузкой, а на следующий Таш с удивлением услышал, что испытывать его будет сам хозяин. Похоже, это было связано с неким спором между эс-Мирдом и его женой, если, конечно, верить охотно передаваемым среди рабов сплетням. Судя по ним, господин настаивал на том, чтобы продать двух новых рабов, а госпожа – оставить. Причем насчет Заба они договорились быстро – уже вчера он работал в большом хозяйском доме, переписывая какие-то бумажки. По поводу Таша они так ничего и не решили.
Он и сам видел, что не нужен здесь. Охранников в поместье было достаточно, даже многовато по меркам захолустного Каледхара. Хватало и обычной прислуги. Ради приличия Ташу нашли какие-то занятия: воды натаскать, ящики переставить, - но большую часть времени он маялся от безделья. А вчера его вообще отправили помогать Забу. Заодно выяснили, что он тоже недурно читает и пишет по-силански. Таш надеялся, что уроки, данные ему когда-то Илартаном скорее для забавы и жадно впитанные именно ради подобной ситуации, теперь повысили его цену в глазах эс-Мирда.
Он не хотел, чтобы его продавали. Новые хозяева были беднее, чем Илартан, и пониже статусом, но их амбары были полны, а караван вернулся с прибылью и собирался получить с шердских товаров еще больше. С рабами у эс-Мирдов обращались достойно. Никто из расспрошенных Ташем людей не вспомнил, когда в последний раз тут кого-то жестоко наказывали за мелкие провинности или лупили без причины. У Илартана случалось всякое. Он легко входил в раж и мог понаделать глупостей. Как с Вессой…
Края тонкой металлической миски для умывания помялись от того, с какой силой Таш их стиснул. Странно – черты невесты в памяти расплывались, а ее имя больше не вызывало отклика в сердце, но на Илартана он до сих пор злился. Хотя и Весса тоже была хороша. Она могла запротестовать, но ведь стать любовницей барона гораздо лучше, чем женой раба. Ташу до сих пор не верилось, что она приказала ему убираться из поместья и возвращаться к утру. Если бы не это, может быть, он бы не соврал Илартану. Проклятый барон не умер бы, Таш подыскивал другую невесту, а о его способности лгать, несмотря на Основную клятву, никто так и не узнал.
И не узнает. Он убил телохранителей, которые все слышали, а Илартан был слишком пьян, чтобы вспомнить подробности.
Поморщившись, Таш плеснул в лицо холодной водой. Вспоминать такие вещи перед важным боем – плохая идея.
Одевшись, он вышел во внутренний двор и торопливо прошел через принадлежавшую прислуге половину, шлепая по не успевшей высохнуть земле. Поместье эс-Мирдов мало чем отличалось от других аристократских жилищ и представляло собой прямоугольник, в котором выделялась одна из сторон – главное, хозяйское здание. Напротив него находился домик рабов, а по бокам – склад, амбар и другие помещения, где жили и работали слуги. Внутри же прямоугольника оставалось защищенное от буйных ветров место, где господа высаживали маленький садик, условно разделявший двор на две части. В первой, ближней к хозяйскому дому, аристократы любовались редкими ллитскими цветами, обедали или читали. Во второй, с колодцем, рабы выполняли то, что нельзя было сделать в помещениях.
Сейчас там развешивали мокрое белье, и Таша приятно обдало свежестью, которая согнала последние остатки сна. Он дошел до тренировочной площадки, разместившейся в углу господской половины, и поклонился эс-Мирду, которого сопровождали двое охранников поместья. Один из них держал небольшой арбалет. Хозяйская жена, Гиссерт, Ирдент и незнакомый мужчина в темной робе сидели неподалеку, на террасе, за резным столиком. Слуга из запотевшего серебряного кувшина наливал им вино.
Оно было такого же цвета, как платье Лааны. Волосы, во время путешествия убранные под платок, она сегодня по силанской моде заплела в косы и уложила на голове. Перед глазами пронеслось видение из сна. Надо же, как запала ему эта женщина в душу… Хотя что тут удивительного, если это первая шердка, которую он встретил за много лет. Естественно, его кровь бурлила кипятком при одном только взгляде на ее тонкую талию и алые губы.
Он поспешно отвернулся. Некоторых рабов убивали за то, что они таращились на своих хозяек. Лаана бы так не поступила, но что представлял собой ее муж, Таш пока не знал. Аристократ, рослый и бледный, как размытое пятно, отличался от жены, как день от ночи. Единственное, что у них находилось общего – это одинаковая манера рублено разговаривать.
- Слишком долго, - сухо сказал эс-Мирд.
Таш еще раз поклонился, проглотив фразу о том, что ждал хозяина с рассвета почти до обеда и заснул потому, что уже отчаялся.
- Простите, господин.
- Какому стилю боя тебя обучали?
- Классическому, восточному и высокому.
- А какому ты отдаешь предпочтение?
Таш замялся.
- Мой мастер называл это стилем подворотни, господин.
- Вот как. И что это за стиль?
- Смешение всех стилей в сочетании с приемами, которые в высшем свете считаются низкими. Мастер говорил, что если у воина не хватает умения, он устал или ранен, убийцу можно победить неожиданностью. А ничего более неожиданного, чем боец, который свободно использует все известные в Силане стили, нет.
Ирдент едва слышно крякнул.
- Помнится, в мое время говорили иначе, - обратился он к Гиссерту. – Нет ничего неожиданнее, чем караванщик, который бросает меч, хватает дубину и прет к тебе напролом. От этого терялись многие нападавшие.
Старик на реплику не отреагировал. Эс-Мирд тоже. Он вообще почти все время смотрел в сторону с таким видом, будто его отвлекли от по-настоящему важных дел. Конечно, что ему какой-то раб…
Еще один высокомерный ублюдок, считающий себя едва ли не Сердцем мира только потому, что родился у богатеньких родителей. Даже Илартан в конце концов оказался таким же.
- Выбирай оружие и начнем, - сказал хозяин.
Значит, никакой разминки. Сам он, судя по всему, ее уже провел. Логичное решение – эс-Мирд не мог ударить лицом в грязь перед женой, а от телохранителя требовалась молниеносность в любой момент.
Он подошел к грубо сколоченному столу, на который выложили оружие, и без колебаний выбрал прямой силанский меч. Таш мог сражаться копьем, шердской саблей и топором, но лучше всего он владел именно мечом – оружием благородных. Илартану позволяли выбирать только его, поэтому на совместных тренировках Таш всегда подстраивался под друга.
Сейчас взять что-то другое он бы попросту не рискнул. За прошедшие дни Таш несколько раз упражнялся с охранниками и обнаружил, что год на каторге даром не прошел. Собственная слабость его одновременно расстроила и разозлила до бешенства, но чего еще следовало ждать? Оставалось молиться Илю, чтобы эс-Мирд оказался посредственным бойцом. Правда, пока все свидетельствовало как раз об обратном.
Илартан обладал своеобразным чувством юмора – он любил вызывать знакомых аристократов на «дружеские» поединки. При этом он прекрасно знал, что вряд ли кто-то одолеет человека, которого даже в семье называют спустившимся с гор великаном, а противники сравнивают с несущимся на всей скорости тяжеловозом. Для победы над ним требовалось подлинное мастерство, но то время, когда знать возглавляла армии и шла в бой наравне с солдатами, давно прошло. Большинство аристократов бросали тренировки, как только достигали совершеннолетия и получали в семьях полное право голоса. Зачем драться, если можно нанять охранников или натаскать рабов, а самим пить вино, есть куропаток и развлекаться?
Те, кто умел и любил сражаться, встречались крайне редко. Лердан эс-Мирд, похоже, был одним из них.
Он ходил размашисто, двигался четко и уверенно, а его тело было подтянутым, какое бывает только при ежедневных тренировках. Засученные по локоть рукава открывали жилистые предплечья. Кроме статусных для своего положения, эс-Мирд не носил никаких украшений и тем более не надел их сегодня, хотя некоторые противники Илартана додумывались сражаться в кольцах, сбивая себе потом руки в кровь. Мужчина выглядел готовым в любой момент выхватить меч. Это совсем не значило, что он мастер клинка, но Таш решил рассчитывать на худшее. Нельзя недооценивать противника.
- Готов? – спросил эс-Мирд, выбравший такой же силанский меч.
Таш осмотрелся и нигде не нашел стоек с доспехами.
- Вы не будете надевать защиту, господин?
- Нет. А тебе она нужна? Боишься пораниться?
Он растерялся. И вовсе не от насмешливого тона.
- Нет, но я же не приносил вам клятву. Магия ошейника не остановит меня, если удар будет угрожать вам ранением.
- Меня тоже ничто не остановит, - спокойно ответил аристократ.
Таш нахмурился. Он хочет его убить, что ли? Или это такой повод поскорее избавиться от раба, обвинив его в неаккуратности и злонамеренности, если тот, не дай Иль, поставит владельцу царапину? Хотя как будто для этого когда-то нужен был повод.
Так или иначе, Таш проигрывать не собирался. Примериваясь, он взвесил в руке меч – переплетенная кожей рукоять, настоящая, пускай и затупленная сталь, - взял щит и встал напротив эс-Мирда.
- Лер, может быть, ты наденешь доспех? – с беспокойством спросила Лаана.
- Все будет в порядке, - ровным тоном произнес он.
Ташу тоже хотелось бы такой уверенности в себе. Он глубоко вдохнул, натянул предложенные ему перчатки, взял оружие наизготовку и замер.
- Начинай, - приказал эс-Мирд, знавший, что Основная клятва запрещает рабам без причины нападать на людей высшего положения.
- Простите, господин, - Ташу пришлось применить недюжинное усилие воли, чтобы остаться на месте. – Охранники не атакуют людей, в которых не видят угрозы.
Он приподнял бровь.
- Ладно. Я буду первым.
Эс-Мирд нападал элегантно, словно исполнял придворный танец. В точности, как по картинкам в учебнике Илартана. Таш сразу узнал высокий стиль, которому обучали дворян, и угадал, как будет проходить схватка.
Несколько ударов дворянин нанес не в полную силу, примериваясь к противнику. Таш без труда их отразил и начал энергично наступать на эс-Мирда, рассчитывая поскорее с ним разделаться. Причиненные вирром раны заполыхали болью, и Ташу хотелось одержать победу раньше, чем его одолеет усталость. В ответ эс-Мирд выдал глупую комбинацию, которая могла бы сбить с толку новичка, но не того, кто помногу тренировался с самого детства. Таш отвел клинок с легкостью. Ему даже показалось, что он перестарался – аристократа внезапно повело в сторону, будто он падал. Раздражение щелкнуло Таша кнутом. Надо быть тупым, как пещерная ящерица, чтобы с такими навыками соглашаться на бой. Караванщики – и те дрались лучше.
Лишь в последний миг он сообразил, что противник не падает. Он притворился настолько слабым, чтобы усыпить бдительность и прорваться ему за спину. Туда, где должен находиться охраняемый. Это была не просто проверка боевых умений, это было испытание его качеств телохранителя.
Проклятье! Таш его почти упустил. Оставались считанные доли мгновения, чтобы остановить эс-Мирда, и то для этого неплохо было бы иметь нечеловеческую скорость Гласа Города. Только он ничем таким похвастаться не мог.
Паника все-таки успела коснуться его нутра мерзкими влажными пальцами, но следом за ней Таша как будто залило расплавленной сталью. Пропала даже жгучая боль в спине. Илартан рассказывал, что ему помогает сосредоточиться дуновение ветра. И в самом деле, под открытым небом он сражался лучше, чем в зале. Ташу всегда помогал огонь, даже если он всего лишь чувствовал его внутри себя.
Решение пришло мгновенно. Из-за отсутствия наручей ремни, на которых держался щит, сидели на руке неплотно. Таш сбросил его с предплечья, схватив за край и ударив ребром в эс-Мирда. Тот вскрикнул. Несколько мгновений было выиграно. Пока он не пришел в себя, Таш крутанулся и с размаха врезал ему щитом еще раз. Действие было инстинктивным, и он запоздало спохватился, что это может стоить хозяину сломанных ребер. Однако реакция аристократа оказалась быстрее, чем могло показаться сначала. Он успел прикрыться собственным щитом и даже попытался атаковать снова.
Теперь эс-Мирд сражался серьезно, без «поддавков», и стало ясно, что в действительности он прекрасный воин. Но Ташу было уже плевать. В груди у него тек раскаленный металл, а на краю зрения появился знакомый красноватый туман. Удар, размах, еще удар, треск вражеского щита, затем порицаемый всеми правилами, зато очень действенный пинок, удар… Меч противника со звоном вылетел из рук. Эс-Мирд, тяжело дыша, отскочил.
- Стой!
Марево в глазах рассеялось. Таш на миг замер, медленно выдохнул и опустил клинок, скрывая внезапно проявившуюся в руках дрожь. На короткую мощную атаку его хватило, но он был все еще слишком слаб, чтобы продолжать бой в том же духе. Хорошо, что эс-Мирд остановился сейчас…
Двор накрыла подозрительная тишина. Таш огляделся.
Один из охранников опускал арбалет. Хозяин смотрел на раба со смесью злости и растерянности, но тут же совладал с собой и принял бесстрастный вид. По лицу Лааны понять ничего не получилось, хотя Таш предпочел бы заметить в глазах женщины восхищение. Гиссерт задумчиво потирал подбородок, а незнакомец в робе явно скучал. И только Ирдент жиденько похлопал в ладоши.
- А ты поднабрался сил после Тирвиша. Матерью клянусь, мне бы тогда и в голову не пришло, что в этом тщедушном тельце может быть столько мощи. Господин Лердан, что вы о нем думаете? Если он вам не понравился, я бы взял его к себе.
Эс-Мирд положил меч к другому оружию и вытер со лба пот. Слуга уже подносил ему кувшин с водой, чтобы умыться.
- Такой боец пригодится мне и здесь. Заменю его на Рейтана.
- Слышал-слышал, он потихоньку спивается, - Ирдент поцокал языком. – Ну что, герой, Иль тебе явно благоволит. Желаю тебе его благословений и дальше.
- Спасибо, - ошеломленно сказал Таш.
Он не вполне понимал, что происходит. Огненная лава в груди уже остывала, но сердце до сих пор билось в бешеном темпе. Опять начинала накатывать боль в спине, и Таш заранее приготовился превозмогать ее в следующем бою. Он был уверен, что эс-Мирду одной сходки не хватит – обычно, чтобы проверить новичка, его изматывали до потери сознания. А тут…
Все получилось чересчур быстро.
- Слова Основной клятвы помнишь? – спросил эс-Мирд.
- Конечно, господин.
Их нельзя забыть.
- Хорошо. Ничего, кроме нее, я требовать от тебя не буду. Тинат Брефт, вы не могли бы подойти сюда?
Незнакомец поднялся из-за стола и приблизился шаркающей походкой. Его внешность была бы заурядной, если бы не поселившаяся в тусклых серых глазах тоска, которая придавала внешности силанца отпечаток неизбывной печали. Ей было отмечено большинство тинатов, которых встречал Таш.
Присутствию этого человека он не удивился. В Силане существовало правило, которое предписывало закреплять тинатам куплю и продажу рабов. Маги подтверждали, что на ошейниках вырезаны настоящие наты, и владельцы могли быть уверены в том, что живое имущество никогда не обратит против них свой меч. Однако подобные сделки совершались так часто, а прибытия тинатов приходилось столько ждать, что многие на необходимость их звать махали рукой. Все равно за продажу «поддельных» рабов карали смертной казнью, поэтому мало кто рисковал этим заниматься.
Лердан, видимо, относился к людям, которые по что бы то ни стало следовали букве закона.
- Пожалуйста, осмотрите его ошейник.
Таш ощутил прохладное прикосновение к своей шее и вздрогнул. Больше не от холода, а от осознания, что до него дотрагивается маг.
- Подлинный. Можете не беспокоиться на этот счет.
- Благодарю вас, тинат. Таш, если ты готов, вставай на колени и приноси клятву.
Проскользнувшее в тоне эс-Мирда равнодушие и обыденность обстановки оскорбили его, но уже в следующий миг он подумал о том, сколько, должно быть, через этот дом проходит рабов. Это Таш менял всего лишь второго хозяина – если таковым считать владельца Тирвиша, а эс-Мирд вряд ли помнил всех своих рабов по именам. В поместье их было около десятка, не считая наемных слуг вроде Гиссерта, но эс-Мирды владели еще землями за пределами Ардавайра. Сколько у них там живого товара – сотня, две?
Он опустился на колени и склонил голову. Гнев не имеет никакого смысла. У раба нет выбора. Единственный выход – служить этой семье до самой смерти и надеяться, что все будет… хотя бы сносно. Про «хорошо» Таш не слышал еще ни разу. Так жили только богачи.
- Я, Та Шиин, также зовущийся Ташем, клянусь в верности своему хозяину, Лердану эс-Мирду, его супруге Ли Лаане эс-Мирд и его кровным родственникам. Клянусь никогда не лгать, не брать чужого без спроса и выполнять все приказы владельцев, в первую очередь хозяина, во вторую – его супруги, в третью – его родственников. Клянусь, что буду защищать их до последнего вздоха и никогда не причиню им вреда, если они не будут угрожать жизни хозяина или его благополучию, или и тому, и другому вместе, либо если на то не будет воли хозяина. Вы хотите, чтобы я что-нибудь добавил, господин?
- Этого хватит. Тинат Брефт, вы засвидетельствуете его клятву?
Печальный маг молчал, отстраненно рассматривая Таша. Его снова пробрало морозом, хотя солнце светило прямо во двор и в непроветриваемом «колодце» скапливалась жара. Такой же взгляд иногда бывал у Заба.
А вдруг тинат понял, что одна из клятв не действует? Сердце, уже почти успокоившееся, снова стало биться чаще. Таш очень слабо представлял, на что по-настоящему способны маги. Молва приписывала им самые разнообразные чудеса, хотя на вид все эти мужчины и женщины были простыми, сильно уставшими людьми. Но если они создавали ошейники, которые не позволяли врать, они могли уметь и различать ложь, взглянув на человека. Или замечать, что в произнесенной клятве есть изъян.
Что сделают с Ташем, если откроется, что он может лгать, а значит, и подчиняться не всем приказам? Скорее всего, убьют. Такой раб слишком опасен, чтобы оставлять его в живых.
- Тинат Брефт! – настойчиво позвал эс-Мирд.
Тот, очнувшись, тряхнул головой.
- Простите, Лердан. Я задумался над вашим вторым рабом, Забвением. Никак не могу догадаться, зачем кому-то понадобилось наносить наты на обычного писаря. Он узнал военную тайну? Почему бы тогда не убить его?
- Вряд ли мы это когда-нибудь узнаем. Меня волнует лишь то, безобиден он или нет.
- Конечно безобиден, я ведь уже говорил! Меня намного больше беспокоит, что где-то на границе с Шердааром бродит хранитель такого огромного потенциала, чтобы работать с живыми людьми. Невозможно, чтобы он был силанцем. А власти Шердаара опять…
Лаана прокашлялась. Брефт обернулся и слегка покраснел, так и не закончив фразу.
- Простите. Да, конечно, я подтверждаю, что клятва этого раба законна.
- Тогда пройдемте в дом. Вы вроде бы хотели, чтобы я что-то передал Эртанду в обитель? – Лердан взял его под локоть, как потерявшегося ребенка, и в пол-оборота бросил: - Таш, иди к Дэнтану. Это начальник охраны поместья. Он объяснит, что делать.
Таш поклонился и стоял, опустив голову, пока мимо не прошли все, кто наблюдал за его проверкой. Задержался лишь Ирдент, который подбадривающе похлопал его по плечу, и…
Лаана. Он не посмел поднять на нее взгляд.
- Как твоя спина? Болит?
- Уже не так сильно, госпожа. Она почти выздоровела.
- Замечательно, - ее тон повысился, выдавая искреннюю радость. – Я бы хотела, чтобы ты завтра сопровождал меня в городе вместе с другими охранниками.
Женщина замолчала. Таш догадался, что должен что-то сказать.
- С готовностью, госпожа.
- Тогда передай Дэнтану, чтобы он уже сегодня все тебе выдал. И попроси кого-нибудь все-таки посмотреть твою спину.
- Да, госпожа.
Она замешкалась на мгновение – колыхнулся красный подол ее платья – и тоже ушла.
Таш выпрямился. «Да, госпожа. Конечно, госпожа», - мысленно передразнил он сам себя. Почему-то казалось, что ему следовало говорить нечто совершенно иное, но что – Таш не представлял. Зато точно знал, что он идиот.
Окинув взглядом пустой двор с единственным слугой, который убирал оружие, он понял, что не так. Когда они с Илартаном устраивали показательные выступления на потеху гостям, посмотреть на них собирались все обитатели имения. В основном это были женщины и девушки, которые громко хлопали молодому господину. Перепадала часть восторгов и Ташу. Он так привык к этому, что сейчас ему как будто чего-то не хватало.
Теперь придется привыкать к обратному.
Таш покачал головой. Сидя в Тирвише, он вообще не думал о том, что ему когда-нибудь еще будут рукоплескать. Всего несколько дней на воле – и он уже страдает от отсутствия прежних поблажек. Илартан был прав на суде. Хозяин избаловал своего раба.
Грустно усмехнувшись, Таш отдал оружие и перчатки слуге, а затем направился искать Дэнтана. Спина болела безумно, и правильнее сначала было бы перевязать ее, но приказ эс-Мирда он нарушить не мог. Иль наградил его каким-то бесполезным даром. Мелкая ложь приносила мало выгоды, а крупная могла стоить жизни. Вот если бы…
А впрочем, надо довольствоваться тем, что есть, пока это снова не привело его в рудники.

Отправлено спустя 1 минуту 59 секунд:
10. Маг

22-й день лета

В рабочей комнате было душно. Тейхис ерзал за соседним столом и страдальчески поглядывал сначала на окно, за которым жарило солнце, а потом на разожженный камин. Эртанд притворялся, что ничего не замечает. Он и так отсадил парня подальше от огня, на свое собственное место. Нечего распускать молодежь. Младшие тинаты должны во всем слушаться старших, вот пусть и слушается.
Сам он, наоборот, устроился возле камина настолько близко, что временами через ткань обжигало кожу. И все равно Эртанда трясло от озноба, а горло надсадно першило. Глаза отчаянно слезились, мешая рисовать на ошейниках магические узоры. Шмыгнув, он отложил стило и поморгал.
Распахивать ставни во время бури и высматривать нат молнии было плохой идеей. Точнее, делать это после того, как ураган начался, а не тогда, когда он еще только зарождался далеко на горизонте. Во втором случае существовало меньше риска простудиться. Но ведь невтерпеж ждать следующего шторма, пусть они под завершение периода Ураганов и случаются через каждую пару дней!
За торопливость Эртанд расплачивался соплями и кашлем, а еще сломанным ставнем, который разбило ветром о стену. Досадная, но не очень высокая цена за новый опыт.
Из рук Тэйхиса, звякнув о каменные плиты пола, выпал кусочек металла величиной с ладонь. За последние полчаса это происходило уже раз третий или четвертый. Мальчишка помянул Урда и откинулся на спинку стула, вместо того чтобы поднимать железный лист.
- Тэй, продолжай работать, - нарочито строго произнес Эртанд.
- Но я не могу! Этот дрянной нат… Он никак не выходит!
Эртанд моргнул, но теперь не из-за простуды, а от удивления. После того приснопамятного выступления Вигларта они с Лейстом договорились по очереди присматривать за мальчишкой, чтобы выяснить, достоин он доверия или нет. Так как Тэйхис обладал недурными способностями к магии, Эртанд вызвался потренировать его навыки, чем немало изумил всю обитель. Однако чем дальше, тем сильнее он убеждался в том, что дети и подростки – это зло, а наставник из него – как танцовщица из тяжеловоза.
- Он и не должен сразу выходить. Знаешь, сколько времени я пытался правильно нарисовать нат «раб»?
- Сколько? – заинтересовался Тэйхис.
- Много лет, - соврал Эртанд. – С тех самых пор как попал в обитель и мне сказали, что это самый сложный нат из тех, которые умеет рисовать Аствет. Тогда я твердо решил, что превзойду его, и тренировался каждый день, пока у меня наконец не получился действующий ошейник.
Лицо у юного тината разочарованно вытянулось. Такими историями его «кормили» почти все наставники.
- И как ты думаешь, почему он у тебя так долго получался?
- Потому что я не сразу осознал, что значит быть рабом.
Эртанд снова солгал. Что это такое, он понял, как только его увезли из родного дома и привели сюда.
А Тэйхиса ответ, кажется, поставил в тупик.
- Тогда как мне понять, что значит «не поддаваться жару»? Я же не могу сунуть руку в огонь и остаться целым! Я без этого не смогу заколдовать ни одну дверь в убежище?
- Сейчас тебе жарко?
- Ну да.
- Представь, будто тебе плевать на это. Посиди с полчаса молча и думай о том, что духота не доставляет тебе никакого неудобства.
- Сложно этого добиться, когда потеешь и болит голова, - буркнул мальчишка.
- Это урок. Подумай, чего достигнешь, если выдержишь его и создашь после этого огнеупорный лист железа. А потом посиди и поразмышляй о том, что такое не поддаваться жару. И раздражению тоже.
Мальчишка засопел, но сел прямо, опустил веки и ровно задышал. Выдохнул спокойно и Эртанд. Совет он сочинил на ходу, и его истинной целью было заставить Тэйхиса хоть на какое-то время затихнуть. Возня и пыхтение под ухом страшно мешали сосредоточиться.
Тишина не помогла. Перед глазами, как и раньше, все двоилось, а линии ната петляли и внезапно обрывались. Урд бы с ними, но это случалось так часто, что одни ошибки наслаивались на другие и изделие безнадежно портилось. Через несколько минут Эртанд швырнул в ящик с браком уже пятый обруч за час. А затем опять бросил стило и уперся локтями в стол, закрыв лицо.
Сегодня он провалил слишком много попыток. Эртанд боялся не того, что градоначальник или подлинный заказчик ошейников разозлятся из-за необходимости прислать новую партию железа. Тонкому и непредсказуемому искусству тинатов был свойственен огромный расход материалов, и присылали их обычно без лишних вопросов. Волновало его другое. Эртанд ненавидел собственную слабость.
Сегодня ее оправдывала простуда, однако градоначальник об этом не знал, и дату сдачи работы никто не отодвинул. На них не повлияла даже смерть Аствета, что уж там говорить о каком-то насморке. А чем больше обручей отправится в мусор, тем сильнее затянется выполнение задачи. Эртанд же любил делать все точно в срок – этим он старался возместить свою неполноценность. Назвать иначе то, что он застрял где-то посередине между сильными и слабыми тинатами, у него не получалось.
Аствет всегда выделял его среди прочих насельников не только благодаря таланту, но и благодаря умению вовремя справляться с заданием. Эртанд не сомневался, что покойный глава отметил это качество в рекомендациях. Не сомневался он и в том, что Вигларт видел их с Лейстом характеристики – больно хорошо чужак оказался осведомлен о привычках и особенностях соперников. После этого срыв сроков будет не просто личным позором. Он станет равносилен подтверждению, что Аствет никудышный управитель, а подготовленные им кандидаты – никчемные сопляки.
Эртанд снова шмыгнул. Насчет сопляков это будет не такой уж неправдой…
Он откашлялся и недовольно уставился на сад за окном. Снаружи не дуло ни ветерка, но казалось, будто ветви отплясывают лихие простонародные танцы – так все расплывалось перед глазами. Странно. Эртанд чувствовал себя не настолько плохо, чтобы зрение выкидывало с ним подобные шутки. Может быть, виной всему его работа над ошейниками, уже два дня длящаяся с утра до ночи? Он даже на обед сегодня не пошел, чтобы не отвлекаться. Все равно простуда отбила аппетит.
Аствет предупреждал, что при обращении со сложными натами перенапрягаться нельзя. Он рассказывал, как дурно ему иногда становилось после срочных заданий от градоначальника, и резко отделял обычную усталость от переутомления после зачарования. В первом случае достаточно было выспаться. Во втором видения и помутнения рассудка продолжались еще несколько дней.
Сначала Эртанд пытался следовать системе Аствета и не трудиться над ошейниками больше двух вечеров подряд. Почти сразу стало ясно, что в одиночку у него так не получится. Вдобавок планы испортил Вигларт, который затеял масштабную проверку обители и втянул в это всех тинатов. И еще болезнь…
Эртанд осознал, что его мысли пошли по кругу. В самом деле, надо бы отдохнуть. Да ведь посыльный приедет за партией уже завтра…
Он заставил себя взять стило – который раз за день? – и достал из ящика новое железное кольцо. Чтобы оно не выскальзывало из пальцев, Эртанд закрепил его зажимом и принялся рисовать иероглиф, который должен будет покрыть всю полосу металла. Рука сперва почти не дрожала. Примерно до половины узор выходил ровным: ни единой лишней черточки, которая бы придала нату другой смысл, ни одного уродливого сгустка на переплетениях узлов. Сила медленно утекала из тела, проникая в нат и делая его живым…
А потом Эртанд чихнул. Стило нырнуло глубоко в железо, будто в шматок сала.
- Вот дерьмо!
Тэйхис вздрогнул и с удивлением оглянулся.
- Что случилось?
- Ничего. Давай, это… Думай дальше или что ты там делал.
- Как скажешь.
Он дождался, пока мальчишка отвернется, и изучил ошейник – можно его «спасти» или нет. В носу свербило, а по щеке раздражающе поползла слеза. Эртанд ее стер, зажмурился и резко открыл глаза, надеясь, что это поможет.
Мир разделился на линии. Несколько из них крошечными змейками тянулись из ошейника к Эртанду. Он с недоумением проследил за ними. Что это? Почему символ «рабство» передвинулся к нему на грудь? Нет, это не «рабство», а «несвобода» - близкий по написанию, но все же не идентичный нат. Его изображение отличалось от того, который предлагали учебники в библиотеке обители. В несвободе Эртанда присутствовали дополнительные оттенки чувств…
У него закружилась голова. Нат распался, распустился темными лентами, а те вплелись в гигантский клубок, который сочетал в себе тысячи отдельных смыслов. Эртанд скорее по наитию, по вялости линий понял, какой из натов этого мотка обозначает усталость. Да, он действительно измотался. А это что – рыжее, тяжелыми щупальцами охватившее клубок и пытающееся проникнуть внутрь? Жар? Эртанд сглотнул и поднял взгляд. Все вокруг было опутано нитями цвета ржавчины, которые исходили из камина и складывались в колючий узор.
Он впивался иглами прямо в обритый затылок младшего тината.
По шее Эртанда стекла капля пота.
- Тэйхис…
- Да?
- Как ты себя чувствуешь?
Подросток дернул плечами.
- Жарко невыносимо.
- Ты бы сходил свежим воздухом подышал.
- Но мне показалось, я только начал осознавать, что такое нат жароустойчивости…
Эртанд пожевал нижнюю губу. Наваждение уже начало проходить, линии поблекли и растворились, а Тэйхис выглядел достаточно бодрым.
- Ладно, сиди. Но если у тебя закружится голова или еще что-нибудь в этом роде, спустись вниз и посиди в прохладе.
- Хорошо, - с недоумением ответил мальчик.
Эртанд ощутил себя дураком. Что о нем должен думать Тэйхис? Забродили мозги старшего тината от болезни – то одно приказывает, то другое. Если бы еще и эти видения больше не появлялись…
А что если это вовсе не порождение его воспаленного разума? Нат в груди был слишком многослойным и запутанным, но Эртанд запомнил несколько промелькнувших в нем составных частей. Мог он воспроизвести и остроугольный нат, выползающий из камина. Пока что мог.
Он достал с полки письменные принадлежности, откупорил баночку с чернилами и рассеянно обмакнул в нее стило. Очнувшись, что чуть не испортил и бумагу, и заодно стол, Эртанд поменял стило на письменное перо и вывел на листе несколько узоров.
Рисунок вышел недостаточно точным, но этого хватит для того, чтобы сравнить его с перечнем в библиотеке. Там хранилось многотомное перечисление всех атов и натов, которые могли пригодиться в работе тинатов. Естественно, все из них Эртанд не помнил, да этого никто и не требовал с учетом того, что насельники Ардавайрской обители были в силах использовать лишь малую долю приведенных там иероглифов. Однако детская мечта выучить все наты и стать самым могущественным магом в мире сыграла на руку – Эртанд примерно представлял, в каком из разделов могут оказаться увиденные узоры.
В коридоре послышались шаги. Кто-то шел мелкой, семенящей походкой. «Вигларт», – сразу определил Эртанд, за годы в обители выучивший наизусть манеру ходьбы всех товарищей. Он молниеносно скомкал листы бумаги и размашистым жестом швырнул их в огонь.
Мимо не пролетел ни один. Навыки молодости, когда он вместе с другими молодыми тинатами малевал похабные картинки за спиной у наставников, не пропали даром.
- Глава Вигларт! – торжественно произнес Эртанд прежде, чем тот показался в дверном проеме.
Тэйхис впопыхах вскочил. Когда мужчина вошел в комнату, оба тината уже склонились в поклоне. Всё по канонам, на соблюдении которых настаивал Вигларт и на которые давно наплевало большинство насельников. Глупость – постоянно изгибаться перед человеком, с которым сталкиваешься по сто раз на дню. В обители жило не так много людей, чтобы это правило имело смысл.
Вигларт, кажется, начинал это понимать, потому что презрительно скривился. Тем не менее он величаво кивнул, будто так и надо. Его новая черная роба с вышитым на спине и на груди глазом – символом главы обители – царственно развевалась на сквозняке и поникла, когда глава закрыл за собой дверь.
- Трудитесь на благо народа? Молодцы, - он повел носом, как крыса, которая поворачивается на внезапный шорох. – Почему здесь так жарко?
- Тинат Эртанд обучает меня работе с натом огнеупорности, - ответил Тэйхис.
Вигларт обвел помещение взглядом, а затем прищурился.
- Я не вижу щипцов, которыми ты клал бы железо в огонь и проверял, получился у тебя нат или нет.
- Я обучаю его по теории познания ната через себя, - пояснил Эртанд.
На самом деле он собирался сказать, что его бьет озноб, но мальчишка успел первым. Теперь признаваться стало поздно. Уступить Вигларту было ниже его достоинства.
- Опасная теория, - глава прошелся по комнате, осматривая полки и сундуки с инструментами. Он как будто нарочно повернулся так, чтобы подчиненные видели татуированный глаз на затылке. – Тинаты по всему Силану давно собрали множество ее опровержений. Одним из ее яростных противников, кстати, был Адарест, тот самый человек, над изобретением которого ты сейчас корпишь.
«Несвобода», - стукнуло в мыслях у Эртанда, отозвавшись тупой болью во лбу. Он криво улыбнулся, прогнав всплывшие в памяти очертания ната.
- Возможно, об этих опровержениях известно в столице, но здесь, в глуши, никто не считает необходимым проводить научные диспуты. Поэтому мы до сих пор неправильно считаем, что Адарест осознал нат рабства через себя. Ведь в обители ему негде было насмотреться на рабов, чтобы понять, как именно нужно держать их в узде.
Вигларт вскинулся, остро глянув на собеседника.
- Нанося на воинский доспех нат «прочность», ты не являешься ножом и не обладаешь прочностью в том смысле, каким наделяешь изделие. Адаресту не надо было видеть сотни невольников или ощущать себя рабом, чтобы создать первый магический ошейник. Он всегда говорил, что свободен в своем выборе.
- Как скажете, глава. Жаль, что Адарест никогда не покидал свою обитель и не оставил после себя записей, чтобы мы могли узнать правду.
Тэйхис, предчувствуя скандал, втянул голову в плечи. Трусоват мальчишка.
- Об Адаресте и его незаурядном уме многое рассказывали тинаты, которых он обучал, - весомо произнес Вигларт. – Из них получились прекрасные мастера. Я верю в их искренность. А насчет записей… Ты имеешь в виду нечто подобное?
Он вытянул руку и раскрыл испачканную золой ладонь, в которой лежал обугленный комок бумаги. Эртанд похолодел.
Как у Вигларта очутились его наброски ната молнии?
- Тэйхис, помнишь, я говорил, что нельзя подолгу сидеть в жаре и доводить себя до истощения? – он старался выдержать тон ровным, но простуда его подвела – на последнем слове голос неподобающе захрипел. – Мне кажется, тебе пора проветриться.
Может быть, мальчишка и не отличался смелостью, но смекалки у него хватало. Он быстро поклонился, извинился и исчез в дверях. Если бы Эртанда не тянуло упасть на стул от бессилия, он бы испытал злорадство от того, как Тэйхис беспрекословно ему подчинился.
Глава проследил за уходом младшего тината с поднятой бровью.
- В который раз убеждаюсь, что высший тинат был совершенно прав, отсылая меня сюда. Насельники этой обители не имеют никакого представления о дисциплине. Или вы нарочно договорились не исполнять мои приказы и пытаться принизить мое достоинство, не спрашивая ни на что моего позволения, хотя этого требуют простейшие правила приличия?
- Бывает сложно смириться с тем, что ты вынужден спрашивать позволения у человека, который сам не следует правилам приличия и ведет себя, как крыса, рыская по чужим комнатам в отсутствие их хозяев, - ответил Эртанд.
И еще сложнее – сдержать ярость в своей речи, когда собеседник выводит из себя так, что хочется его ударить.
Вигларт взял стул Тэйхиса и придвинул его к столу Эртанда, сев напротив. Было не похоже, что выпад его задел.
- Всемогущий Иль видит: мной двигало исключительно беспокойство о вверенной мне пастве. Я искал тебя, чтобы узнать, не стало ли тебе хуже и не следует ли предупредить посланцев из ратуши, что они должны приехать за ошейниками попозже. И с чем же я сталкиваюсь в ответ? – глава развел руками, всем своим видом показывая, что это риторический вопрос. – Горько слышать, что меня сразу провозглашают крысой и обвиняют в нарушении неких правил, которые, по моему скромному мнению, приносят только вред, а не пользу.
- Если вы искали меня, разрешите спросить, как вы оказались в моем камине? – едко поинтересовался Эртанд.
Лишь пару мгновений спустя, увидев затаенную злобу в сузившихся зрачках Вигларта, он сообразил, что ему стоило прикусить язык.
- У главы обители есть право заботиться о насельниках любым способом, - обманчиво мягко произнес чужак. – Так уж случилось, что я заметил рисунки и теперь хочу знать, что это за нат, которого нет в перечне рекомендуемых для изучения тинатами. Но для начала погасим-ка мы огонь в камине. Для излечения от простуды нужно совсем другое тепло. Ты же поэтому сел поближе? Дэрит! Иди сюда!
Эртанд – снова не поинтересовавшись мнением главы – хлопнулся на сиденье. Терпение закончилось вместе с силами. Вигларт играл с ним, намекая на то, что ему все известно – и о жаре в комнате, и о нате. Даже если это было действительно так, Эртанд не собирался говорить ни слова правды. Пусть чужак подавится.
Они прервали разговор до тех, пока молодой Дэрит, придурковатый увалень, не потушил пламя. Сделать это аккуратно у него не получилось. Зола выплеснулась на пол вместе с водой, которую он вылил в камин, и слуга отправился за тряпкой – вытирать разведенную грязь.
У Вигларта небрежность парня вызвала заметное раздражение. Видимо, он не привык к тому, что тинатам прислуживают дурачки, которые родились обделенными разумом или которых в детстве выронили из люльки. В Ардавайрской обители таких было трое. Эртанд не знал наверняка, но догадывался, почему высший тинат обязывал Аствета отбирать подобных людей. Чтобы среди слуг случайно не попался умник, который расскажет тинатам, что в мире творится на самом деле.
- Я внимательно слушаю твои объяснения, тинат Эртанд, - сказал Вигларт, как только шаги Дэрита стихли в коридоре.
- Здесь нечего объяснять. Я подумал, что мы могли бы использовать новый нат на благо народа, и сделал несколько набросков. Они получились неудачными, и я их сжег.
- Какой цели должен был служить этот нат?
Отличный вопрос. Жаль, мысли Эртанда ворочались слишком медленно, чтобы он смог сочинить что-то правдоподобное или остроумное.
- Светить в темноте, - брякнул он, вспомнив, как молнии разрезали ночной мрак.
В комнате повисла многозначительная пауза.
- Иль свидетель, я ждал большего от кандидата на место главы обители. Хватит держать меня за дурака, тинат Эртанд. Я не обласканный иерархом любимчик, я точно так же жил в отдаленной обители, не собирался никогда в жизни ее покидать и прилежно учился работе с натами. Благодаря этому я знаю, что, во-первых, тинат со средними, такими, как у тебя, способностями никогда не сможет создать то, что не удалось даже Адаресту, а во-вторых, написанный на этом листке нат не имеет никакого отношения к тому, что ты сказал. Правильно ли я предполагаю, что не услышу честный ответ на вопрос, зачем тебе понадобилось раскрывать окна во время бури?
Он совершенно правильно предполагал.
- Учился противостоять стихиям, чтобы не впасть в соблазны Урда, - буркнул Эртанд, вольно процитировав слова самого главы.
Вигларт с тяжелым вздохом встал.
- Сегодня я спишу капризы на то, что твой разум затуманен болезнью, а из-за долгой работы над ошейниками ты потерял связь с действительностью. В такие моменты люди особенно уязвимы для происков Врага человеческого… Тем не менее от преподавания натов юному Тэйхису я тебя отстраняю, как и от уроков с любыми другими учениками и младшими тинатами. Этим будут заниматься Бейрес и Несвит. Об экспериментах с новыми натами тоже придется забыть, - он склонился над испорченными обручами, оценивая их количество. – У тебя плохо получаются и уже освоенные.
Эртанд замер с открытым ртом. Он единственный в обители, кто вообще мог влить жизнь в нат «раб», а не оставить его простым набором черточек!
- Да, кстати, - Вигларт, намеревавшийся уходить, развернулся. – Тебе стоит знать, как я поступил с Лейстом и Улландом, которые сегодня тоже упрямились исполнять мои приказы. Тебя не было на обеде, и ты не слышал, как Лейст возражал против того, что Улланду подали урезанную порцию еды. Я счел их аргументы необоснованными и запер обоих в пустом погребе на сутки с одной тарелкой масеты на двоих. Это заставит их образумиться. Ключи только у меня, можешь к ним не ломиться. Надеюсь, ты умнее товарищей и усвоишь урок без применения крайних мер. Мне бы не хотелось, чтобы посланники из ратуши ждали настолько долго.
Глава быстро, словно ему претило здесь находиться, зашагал прочь. Вышитое шелком око на его спине размазалось в слезящихся глазах Эртанда, превратившись в усмешку. Сам он продолжал ошеломленно таращиться на опустевший коридор, пока не вернулся Дэрит с тряпкой.
На обеде. Вигларт наказал Лейста и Улланда прямо на обеде, когда в столовой собирались почти все тинаты и слуги. Это означало, что главу поддержало большинство насельников обители, иначе бы они не позволили увести двух своих товарищей. Эртанду, во всяком случае, хотелось в это верить. И ладно Улланд, ему в самом деле надо сбросить жирок, но Лейст… Он ведь не зря считался негласным лидером обители. Его любили за твердость характера и готовность прийти другу на помощь. Неужели никто не встал на его защиту? Что эта многоглазая крыса по имени Вигларт сказала такого, что никто не посмел ему перечить?
У Эртанда кружилась голова. Он категорически не мог представить себе ситуацию, в которой два старших тината, тем более по такой дурацкой причине, оказались на сутки в погребе фактически без еды. Разве что они отправились туда сами, но это было не в характере Лейста. Он бы скорее накинулся на обидчика с кулаками, чем позволил себя унизить. В то, что так решили сами тинаты, Эртанд тоже не верил. Ведь и пещерной ящерице должно быть ясно – Вигларт старается разрушить авторитет соперников, чтобы потом ему никто не мешал лгать и использовать магов, как тех же рабов!
Мир перед глазами колыхнулся и распался на бессмысленные узоры. Эртанд с глухим стоном приложил к вискам ладони. Надо отдохнуть. Причем срочно. Часть его существа рвалась узнать у кого-то из других тинатов, что случилось в столовой, но он боялся свалиться без сил, не успев ни с кем поговорить.
Эртанд осторожно, держась за столешницу, поднялся. К Урду Вигларта и вирр ему в задницу. Пора к Юссис. О ее умственных способностях можно долго спорить, но одно несомненно – от нее Эртанд всегда уходил прекрасно отдохнувшим. И еще она может заварить каких-нибудь сушеных трав от головной боли…
А потом он обязательно придумает, что делать с проклятым чужаком.

Аватара пользователя
Алекс Рауд
Читатель.
Posts in topic: 14
Сообщения: 16
Зарегистрирован: 02 окт 2016, 18:16
Пол: Муж.
Контактная информация:

Алекс Рауд "Вспыхнувшая искра"

Непрочитанное сообщение Алекс Рауд » 05 окт 2016, 11:37

Есть кто живой? Неужели текст настолько великолепен, что у местных жителей до сих пор "нет слов, одни эмоции"? :)

Аватара пользователя
Котыч
Погонщик комаров, специалист-почвовед, знатный гидрогеолог и просто зануда!
Posts in topic: 3
Сообщения: 44513
Зарегистрирован: 23 авг 2013, 22:08
Пол: Муж.
Откуда: Украина Днепропетровск.

Алекс Рауд "Вспыхнувшая искра"

Непрочитанное сообщение Котыч » 05 окт 2016, 12:31

Язык хороший. Картинка передается полность. А вот яркости не хватае. Слишком монотонная подача текста, которая усыпляет. :-) Посмотрел бегло, и не берусь утверждать, что именно так и есть, но первым впечатлением поделился. :dr_ink:

Аватара пользователя
Алекс Рауд
Читатель.
Posts in topic: 14
Сообщения: 16
Зарегистрирован: 02 окт 2016, 18:16
Пол: Муж.
Контактная информация:

Алекс Рауд "Вспыхнувшая искра"

Непрочитанное сообщение Алекс Рауд » 05 окт 2016, 12:49

[ref=#006600]Котыч[/ref], спасибо. Что Вы понимаете под яркостью? Нехватку экшена, слишком длинные главы?

Аватара пользователя
Котыч
Погонщик комаров, специалист-почвовед, знатный гидрогеолог и просто зануда!
Posts in topic: 3
Сообщения: 44513
Зарегистрирован: 23 авг 2013, 22:08
Пол: Муж.
Откуда: Украина Днепропетровск.

Алекс Рауд "Вспыхнувшая искра"

Непрочитанное сообщение Котыч » 05 окт 2016, 14:16

Красок, звуков, динамики, темпа - не хватает.
Текст грамотный, но любопытства не возникает...

Аватара пользователя
Алекс Рауд
Читатель.
Posts in topic: 14
Сообщения: 16
Зарегистрирован: 02 окт 2016, 18:16
Пол: Муж.
Контактная информация:

Алекс Рауд "Вспыхнувшая искра"

Непрочитанное сообщение Алекс Рауд » 05 окт 2016, 14:33

[ref=#006600]Котыч[/ref], ясно. Жаль. Значит, дальше выкладывать здесь нет смысла.

Аватара пользователя
Котыч
Погонщик комаров, специалист-почвовед, знатный гидрогеолог и просто зануда!
Posts in topic: 3
Сообщения: 44513
Зарегистрирован: 23 авг 2013, 22:08
Пол: Муж.
Откуда: Украина Днепропетровск.

Алекс Рауд "Вспыхнувшая искра"

Непрочитанное сообщение Котыч » 05 окт 2016, 15:00

Почему же нет? Это сугубо мое личное мнение, о котором мог и не говорить.
Возможно, что слишком предвзято подошел к чтению, и был слишком категоричен.
Сам текст не есть плохим, просто я - остался к нему равнодушен. Подождем мнение других читателей.

Аватара пользователя
Алекс Рауд
Читатель.
Posts in topic: 14
Сообщения: 16
Зарегистрирован: 02 окт 2016, 18:16
Пол: Муж.
Контактная информация:

Алекс Рауд "Вспыхнувшая искра"

Непрочитанное сообщение Алекс Рауд » 05 окт 2016, 15:16

[ref=#006600]Котыч[/ref], так я и пришел сюда за теми самыми мнениями :) Мне рекомендовали этот форум как профессиональный, где могут с высокой степенью вероятности сказать, есть шанс у текста или нет, поэтому я и понял Ваши слова соответствующе. В любом случае, спасибо за них

Аватара пользователя
Yaroslav Vasilyev
Бывалый
Posts in topic: 5
Сообщения: 3557
Зарегистрирован: 14 сен 2015, 14:56
Пол: Муж.
Контактная информация:

Алекс Рауд "Вспыхнувшая искра"

Непрочитанное сообщение Yaroslav Vasilyev » 05 окт 2016, 15:45

Алекс Рауд. Сегодня-завтра не обещаю, но ваш текст в ближеайшие дни обязательно посмотрю и выскажусь, хорошо?

Ответить

Вернуться в «Фэнтези»