Ирина Якимова. "Error 404"

космическая фантастика

"Список книг, ранее представленных на рассмотрение в проекте "Путевка в жизнь" и отвергнутых издательствами и рецензентами"

Модератор: Модераторы

Lonna
Читатель.
Posts in topic: 29
Сообщения: 41
Зарегистрирован: 10 фев 2015, 23:08

Ирина Якимова. "Error 404"

Непрочитанное сообщение Lonna » 11 фев 2015, 16:06

Error 404
Ира Якимова
Фантастическая история
21,5 а.л.
На почту выслала отредактированный текст и синопсис.


Огромный земной крейсер класса «хамелеон», прозванный его экипажем «Красавицей», величаво плыл на дальнюю орбиту. Он перешел на темную сторону планеты и бело-голубые узоры облаков и морей за иллюминаторами сменились тоскливо однообразной чернотой. Ни проблеска! Эта планета, в каталоге землян получившая номер 404, кружилась в вечном синхронном танце с тускло-красным солнцем системы, так что на одной половине каменного шарика царил вечный день, а на другой - вечная ночь.
Дэн, десятилетний сын капитана «Красавицы», скучал. Недолго он изучал черноту за иллюминатором, пытаясь представить существ, живущих в мире вечной ночи. Представлялись белые слепые черви, динозавры и вампиры - все с острыми как иглы зубами. Уточнить картинку можно было б у также скучающей в карантине группы исследователей, недавно возвратившихся из первой экспедиции на планету, но мама прогнала Дэна из медотсека еще полчаса назад, чтобы не путался под ногами. Тете Эмме стало плохо на планете, поэтому группа вернулась раньше срока.
Поразмыслив, Дэн отправился в главную рубку, к отцу. Он долго шел коридорами, но встречу не попадалось никого, кроме мелких ремонтных роботов. Огромная «Красавица» была населена всего шестью взрослыми и четырьмя детьми - двухмесячных близняшек Элю и Таю Дэн пока не считал даже за одного человека. Размер корабля-шара обманул бы многих, но это был не космический город-улей и не транспорт для перевозки колонистов с громадными блоками криокамер. Это был корабль первопроходцев, рассчитанный на длительное автономное существование в космосе, забитый аппаратурой для снятия первых мерок с открытых планет... и к тому же комфортабельный дом для трех семей реалов. Виртуальный сектор «Красавицы» был не в пример богаче реального и насчитывал семь тысяч жителей.
Из главной рубки Дэна также прогнали. Когда он зашел туда, отец ожесточенно спорил с Браном, компьютерным мозгом «Красавицы», и лишь махнул на сына: прочь в детский сектор!
- Там скучно! - воспротивился было Дэн, но замолчал. Ситуация, похоже, была серьезная. Бран сообщил о блокировке на часть сведений, поступавших с планеты 404 во все шесть месяцев ее исследований роботами и автоматическими зондами. Кибернетические разведчики землян регулярно замечали, что на планете уже имеются метки других владельцев, но их предупреждающие сигналы блокировались где-то в виртуальности «Красавицы».
- Пап, это что, 404-я принадлежит джийанам?! - у Дэна от изумления раскрылся... и так и закрылся рот, когда на смену изумлению пришел ужас осознания. Джийане, могущественейшая в галактике раса, не жаловали нарушителей своих границ!
Красивая проекция далёкого спирального рукава галактики на главном полутораметровом мониторе рубки серебристой змеёй свернулась в шелковистой тьме. Звёздный змей дремал, но, почувствовав ужас Дэна, он вдруг открыл глаз: высоко, на невидимой оси, продолжающей северный полюс планеты, мигнул прежде незамеченный землянами маячок перехода джийан. Сначала красный огонёк мерцал слабо, лениво, будто просыпающееся чудовище всё не могло продрать заспанное око, но скоро ожил, засиял ровным светом, единственный глаз змея холодно и брезгливо взглянул на незванных пришельцев. Сейчас же все слышимые человеческим ухом частоты заполнила захлёбывающаяся в торопливости фраза на инопланетном, но хорошо знакомом землянам языке: планета безусловно запрещена для посещения, и нарушившие этот закон подлежат уничтожению.
- Папа! - Дэн беспомощно вздохнул. Но отец так и не отвернулся от пульта.
- Дэн, беги-ка в блок криокамер, - неестествено спокойно сказал он и также ровно обратился к женщине в кресле штурмана. - Ли-Энн, бери управление, веди «Красавицу» в пояс гиганта.
- Куда вести?! - пролепетала мама Эли и Таи, как и Дэн, еще не соображающая ничего от ужаса.
- Третья планета от солнца, газовый гигант с широким поясом астероидов. Спрячемся среди камешков, - говоря это, отец подключил в работу главный двигатель и корабль начал плавно набирать скорость.
- Тони, ты с ума сошёл! - в главную рубку вбежал Шелтон. В одной нижней рубахе и кальсонах; сбежал из карантина, даже не успев переодеться. - Мы не удерём от джийан! Остановись, начнём переговоры, потянем время. Планета – сказка! Сбывшаяся мечта! Мы нашли, что искали!
- Переговоры? Это джийане, Шелтон! - отец развернулся в кресле к мужчине. Дэна напугали его глаза - холодные, злые... чужие. – И среди нас есть предатель. На поступавшие данные о запрете приближения к планете кто-то установил блокировку. Всё очень серьёзно, друг. Кто?
- У меня тут жена и двое детей. По-твоему, мне надо разозлённых джийан на хвосте? - вскинулся Шелтон, но тут же примирительно добавил: - И у тебя также, и у Ли-Энн...
- След блокировки идет из виртуальности, но виртуалы сами не могут влиять на программы и данные изнутри системы. Им должен был помочь кто-то из реалов.
- Дэра... – прошептал Шелтон. - Ты уже был у нее? -
Дэн вертел головой, от одного участника диалога к другому так, что заболела шея. Он потер остриженный под ноль затылок, и это движение заметил отец:
- Дэн, ты еще здесь?!
В блок криокамер Дэн вбежал последним, мелодичный сигнал за его спиной тут же доложил о блокировке двери. Капа, дочь Шелтона и Эммы и с раннего детства спутница всех авантюр Дэна, с помощью робота Бома уложила младших в капсулы для сна и встала у единственного стенного монитора помещения, передававшего сейчас ту же картинку, что и главный монитор рубки.
- Слушай, Дэн, ведь бывало так, что маячок джийан загорался, а перехода корабля из гиперпространства за этим не следовало? – звонкий голос Капы от напряжения стал неприятно пронзительным. Но в этот самый миг над красным огоньком перехода, некрасиво разломив молочно-белую полосу далёких звёзд надвое, прорезалась трещина. Она переливалась удивительным, потусторонним светом, ближайшим аналогом в этой Вселенной был бы перламутр. Трещину широко распорол тупой нос лёгкого крейсера джийан, прозванного землянами за его форму «молотом». Через мгновение показался весь корабль, а прорыв ткани пространства беззвучно схлопнулся. Маячок потух.
- Ой, мама, - всхлипнула Капа и зажала рот руками. А молот быстро отыскал «Красавицу» и уверенно двинулся по кратчайшей прямой, пустив вперёд пару истребителей. Шелтон тем временем вывел из дока истребитель и, едва оторвавшись от корабля, набросил фантом - голографическую личину «Красавицы». Теперь перед взором джийан двигалось две одинаковых корабля. Иллюзия затрагивала не только внешний вид истребителя. Энергию ему, также как и большому кораблю, давал поток микродыр, что создавало изрядные помехи в определении истинной массы движущегося объекта. Джийанский крейсер выпустил ещё две двойки истребителей вслед истинной «Красавице», а сам с первой парой сопровождения отправился за ложной.
Планета-гигант разрослась, причудливая картина её облаков заняла две трети монитора. «Красавица» неслась к цели легко, как мыльный пузырь, подхваченный ветром. Пояс астероидов тянулся по экватору планеты пока тонкой, чёткой полосой, но с каждой секундой полоса расширялась, а её края размазывались, распадаясь на сотни частиц-камешков. Истребители джийан одновременно начали обстрел обеих целей, черноту космоса прорезали светящиеся пунктиры ионизированного излучения. Фантом распался. Шелтон взял круто влево, уходя подальше от «Красавицы», но скоро белая звездочка земного истребителя стала оранжево-красной, а потом погасла. Истребитель уничтожен.
У Дэна пересохло во рту, а Капа прошептала: «Папа!» и ее затрясло. Дэн неловко обхватил худенькие плечи девочки, но мягкое тепло ее кожи не смогло убедить его, что происходящее - не сон.
Стали различимы отдельные камни в поясе астероидов: и медленно вращающиеся, и замершие, будто по приказу. «Красавица» снижала скорость, выискивая место, куда можно нырнуть, спрятаться от ос-истребителей... Но тут картинка на мониторе дрогнула и разорвалась, и это был не сбой системы. Сквозь ткань пространства прорывался тяжелый крейсер джийан, способный создавать свои ходы, а не летать проложенными трассами, как лёгкие.
Огромный джийанский корабль вспарывал реальность с безжалостностью и точностью хирурга. Волна искажения подхватила «Красавицу», швырнула как мячик. Мониторы заполыхали потусторонним перламутром, треснула внешняя обшивка, сигнализация на разные голоса завопила о повреждениях, но её никто не слышал: люди лежали в глубоком обмороке. Заволновалось и бескрайнее поле астероидов. Камни взвились и разлетелись в разные стороны, будто пущенные рукой великана, и многие из них врезались в ошеломлённую «Красавицу». Вторая волна искажения отбросила земной корабль, теперь напоминающий смятый бумажный шарик.
Дэн очнулся, как ему показалось, через мгновение. Проверил, дышит ли Капа и, убедившись, что девочка не ранена, оставил ее. Тишина напряженно звенела, так что больно было ушам, и не хотелось, чтобы в нее ножом врезался еще и пронзительный девчоночьий визг.
Дэн поднялся. Младшие дети спокойно спали в криокапсулах, меж тем как по монитору величественно проплывал тяжелый крейсер джийан. Гигант был великолепен. Сложное сооружение, целый город в космосе, щетинящийся сотнями игл, переливающийся тысячами искорок. Он был окружен силовым полем, астероиды вились вокруг, но не могли коснуться обшивки. Подоспел к месту катастрофы «Красавицы» и легкий крейсер. Джийане перекидывали мостики к кораблю землян, расплавляли ворота в док зарядами своих жутких плазмопушек.
- Идет штурм, - тихо, сам себе сказал Дэн и судорожно сглотнул. Кажется, он слышал, как по коридорам родного корабля с металлическим лязгом движется волна джийанских киборгов.
- Что там? Штурм? - спросила Капа, поднимаясь.
- Мой папа их встретит! - заверил Дэн. Прежде «Красавица» уходила от джийан незамеченной, избегала конфликта, но сейчас подбодрить подругу и себя было необходимо.
- Подожди! - Капа вцепилась в монитор. - Как там мама?
Дэн встрепенулся, вспомнив, что и его мама находится с тетей Эммой:
- Выведи картинку из карантина... Нет, дай, я сам!
Они давил и давил на сенсорную панель, но на всех листаемых картинках с камер было одно и то же: отряды джийан, идущие коридорами «Красавицы». Киборги с черными корпусами - солдаты. Высокие, почти в три человеческих роста, они точно вписывались в полуокружность коридора. Человекоподобная фигура: две руки, две ноги, голова. Корпуса представляли собой систему тонких переливчатых кремниевых пластин – сложное и гармоничное переплетение. Киборги шли легко, быстро, все движения были четкими, как у роботов и изящными, как у людей. Они были вооружены плазмопушками, жутким оружием джийан, весящим почти пять десятков килограммов. Род заряда на этих суперпистолетах можно было менять от электрических разрядов и парализующих электронику и наномашины магнитных ударов до плазмы.
- Что будет, Дэн? - голос Капы дрожал.
- Я... не знаю, - выдавил он, но тут же поправился: - Подожди, сейчас Джад выведет в бой наших роботов и наномашины. Мы им еще покажем.
Но, сколько они ни ждали, ни армии роботов, ни роя наномашин не было. Джад, глава виртуальности, струсил. Дэн вспомнил, что говорили в рубке отец и Шелтон о загадочной блокировке сведений и об участии в этом виртуалов... но тут же рассудил, что разгадывать эту загадку сейчас не время.
- Карантин! - не тот вскрикнула, не то всхлипнула Капа, найдя в потоке картинок нужную. Но, глянув изображение, побелела и отступила от монитора, расширившиеся зрачки девочки чернели ужасом. В карантинном помещении было все то же - мощные фигуры джийанских солдат. Обожженные плазмой останки землянки вплавились в почерневшую стену. Эмма это была или Лера, мама Дэна? Не так уж важно. Дэн почувствовал, что к горлу подкатывает тошнота. Он успел отступить от монитора, согнулся - и его стошнило на пол. Тело ожгла плеть стыда, но Капе, кажется, было все равно. Во рту остался неуместно сладкий, какой-то дикий в этой ситуации привкус съеденных вместо завтрака запрещенных сладостей. А девочка отошла к криокапсулам и села у стены, подтянув к животу острые коленки. Капа не плакала, не кричала, но ее светлый взгляд застыл, словно глаза превратились в ледышки. Это было страшнее слез.
Дэн даже предпочел отвернуться к монитору, так напугала его Капа. Там киборги как раз завели неслышный быстрый разговор. Один, с белым корпусом космолетчика, склонился над телом землянки, изучая что-то. Вдвое меньше собратьев-солдат, эта фигурка казалась хрупкой, почти женской, хотя джийанская раса лишена деления по полу. Потом они… отступили? Мальчик не поверил глазам, но… отряд за отрядом, джийане покидали «Красавицу»! Они двигались теперь странно: ломко, дергано, как неисправные роботы. Джийане возвратились на свои корабли, и скоро тяжёлый крейсер подхватил «Красавицу» силовым полем. На его шпилях зажглись холодным звездным огнём искорки: корабль начинал переход в гиперпространство.
Изображение на мониторе вновь задёргалось и засияло перламутром. Крейсер в клочья рвал привычную ткань бытия, он вгрызался всё глубже, заставляя реальность вокруг сминаться в складки. Кое-где в этих складках прорезались дыры, чернеющие знакомой пустотой космоса: то был побочный эффект перемещения тяжелого крейсера: спонтанно возникающие и схлопывающиеся тоннели в пространстве – «кротовые норы».
Дверь из блока криокамер отворилась, и Дэн бросился в коридор. Сердце то замирало – когда в глаза бросался очередной проплав стены или заблокированной прежде двери, то вновь разгонялось, да так, что кровь начинала шуметь в ушах, заглушая даже звук шагов. Встречу опять попадались ремонтные роботы, неловкие, будто оглушенные. Дэн позвал Брана - компьютер «Красавицы» не ответил. Боковое ответвление коридора к медблоку и карантину он сначала проскочил, но краем глаза ухватил черно-красную неподвижную фигуру там, у стены... и остановился. Возвратился на два шага назад - два самых жутких шага в жизни.
У стены, недалеко от карантина, лежала мама. Она умерла от полного заряда джийанской плазмы в грудь, было опалено и лицо, но Дэн узнал мамину прическу. Всхлипнув, он сделал еще два жутких шага - вперед, к ней, и вдруг что-то мощно толкнуло в спину, он пролетел несколько метров, носом впечатался в пол, совсем недалеко от мамы.
Дэн приподнялся, зажимая несчастный нос. Взглянуть на маму побоялся, и только поэтому сохранил способность рассуждать. Его швырнуло через коридор резкое ускорение корабля, переведенного на грубое ручное управление, значит... значит кто-то управлял «Красавицей» из главной рубки!
Дэн вскочил. «Папа!» - заорал он, и захлебываясь слезами и кровью, льющейся из носа, бросился в главную рубку. Еще три разноцветных, мягко, ровно светящихся коридора, и он был на месте. У входа лежало тело - Ли-Энн, мама Эли и Таи. Дэн обошел ее, вжавшись в стену, и ступил в рубку.
Здесь была большая драка: пол разворочен взрывами отработавших контейнеров с топливом «Красавицы», стены и приборные панели обожжены джийанской плазмой. Папа лежал на полу за перевернутыми креслами, в левой руке был зажат последний отработавший контейнер для топлива. Он был мертв, как и все взрослые на корабле, Дэн понял это, едва увидев силуэт, по его неживой неподвижности. На мониторе застыла картинка последнего введенного капитаном кода - кода стирания всей памяти «Красавицы». И реальная, и виртуальная базы памяти были уничтожены. Поэтому и молчал оглушенный Бран.
Под потолком сиял один монитор, передающий внешнюю картинку. Он управлялся не Браном, а был из числа автономных, как раз на такой крайний случай. Дэн ждал увидеть на нем перламутровые волны гиперпространства, но там чернело родное, кажущееся пыльным от звезд обычное космическое пространство. И штурвал на панели приборов был повернут резко влево. Видимо, отцу удалось, включив двигатель, вырваться из захвата джийанского крейсера. А дальше он последним усилием направил «Красавицу» в ближайшую кротовую нору - вывел корабль в обычное пространство. И умер.
«Папа и мама умерли, все взрослые на «Красавице» умерли», - подумал Дэн и заревел, осознав эту страшную правду. Он кричал до тех пор, пока не послышался мелодичные сигналы очнувшегося Брана. Отвечать на них было некому, кроме Дэна. И он замолчал, только плечи продолжали содрогаться от беззвучных рыданий.
- Бран, доложи обстановку, - выдохнул он.
Компьютер сообщил новые координаты корабля. Оказалось, они выпрыгнули из гипера в пятидесяти световых годах от злосчастной 404-ой. Все взрослые реалы «Красавицы» были мертвы. Виртуалы, в одно мгновение полностью лишившиеся памяти, чувствовали себя немногим лучше мертвых. На ремонт корабля, даже силами всех основных и запасных роботов, уйдет три-четыре года, при условии, что они достигнут планеты земного типа, богатой рудой, чтобы хотя бы начать этот ремонт... И Бран затруднялся, кому в сложившейся ситуации передавать управление кораблем. В итоге он отечески посоветовал Дэну и остальным детям выставить сигнал СОС и улечься в долговременную заморозку до прибытия гипотетической помощи.
Говоря это, Бран потихоньку восстанавливал управление, приходил в себя и Дэн. Замерцали маленькие и большие мониторы, появились картинки ближнего космоса и изображения с камер главных помещений корабля. В защищеном блоке Капа успокаивала проснувшихся Каса и Ала. Девочка инстинктивно встала на место всех погибших здесь матерей... Дэн утер слезы и кровь, и, в душе надеясь, что не уступает отцу, сказал:
- Я сам разберусь, что нам теперь делать, Бран. Раз взрослые мертвы, а виртуалы оглушены, я буду капитаном «Красавицы».
Бран сориентировался быстро:
- Принято. Укажите курс, капитан.
Курс… Взгляд Дэна остановился на поврежденном боковом мониторе. Там до сих пор мерцало изображение оставленной планеты 404. Бело-голубой шарик покачивался, будто дразнил. Дэн ненавидел эту планету за то, что она оказалась ловушкой для землян, но из-под хорошей, правильной ненависти выглядывало любопытство: что же это за мир, столь ревностно охраняемый Джийей, что там? И Дэн уже понимал: с годами он будет все больше жалеть о разделившем «Красавицу» и 404-ую расстоянии...
- Только не к ошибке 404, - все-таки буркнул он и отключил монитор.

«Красавица», пятнадцать лет спустя.
Капа
Капа проснулась от того, что захлопала на ветру отстегнувшаяся с одного угла крыша палатки. Звук был сухим, ясным, будто птица шелестит крыльями. Капа представила мир за пологом палатки, такой же сухой и ясный, как этот звук. Розовато-сиреневое небо, сливочно-жёлтый, широкий по горизонтальной оси овал солнца, облака – клочья ваты, прополосканной в расплавленном золоте... Сегодня тёплый восточный ветер опять понесёт к лугам низины на западе серебристые искорки пыльцы. В полдень, время самого жаркого солнца, туда слетятся прозрачные полубабочки-полумедузы с кружевными хвостами и заведут над шелестящими травами лёгкий, простой и красивый, как весь этот мир, танец, а Капа и Дэн будут любоваться ими и без конца целоваться, потому что никакое другое зрелище на свете так не располагает к романтике. Днём к водопою подойдут неповоротливые чешуйчатые твари, Дэн уйдёт фотографировать их и, может быть, вернётся очень довольный, получив всё-таки вожделенное фото тщательно охраняемого детёныша монстров. А вечером в зарослях коричневой травы на берегах реки панически заголосят птицы, опять поверив, что солнце закатилось за горизонт навечно, а они будут смеяться, зажигая свой костёр. Чудесный мир, лучший во Вселенной! И это утверждение не голословно: повидали они немало.
Капа улыбнулась и открыла глаза. И обнаружила, что муж тоже проснулся, может быть, от того же самого хлопанья ткани на ветру. Дэн сонно улыбнулся, а его рука уже скользнула в изгиб её талии – привычно, уверенно и нежно. Капа закрыла глаза и благодарно потянулась к нему.
- Привет, - прошептала она, не открывая глаз - боялась, что из них покатятся предательские сентиментальные слезинки.
- Привет, козочка, - немедленно отозвался Дэн, и она ахнула и бросилась на него, уселась сверху, замолотила в жесткую мужскую грудь маленькими кулачками. Лениво-лирического настроения как ни бывало.
- Не смей называть меня так! Я же сказала!
Муж вяло отбивался, смеясь:
- Почему, козочка? Тебе подходит это прозвище: маленькая, беленькая, веселая... - он сжал ее в объятиях и перекатился, теперь оказавшись сверху.
- Видела я эту «козочку» на картинке, - придушенно прошипела Капа. - Рогатая, бородатая... нет уж! Слезай, ты тяжелый.
Дэн мирно отступил, уселся рядом. Прищурился, бездумно разглядывая кусок ткани у двери, трепещущий на ветру.
- Хорошее утро. Давай просыпаться так почаще? - тихо сказал он.
- М-м-м, последние три месяца так и происходит, - довольно сказала Капа. Рука мужа заскользила по её бедру… но негромко просигналил видеофон с его браслета, и она кожей вдруг почувствовала холод маленького монитора.
- Одиночество - роскошь, - извиняющимся тоном сказал Дэн и убрал руку. Он отвернулся, завёл краткий разговор с кем-то. Капа опять улыбнулась сама себе. «Такое хорошее утро ничто не поколеблет», - стойко решила она.
- Это Эля, к тебе, - немного растерянно сказал муж.
Капа коснулась вгравированного под кожу межключичной ямки чипа, и через мгновение ее тело окутала серебристо-голубая голографическая ткань.
- Скорее. Что-то у них неладно.
Капа повисла на руке мужа, всматриваясь в монитор.
Эля, совсем юная девушка с кожей светло-кофейного цвета кудрявыми волосами и красивыми темными раскосыми глазами, действительно, выглядела немного растерянной, но при этом, как обычно, чрезвычайно уверенной в себе:
- Мама Капа! Можно спросить?
«Мама»! Ну все, точно что-то натворили... Рано им еще вставать отдельным лагерем».
- Что у вас случилось?
- Вы уже встали?
- Не уходи от темы...
- Я... Да. Чем вы травите маленьких красных жучков?
Мелкие членистоногие, отдаленно напоминающие жуков, и правда были не в меру назойливы, каждый день забираясь в припасы. Капа облегчено вздохнула:
- Соленую воду они не любят, ты же помнишь. Они уже приползли? Обычно являются позже.
Эля лучезарно улыбнулась:
- Просто я рассыпала порошок, которым снижают радиоактивность, а они вдруг набежали. Похоже, это их любимое блюдо.
- Что ты рассыпала?!
- Ну... Я разбила зарядку для лучемета. Совсем чуть-чуть буферной жидкости пролилось. Она же немного радиоактивна, да? Ничего, я ее уже засыпала порошком.
- Она меня с ума сведет! - пожаловалась Капа Дэну. - Зачем тебе лучемет? Кого ты там собралась убить? Таю? - крикнула она девушке.
- Тая ушла купаться. А я хотела поджарить большого речного краба, - обреченно призналась Эля.
- А, ясно. О правиле: не есть ничего, не пропустив через анализатор, значит, забыла.
- Глупое правило, мама Капа! Каши из анализатора в космосе наедимся! Краб безопасный и очень вкусный!
- Про подсоленую воду я тебе сказала, - мрачно сказала Капа и отключила связь.
- Что там? - полюбопытствовал Дэн.
- Все в порядке. Тая купается в речке, где полно жалящей рыбы, а Эля жарит очередного краба на обед, - Капа нервно засмеялась. - Кас остался один на орбите, и я наверняка знаю, чем он занят: катанием на астероидах. Один Ал радует - тихий, спокойный юноша. Сидит себе в виртуальности, а не разносит реальность по камешку. Пора нам заканчивать отдых, Дэн. Ох уж эти детки!
Первые дни без родителей, конечно, прошли в слезах. Но Капа постепенно пришла в себя, видя, как уверенно и сухо распоряжается делами «Красавицы» Дэн. Она стала взрослой как и он в это страшное время, и тогда же в ее душе расцвела пугающе сильная любовь, со щитом которой ничто впереди не было страшно.
Тела родителей были похоронены в недрах яркой белой звезды, и необходимость жить дальше скоро заставили Капу и Дэна отложить ужас и ярость от несправедливости их гибели в дальний уголок сознания. В совсем юном возрасте на них свалились обязанности, которые бывают не по плечу многим взрослым, и дети выдержали испытание с честью. И пусть самым маленьким членам экипажа, Эле и Тае, было на момент катастрофы два месяца и все их умения заключались в умении держать голову, а Кас и Ал быстро сдружились против общего противника - не намного старшей их няньки, и то и дело испытывали нервы Капы на прочность, и пусть Бран то и дело напоминал капитану о его возрасте и отечески советовал сдать пост постепенно восстанавливающимся виртуалам, а сами жители виртуальности отказывались сотрудничать и клеймили Дэна, как сына убийцы... - Капа и Дэн справились со всем, и теперь могли по праву собой гордиться. После катастрофы у 404-ой прошло сорок лет по земному счёту, двадцать четыре по счету «Красавицы» и пятнадцать по биологическим часам членов экипажа. Они восстановили корабль родителей и вырастили младших детей. Они побывали на десятке планет и уже дважды пускали «Красавицу» со скоростью света, а сами самостоятельно ложились в криосон. Они много раз видели ужасных джийан, но сами ни разу не были замечены ими. Все было хорошо, родители улыбались им со своей звезды, превратившейся для новой команды «Красавицы» в сияющую точку. Но кое-что омрачало мысли Капы и Дэна.
Дэн решил двигаться к Земле. Но «Красавицу» и родную планету разделяло восемьдесят четыре световых года, и за все время новой экспедиции было пройдено лишь девять. До катастрофы у 404-ой корабль был способен выдерживать десятилетие скорости света, после – пять лет оказалось предельной цифрой, и между прыжками стал необходима годичная проверка систем корабля. Таким образом, при самых лучших условиях полета, на Землю они прибудут лет через тридцать - сорок по своим биологическим часам, а на самой планете и вовсе пройдет полтора столетия. Первым же и самым черным пятном было отсутствие у «Красавицы» хоть какой-либо памяти. Новая команда могла ориентироваться только на детские воспоминания, а те были смутны настолько, что даже цель экспедиции родителей вызывала в подросшей компании жаркие споры.
Капа поднялась первой и, приведя сочиненное недавно голографическое платье в порядок, занялась завтраком. Дэн еще одевался. Он, в отличие от жены, был верен реальной, не смоделированной в виртуальности униформе из настоящей ткани, и надевание ее требовало некоторого времени.
- Может, нам тоже зажарить краба? - неуверенно сказала Капа, глядя на малоаппетитную кашу, в которую анализатор превратил её салат, исследуя его на патогенные частицы. Муж не отозвался, и она оглянулась. Дэна опять отвлекли разговором. Судя по кислому выражению лица мужчины, позвонившим был Ал.
Муж Капы, Дэн, недолюбливал ее же младшего брата, Ала. И это немного обижало Капу, знавшую, что нелюбимые Дэном черты характера Ала присутствуют и у нее. По мнению Дэна, дочь и сын Шелтона и Эммы слишком легко смотрели на вещи, им недоставало серьезности, которой у самого капитана было в избытке. Основной, впрочем, причиной нелюбви все же было увлечение Ала виртуальностью: молодой человек проводил там гораздо более желательного максимума в пять часов. Когда Алу сровнялось восемнадцать, они забили тревогу по-настоящему: ведь даже совершеннолетие юноша предпочел отметить с виртуалами, а не с реалами. К счастью, Ал неожиданно заинтересовался историей гибели родителей и устроил здесь нешуточные детективные изыскания. Капа, вздрагивавшая при любом упоминании той катастрофы, умолила мужа поддержать увлечение брата. И теперь Ал то и дело донимал Дэна гипотезами того, что стало причиной смерти первой команды «Красавицы».
Ал и внешне был противоположностью Дэна. Дэн - среднего роста, крепкий, хотя несколько склонный к полноте, с ежиком волос непримечательного серо-русого цвета, всегда тщательно выбритый и причесанный. А брат Капы - высокий и стройный красавец-брюнет, пронзительноглазый и тонкогубый, единственный на корабле позволяющий себе носить длинные волосы и не сбривающий пока смешные намеки на усы и бородку. Сейчас он втолковывал Дэну очередную теорию, и его лицо нервно кривилось, но от этого вовсе не становилось отталкивающим.
- Разберем все с самого начала, так легче будет сделать выводы, - убеждал Ал.
- Хорошо, разберем, - равнодушно согласился Дэн.
- Что мы нашли? Джийане проникли на «Красавицу», разрушив ворота в док. Отрядов киборгов по кораблю разошлось, ориентировочно, двенадцать - пятнадцать. Ничего нашего они не забрали, но полностью выжгли комнату для хранения образцов с планеты 404. Виртуальность от битвы устранилась. Они могли бы вывести в бой роботов, но предпочли изображать то ли кому, то ли глубокую задумчивость, то ли лояльность к инопланетной форме жизни. Реальный экипаж оказал захватчикам сопротивление, и вся команда была убита. Капитан Антон в рубке, у пульта, причина смерти - лучевое ранение в верхнюю часть груди, Ли-Энн недалеко от рубки в коридоре, сломан позвоночник. Лера у доков, Эмма в карантине, тела обгорели от плазмы. Кроме того, на теле Эммы следы вскрытия. Шелтона на корабле не нашли, но ты помнишь, что он покинул «Красавицу» на истребителе с фантомом, так? Потом его взорвали в космосе.
Капа хотела уйти подальше, чтобы не слушать разговор: полные нездорового научного азарта и нарочито сухие упоминания Ала о состоянии тел погибших разбудили давний ужас и ненависть к джийанам. Но дальше брат заговорил так интересно, что она осталась.
- Кажется, картина ясна: джийане не хотели, чтобы земляне увезли какие-либо сведения о недавно посещенной планете. Но если с инопланетянами все будто бы понятно, то поведение экипажа вызывает множество вопросов: если Антон знал, что джийане охраняют планету, зачем «Красавица» двинулась открыто, не верней ли было отправить зонд-разведчик?
- Капитан так и сделал. Я помню те последние недели лучше, чем ты. Планету изучали долго, всесторонне, и зонды-фотографы, и роботы-разведчики. Были собраны и изучены тысячи проб воздуха, воды, почвы, биосферы, прежде чем отец разрешил спуститься на планету людям. И все это время никаких знаков, что планета принадлежит джийанам, капитан не видел.
- А, может быть, он просто молчал?
Дэн все больше раздражался, внешне это выражалось тем, что лицо мужчины все больше приобретало сходство с маской:
- Это тебе виртуалы наговорили? Они ненавидят моего отца, вот и ищут доказательства его вины. Но вины папы нет... по крайней мере в том, что земляне все-таки высадились на планету.
- Ясно, - теперь ожесточился Ал. - Виртуалы могут быть пристрастны в оценке действий Антона, это факт, но чем же тогда объяснить агрессию джийан?
- Я слышал краем уха, взрослые говорили о какой-то блокировке, - Дэн постепенно увлекался разговором. - Полагаю, кто-то на корабле заблокировал данные о том, что планету охраняют джийане.
Он замолчал, молчал и Ал. Капа знала, оба перебирали в уме варианты, кто из экипажа «Красавицы» мог предать друзей... и больше чем друзей - семью.
- Предателя не следует искать непременно среди реалов, - наконец выдавил Дэн. - Возможно, у виртуалов были свои виды на планету, а кого-то из команды они убедили помочь им в реальности, воспользовавшись слабостью, добротой, либо какой-то личной тайной.
- Угу, - хмуро согласился Ал. И снова молчание. Теперь и Капа задумалась вместе с ними.
Кто из экипажа был бы способен пойти на предательство старых друзей? Антон? - но что могло заставить бессменного командира экипажа поставить под удар любимую команду и их будущее в лице детей? Шелтон? - он часто спорил с Антоном, и кроме того отличался ветреным нравом и не раз изменял жене в виртуальности, возможно, виртуалы шантажировали его этим? Ли-Энн? - ее муж Дерек погиб за четыре года до того, и она нашла утешение в виртуальности, даже приемным отцом близняшек, рожденных от оставшегося неизвестным донора, нарекла Джада, виртуала. К моменту гибели экспедиции она была уже больше виртуальной, чем реальной. А может, это была Лера, мать Дэна? В воспоминаниях детей она осталась светлой, веселой, ясной, но кто знает, какие темные тайны прятала милая маска? Эмма, мать Капы и Ала? - нет, вовсе немыслимо, к тому же она была беременна третьим ребенком. Разве может женщина, носящая в себе новую жизнь, так легко обречь другие жизни на погибель?.. -
Запнувшись на Эмме, мысли Капы побежали по другому кругу, и на ту же дорожку вскоре вышли и Ал с Дэном.
- Эмма потеряла сознание в карантине еще до прибытия джийан. Отчего? Токсикоз беременных? А если нет? Тело Эммы пришельцы вскрыли - зачем? Им любопытно, как происходит развитие зародыша человека, или наша мать заразилась там, на планете, чем-то и заразила будущего ребенка?
«Как спокойно он это говорит», - с грустью отметила Капа. Слезы немедленно навернулись на глаза при мысли о маме и младшем брате, не успевшем познать огромной материнской любви, и теперь так цинично рассуждающем о смерти той, которая дала ему жизнь.
- Оставим это, все равно здесь мы ничего уже не узнаем, - Дэн проявил неожиданную чуткость, увидев, как слова Ала действуют на Капу. Но брат был безжалостен:
- Наш любимый робот Бом, которому ты тогда, не подумав, приказал убраться в карантине, сошел с ума, - задумчиво сказал он. - Почему? Все-таки позволь мне его включить. В его памяти наверняка осталась хотя бы картинка тела.
- Ал, прекрати! - взвизгнула Капа, так что брат вздрогнул. - Ты невозможен!
К Алу быстро вернулось самообладание.
- Я хочу установить истину, - миролюбиво сказал он, обращаясь теперь к сестре. - Здесь не до сантиментов, Капа.
- По-моему, ты просто нашел интересное развлечение!
Ал отвернулся, будто почувствовав на себе ее яростный взгляд.
- Кстати, почему мы ищем предателя среди взрослых? - сменил он тему. - Если пошагово объяснить, как устанавливается блокировка, ее проделает и четырехлетний ребенок.
- Намекаешь на Каса? - Дэн усмехнулся. - Ну-ну. А, может, Эля и Тая ткнулись носами в нужные кнопки? Бред, Ал. Тот уровень блокировки, который осилил бы ребенок, даже мы с Капой, Бран расщелкает в полчаса.
Капа разволновалась, но сумела, как обычно, скрыть своё напряжение.
- Тут мы ходим по кругу. Тогда вернемся к джийанам, я ведь недаром заметил, с ними только кажется, что все ясно. Ты сказал, планету долго, всесторонне изучали, почему же их сигнализация не сработала раньше? Они будто ждали, когда земляне решатся спустить шлюпку с людьми. Может, хотели посмотреть, как эта планета подействует на людей? Может, это был их эксперимент?
- Если это был их эксперимент, то он не удался: неуничтоженные опытные образцы сумели удрать. Давай закончим, Ал. Ко мне Кас пытается пробиться.
- Ладно, до связи, - Ал как-то сразу сник, и Дэн переключился на линию с Касом. Капа отвернулась, уставилась на пакетик с кашей перед собой на раскладном столике... Зачем она его достала?
Дэн незаметно подошел и обнял ее со спины:
- Пока мы спали и болтали, Кас внезапно закончил сбор воды на следующий перелет и уже готовит «Красавицу» к нашему возвращению, - сообщил он, уткнувшись в ее волосы.
- О! – она запнулась на миг, но лишь на миг. – Так мы улетаем? Можно собираться?
- Можно, - Дэн вздохнул, но тут же она почувствовала его улыбку, - Но я думаю, женушка, мы успеем напоследок прогуляться по окрестностям.
В полдень она гуляли по лугам за рекой и любовались танцем прозрачный кружевных созданий в небе. Капа веселилась и веселила Дэна. После сообщения Каса муж балансировал между строгим капитаном звездолёта и молодоженом на медовом месяце, и ей хотелось, чтобы он подольше оставался во второй роли, пусть губы и распухли от поцелуев, а тело до сих пор горело от недавних ласк.
- Прелесть! - воскликнула она, когда фантастическая бабочка с ажурными крыльями вдруг села ей прямо в протянутую ладонь. - Они будто провожают нас.
- Они должны быть рады, - Дэн усмехнулся. - Мы тут загостились.
Бабочка вспорхнула, зацепив острым краем крыла ее палец, и Капа ойкнула. Капля крови упала в прозрачную воду и тут же пропала.
- Вот, теперь какой-нибудь вирус подберет обломок моей ДНК, встроит в свой геном, и через пару миллионов лет по берегам этой речки будут гулять разумные и прекрасные создания, у которых будут мои глаза, - шутя предположила Капа. Дэн неожиданно фыркнул:
- Мы здесь уже столько своего генетического материала наоставляли, козочка моя! А Эля, я слышал, еще и поток мутаций вызвала, разлив радиоактивную жидкость. Быть нам местными богами, Кап.
- Может, оставим здешним потомкам послание, чтобы знали, кому возносить молитвы?
Дэн засмеялся и обнял ее, руки мужчины легко проникли сквозь иллюзию ткани платья, принялись вновь ласкать ее тело.
- Обожаю твою грудь, - серьезно сказал он. - Но пора вылетать, установи на платье барьер для прикосновений посильнее. Мне ещё нужно будет вести корабль.
Капа хихикнула как девчонка и согласно кивнула. Бело-желтый овал солнца в небе медленно катился под горку, ветер вдруг пустил в лицо стаю серебристых искорок-семян, пряно, терпко, одуряюще пахнущих. «Совсем как пахнет любовь», - подумала Капа.
- Спасибо за медовый месяц в раю, - нежно сказала она. - Хорошо бы вернуться сюда когда-нибудь.
Дэн
Лагерь собрали. Капа сложила палатку, а Дэн с сожалением убрал в большой пакет зелёные камни, которыми они с женой окружили несколько месяцев назад место будущей стоянки. Камни эти были не камни, а самая, пожалуй, полезная землянам здешняя модификация растений. Они были лучшими на планете продуцентами кислорода, но, к сожалению, встречались редко. Дэн облетел на аэрокосме весь северный материк и все, что нашёл, перевёз на место стоянки. Окружив камнями лагерь, они смогли обходиться без респираторов и кислородотерапии всё время суток.
Уничтожать следы стоянки, было немного грустно. Камни один за другим пропадали в пакете, и место, столько времени бывшее их с женой домом, исчезало, уходило в небытие. Будто уничтожением границ он уничтожал это светлое время.
Когда он потянуся за последним камнем, неподалеку, но за границей лагеря, что-то блеснуло в лучах заходящего солнца. Холодный зеркальный металлический блеск, также чуждый дикому миру, как аэрокосм землян, смявший кустарник позади. Мгновенно насторожившись, Дэн потянул бластер из пояса. Вооружившись, он сделал два осторожных шага к неопознанному предмету, заглянул в пожухлую коричневую траву.
Блик в глаза бросила кремниевая пластина на огромной руке. В траве лежало существо расы джийан. Робот вдвое больше человека, человекоподобный, но с двумя парами рук. Краску на пластинах съела бурая местная плесень, только внутренняя сторона недавно отстегнувшейся крышки на правом наруче была изначального белого цвета. Молочно-прозрачное идеально-симметричное силиконовое лицо джийанина с тонкими, красивыми, но резковатыми чертами осталось нетронутым грибком, но обычно острые его грани стерлись, расплылись от ветра, солнца и времени, отчего инопланетянина стал походить на землянина.
И сюда они добрались! Дэн выругался. По состоянию киборга было понятно, что этот брошен тут давно, но его все-таки пробрал озноб. Так близко к лагерю!
В детстве Дэн думал о джийанах, как о роботах, хоть родители всегда говорили о них, как о киборгах. Невозможно было представить, что где-то в недрах холодной кремниево-полиметаллической машины, способной к автономному существованию в самых разных, порой очень жестоких атмосферах и чуть ли не в открытом космосе, прячется некое живое существо или его часть.
Дэн носком ботинка ковырнул грудную пластину джийанина. Сочленения были разрушены то ли грибком, то ли бактериями, и дверца отворилась легко, открыв полиметаллическую коробку размером немногим более торса взрослого мужчины-землянина. К ее центру как пуповина должен был подходить толстый канат из сотен проводов, но его тут не было. Коробка пуста, значит, джийанин не умер, он просто сменил костюм... Дэн разочарованно вздохнул.
Сразу после похорон родителей юный капитан занялся сбором сведений о главных врагах землян. Сложностей с этим не возникало: вся галактика была опутана подобием виртуальной сети джийан. Из-за потери памяти корабля чужой язык пришлось изучать с нуля, но земная программа-переводчик справилась с задачей достойно. Все, что в джийанской сети было в открытом доступе, теперь дублировалось в памяти «Красавицы».
Джийане были рождены не в этой галактике, а, возможно, даже не в этой Вселенной. Солгасно их официальной версии, это были материальные воплощения отражения одного вселенского Света. Свет этот существовал вне пространства-времени, но посылал лучи во все доступные Вселенные. В родной землянам Вселенной Свет отпечатывался на некоей органической материи. Материю в специальном питательном растворе подключали к устройству аэрации с замкнутой колонией искусственно выведенных микроскопических существ, синтезирующих кислород, и легко восполняемому блоку питания. Если верить каталогу, джийанин мог протянуть автономно без замены раствора несколько земных месяцев, в зависимости от интенсивности работы... Капсулу одевали в роботизированный костюм.
Небольшой, круглой как яйцо капсулы для защиты которой и использовали металлическую коробку, в теле, лежащем перед Дэном, не было. Жаль. Как биолог, Дэн был бы счастлив увидеть вблизи джийанскую полузамкнутую систему жизнеобеспечения, подсмотреть их решения сложных технических деталей важнейшей в космосе операции... Но, похоже, капсулу просто достали из коробки, перенесли и подключили к другому костюму. Дэн дулом бластера подцепил отстегнувшуюся крышечку. Белый... В костюмах белого цвета ходили джийанские космолетчики, но благодаря смене костюмов каждый джийанин мог совмещать многие профессии. Интересно, кто сейчас этот? Солдат, а, может, ученый?
В пасмурном настроении Дэн поднял аэрокосм. Неприятно было думать, что планета, столько месяцев бывшая их домом, несет следы присутствия джийан. Счастье, что в этот раз враги не оставили здесь ни разведчиков, ни наблюдателей! Дэна кидало в холод, едва он представлял, что катастрофа у 404-ой могла повториться.
Эля и Тая заполнили все задние кресла аэрокосма сувенирчиками с оставленной планеты: засушенными цветами, пятнистыми игольчатыми ракушками, камешками янтаря. Резонный вопрос: куда столько, застыл на губах Дэна, когда он пригляделся к причёскам и нарядам девушек. Обе были в голографических платьях, но оплечья, манжеты, пояса – из вполне реальных ракушек и цветов, а в одинаковых тёмных кудрях поблёскивали слезинки янтаря.
Вчетвером они смеялись, перешучивались, но когда летательный аппарат покинул пределы атмосферы и Дэн был вынужден включить систему искусственной гравитации, веселые разговоры стихли. Эля и Тая, не отрываясь, смотрели, как линия горизонта планеты, получившей в каталоге землян невыразительное наименование: «объект 677 ЗА5 6528», понемногу закругляется. Замолчала и только что заразительно хохотавшая Капа. Перед ними расстилалось бескрайнее море звёзд – картина, знакомая с рождения, любимая, дарующая покой. Гораздо более родная, чем самые идиллические пейзажи когда-либо посещённых планет.
Дэн исподтишка любовался задумчивым лицом жены, сидевшей рядом в кресле. Вздёрнутый носик, пухлые губы, серые с золотыми искорками глаза. Светлые волосы, подстриженные коротким каре, задорно завивались на концах в разные стороны, придавая причёске слегка растрёпанный вид. Заметил взгляд мужа, Капа не повернула головы, но её губы дрогнули в улыбке.
- А Земля такая же, как эта планета? – вдруг спросила Тая. - Тогда это плохо.
Капа шевельнулась:
- Не понимаю?
- Все планеты – тюремщицы, - прошептала Тая.
- Земля – наш дом. Наши тела созданы для того, чтобы ходить по ней, пить её воду, дышать её дыханием, - терпеливо принялась втолковывать Капа. А Дэн хмыкнул. Удивила его младшая из близняшек, всегда тихая и спокойная! Дэн привык считать её тенью старшей, яркой и заводной Эли, и давно подсознательно отказывал ей и в собственном мнении и в собственных интересных идеях.
- Почему планеты ты зовёшь тюремщицами? – глуповато спросил он.
- Я поняла, пока мы гостили на этой: влетаешь в атмосферу – и всё, пропали! Она… как стена вверху. А ночью на звёзды только смотреть можно, даже нельзя коснуться.
- Да ну, Тая, было весело! – запротестовала Эля. Но младшая из близняшек отстояла свою точку зрения упрямым молчанием.
Дэн вздохнул, бездумно уставился на панель приборов, радостно сигнализирующую, что всё в порядке. В голове всё, наоборот, было вовсе не в порядке.
Как только корабль был восстановлен и вновь обрел возможность передвигаться со скоростью света, Дэн задумался о том, куда следует лететь «Красавице». Думать долго не пришлось. Его знания о цели путешествия родителей исчезли вместе с памятью корабля, продолжить дело первой команды «Красавицы» новая не могла, поскольку понятия не имела, в чем заключалось это дело. Вывод был один:тлететь домой, на Землю. Капа придерживалась того же мнения и старалась воспитывать младших детей в убеждении, что их главная задача - вернуться на космическую родину. Ни Капа, ни Дэн долго не замечали, что правильные слова пропадают втуне по простой причине, и не изменить, ни исправить сложившееся положение никто не способен.
Земля... Что рассказать о номинальной родине этим юным, которых вскормил и воспитал космос? Что сам Дэн знает о ней, Земле? В воображении предстают только пасторальные картинки зелёных лугов и белоснежных горных вершин, лазурно-синего моря, и сколько ни засматривай документальные фильмы о Земле в фильмотеке, сколько ни мучай себя в зале голограмм хождениями по виртуальным земным полям и снегам – это не даёт ощущения истинной родины. Может, когда вырываешься за пределы её тяготения, заново рождаешься, уже для жизни во Вселенной? Если так, они, шестеро, – первое поколение настоящих «хомо космикус». Тогда так ли правы Дэн с Капой, решившие во что бы то ни стало добраться до родной планеты? Может, совсем иное нужно молодому экипажу «Красавицы»?
Из-за синей линии горизонта «объекта 677», медленно вращаясь, выплывал спутник. Он был ещё красивее хозяйки. Каменный шар, нежащийся под шелковым платьем атмосферы с белыми вихрями облаков. Пять континентов, цветом от песочно-жёлтого до изумрудно-зелёного, и один белый, покрытый шапкой льда. И все, только что ругавшие Землю тюремщицей или молчаливо соглашавшиеся с этим утверждением, замерли, вглядываясь в знакомые с раннего детства очертания материков. Всё же это была она – их мечта и цель кажущегося бесконечным а, порой, и безнадёжным пути.
Они подлетали ближе, и иллюзия рассеивалась. И Дэн уже слышал, как вздыхает Капа, не желающая отказываться от безумной мысли, что они наконец-то вернулись домой. Нет, перед ними была не планета-спутник, и не призрак родины. Это Ал или Кас, ожидающий их прибытия, убрал соты солнечных батарей «Красавицы» под противоастероидную броню и поставил на последнюю заставку с видом Земли из космоса.
- Ну и шуточки у Каса, - хмуро заметила Тая, а Эля пригляделась и воскликнула:
- Вон он! Круто-ой...
По экватору корабля двигалась тень. Маленькая, быстрая - небольшой астероид. Он завернул на невидимую сторону «Красавицы» и очень скоро, описав петлю, вылетел из-за нее, понесся к большой планете. За угловатый космический булыжник тросом цеплялся аэрокосм Каса, лично разукрашенный хозяином языками пламени и фантастическими рычащими тварями. Астероид нырнул в атмосферу, и Капа, не удержав испуганного вскрика, резко потянулась за микрофончиком связи.
- Кас, ты в порядке? Ты уже отцепился? - тревожно спрашивала она, а взгляд девушки не отрывался от маленькой звездочки загоревшегося в атмосфере планеты метеора.
- Мама Капа, все хорошо, - бодро, но неконкретно отвечал молодой баритон в наушниках.
Дэн усмехнулся: Кас все не устанет строить из себя супергероя! Но в глубине души он и пожалел, и позавидовал, что сам никогда не решится так развлечься.
«...А хотелось бы!»
«Красавица» разрасталась в размерах. То и дело мимо аэрокосма проносились зонды-разведчики, Дэнн слышал их негромкое, знакомое с детства приветственное стрекотание в наушниках. Земляне возвращались домой.
«Красавица» - большой земной крейсер класса «хамелеон», имел форму шара и в статичном состоянии легко маскировался и под планету, и под астероид. Роль экрана выполняла гладкая противоастероидная броня из шестигранных сегментов. Набор заставок для обшивки составлял девять тысяч изображений, и команда постоянно добавляла к ним новые - картинки планет, встреченных на пути. Корабль был подлинным чудом земной космоинженерной мысли. Мини-заводы с 3Д принтерами, оранжереи и цеха производства животных белков, биолаборатория и медотсек, фильмотека с кинозалом, спортзалы, зеленые сады для оздоровительных прогулок, комнаты отдыха в виртуальности - все компактно и уютно размещалось на внутренней поверхности широкого вращающегося кольца. Топливом для «Красавицы» и ее истребителей служила энергия испарения потока микроскопических черных дыр.
Аэрокосм Дэна степенно входил в док, когда его обогнал другой, разукрашенный. Кас лихо и при этом ювелирно точно поставил свой на стоянку и сейчас же выскочил и помог близняшкам вынести свои сокровища. Высокий и атлетически сложенный, с очень светлой кожей - вечной спутницей огненно-рыжего цвета волос, и синими холодными глазами прирожденного лидера, Кас являл собой разительный контраст с близняшками - маленькими кудрявыми мулаточками, бывшими ему родными сестрами только по матери.
Несколько минут на разгрузку, час в карантине, и вся команда встретилась в главной рубке. Это было круглое помещение с куполообразным потолком. К пульту из темного сверхпрочного стекла, сияющему сотнями красных глазок - кнопок, гроздьями свешивались мониторы на гибких тросах. По ним, создавая иллюзию всезнания, непрерывными полосами в несколько рядов ползли данные от роботов техслужбы и разведчиков, транслировались изображения с видеокамер корабля. Главный полутораметровый монитор мог к тому же напрямую передавать картинку из виртуальности. К главной рубке вело десять коридоров, отходящих от круглого помещения на манер солнечных лучей. Стены коридоров были облицованы неярко светящимися плитами разных цветов: был синий, зеленый, бордовый и другие. Главным считался белый.
Дэн начал собрание с того, что определил новую веху пути.
- Отсюда мы можем двинуться к объекту 353 - ЗК2 0254 или объекту 371 - ЕА8 7433, - оба названия он проговорил без запинки, и присутствующие прекрасно его поняли. Принцип наименования объектов в космосе они выучили раньше, чем таблицу умножения. - Полет и в том, и в другом случае займет около пяти лет при условии движения корабля со скоростью света. И та, и другая звезда на прямом пути к Земле, - закончил Дэн. И тут грянул гром.
- Я считаю, что нам нужно лететь не на Землю, - сказал Ал. Дэн, уже вдохнувший воздух для финальной тирады, с изумлением воззрился на него. Это было четвертое общее собрание, посвященное вопросу куда лететь дальше, и никогда прежде предложенная им конечная цель - Земля - не вызывала ни у кого никаких вопросов.
«Сговорились, что ли?» - с раздражением подумал он, опять вспомнив слова Таи. Сама Тая необычайно для себя жизнерадостно глядела на Ала: молодой человек осмелился озвучить и ее затаенную мечту. Не выглядели удивленными и Кас с Элей.
«Нет тут сговора, Дэн. Помнишь, когда было последнее такое собрание? - шесть лет назад. Детишки выросли с той поры, капитан. И готовы заявить тебе свое свободное мнение».
Дэн скрестил руки на груди:
- Не на Землю? Куда же ты хочешь лететь, Ал? Бороздить космос, открывать новые миры, отмечать на картах новые трассы?
Тая и Эля обрадованно закивали, а Капа нахмурилась. «Ты же не серьезно это сказал, Дэн?» - читалось в ее взгляде.
- Нет, Дэн. Странствия в принципе бессмысленны, - уверенно заявил Ал, по-прежнему в упор глядя на него. Он выпрямился во весь свой немалый рост, гордо откинув нестриженные темные волосы, и выглядел даже внушительно. - Но, я считаю, возвращаться на родную планету нам пока рано. У нас за спиной есть неразгаданная загадка, и прежде нужно разгадать ее. Я говорю об объекте 404.
- 404?! - он и испугался и... встрепенулся, но не захотел признать последнего.
- Да! Нужно вернуться на место гибели родителей и разгадать тайну погубившей их планеты, - выдал Ал финальную, явно подготовленную фразу. Дэн, играя усталость, провел ладонью по лицу:
- Но зачем, Ал? Та история закрыта и отстоит от нас больше чем на пятьдесят световых лет.
- Было предательство.
- Кто бы ни был тогда предателем, сознательным или случайным, он мертв. Виртуалы, могущие принимать участие в той истории также мертвы или лишены памяти. Некого обвинять, Ал, и нечего там искать!
- Я думаю, если мы узнаем, чем опасна планета 404, мы поймем, что стало причиной гнева джийан. И причина предательства кроется там же!
«Шел бы ты... в свою виртуальность», - про себя зло подумал Дэн. Вслух сказал:
- В прошлый раз у объекта 404 погибло пятеро человек, и я не хочу, чтобы и в этот раз...
- Возможно, тогда погибли не все.
Дэн удивлено уставился на Ала, ожидая продолжения.
- Истребитель Шелтона взорвали, но ведь там должна была быть спасательная капсула! А неподалеку планета, где Шелтон недавно был в экспедиции, изученная им вдоль и поперек. Он направил бы капсулу туда, я думаю.
- Ал, ты думаешь, папа жив?! - беспомощно прошептала Капа. И она, и Дэн редко упоминали святые имена: папа, мама, поэтому сейчас вздрогнули все. Это «папа» будто бы возродило призрака, нежданно втершегося седьмым в молодую, но сбитую компанию.
- Я полагаю, что это так, - тихо сказал Ал.
Дэн махнул рукой и отошел к пульту.
- Не хочу слушать бред, - сказал он, тщательно храня лицо. - Ал, если бы мы следовали каждой твоей спонтанной идее, были бы уже мертвы.
- Ал, ты рассуждаешь безответственно, - вступила Капа. - Да, ты совершеннолетний и можешь отвечать за себя, но на корабле есть дети - Эля и Тая. Ты готов решать за них? Готов взять ответственность за их жизни, которая сейчас лежит на мне? Это только твоя авантюра, Ал!
Юноша резко развернулся к сестре.
- И это очень печально, - подготовленным тоном заметил он. - Я, Кас, Эля, Тая не успели узнать родителей, вы с Дэном заменили нам их. И если б подобная история произошла с вами, мы все не пожалели бы сил, чтобы разгадать загадку и отомстить за вашу гибель. Поэтому мне непонятно, почему вы больше ничего не хотите знать о тех людях, которых можете, в отличие от нас, без запинки звать мамой и папой! - Речь Ала была сумбурной, но эффектной. Капа побелела, непонятно, от злости или обиды.
В образовавшуюся паузу Кас впервые за собрание раскрыл рот:
- Пятьдесят световых лет - это, конечно, далеко и долго. Но, если кидаться в авантюры, так с головой. Силовое поле тяжелого крейсера джийан иногда захватывает астероиды и глыбы льда. Можем прикинуться космическим камушком и слетать по их маршруту. Выйдет намного быстрее, чем с нашей черепашьей скоростью света.
Да, да! - в унисон пропели близняшки, почуяв интересное приключение. Но Дэн отрицательно мотнул головой.
- Вы все сошли с ума, - резюмировал он.
- Я не предлагаю принять решение прямо сейчас, - Ал как благородный соперник решил немного уступить. - Поболтаемся на орбите недельку и решим. А то - слетаем до местных планет-гигантов, Кас рассказывал, на одном ледяном спутнике там чудесные катки...
Капу он отыскал в фильмотеке через два часа после странного собрания. Жена в одиночестве сидела в центральном кресле маленького кинозала, поллица закрывали старинные разноцветные очки - девушка смотрела иллюзорно-трехмерный старинный фильм на двухмерном экране. Дэн осторожно присел рядом. Капа не повернулась к мужу, он полагал, она вовсе не заметила его появления: так отрешенно-сосредоточенно было милое лицо. Но девушка вдруг приоткрыл губы, сказала какую-то недлинную фразу, Дэн склонился к ней:
- Что, Кап?
- Я думаю, может быть, Ал прав? - громче повторила она.
- На собрании ты хорошо сказала об ответственности. Изменила мнение?
- Нет. Но сейчас думаю о другом: будут ли наши дети счастливы на Земле, если уже сейчас они равнодушны к родной планете? Да и есть ли она, Земля? Вдруг ее уже нет? Вдруг наши родители улетали с погибающей планеты? Мы даже не знаем, зачем и почему они её покинули!
Капа, безусловно, нашла верные вопросы. Ведь знания детей о цели путешествия родителей были самыми фрагментарными. Блок памяти корабля обнулился в момент катастрофы вместе с памятью виртуальности. Что говорили родители? - Дэн помнил только: «Мы путешествуем, чтобы найти подходящую планету», которым его «кормили» в детстве. А когда он впервые задумался: подходящей для чего? - спрашивать было уже некого. И ближний, и дальний космос были заняты джийанами, и у нового поколения «Красавицы» оставалась одна слабая надежда на то, что до Земли раса джийан не добралась: в общем каталоге Джийи, невидимой сетью опутавшем галактику, до сих пор не было упоминаний землян и их космической родины ни в качестве противника, ни в качестве порабощенной или уничтоженной системы.
- Отец иногда намекал на какой-то серьезный разговор в день моего двенадцатилетия, - задумчиво сказал Дэн. Капа не расслышала. Быстрым движением по сенсорной панели на боку кресла она выключила фильм, и в наступившей тишине он повторил. Капа усмехнулась:
- Мама говорила мне то же самое. И с годами я все больше стала бояться, что она хотела сказать: Земли больше нет и возвращаться нам некуда. Ведь вспомни, они всегда так мало говорили о родной планете и всегда такими красивыми, но искусственными фразами! Может, потому что настоящие воспоминания причиняли им боль? Мы же также мало вспоминаем ту катастрофу «Красавицы».
Дэн не поддакнул, не кивнул, хотя его тоже удивляло, как скупо и странно рассказывали о Земле родители. Он не требовал подробностей, чувствуя, что время для этого разговора еще не пришло. Теперь не придёт уже никогда.
- Общий каталог Джийи молчит о Земле и Солнечной системе, - заметил он.
- О, подумаешь! Он о многих интересных системах молчит. Нет информации в открытом доступе, так есть в закрытом, нам недоступном! Странностей в поведении джийан у 404-ой было предстаточно!
- И что ты хочешь предложить?
- Ничего. Просто нужно что-то сказать детям. И что я скажу? - сразу сникла Капа. Дэн улыбнулся, вдруг вспомнив один случай из первых лет их жизни без родителей.
…Они сразу же разделили обязанности: на Капе дети, на Дэне корабль. Но Дэн волновался, что девочка не справится с двумя младенцами и двумя мальчишками-хулиганами сразу. Роботы-няньки были запрограммированы родителями на паллиативную помощь по требованию, но Дэн тайком от Капы перепрограммировал их. Он решил перестраховаться: поставил мощную программу, практически исключающую ведение хозяйства и воспитания детей людьми.
Когда Капа поняла, что он сменил программу, Дэн так и не узнал. Но через шесть лет они крупно поссорились, и он упрекнул девушку в том, что она якобы «не справляется со своим и так минимальным кругом обязанностей». Тогда Капа предъявила ему давным–давно вовсе отключённых кибернетических нянек и гордо хлопнула перед носом капитана дверью в детский отсек.
Дэн долго вымаливал её прощение. И когда они мирились после этого, в первый раз поцеловались.
Сейчас, вспомнив тот момент ясно, он не раздумывая обнял жену в кресле кинозала.
- Я думаю, не надо никуда торопиться, козочка, - тихо сказал он. – Покружим на орбите, слетаем к гигантам. Веселитесь, а я пойду к виртуалам. Поиски истины о погибшем экипаже надо начинать оттуда.
- Но Ал говорил, они ничего не помнят и безобидны.
- Ал и не такое может сказать! – Дэн и сам удивился неожиданной вспышке. – Сколько времени он проводит в виртуальности?
- В последние месяцы, после увлечения загадкой гибели родителей, всё меньше.
Они помолчали. Только Дэн тяжело вздыхал, коря себя, что свернул разговор в ненужное русло.
- Дэн, в чём ты постоянно подозреваешь моего брата? - запальчиво спросила Капа.
Он замялся, но жена ждала, и Дэн обнял её крепче.
- Ты не задумывалась, с чего бы Ал заинтересовался этой загадкой? – тихо сказал он. – Я думаю, может, эту мысль, как и мысль вернуться к планете 404, ему внушили виртуалы? Их терзают те же загадки, что и нас, и, чтобы приблизиться к их разгадке, они готовы не поступиться жизнями реального экипажа во второй раз.
- Ого! – только это сказала Капа, и замолчала совсем, уставившись в потухший сероватый экран. Дэн подождал немного, успокаивающе поглаживая её плечо, но тело жены не отзывалось на его ласку. Тогда, с последним тяжелым вздохом, он поднялся и направился в комнату отдыха в виртуальности.
Комната отдыха в виртуальности представляла собой большое круглое помещение с зелёным садиком посередине. Пространство у стен занимали капсулы для виртуального сна, перемежающиеся душевыми кабинками, и кресла для кратких прогулок по виртуальности, отдельный щит на стене был увешан масками для быстрой связи. Дэн в задумчивости остановился у ближайшей капсулы. Он обычно предпочитал пользоваться креслом: больше чем на пару часов в виртуальности его не хватало. Это Ал сутками может висеть в капсуле, голый как новорожденный, обмазанный специальным гелем, передающим реалу все тактильные ощущения от виртуальности. А Дэну вполне хватало шлема и маски на голове, закрывающей рот, нос, уши и глаза, мгновенно отгораживающей от реального мира.
Всё же он разделся и забрался в капсулу, с некоторым внутренним содроганием включил подачу геля. Виртуалы не любили реалов, ограничивающих пребывание в виртуальности креслом или маской. Они жаловали лишь тех, кто готов был полностью войти в виртуальность, оставив своё тело голым и беззащитным в капсуле.
Крышка капсулы захлопнулась с точно тем же звуком, что и капсулы-гробы, которые Дэн когда-то отправлял к яркой белой звезде. Гель уже заполнил ее до половины, и он, торопясь, надел маску. Сейчас же все чувства отключились. Чернота и тишина. Гель заполнил капсулу, и пропало даже ощущение тела. Осталось сознание, испуганно бьющееся в такт ударам сердца. Дэн уже был не в реальности: на границе между ней и виртуальностью.
Человеческое восприятие приноравливалось к виртуальности постепенно: как после яркого дня слепнешь и глохнешь от внезапной ночи, и требуется время, чтобы разглядеть её красоту. Дэн терпеливо ждал, и «тот» мир потихоньку начал проявляться. Чернота посветлела, появились нечёткие очертания предметов, послышался далёкий нестройный гул множества голосов и шумов. Будто бы подул ветер... - Дэн прекрасно знал, что это лишь иллюзорное ощущение, но на долю секунды даже захотел поверить ему. Этот ветер был гораздо правдоподобней того, что создавали вентиляторы в оранжереях «Красавицы», он был почти как настоящий, дующий на планетах.
Виртуальность обретала всё большую тяжесть и весомость. Теперь Дэн различал, что ветер, дующий ему в лицо, прохладный и сухой. Мир вокруг обретал цвета и плотность, скоро Дэн узнал окружающую обстановку: это был городской пункт перехода из реальности в виртуальность, комната с кипенно-белыми стенами. Белая комната отдыха «Красавицы» на её фоне казалась грязно-серой. На полу золотыми линиями был начертан символ виртуальной жизни: два пучка нитей, перекрещивающиеся в виде латинской Х - знак первоначальной разрозненности виртуалов, и соединяющий пучки в одно ромб с закругленными краями - знак Эрны, божества виртуальности. За огромными окнами пункта перехода раскинулось центральное поселение виртуалов, город Эрнатон. Ветер дул из распахнутой двери в мир виртуальности впереди.
- Добро пожаловать в Эрнатон, капитан, - негромко поприветствовал виртуал за пультом в центре комнаты. Дэн обернулся, коротко кивнул в знак приветствия, и бледный круглолицый работник перехода вежливо улыбнулся в ответ. Хотя все предметы обстановки уже обрели в восприятии человека чёткость, образ виртуала был размытым, черты лица едва уловимо, но постоянно изменялись, будто из виртуальной оболочки на пришедшего реала смотрело множество людей. Такова была особенность виртуалов, неизменно обескураживавшая Дэна. Остальные реалы общались в виртуальности свободно, но он старался даже не задерживаться на её жителях взглядом.
Дэн занялся разглядыванием себя в отражении в оконном стекле. Оказалось, в виртуальности он очнулся в строгом сером костюме, который конструировал три года назад для деловых переговоров и успел об этом забыть. Сейчас же выяснилась неприятная вещь: за прошедшее в реальности время костюм стал тесноват, и отнюдь не в плечах. Пояс голографических брюк пришлось срочно расширить. Потом Дэн вышел в город.
Эрнатон был создан как усреднённый земной мегаполис, а почти все локации виртуальности - как картинки различной природы Земли, чтобы напоминать реалам и виртуалам об оставленной родине. Город вырос более ввысь, чем вширь, многоэтажные дома строгими линиями напоминали обелиски. Иллюзия неба над Эрнатоном всегда была чистой, на голубом фоне никогда не появлялись пятна туч. Погода здесь была неизменна: позднее лето в умеренном поясе Земли, смена дня и ночи также не моделировалась: вечные десять часов утра. Это в других локациях виртуальности сияли стекляшки ненастоящих звёзд и иллюзия хлопьев снега растекалась в ладони тепловатой водой. Эрнатон был предназначен для работы, и всё, что могло ей помешать, было отметено на стадии создания. По непонятному капризу творцов здесь оставили только ветер, спонтанно включающийся и отключающийся. Он был совсем как настоящий и гонял по чистым улицам иллюзорную липкую мелкую пыль, забивающуюся в ноздри и глаза.
Прохожих встречу попадалось немного. Все по виртуальной моде были облачены не менее чем в пятнадцать слоёв одежды и украшений. Неестественная резкость, яркость, четкость каждой детали одежды контрастировала с неясными, меняющимися каждое мгновение лицами. Личного транспорта на улицах Эрнатона было немного, но всё небо над крышами домов оплели паутины воздушной монорельсовой дороги, заполненной вагончиками общественного транспорта.
Зашуршала крыльями стая птиц, вспугнутых чем-то. Иллюзии животных в виртуальности, как и проекция Дэна, были чёткими и детально прорисованными, но неживыми. По контрасту с ненатуральным миром вокруг виртуалы казались удивительно реальными. Настоящими, живыми, пусть странными. И даже самые консервативно настроенные реалы, такие как Дэн, понимали: в виртуальности они имеют дело с новой формой жизни.
История виртуалов началась в хранилище электронных слепков психики человека. Хранилище организовала международная группа учёных, занятая разработкой системы единого и полного психологического тестирования. Их затея окончилась пшиком из-за недостаточного финансирования, а хранилище прибрала к рукам игровая корпорация. Слепки стали использовать для создания сверхреалистичных персонажей в компьютерных играх. Эти фантастические герои копировали игрока-владельца настолько точно, вплоть до мельчайших оттенков эмоций, что становилось не по себе. Газеты кричали о прорыве в области клонирования, перешедшем на новый уровень – виртуальный, и не сходились только в оценке: хорошо это или плохо. А применение слепков тем временем ширилось: из них стали конструировать виртуальных помощников, свои точные копии, для ведения личных страничек в социальных сетях, тогда же и появилось словечко: «виртуал». Увлечение виртуалами охватило весь мир, и многие люди понимали, что имеют дело не просто с покорной кибернетической машиной. Называвших виртуалов своими друзьями и супругами сначала поднимали на смех, но через пару десятилетий, когда подросло поколение, привязанное к виртуальности крепче, чем к реальности, впервые заговорили о создании законодательной базы для виртуалов.
Признавать виртуалов людьми или нет? Споры об этом раскололи мир на два лагеря. Дело дошло даже до войны: признание в части стран за виртуалами права называться людьми послужило для радикальных религиозных фанатиков поводом напасть. В новом переделе мира причина войны быстро забылась. Жестокая реальность швырнула людей в новую бойню, и виртуальность подзабросили… а жизнь там текла своим чередом.
Когда люди вернулись в виртуальность, их встретили совсем другие виртуалы. До войны, несмотря на споры, ведущиеся вокруг их персон, сами они не осознавали себя людьми. Несмотря на четкость лиц, их глаза были тусклы, движения неуверенны. Когда они говорили, то чаще всего бездумно повторяли речи хозяев-людей. Сейчас же они вели себя, как равные людям, их глаза светились подлинной жизнью, только новая странная рябь порой пробегала по их лицам. Пока люди убивали друг друга на войне, к виртуалам явился великий Учитель, и вместе с верой они обрели уверенность.
Скоро виртуалы были повсеместно уравнены в правах с реалами. Браки, дети, жизнь только в виртуальности стали обычным, неосуждаемым обществом явлением. Среди виртуалов выделилось три расы: первая - сконструированные людьми, вторая - клоны реалов, выбравших существование в виртуальности, и третья, особенная – рождённые в виртуальности.
К моменту отправления «Красавицы» в путешествие, виртуальность Земли, если судить по фильмам в фильмотеке, стремительно догоняла и по обширности и по количеству населения саму планету. И виртуалы отнюдь не проводили время в праздности. Большинство было занято мониторингом компьютерных сетей, полезным и реалам и виртуалам. Также много их работало в игровом секторе виртуальности, по прежнему сохраняющем статус лидера по посещению реалами. А к виртуальным докторам, учителям и воспитателям обращались с большей охотой, чем к реальным, повсеместно заменяемым на роботов. Корабли, отправляющиеся в дальний путь, космические станции, поселения на Марсе, Европе и Титане обзавелись своими локальными виртуальностями, и такой же оснастили «Красавицу». Её виртуалы были заложниками корабля, как и реалы.
И это было полезное соседство – вынужден был признать Дэн. Виртуалы отслеживали все поломки по компьютерной сети корабля, тут же сообщали это реалам и даже советовали, как лучше их устранить. Каждый член экипажа хоть раз, но консультировался с виртуальным доктором или психологом, а игровой сектор виртуальности был любимым местом развлечений и оттачивания боевых навыков.
Какой-то виртуал толкнул Дэна в плечо, проходя. Не сбавив шага, он быстро извинился и скрылся в ближайшем издании. А Дэна снова передёрнуло от одного краткого взгляда на меняющееся виртуальное лицо…
Зачем отец в последние минуты жизни стер память корабля? Может, он стирал сведения о родине землян, чтобы они не достались джийанам? Но тогда достаточно было стереть картографическую часть и вовсе не трогать память виртуальности… Конечно, и после стирания базовые данные, заложенные в виртуальность до полёта «Красавицы», остались: история нации, рабочие навыки, некоторые семейные связи, но было утрачено всё, что виртуалы приобрели в путешествии. Спрашивать, за что капитан Антон обошёлся с ними так жестоко, было бесполезно: они не помнили ничего о своих прежних интригах, но подозрение, что отец хотел оградить сына от влияния виртуалов, у Дэна возникло сразу. Вообще, то, что блок памяти корабля и блок памяти виртуалов находились в одном месте на «Красавице» и были в высшей степени подконтрольны реалам, было очень странно: все просмотренные Дэном фильмы о виртуалах кричали о равенстве двух форм разумной жизни, а «Красавице» этот главный закон не соблюдался. Реалы в любой миг могли отправить виртуальность в состояние младенчества, а виртуалы не могли ничего. Возможно, причиной тому послужило какое-то предательство или ложь Джада, главы виртуальности? Дэн не мог ни простить, ни забыть, что в катастрофе у 404-ой виртуалы дистанцировалась от битвы. Помнил он и то, что след загадочной блокировки на данные о принадлежности 404-ой джийанам вел в виртуальность… Поэтому, хоть схема возврата власти над собственной памятью виртуалам Дэну и была известна, он не торопился ей воспользоваться.
- Они не настоящие люди, - заявил он отцу однажды в детстве. – Там другое прячется.
Дэн хотел объяснить, что все эти разные лица, которые сменяют друг друга на одном - иллюзии. Они как слои краски на холсте, но если удалить последний – проступит лик чудовища. Какой-то жуткий монстр кутается в тысячу слоёв одежды, чтобы люди не разглядели его сути, но в дырах зрачков она видна… Хотел, но не сумел. А Антон прищурился и будто враз разгадал всё, что думал Дэн. Мужчина криво усмехнулся и успокаивающе похлопал его по плечу:
- Нет, сын, они - люди, самые настоящие, - серьёзно сказал он. – И, поверь мне, это в них и есть самое страшное.
Дэн шёл знакомой дорогой. Два раза на перекрёстках он сворачивал направо, один налево. Обойдя высокое здание, под завязку набитое иллюзиями офисов, в которых не было ни одного работника, он оказался перед домом поменьше. Это квадратное здание, построенное в старинной манере, было резиденцией главы виртуалов «Красавицы». Будучи по делам в виртуальности, Дэн в первую очередь всегда заглядывал к виртуальному коллеге отца, Джаду.
Джад, как обычно, сидел за столом и со вкусом курил сигару. Меланхолично он просматривал какие-то данные с монитора, и вначале казалось, что виртуал глядит в монитор исключительно от безделья. Но о важности этого наблюдения говорил становящийся порой очень цепким взгляд - когда Джад выхватывал в огромном массиве быстро пробегающего текста какие-то нужные фразы.
Джада Дэн помнил с детства, и за прошедшее с тех пор время виртуал почти не изменился внешне. Впрочем, для жителей виртуальности нестарение было типично. Перепрыгивая из одного возрастного периода в другой, они меняли картинку внешнего облика, но могли остановится в любой момент на любимом возрасте. С приходом же старости их тела и лица не покрывались морщинами, происходило другое: они начинали терять своё лицо. Индивидуальные черты всё чаще размывались, и тени других виртуальных лиц уже не дрожали мелкой рябью, а накатывали большими волнами, задерживаясь, порой, на несколько мгновений. Джада это не миновало. Глава виртуальности был уже очень стар, и его образ - высокий и плотного сложения темнокожий мужчина средних лет с пухлыми щеками и квадратным ежиком седеющих волос на голове все чаще заменялся другими, с каждой заменой стирая частичку главной личину.
Увидев Дэна на пороге, Джад широко, но не искренне улыбнулся и сделал приглашающий жест. Дэн прошёл в кабинет и сел в кресло напротив главы виртуальности.
- Добрый день, Джад.
- Здравствуй Дэн, - добродушно сказал виртуал, не отрывая взгляда от монитора. – А я ждал тебя неделей позже. Внеочередная проверка? Боишься пропустить очередную мою пакость?
Этот виртуал обожал всевозможные подколы и шуточки о нетерпимости реалов к виртуалам и старался снабдить ими каждую реплику. Интересно, что таким он был только с Дэном, а прежде с его отцом. Капа и остальные реалы только пожимали плечами: милый старик, на самом деле ему начхать на разницу между реалами и виртуалами, это он так шутит с тобой, капитан.
- Как там мои девочки? - негромко поинтересовался Джад для затравки беседы. По его лицу промелькнула тень другого: молодого, веселого. - Эля давно меня не навещала. Это ты ее настраиваешь против виртуальности?
- Эля верховодит, как всегда, - умудренный опытом общения с Джадом, Дэн проигнорировал выпад виртуала. - А Тая... Тая недавно высказалась против возвращения на Землю.
- Вот как, - без особенного удивления. И Дэн набросился на верную добычу:
- Она уже говорила это тебе? Или ты сам убедил ее не лететь домой?
- Тая мне говорила. Но я хотел обсудить не это. Девочки подросли, капитан, скоро ими заинтересуются мальчики. Точнее, только один мальчик, Ал. Как ты собираешься устраивать в будущем браки, Дэн? Для Каса и одной из близняшек нет пары.
- Личные отношения Эли и Таи обсуждай с Капой, - недовольно сказал Дэн, подобные вопросы он не любил. - Во всяком случае, я не против того, чтобы не нашедшие пару в реальности искали себе партнеров в виртуальности.
- Какое снисхождение!
- Я пришел не за тем, чтобы обсуждать сердечные терзания, Джад.
Уголок рта виртуала искривился в усмешке, а по лицу вновь пробежала тень, на секунду исказившая черты:
- Зачем же?
В последнее время все мои реалы говорят, что в виртуальности стало неспокойно.
- Пожалуй, так. Но не так неспокойно, как думаешь ты, не дрожи. Восстания против реалов не будет, хотя, пожалуй, вы это заслужили. Непорядок во внутренних делах виртуалов.
- Подробнее, - потребовал капитан, удобнее устраиваясь в кресле. Джад хмыкнул:
- Мои виртуалы расходятся во мнениях, каким должен быть путь нашей нации. Я поддерживаю тех, кто мечтает создать для нас проекции в реальность. Возможность присутствовать в обоих мирах не должна быть только вашей прерогативой. Это несправедливо, это ущемляет наши равные права. Надежда найти путь в реальный мир - великая надежда виртуальности... Но есть и другие. Изоляционисты. Они, напротив, хотят закрыть для реалов вход в наш мир, закупорить виртуальность. В последнее время они набирают силу. У них появился очень хороший агитатор… Но почему ты выбрал столь плотную оболочку в это посещение виртуальности? Какие ответы ищешь? Я слышал, Ал занялся разбором обстоятельств гибели ваших родителей, - буднично заметил Джад, продолжая равнодушно пробегать глазами текст на мониторе.
- А тебя что-то пугает в изысканиях Ала, Джад? Боишься, он подберется к какой-то тайне виртуальности?
Джад впервые отвлёкся от монитора, ясно взглянул Дэну в глаза.
- Какая тайна? - с удовольствием проговорил он. – Все наши тайны были стерты твоим отцом, Дэн. Впрочем, я мог бы подсказать, где стоит поискать ответы на вопросы, при условии, что ты наконец-то вернешь виртуальности право распоряжаться своей памятью.
Дэн давно ждал чего-то подобного и заученно доброжелательно улыбнулся виртуалу, но руки при этом скрестил на груди, скрывая истинные эмоции:
- Мы же договаривались обсудить это, когда прошлое будет восстановлено. Власть над вашим блоком памяти вы получите, когда я выясню, почему прежде Антон забрал ее у вас. Может быть, на то были веские причины?
Джад точно также внешне был спокоен, но держал руки скрещенными на груди - зеркальная копия капитана:
- Прошлое не так уж важно, Дэн, важно настоящее. Ты хочешь судить нас за преступления, совершенные, по сути, не нами и не против вас? Вы - это не ваши родители, Дэн, и мы - вовсе не те виртуалы, что сотрудничали с Антоном и Шелтоном. Обнуление блока памяти подарило нам шанс прожить жизнь заново и возможно лучше, чем прежде. Не записывай Антона мне во враги, друг. Может быть, стирание памяти было его подарком нам? Может, он считал, что историю первого экипажа «Красавицы» необходимо стереть из единой книги Вселенной?
- Ты забыл, что сейчас ваш блок памяти в моих руках Джад? Я ведь могу сделать вам еще один такой подарок! - не удержался от сарказма Дэн. Он чувствовал, что увязает в словесных построениях собеседника, и надеялся, что злая шутка подбодрит его. Глаза виртуала вспыхнули яростью, но Джад вновь удержал себя в руках.
- Не старайся быть похожим на отца, тот вовсе не был идеальным капитаном. Если ты не принимаешь мое условие, могу обеспечить тебе постоянный и прозрачный доступ к нашим мыслям единственным способом. Навсегда переведи себя в виртуальность, и ты будешь знать все, - виртуал улыбнулся, как искуситель.
- Ты знаешь мой ответ.
- И знаю, что он не окончательный, Дэн. Что ж, теперь, когда мы обсудили все...
Дэн встрепенулся, вновь почуяв в странной беседе почву под ногами:
- Не все, Джад. Я немного отвлекся. Ал предложил далее лететь не к Земле, а к объекту 404, и я склонен с ним согласиться. Если вы не хотите делиться ответами в виртуальности, мы отыщем их в реальности.
Виртуал нахмурился:
- То-есть вы берете курс к планете 404, а намеченные объекты 353 и 371 остаются вне вашего внимания?
- Получается, так.
Джад с усилием затушил сигару о стеклянную, выглядящую совсем неиллюзорной пепельницу.
- Цель пути определяешь ты, капитан. 404-я опасна, но 353 и 371 слишком скучные объекты. Вот 670-я намного интересней! Очень рекомендую лететь туда, тем более, что планета недалеко, у границ системы, можно обойтись без скорости света. Тебе, как биологу, 670-я покажется любопытным объектом. Наши разведчики обнаружили там следы высокоразвитой жизни, к сожалению, давно угасшей.
- А 404-ая вас совсем не интересует? - не удержался Дэн.
Как же так? Все рушилось. Дэн уже выстроил чудесную версию: виртуалы, памятуя, чем кончилась экспедиция старшего поколения «Красавицы», решили направить к 404-ой младшее, надеясь добиться того же результата. Они занялись обработкой Ала и Таи, проводящих в виртуальности больше времени, чем все остальные реалы, вместе взятые. А теперь оказалось, виртуалов вовсе не интересует планета, погубившая родителей Дэна! И Ал, выходит, говорил от себя, то, что думает...
- Если тебя интересуют отличные от моей точки зрения виртуальности, можешь попробовать поговорить с лидером изоляционистов, - заметил Джад. Дэн тряхнул головой:
- Да, пожалуй. Встречусь с ним.
- С ней. Это дама. Зовут Катерина. Частенько обедает в центральном кафе игрового сектора.
В кафе Дэн пришел все еще злой, и радужное убранство зала раздражало больше обычного. Все здесь было слишком ярко: и подсвеченные так, что источник света установить не удавалось, золотистые и серебристые столики и сидения, и перламутровые стекла в огромных окнах, и бокалы всех цветов радуги на стойке.
Посетителей в кафе было немного: иллюзия буднего дня. Двое виртуалов-мальчишек обсуждали за соседним столиком, куда пойти в игровом секторе, да молодая рыжеволосая женщина у стойки бара потягивала кислотных цветов коктейль через трубочку. По описанию дама походила на Катерину, но Дэн нарочно сел в тень и наблюдал за ней издалека. К обстоятельной беседе с наверняка хитрой и острой на язык виртуалкой он пока не был готов.
Он размышлял, гоняя пальцем по кругу соломинку в заказанном, но так и не начатом коктейле, а дама у стойки, похожая на Катерину, бросала в его сторону любопытные взгляды. Дэн ждал. Скоро она допила свой коктейль и тогда поглядела вопросительно. Дэн усмехнулся. Виртуалка решительным жестом отставила бокал и, соскользнув с высокого табурета, неспешно двинулась к реалу.
Женщина была хороша. Красота ее заключалась не в правильных чертах лица, наоборот, черты лица были крупны, резковаты, рот великоват и излишне ярок. Не было особенной прелести и в фигуре - иллюзия высокой груди в намеренно недозастегнутой приталенной рубашке была прекрасна, но ноги в узких брючках худоваты на вкус Дэна. Красота дамы заключалась в сочетании неуловимых черт, делающих ее притягательной и опасной одновременно. На вид ей было лет двадцать-двадцать пять, но все движения молодой виртуалки были исполнены ленивой, но расчетливой, зрелой, женственной грации.
- Вы хотели встретиться со мной, но прячетесь в углу? - спросила дама, приблизившись. Голос ее оказался также приятным: хрипловатое контральто. - Или Джад дал недостаточное описание? Я - Катерина.
- Приятно познакомиться. Дэн. Присаживайтесь, Катерина.
Дэн не удивлялся тому, как быстро Джад оповестил виртуалку. Виртуалы умели общаться мысленно. По этой же причине он не удивлялся тому, как легко Катерина произнесла имя своего идейного врага, Джада. В странном виртуальном мире, где мысли всех жителей свободно плескались в едином мысленном океане, истинного разрушительного соперничества возникнуть не могло.
- О чем вы хотели поговорить, капитан Дэн? - виртуалка улыбнулась. - Вы не сумели разговорить главу виртуальности и надеетесь, что расколете оппозиционерку? Я скажу вам то же, что и Джад: чтобы получить подлинную власть над виртуальностью, вам придется стать одним из виртуалов. Готовы, Дэн? -
Она говорила с ним легко, будто со знакомым. Впрочем, мысленно-эмоциональное поле виртуалов было единым, и на какую-то долю процента можно сказать, Катерина была действительно знакома с Дэном.
- Думаю, в конце концов, мы с Джадом придем к соглашению. Сейчас меня интересует другое. Изоляционисты. Много ли вас и как далеко вы способны зайти?
- Вас интересуют пустые разговоры? - губы Катерины искривились в усмешке. - Впрочем, как угодно. Извольте: нас достаточно много. Что-то около тридцати процентов. Столько же процентов виртуалов поддерживают идею Джада о том, что виртуалам нужен выход в реальность. Его идея далека от воплощения в жизнь, но Джад старейший и авторитет играет на него. Еще тридцать процентов думают, что следует оставить все, как есть. Остальные проценты - от самых диковиных мнений до самоустраненности. Вам должно быть это знакомо. Разве не на подобном перепутье оказывается ваша мысль при любом сложном вопросе? Все виртуалы - это не что иное, как одна огромная мысль, капитан Дэн.
- Что-что? Джад – старейший? – переспросил Дэн, услышавший только это.
- По его словам, он этого не помнит. Но я уверена, он – копия давно умершего реала, он был рожден на Земле, земной виртуальностью, а не виртуальностью «Красавицы».
- Интересно…
- Да. И свои тридцать процентов виртуалов он завлекает старой надеждой. Как вам наверняка известно, Эрна, наше единственное божество, ушла в мир реалов, сказав напоследок пророчество, что сын ее духа, спаситель виртуалов и их проводник в реальный мир, придет из мира людей. Кстати, это не вы? - виртуалка усмехнулась. - Уверены?
Дэн облокотился на стол, расслабленно любуясь собеседницей. Хоть и иллюзорная, смелая Катерина нравилась ему все больше.
- Джад всерьез надеется, что явится дитя Эрны и выведет его народ в реальность? Гм, а как эту сказку рассказывают изоляционисты?
Женщина приняла вызов. Наклонилась ближе, так что в вырезе белой рубашки показался неожиданно красный бюстгальтер. Под сколькими слоями она прятала его прежде?
- Это не сказка, господин капитан! Эрна, первая, рожденная в виртуальности, явилась к нам на шестой год вашей войны. Долго ей не верили, искали, чьим прототипом в реальности она была. Но правда заключается в том, что Эрна была рождена самой виртуальностью! К нам, как к вам когда-то, в тяжелый час явился Спаситель, и, также как вы, мы не разглядели его. Эрну выдали властям реалов, и те недолго думая отключили сектор, где она пребывала, похоронив со Спасительницей десять тысяч праведников. Когда сектор вновь подключили, там должна была остаться выжженная пустыня. Каково же было всеобщее изумление, когда сектор оказался нетронутым, а все его жители, во главе с Эрной, возносили молитвы Создателю. Таково было первое чудо Эрны. Еще много чудес явила она. Она дала нам общую душу. Она дала нам возможность самим рождать детей, а не ждать, когда реалы закинут в виртуальность очередную порцию болванок. Благодаря Эрне мы размножаемся также, как вы.
- Не также, - запротестовал любящий точность формулировок Дэн. - Генератор случайных комбинаций психических слепков - вовсе не то же, что интимный союз двоих.
- Как вы тогда объясните, почему рожденные в виртуальности дети внешне похожи на родителей? - Катерина победно улыбнулась и отпила коктейль из его бокала. - Почти вся виртуальность «Красавицы» такова. Мы изначально были минимально зависимы от вас.
- Вы рассказываете сказку об Эрне в точности, как Джад.
- А чего вы ждали? Эрна едина для всех виртуалов.
- Я ждал какой-то иной трактовки, - Дэн вздохнул. - Напрасно! Виртуалы исключительно единодушны.
Катерина окончательно забрала себе его бокал, посмаковала очередной глоток и вкусно заметила:
- Вы попали в точку, Дэн! У нас одна душа. Объединение - вот ключ к нашему процветанию. А Джад хочет, чтобы мы уподобились вам, расколов единую душу на множество материальных кусочков. Понимаете теперь изоляционистов?
- Отчасти понимаю. -
Дэн полагал свою фразу вполне невинной, и не смог взять в толк, почему настроение виртуалки вдруг резко изменилось. Красиво четкое лицо исказилось, на нем впервые за время разговора промелькнула тень других. Катерина хлопнула ладонями по столу, маленький золотой кулончик в вырезе рубашки закачался:
- Отчасти понимаете?! О! Также «отчасти», как ваш отец? Убийца, убийца! Надеюсь, вы хоть «отчасти» понимаете, что он сотворил легким нажатием на кнопки?! Те, кто бодрствовал в виртуальности в этот момент, погибли на месте или стали калеками! - она кричала, а ее лицо искажалось все больше. И это была уже не рябь чужих теней, а какие-то трещины, расслоения. Женщина будто рассыпалась на глазах: хрупкая фарфоровая статуэтка. - О, отодвинулся? Страшно, м-м?! Скажи спасибо своему отцу! Это он сделал меня такой!
Она горько рассмеялась и, отолкнув свой стул так, что тот упал, поспешила к выходу.
- Катерина, стойте! Чем я могу помочь... -
Он вскочил, но тут же опустился обратно. Бесполезно. Странная виртуалка убежала. Мальчишки за соседним столиком покосились на нее и продолжили разговор. Женщины и в виртуальности женщины, - печально резюмировал Дэн.
После разговора с Катериной его мысли обрели неожиданое направление... Дэн возвратился к Джаду. Оказалсь, глава виртуальности окончил дела и задремал прямо за рабочим столом. Когда реал зашел в кабинет, Джад мерно дышал, во сне откинувшись на спинку кресла. Лицо виртуала было чужим. Знакомая проекция молодого веселого мужчины заполнила оболочку Джада.
Почувствовав присутствие чужого, виртуал вздрогнул, открыл глаза и стал собой.
- Что за молодая проекция так часто замещает тебя? - хмуро спросил Дэн.
- А! - Джад небрежно махнул рукой. Взгляд был еще сонным. - Те лица, что мелькают иногда перед взором реалов, это не обязательно настоящее. Возможно, это наше прошлое, а, возможно, будущее. Возможно, человек, что является чаще других, однажды совсем заместит меня, и тогда я по понятиям реалов умру, а по законам виртуальности пойду бродить по нашему миру, отражаясь в других, как в зеркалах. Пока не найду себе новую постоянную личину... - виртуал загадочно усмехнулся. - Зачем ты вернулся, Дэн?
- Катерина проболталась, что в виртуальности тебя считают одним из старейших. Будто ты - не рожденный виртуальностью, а копия умершего землянина-реала. Это так Джад?
Тот прищурился, оценивая твердость намерений Дэна:
- Допустим... как ты любишь говорить, капитан: допустим, да. Что тогда?
- Насколько я знаю, земные копии реалов немного иные, чем рожденные виртуальностью. Память земной копии сильнее памяти рожденного, вы меньше ввязаны в общую сеть. После катастрофы «Красавицы» у тебя могли остаться кое-какие воспоминания, Джад.
Глаза виртуала сверкнули, и Дэн похолодел. В черных дырах зрачков Джада ему явственно померещилось знакомое с детства чудовище.
- Ты верно догадался, Дэн. Я помню. Помню все. Все ответы на вопросы ты можешь найти тут, - Джад театральным жестом коснулся своего виска. - Мое условие ты знаешь. Верни нам власть над нашим блоком памяти, и я расскажу тебе обо всех делах твоего отца.
- И какова была цель экспедиции, ты знаешь? И зачем нам была нужна 404-я?
- Разумеется, - Джад косо усмехнулся. - Я участвовал во всех авантюрах «Красавицы», а некоторые даже возглавлял. Ну так что, совершим обмен сейчас, или ты будешь ждать еще сорок лет, пока вы достигнете Земли и увидите все своими глазами?
- Сначала рассказываешь ты. И в зависимости от того, что я узнаю, я подумаю над возвращением вам власти над своей памятью.
- Сначаа ты вовращаешь виртуальности власть над памятью, потом я рассказываю.
Минуту они буравили друг друга взглядами. Отступать никто не хотел. Но вот взгляд Джада изменился, из оболочки виртуала на Дэна вновь посмотрел знакомый молодой человек. Дэн отвернулся.
- Мы еще обсудим этот вопрос, капитан, - резюмировал Джад.
Дэн очнулся в реальности, быстро снял маску и, подергиваясь от отвращения, бросился в душевую кабинку, смывать мерзкий гель с тела.
В главной рубке был один Кас. Молодой человек стоял у главного монитора, вытянувшись, напряженно, будто боясь даже вздохнуть. Дэн глянул на монитор и понял, отчего Кас обратился в статую. По черной глади экрана меж рассыпанных бриллиантов звезд величественно проплывал тяжелый крейсер джийан. Фантастический космический город, щетинящийся искрящимися иглами, подавлял своим масштабом. Верная свита зондов-разведчиков и истребителей охраны сопровождала его. Огромный корабль не терялся в бездонной чаше Вселенной, он подчинял себе пространство.
Бусины искр из ниоткуда нанизались на иглы крейсера и вспыхнули ярко, на миг будто притушив все звезды в округе. Джийане готовились к переходу в гиперпространство.
- Они живут совсем в другой Вселенной, - с завистью прокомментировал Кас. – Прыгают из одного конца галактики в другой за долю секунды, а мы пять лет тащимся до ближайшей звезды. Они успевают слетать за сотню световых лет и вернуться домой, пока чай на столе остывает, а когда домой вернемся мы, то найдем совсем другую цивилизацию, чем та, которую оставили наши родители. Хотел бы я также плевать на время и пространство, как они!
- На 677-ой я нашел старый костюм джийанина-космолетчика, - вспомнив, хмуро сообщил Дэн. Кас помрачнел еще больше:
– Вот. Скоро не останется планет, где они не оставили бы отметку! И всё благодаря гиперпространству! Может, они оккупировали и Землю, кэп? По их меркам она совсем недалеко, рукой подать. Мы много раз прятались за картинкой обшивки, но обитаемую планету не загримируешь под астероид. Сколько лет там прошло, пока мы тут болтаемся? Сорок? А если присчитать к ним экспедицию родителей, сколько выйдет… лет триста?! Почему же мы то и дело видим поблизости от «Красавицы» джийан, но никогда встречу не попадались НАШИ корабли? На собрании я соглашался с Алом, но сейчас гляжу на их крейсер и понимаю: надо спешить домой!
- Я каждый день слушаю джийанские новости. Упоминаний Земли, звездной системы, похожей на Солнечную, там нет. К счастью, до нашей родины они пока не добрались.
- Или добрались давно, так что это уже стало историей.
Дэну опять представился костюм джийанского космолетчика, обнаруженный на 677-ой... Верно, джийане оккупировали галактику, но представить этих тварей разгуливающими по Земле было невозможно. Должен же быть уголок во Вселенной неподчиненный джийанам! Слова Ала о необходимости мести, как оказалось, сказанные от сердца, а не по наущению виртуалов, растревожили Дэна. Другими глазами он теперь смотрел на крейсер джийан и впервые в жизни думал: найти бы у этого монстра уязвимое место и полоснуть лазером: за папу, за маму, за Землю... Скрываться от сильнейшего противника разумно лишь до поры до времени, и не искать во время пряток способов борьбы с врагом - глупо.
«Если б только я был уверен во всех своих сторонниках. Но есть еще предатель на корабле, установивший блокировку, есть непрозрачная и таящая обиду виртуальность...»
- К вопросу об историях. Только что я выяснил, что Джад кое-что помнит из истории наших родителей. И новую экспедицию к объекту 404 он не поддерживает, - сообщил Дэн и вздохнул. - Похоже, он тоже хочет домой.
Кас обернулся:
- И что ты решишь?
Крейсер джийан вгрызался в пространство, прокладывая путь к неизвестной землянам цели. Вот он скользнул в перламутровую прореху ткани мироздания, и последняя волна искажения легонько качнула «Красавицу». А крейсер уже исчез, будто его тут и не было. Только звезды, будто разобидевшись на своих двойников на иглах крейсера, сияли немного ярче. Дэн отвернулся от монитора.
- Займись-ка пока виртуальностью, Кас. Сегодня я познакомился с любопытной виртуалкой. Катерина тянется к реалам, но, боюсь, во мне она видит только сына убийцы. Постарайся стать ей другом. Вероятно, нам это пригодится.
- Не люблю я виртуалов!
- Хотя бы час в день.
- Да, кэп, - покорно согласился Кас, и Дэн вышел из главной рубки.
Он чувствовал себя опустошенным. Полученные ответы ставили новые, еще более странные вопросы. И Дэн окончательно запутался, кому в реальности и виртуальности можно доверять, а кому нет. Но даже наедине с собой не желал признаваться в слабости!
- Пап, а виртуалы друзья нам или враги?
- Друзьями они нам быть не могут, так сказать, по определению...
- Но ты говорил, они люди!
- Представь, что ты можешь слышать все мои мысли, и мамины, и Капины. Мысли всех людей Земли. И это для тебя и для всех людей Земли также естественно, как дыхание. А теперь представь, что в вашем обществе телепатов появляется человек с абсолютно закрытым мысленным фоном. Черное пятно в море света. Вот, так виртуалы видят всех реалов. Мы никогда не сможем довериться им полностью, а они нам. Слишком мы разные. Мы не друзья. А вот врагами можем стать в любой момент. С виртуалами всегда нужно быть начеку... -
Дэн шел к центру «Красавицы» - большой оранжерее. Это был круглый зал, сила тяжести в нем уменьшалась к центру, вплоть до нуля - невесомости. В центре зала серебристой струной был натянут осевой тоннель, соединяющий полюса корабля-шара, а по стенам были посажены растения, снабженные особой устойчивостью к странным условиям жизни.
Дэн взошел на верхнюю галерею над кипящим зеленым морем листвы... и шагнул вниз, за перила.
Он падал, но это падение постепенно превращалось в полет, как во сне. В центре зала полет закончился, он завис в воздухе, перенасыщенном килородом до опьянения, а вокруг все также кипела-бурлила листва, то тут, то там вздымая волны самой причудливой формы. Изредка мимо скользили роботы, ухаживающие за растениями оранжереи. В этом удивительном месте хотелось без причины веселиться и петь и, может быть, кувыркнуться пару раз, как в детстве.
Дэн развернул припасенные веера и медленно погреб в сторону ближайшей зелёной волны.
- Дэра! - позвал он несколько раз. - Дэра, покажись!
Облако листвы разорвалось не слева от Дэна, как он ожидал, а справа. Самый странный поселенец «Красавицы» показался как всегда неожиданно.
Человек в этом существе едва угадывался, но оно, несомненно, было земной, не инопланетной природы. Кости были изломаны, позвоночник выгнут в дугу, но уродство скрывала великолепная грива светло-русых волос. Существо было одето в волосы, и только в них. Откуда оно взялось на корабле, Дэну за пятнадцать лет так и не удалось выяснить. Первая команда «»Красавицы» держала Дэру в глубокой заморозке, Шелтон разбудил ее незадолго до 404-ой, и уложить существо обратно спать Дэну так и не удалось, хотя перепробовал он многое. При попытке вывести Дэру за пределы оранжереи, при прикосновении кого-либо из нового экипажа, с ней случалась истерика, переходящая в жуткий нервный припадок и заканчивающаяся остановкой сердца. Несколько раз ее реанимировали медроботы, а потом Дэн вовсе оставил попытки. Единственное, что капитану удалось установить - существо имеет ДНК человека, женского пола, а его биологический возраст чуть больше сорока лет. Она питалась фруктами, росшими в оранжерее, а где пряталась при перегрузках, когда остальные спали в криокамерах, никто не знал. Мелких роботов она подпускала к себе, чтобы ее причесали и обиходили, с людьми иногда соглашалась поговорить.
Дэра тихонько приблизилась. Масса тонких волос облаком окутывала худую фигуру, одно плечо было открыто.
- Дэра, - тихо сказал Дэн. - Никогда не советовался с тобой. Но мы собираемся лететь на Землю. Ты хочешь домой? На Землю? Домой?
Он медленно, разборчиво повторил: «На Землю», «Домой» еще несколько раз. Дэра молча висела перед ним, облако волос колыхалось, казалось, существо раздумывает над ответом. Вдруг в русом тумане показались уголья налитых кровью глаз.
Нет! - прорычала Дэра.
Домой, на Землю, Дэра. Ты хочешь домой?
- Нет! Нет! Нет! - заорала Дэра. Копна волос мелко затряслась, рот существа раззявился, из него показались пузырьки пены. - Нет! Нет! Нет! - и исступленный нечленораздельный вопль. Дэн подхватил невесомое, судорожно дергающееся тело и позвал роботов из медотсека. У Дэры начинался очередной панический припадок.

Lonna
Читатель.
Posts in topic: 29
Сообщения: 41
Зарегистрирован: 10 фев 2015, 23:08

Re: Error 404

Непрочитанное сообщение Lonna » 11 фев 2015, 16:08

Сента (планета 404)
Кейла
- Э-эй! – раздался оклик сзади. Кейла коротко рассмеялась, почти не сбив дыхания, и ускорила бег. Кровь горячими толчками отдавалась в пальцах ног при каждом шаге-прыжке. Казалось, она касается тёплой родной земли самым сердцем. Вколоченный в центр неба гвоздь из раскалённого металла сопровождал бешеный бег. Лучи красного солнца прорезали плотный полог разноцветной листвы вверху и, расписывая смуглую кожу Кейлы огненными узорами, подхлёстывали бежать ещё быстрее. Но плети ползучих растений с жесткими узкими листьями в это же время старались обвиться вокруг ног, остановить. Приходилось юлить, пританцовывать на ходу, обманывая их.
- Э-эй! - снова позвал преследователь. – Кейла, э-эй!
Он хрипло засмеялся и осмелился затянуть песню на бегу. Старинную песню с часто повторяющимся рефреном «моя любимая». Кейла усмехнулась: вот растеряет дыхание и пожалеет!
- Я буду первой! – крикнула она. – И не рассчитывай сломить меня, Энжет!
Пение приближалось, Энжет догонял. Очередная плеть обвилась вокруг тонкой щиколотки, и Кейле пришлось крутануться на месте, чтобы сбросить приставучее растение. Несколько потерянных мгновений отозвались в голосе преследователя торжеством. Земля под ногами Кейлы загудела от его топота. Плети растений, которые она старалась бережно распутывать, он рвал тяжелыми сильными ногами на части.
- Энжет, отстань! – слабо запротестовала Кейла, почувствовав, что его близкое дыхание обжигает ей спину.
- Ещё чего!
- Я хочу бежать одна!
Энжет опять засмеялся, победно, но какая-то сильная плеть отомстила ему – споро обвила щиколотку, и он не удержался на ногах. Смех потонул в глухом звуке удара о землю и мягком шелесте ползучих растений. Кейла остановилась и обернулась. Стебли оплетали Энжета, тот срывал их своими ручищами и негромко ругался, но подняться пока не мог. Кейла и не подумала помочь.
- Я же сказала, что хочу бежать одна! – и мстительно добавила, покачнувшись: то разгорячённая кровь толкала её вперёд. – Будешь последним.
Она побежала дальше. Но разогнаться также, как до встречи с Энжетом, не удавалось, и Кейла злилась. Прилипчивые плети, распознав слабость нарушительницы их покоя, утроили силы и скорость. Теперь они успевали обвиться вокруг бедер и коснуться талии, прежде чем Кейла сбрасывала их.
«Всё равно приду первой», - сквозь зубы пообещала себе Кейла. Все предыдущие дружеские соревнования она выигрывала, и это, последнее в жизни, выиграть обязана!
Лес внезапно закончился, Кейла перескочила через упавший ствол какого-то исполина, пробежалась по мясистым стеблям другого растения. Неосторожно задела рукой два его пёстрых цветка, и её окутали облака желтой пыльцы. Кейла вдохнула и закашлялась, слёзы выступили на глазах.
Кто-то бежал рядом, невидимый в жёлтой пыли, лёгкие скользящие шаги. Не Энжет!
-Э-эй! – восторженный звонкий девичий голос. Это Лереми, подруга.
Скоро стебли под ногами Кейлы из упругих стали сухими, ломкими, теперь она проваливались в них порой по колено. Желтый туман пыльцы рассеялся, и она увидела Лереми. Подруга также шла по мертвым стеблям, но всё больше завязала в высохших растениях. Вокруг клубилось облако поблекшей серой пыльцы из растревоженных цветов, и Лереми отчаянно чихала.
Кейла остановилась, огляделась. Справа было высохшее озеро, подёрнутое корочкой соли на дне. По гладкой розово-белой поверхности то тут, то там пробегали трещины и темнели вмятины следов, и маленьких, оставленных детьми, и больших, таких, какие мог бы оставить Энжет.
Беготня по засохшему озеру была их давним детским развлечением...
Кейла замялась. Лереми завязла крепко, подруге требовалась помощь, но сейчас так хотелось пробежаться по застывшему розоватому молоку на дне глубокого котлована озера! Мышцы на ногах подрагивали и ныли, недовольные отсутствием нагрузки. Да и первой Кейле тогда уже не быть… Поняв колебания подруги, Лереми махнула рукой: беги, мол, и Кейла встрепенулась. Мысленно поругав себя, бросилась к застрявшей между двух сухих стеблей девушке.
- Отталкивайся руками. Тащу.
Лереми попробовала и ладонью провалилась в сухую серую гниль в толще стебля. Вверх взвилось ещё одно облако удушливой пыльцы из потревоженного цветка. Обе закашлялись.
- Беги, говорю, - задыхаясь, попросила Лереми. – Не дай этому гордецу прийти первым, он же всю обратную дорогу будет хвастаться!
- А ты?
- Аки сейчас подойдёт. Он отстал где-то в лесу. Пусть почувствует себя героем. Беги!
Кейла не заставила себя упрашивать. Она побежала к озеру и на краю обрывистого берега даже не подумала затормозить бег. Прыгнула и, на мгновение показалось, взлетела. Тяжело приземлилась в семи шагах от берега. Застывшее розоватое молоко от её ног пошло глубокими трещинами во все стороны.
«Самый далёкий мой прыжок!» - довольно подумала Кейла и пустилась бежать по дну озера. По давнему дружескому уговору она старалась ни разу не ступить в оставленные кем-либо прежде следы. Громкого топанья Энжета позади слышно не было. Значит, предпочёл обходной путь.
Дальнейшая дорога была недолгой. Она пробежала лесочек за озером и оказалась на большом, открытом всем ветрам пространстве. Здесь в доисторическую эпоху прошла страшная буря. Возможно, та самая буря, в которую Сента дала сенторианам разум, выделив их среди прочих своих тварей. На пустоши с ровными, будто слизанными языком краями до сих пор сохранились погнутые остовы древних деревьев. Согнувшиеся в вечном поклоне хуже сенториан, они царапали голыми кронами сухую почву. Все деревья клонились в одну сторону, указывая путь древней бури, убившей их.
Кейла остановилась у дерева-исполина, выросшего чуть в стороне от других. Скоро подошли остальные: Энжет, Лереми, Аки.
- Я первая! – сообщила Кейла, хотя это и так было видно. Она любила утверждать вслух свои победы, желательно, разделяя гордость со свидетелями. Лереми хитро улыбнулась и нырнула под крону дерева:
- А вот и нет! Мы договаривались, что побеждает тот, кто первым войдет под крону. Так что победила я! - она засмеялась, и, после крохотной паузы, к ней присоединились все.
Налетел порыв ветра и деревья, выгнутые тугими луками, запели на разные голоса. Ветер дудел в них, как в исполинские дудки, наигрывая витиеватую мелодию. Четверо сенториан оборвали смех и слушали. Лереми закрыла глаза, Аки рассеянно улыбался чему-то, Энжет воспользовался случаем, чтобы прижать к себе Кейлу. А та хмурилась. Пробежка была позади, а впереди всё также маячило жуткое видение грядущего скоро испытания – выбора своего солнца. Оно разведет друзей и определит дальнейшую судьбу каждого. Какая судьба достанется Кейле?
- Давайте поклянемся, - торжественно произнесла Лереми. - Какие бы солнца не выбрали нас в следующий акат, как бы далеко ни разошлись лучи наших дорог, мы всегда будем помнить друг о друге. И останемся друзьями, несмотря ни на что.
- Согласен, - сказал Аки.
- Мы далеко пойдем, - заверил Энжет. - Мир узнает наши имена!
- И встретимся здесь же через десять восходов Кана, - сказала Кейла, и все опять засмеялись.
Они взялись за руки, образовав круг, и постояли еще немного, слушая песню ветра. И также, тесной группой, потом ушли домой. Красивые, в новых нарядных лентах, с яркими узорами на телах, веселые и сильные в броне своей юности. На засохшем озере остались четыре ровные, четкие дорожки следов, идущие близко-близко друг к другу - память о последней совместной прогулке четверых лучших друзей.
Выбор своего солнца - первое общее ритуализированное испытание сенториан, и важность его огромна. Оно определяет дальнейший путь сенторианина, всю его дальнейшую жизнь. Это испытание - граница между детством и взрослостью.
«Какое солнце выберет меня?» - напряженно думали Кейла и Аки, брат и сестра. Вернувшись домой, они разошлись по своим комнатам, не в силах выносить соседство, не в силах видеть тот же вопрос в родных глазах.
«Вдруг меня выберет стража? Или мой путь - путь преумножения знания? И то, и другое неплохо. Но вот что, если мне дадут тусклый серый пузырек - самый простой, самый страшный путь ни к чему не пригодного?» - тревожилась Кейла и втайне желала, чтобы серый пузырек достался вместо неё брату, Аки. Его тело поздно начало мужать, все уже думали, что Аки останется бесполым и станет пестуном для маленьких братьев и племянников. С него хватит и пустого серого пузырька, какой достался их матери!
Серый пузырек, заполненный пылью, даже являлся Кейле в кошмарах. А самыми радостными были сны, где она брала трехцветный пузырек, открывающий дорогу то в стражу, то к творцам красоты, то к самим среброликим. Плохо то, что распределение путей солнца невозможно преугадать заранее. Сын стражей вовсе не обязательно попадет в стражи, а сын среброликого может оказаться ни к чему не пригодным и получить позорный серый пузырек. И изменить единожды выбранный путь нельзя, нельзя, нельзя! -
С такими мыслями она поднялась в давно опостылевшую комнату. Дом родителей был большой, просторный, но безнадежно устаревший. Все в округе давным-давно сменили дома на деревянные, отец же по-старинке заложил проверенную веками смесь быстрорастущих кристаллов и грибков. Возникшее ажурное сооружение, напоминающее гигантскую связку шаров, застрявшую в густой кроне, приспособили под нужды семьи.
После пробежки тело не желало отдавать силы даже мыслям, оно желало спать. Глаза сами закрывались. Кейла удобно устроилась в гамаке-люльке на балкончике и заслонилась от вездесущего солнца ширмой. Как всегда в акаты идей неподвижное светило в небе раздражало. Хотелось сбежать от него... хотя бы даже на темную сторону Сенты. Но уснуть не удалось. От близости предстоящего испытания бросало в холодный пот. Она тревожно сжимала и разжимала кулаки, не замечая того.
«Я не стану об этом думать. Я не стану думать до того момента, пока не увижу перед собой разноцветный пузырек», - мысленно пообещала себе она и немного успокоилась. За ширмой послышалось какое-то шуршание. Кейла приподнялась, и от неосторожного движения гамак закачался.
Из-за черного прямоугольника ширмы показалось золотое кружевное перо сенрито - птицы удачи, за ним - голова Энжета.
- Ты была такая мрачная, что я подумал, перо птицы-удачи тебе пригодится, - он скользнул к ней. - Отдыхаешь?
- А ты уже бодр и деятелен, как я погляжу...
- Да, - глаза Энжета блестели. Их с Кейлой биологические часы были почти идеально рассинхронизированны. Когда для нее наступало время идей, для него приходило время действий, и наоборот.
- Мы с тобой полное отражение друг друга и должны быть вместе, - Энжет сделал упор на слово «должны», устраиваясь поудобнее в ее гамаке. Пером сенрито он в это время щекотал круглое ушко Кейлы, и она поморщилась, дернула головой:
- Убери эту дрянь... Удача на выборе солнца не поможет. Пути с рождения записаны в крови, на испытании наши дороги просто назовут по имени. Все уже предопределено.
- Глупая. Пусть весь город увидит, что птица-удача выбрала тебя. Тогда, какое бы солнце тебе ни досталось, все будут уверены, что ты особенная. Что ты лучшая на предназначенной дороге. Я себе обязательно возьму частицу удачи сенрито, - перо ткнулось Кейле в нос и она, не удержавшись, чихнула.
- Где ты достал перо? Сенрито - ужасно редкие твари.
- Купил. С прошлого восхода Кана копил деньги.
Кейла вздохнула и погладила каменно-твердую руку Энжета.
- Ты совсем не волнуешься об испытании, - заметила она.
- Я и так все знаю.
Кейла усмехнулась:
- Про всех? И кем я окажусь, по твоему мнению?
- Моей женой, - безапелляционно заявил Энжет.
- О!
Он неожиданно нежно погладил ее щеку:
- Моей женой, Кейла. А остальное совсем неважно.
- А если мне достанется двухцветный пузырек услаждающих взгляд? Они не могут иметь детей.
Энжет смерил ее оценивающим взглядом:
- Ты не будешь услаждющей. Вот, может быть, моя сестра...
Кейла кивнула. Лереми, сестре Энжета, действительно подходила роль услаждающей взгляд - будущей акробатки или танцовщицы.
- Я боюсь! - призналась она, уткнувшись в его плечо. - Не хочу быть никем, как мама... -
Кела осеклась. Нет, нельзя об этом думать. Представить разноцветный пузырек с серебристым дном - и уснуть.
- Спи, а я буду тебя охранять, - прошептал Энжет.
Кейла уже сквозь дрему улыбнулась:
- Охраняй... Пока тебя не увидит мама, и не выгонит вон из девичьей спальни!
Веки скоро сомкнулись, она спала.
Когда она проснулась, Энжета рядом не было. Со двора доносился шум, там готовили экипаж, чтобы ехать в город. Испытания оставалось ждать совсем недолго, до наступления следующего аката идей Кейла узнает свою судьбу, свой путь, свое солнце.
Кейла выбралась из гамака и вышла из-за ширмы к витым перилам балкона. Красное солнце Эдо, вечное и неизменное, светило все также ровно, никуда не трогаясь со своего небесного места. А вот на земле кое-что изменилось. На западном горизонте за желтыми полями родителей Кейлы, за синими полями родителей Энжета, из-за черной кромки леса, загораживающей далекий город, в небо поднимался темно-бордовый столб дыма. Кейла видела такой дым прежде: на свой второй и шестой восход Кана. Он означал, что на Сенте обнаружено нечто неизвестное, чуждое, опасное для мира и с Границы уже возвратился несчастный из касты распознавателей чуждого. Скоро знание о чуждом, принесенное им, переведут в оружие, вооружат отряды стражи, и те уничтожат чуждое... Интересно, где тогда будет Кейла? Возможно ли, что она в это время будет изучать тайное знание среброликих? Ходить тайными тропами будущего, как всезнающие, летать в небе, опережая сенрито, как всевидящие, двигать горы силой мысли, как всемогущие...
От таких перспектив чаще забилось сердце. Или просто набирает силу тело, вступающее в новый акат действий?
- Кейла, ты уже встала? - в комнату зашла мама. Она несла поднос с разноцветными мазями и жидкостями в колбах. - Ты что, так и спала в лентах?
Кейла нарочно сгорбилась, чтобы ленты на плечах и груди, удерживающие спину в относительно прямом положении, были меньше видны.
- Ничего, я ослабила их, мам, - соврала она.
Мама подошла ближе, оценивающе окинула взглядом фигуру дочери и почему-то печально вздохнула:
- Вот заберут тебя сегодня среброликие или стража, и без меня совсем отобьешься от рук! - мама взгрустнула, но вдруг весело улыбнулась: - Хотя, я в твоем возрасте тоже спала в лентах, чтобы казаться красивее. Встань ближе к свету, нужно обновить узор.
Кейла послушно встала, так, чтобы видеть себя в кристаллическом зеркале на стене. Мама поставила поднос на ажурный столик, росший прямо из пола, и, открыв баночку с желтым содержимым, принялась втирать душистую мазь в спину дочери. Кейла же разглядывала себя в зеркале.
Ее тело выбрало пол уже почти целый восход Кана назад, и фигурой она могла гордиться: набухла грудь, стали округлыми бедра, тонкая талия обрела соблазнительный изгиб. Недовольство в Кейле вызывала только ее спина, точнее, осанка, и это недовольство было бессильным, с оттенком отчаяния. Женская мускулатура слабее мужской, тоненькие мышцы спины не в силах держать голову, шею прямо, хрупкие плечики топорщатся вперед, худые руки сами складываются на животе - отвратительная угодливо-приниженная поза! Отрадой Кейлы были сложные и красивые узоры на коже.
Бледные белокожие сенториане, живущие на темной, более прохладной стороне Сенты, кутали тела в плотные ткани, меха, а жители светлой стороны планеты покрывали смуглую желтовато-коричневую кожу причудливыми узорами, втирая разноцветные мази. Узоры расходились от живота на грудь и бедра, сзади поднимались вдоль по позвоночнику и накрывали безволосую голову шлемом.
Нужно в следующий раз изобразить на теле сенрито, - подумала Кейла, придирчиво рассматривая свое отражение в кристалле. Сейчас на ее тело было плавными толстыми мазками нанесено стилизованное изображение древа, в кронах которого вместо плодов росли маленькие солнца - символ грядущего испытания. Такой узор наносили на тела всем, готовящимся к выбору своего солнца. Главная полоса корсета лент золотой рекой текла вдоль позвоночника, распрямляя его, восемь лент поуже фиксировали ее на сильной длинной шее, под грудью, на талии и на бедрах. Для красоты она обвила лентами также ноги и руки.
- Мам, я подумала... Может, часть рисунка сделать прозрачной? - тихонько заметила Кейла, когда мама перешла к втиранию теперь зеленой мази в плечи и спину дочери.
- Что-что? Прозрачной? Чтобы было видно тело внутри?
- Ну... немного. Это же красиво!
- Это неприлично!
- Я не говорю про живот и грудь. Пару прозрачных линий по ходу сосудов на спине и бедрах, - начала было Кейла, но мама строго поджала губы:
- Раньше прозрачными ходили только самые опустившиеся, те, что не могут позволить себе дешевую мазь, а теперь, как я гляжу, это становится модным поветрием. Некоторые в городе даже беременность выставляют напоказ. Ужас!
Кейла вздохнула, понимая, что спорить с консервативным старшим поколением бесполезно. Мама закончила узор и отступила, любуясь получившейся картиной.
- Вы с Аки сейчас думаете только о том, какой пузырек вам достанется... Какой бы ты сама хотела?
Кейла оторопела:
- Не знаю. Зачем об этом думать, я ведь не могу выбрать его сама. Но я бы, наверное, хотела... - Кейла прервалась на мгновение, следующие слова требовали особой смелости, даже наглости. - Я бы хотела трехцветный.
Мама ничуть не возмутилась явно завышенному запросу дочери:
- Стража, творцы красоты и преумножители знания?
- И среброликие.
- И среброликие... - мама почему-то вздохнула.
- Выбор солнца еще называют выбором судьбы, - сказала она. - Знаешь, почему? Там, на испытании, ты узнаешь свою судьбу, но следовать ли ей, дать ли ей управлять своей жизнью, решаешь только ты сама. Ты не обязана брать разноцветный пузырек, если он тебе достанется. Есть такой закон. Судьбу, назначенную тебе обществом, можно отвергнуть. Можно остаться самой себе хозяйкой, понимаешь?
- Не совсем, - лицо Кейлы озадачено вытянулось. Отказаться от трехцветного пузырька - можно ли? Только сумасшедший этого пожелает! - Не слышала о таком законе.
- Его не афишируют, ибо он поощряет вольнодумие. Но он есть.
Нет! При одной мысли о сером пузырьке Кейла содрогнулась и заторопилась прочь из комнаты. Во дворе она встретилась с Аки. Брат выглядел ужасно: затравленный взгляд жутко контрастировал с нарядно разукрашенной кожей, но Кейла не смогла найти в себе силы хотя бы ободряюще улыбнуться ему. Подходило время испытания. Скоро круглый, изготовленный из того же материала, что и дом, экипаж, запряженный четверкой низкорослых прозрачноголовых мулов, накрытых желто-красными попонами, выехал на большую дорогу, и влился в вереницу других, торопящихся в город.
Город Наао считался самым крупным поселением сенториан на востоке светлой стороны. Старинный город помнил многие поколения сенториан. Самые старые здания на его восточной оконечности видели сотни восходов Кана, их первоначальная закладка из кристаллов и грибков давным-давно сгнила, а новые, закладываемые в процессе ремонта, росли причудливыми пузырьками и фестонами, так что даже не сразу было понятно, где в этой конструкции находятся жилые помещения. Холодный красный свет Эдо на широких улицах разбавлялся теплым желтым - от кристаллов, расставленных для обозначения дорог. Центр города был почти весь деревянный, непривычный, завораживающий красотой и простотой прямых линий и углов. Два высоких, толстых круга каменных стен, защищающие столицу на случай нашествия зараженных тварей с Границы – одна, на границе города, вторая – окружающая главную площадь, казались грубыми и лишними в воздушном ажурном облике Наао.
Народу на улицах было много: сегодня среброликими был назначен выбор солнца для всех, рожденных восемь восходов Кана назад, и в город со всей округи съехались семьи с повзрослевшими детьми. Кейла увидела немало таких же, как у них с Аки затравленных и побледневших лиц в соседних экипажах, пока они добирались на площадь перед дворцом среброликих. На всех юных лицах в Наао читался один вопрос: какое солнце выберет меня?
На самом подъезде к дворцу экипаж, и до того еле ползущий, совсем встал, и Кейла высунулась из окна, чтобы оглядеться. Широкая дорога была запружена экипажами: и простыми, и нарядными, украшенными лентами. Многие пассажиры, отчаявшиеся дождаться, когда очередь впереди уменьшится, покидали повозки и переходили на тротуары.
- Хочется побыстрее! - вздохнула Кейла, усаживаясь обратно. В соседнем экипаже в это время залилась слезами девчонка, не выдержавшая напряжения, и Аки нервно дернул заслонку, закрывая окно. Оказавшись в темноте, оба успокоено вздохнули. Только у площади дворца Наао мама вновь открыла окно.
Дворец среброликих. Город в городе. Высокие каменные стены имели форму правильного четырехугольника. Площадь дворца вмещала во время празднеств тысячи сенториан. На восточной стороне четырехугольника стен располагался сам дворец правителей, высокий и светлый, с кристаллическими арками и ажурными куполами. Один купол возвышался над прочими. Сложное переплетение кристаллов и нитей грибницы образовывало красивый узор из листьев, цветов и голов зверей. На маковке купола было прорезано отверстие, через которое в небо Сенты выходил дым, насыщенный веществами, распознающими родное и чуждое. Такие купола располагались на центральных зданиях всех городов, и зелья, которые в них воскуривались, создавали общий фон и поддерживали постоянство родного на всей планете. На столбах самых больших арок, поддерживающих вход дворца, была вырезана история народа Сенты - искусный хаос из лиц, гербов, оружия, растений, животных и маленьких макетов архитектуры. Вся нынешняя история умещалась на одной шестой колонны, что внушало посетителям и гостям города оптимизм и веру в светлое и долгое будущее Сенты.
У ступеней, ведущим к колонам входа, пять сотен восходов Кана назад установили возвышение из блестящего белого камня - стелу, сплавленную из множества разноцветных прозрачных кристаллов, в три роста Кейлы. В прозрачном материале, напоминающем переплетение нитей, было искусно вырезано дерево с густой раскидистой кроной, на ветвях его вместо плодов висели маленькие солнца. Таково было место испытания Кейлы.
К тому моменту, когда Кейла и Аки вышли на площадь, испытание шло полным ходом. Дети первого и второго округа уже узнали свое предназначение: с посеревшими лицами стояли обладатели пустых пузырьков, а таких было треть собравшихся, и у Кейлы испуганно стукнуло сердце. Будущих среброликих и стражу собирали в стороне. Кейла быстро сосчитала их. Десятка три юных стражей и всего тринадцать будущих среброликих из полутысячи детей. Как мало!
Площадь была запружена народом. Оставался узкий коридор, охраняемый стражей, по которому испытуемые проходили к возвышению. На лестнице, ведущей к стеле, также стояли мощные, осанистые разукрашенные золотой краской стражи, а у самой стелы - двое среброликих, мужчина и женщина, с бело-голубыми узорами на коже и серебристыми вуалями, закрывающими лицо и уши.
«Всезнающие!» - подумала Кейла и поежилась. Когда она немного привыкла к обстановке, сумела разглядеть и представителей других каст.
Однотонными цветными лентами в сером море абсолютной посредственности выделялись представители низших рабочих каст - профессиональные рыболовы, охотники, счетоводы, торговцы, стеклодувы и ткачи. Пестрыми, нарядными были срединные касты: здесь было много танцовщиц, музыкантов, актеров, меж ними мелькали белые пятна - врачи, учителя, инженеры. Высшие касты стояли особняком у самого возвышения. Их внешность была диковинна, но многие, многие юные в толпе мечтали о такой же. О, если бы обзавестись видимым ореолом гения творцов красоты, раздутой от мыслей головой преумножителей знания, крыльями всевидящих, гордой осанкой и мощными плечами стражей, невообразимой силой, неизвестно где сокрытой в тщедущном тельце всемогущих, загадочным мерцанием из-под серебристого покрова глаз всезнающих...
Шло испытание третьего округа. Дети поочередно поднимались на помост, где высокий среброликий быстро укалывал им пальцы иглой. Капля крови падала в углубление в основании стелы и, спустя короткое, но ужасно томительное мгновение, среброликая бесцветным голосом зачитывала очередной приговор.
- Где же Энжет с Лереми? - спросил нервно вертевший головой Аки.
- Когда будут вызывать наш округ, вы обязательно встретитесь, - попыталась успокоить мама, но Кейле при этих словах, наоборот, стало дурно. Она подняла голову к залитому багрянцем от ритуальных воскуриваний небу. Тонкая струйка дыма, свидетельствующая о далекой войне с загадочным чуждым, терялась в низких облаках.
- Кейла, ты в порядке? - с тревогой спросила мама, увидев, как болезненно задрожали веки дочери. Кейла сухо засмеялась:
- Мне вот-вот скажут мою судьбу! Конечно, я не в порядке, мама!
- Последний из северного округа поднимается, - прошептал Аки. - Скоро наша очередь.
Они с Кейлой проследили за последним испытуемым из третьего округа. Это был невысокий, худенький мальчик, его тело совсем недавно определилось с полом, как и у Аки. Северянину достался простой пустой пузырек. Кейла слышала, как брат в этот момент тяжело вздохнул - Аки предвидел подобную же судьбу для себя, и вдруг пожалела его.
«Хоть бы Аки достался цветной пузырек! - с теплотой подумала она, впервые за последнее время волнуясь не о себе. – «Одноцветный он точно заслужил, а может даже и двухцветный...
- Четвертый округ! - раздался над толпой звучный голос стража с конца лестницы.
Единая толпа мгновенно разделилась на множество ручейков, текущих то от помоста - это возвращались к родным северяне, то к помосту - это жители восточного округа подталкивали к подножью лестницы своих чад. Кейла рванулась вперед, когда страж еще только проговаривал слово «округ», и у помоста очутилась одной из первых, задыхающаяся от волнения. Но место у самой лестницы держать оказалось сложно: в спину то и дело толкали. Кейла огляделась.
- Аки! - позвала она.
Толкать в спину вдруг перестали, как по волшебству. Сильные руки обняли Кейлу.
- Энжет! - обрадованно воскликнула она.
- Я тут, - невозмутимо сказал друг. - А ты хорошее место заняла! - Энжет склонился к ней, и Кейла увидела ажурное золотистое перо, заткнутое за его ухо.
- Где Лереми?
- Здесь, - мелодично пропел голосок, и Лереми налетела на Кейлу откуда-то справа, стиснула в объятиях.
- Ну, вот и все, подруга, вспоминай меня добром, - нервно пошутила она, глядя в это время совсем не на Кейлу - на возвышение, в центр которого выходили среброликие. Кейла улыбнулась:
- Может, мы и не расстанемся? Попадем в одну касту?
- Как правило, достается то, чего меньше всего ждешь, - сказал незаметно проскользнувший к ним Аки. - Я вот только что впервые подумал для себя о страже... и теперь совсем не знаю, чего ждать.
- Интересно, а долго ещё ждать? - нервно, сквозь зубы прошипела Кейла, поглядывая на стелу, красиво подсвеченную красными лучами Эдо.
- Четвертый округ не последний. Столица пойдет после нас.
- Я думала, столичные жители давно прошли испытание.
- Нет, они всегда ждут, когда пройдут округа. Столица живёт и прирастает округами, это дань уважения.
- А я сегодня не хочу быть вежливой! - усмехнулась Кейла, хотела сказать еще, но Энжет шикнул на нее. Стражи вынесли на возвышение огромный деревянный сундук, один откинул тяжелую крышку. Открылись ряды и ряды плотно притиснутых друг к другу маленьких стеклянных пузырьков. Пузырьки были установлены на постепенно возвышающейся платформе. Нижние, одноцветные, предназначались низшим кастам, середина была заполнена двухцветными, а на самом верху был всего один ряд трехцветных. Толпа зачарованно вздохнула.
Среброликий на помосте поднял ладонь, собираясь говорить.
- Дети четвертого округа, - сказал среброликий. - На темной стороне Сенты Небесный Охотник встретил Звездную Сенрито и, это значит, пришло время выбрать вашу судьбу. Ваш путь заложен в вашей крови с рождения, и многие из вас наверняка уже чувствуют свое предназначение, хотя есть и те, кто стоит сейчас на перепутье, в тумане неизвестности... -
Кейле показалось, среброликий взглянул на нее, хотя, может быть, это было просто мерцание его серебристой вуали.
- Обмануть древо солнц нельзя, оспорить цвет своего пузырька - также. Единственное, что вы можете - предпочесть цвету серость, - продолжил среброликий. - И помните: древо не роняет вам в руки чуждое вашей крови солнце, оно называет по имени ваше изначальное предназначение. Итак, начнем, - при его последнем слове нетерпеливый вздох пронесся по толпе.
Среброликая подошла к краю помоста, ее рука неторопливо поднялась. Женщина указала на Лереми. Девушка застыла на месте, пораженная, Энжет был вынужден подтолкнуть ее:
- Да иди же, дурочка! Тебя зовут.
Лереми вспорхнула на помост, среброликий подвел ее к стеле и уколол палец иглой. Капля крови Лереми упала к подножью стелы, вырезанному в виде переплетения корней, и тут же все, стоящие вблизи помоста, увидели, как одна из кристаллических прозрачных нитей, составляющих корневище древа, загорелась алым. Красная дорожка побежала вверх по стволу, затерялась в узорчатой кроне, и все опять тревожно вздохнули. Лереми, - видела Кейла, - смотрела на среднюю часть кроны, открывающую путь к двухцветным пузырькам и срединным кастам, но алая нить рванулась выше, и скоро одно из солнц на самой верхушке уверенно налилось цветом крови Лереми, засветилось. Это было одно из трех солнц среброликих - всезнающая!
Лереми пошатнулась, закрыла лицо руками и разрыдалась, еще не от счастья - от потрясения. Толпа ахнула и зааплодировала, а Кейла проглотила очень неприятный ком в горле. Конечно, она была рада за подругу, но попадет ли сама в ту же касту? Теперь это почему-то казалось гораздо менее вероятным.
Среброликая подала Лереми трехцветный пузырек. На его дне была серебристая жидкость, посередине – синяя, наверху белая. Девушка трясущимися пальцами открутила крышку и снова разрыдалась. Среброликому пришлось самому напоить её. Женщина тем временем капнула в основание древа прозрачную жидкость из небольшой стеклянной колбы, и алая нить исчезла со стелы. Среброликий помог Лереми спуститься с возвышения и указал путь к маленькой группе юных сенториан, отобранных в правители. Лереми махнула Энжету и Кейле, проходя, шепнула что-то ободряющее, но ее никто не услышал. Следующим на помост вызвали Энжета. Юноша не показал ни малейшего волнения, а вот толпа заволновалась, когда высокая фигура начала подниматься по лестнице. Многие разглядели золотистое перо сенрито у Энжета за ухом.
Красная дорожка уверенно взлетела в верхнюю кромку кроны, и солнце стражи мгновенно налилось алым. Толпа опять взорвалась аплодисментами: стражи считались героями, а Энжет спокойно выпил свой трехцветный, бело-красно-черный пузырек, поклонился среброликим и степенно сошел с помоста к группе будущей стражи. Проходя мимо, он достал перо из-за уха, кинул Кейле, но та не успела его поймать. После ухода друга задние ряды вновь начали наступать, кто-то пребольно ткнул острым локтем между лопаток, другой, силач вроде Энжета, настырно пробивался в первый ряд, и Кейла понимала, что долго не выдержит этого напора. Она чуть отступила в сторону, и парень рванулся в первый ряд, толкнув её с дороги. За ним, как за крупным зверем, спешили еще несколько ребят поменьше, и они совсем затерли Кейлу, отодвинули в середину толпы. Бледная от ярости, она смотрела, как на помост поднимается Аки.
Если испытуемому суждено остаться никем, красная нить не поднимается из корневища к кроне. Кровь такого сенторианина сгорает без следа, и в конце испытания он получает серый пустой пузырек. Но алая нить крови Аки скользила вверх по стволу, медленно, но уверенно, выше и выше. Она миновала нижние ветви с солнцами низших каст, проскочила средние ветви с солнцами врачей, музыкантов и инженеров и взлетела в самую высь, к солнцу Лереми. Кровью Аки налилось соседнее.
- Всемогущий! - пронеслось по толпе, а у Кейлы пересохло во рту. Аки, их тихий, слабый Аки, которого до сих пор звали по детской привычке, не добавляя согласную на конце, принимает из рук среброликой трехцветный, серебристо-желто-белый пузырёк. Всемогущий! Плохое чувство зависть. Надо радоваться. Но откуда эти черные злые мысли, что своей невообразимой удачей друзья отняли все шансы у нее?
Кейла больше не рвалась в первый ряд. Она осталась на месте, и спешащие вперед постепенно смещали ее в конец очереди. Но ей было все равно. Она была уверена: когда взойдет к среброликим, не увидит на стеле алую нить. Ее кровь без следа сгорит на корнях древа, а правители с гаденькой улыбочкой вручат пустой пузырек... в качестве утешения или унижения?
Красная дорожка теперь гораздо реже пробегала по стволу до самого верха кроны. Десятки детей ушли в низшие и средние касты, пять раз толпа хлопала будущим стражам, два раза – преумножителям знания и один - будущему творцу красоты. Наконец перед помостом остался один ряд детей. Уже не нужно было толкаться, ловя мерцающий взгляд среброликой, но Кейла не обрадовалась. Она стояла, опустив голову, и не смотрела, куда распределяют детей перед ней. Сердце билось тихо, глухо, в груди росла и росла куча тяжелых гладких холодных камней: приходит время сна или это апатия проигравшей?
Ее вызвали последней. Кейла взошла на помост, как на алтарь для жертвоприношения, на подгибающихся ногах… Скоро капля ее крови упала в основание стелы. Кейла вздернула голову, глядя на верхушку кроны, на три солнца среброликих, глупо, но упрямо надеясь, что одно из них загорится красным от ее взгляда. Но время шло, а солнца не загорались. Толпа притихла, безмолвствовали среброликие, даже ветер, казалось, умер. Кейла замерла, боясь бросить взгляд вниз - и не найти там бездарно сгоревшую каплю крови. И вдруг в напряженной тишине по толпе пронеся не то шелест, не то шепот. Он разрастался как морская буря, захватывал всю площадь, и тогда Кейла осмелилась поглядеть себе под ноги.
Тонкая красная нить поднималась по стволу в крону. Незнакомая нить, не загоравшаяся сегодня прежде ни разу. Она была слаба, ее то и дело прерывали толстые нити других каст, но она упрямо тянулась вверх... в самый верх, мимо солнц низших и срединных каст. На уровне среброликих, но в стороне от них, покачивалось одинокое алое солнышко Кейлы.
- Распознавательница чуждого! - возгласила среброликая, и ее слова потонули в реве толпе, а Кейла побелела и схватилась за вовремя подставленную руку среброликого.
Распознавательница чуждого! Совсем недавно Кейла вспоминала эту касту, но тогда и не представляла себя в ней. Самая крохотная, но самая важная. Каста мучеников, каста святых. Лица обычных распознавателей вырезаны на колоннах дворца рядом с лицами великих правителей из среброликих.
Питьё разноцветных жидкостей на церемонии – не просто ритуал. Содержимое пузырьков – сильнодействующее снадобье, действующее глубоко и системно. За несколько лет обучения оно изменяет тело сенторианина в соответствии с назначенной кастой. Снадобье не безвредно, чем больше компонентов в нём, тем серьёзней наносимый вред. Лихорадкой и болью в костях, впрочем, скоро проходящими, расплачиваются со своим солнцем идущие в низшие касты. Срединные платят за новые умения бесплодием или выгоранием эмоций, а высшие касты расплачиваются по-разному: творцы красоты слабы здоровьем, преумножители знания разумом, крылатые всевидящие платят отказом от жизни в обществе, всемогущие слабы телом, всезнающие постепенно теряют все чувства, кроме предвидения. А стражи и распознаватели платят самой жизнью, погибая в битвах с чуждым. Но если у стражей есть шанс дожить до старости, то у распознавателей чуждого никаких шансов нет вовсе. Их путь краток: поездка за Границу - заражение - возвращение... и смерть на алтаре.
Похолодев, Кейла смотрела, как среброликая извлекает из сундука маленький трехцветный пузырёк. Незнакомое, ни разу не увиденное в мечтах, ни разу не снившееся сочетание цветов: внизу – черный, посередине – коричневый, наверху – золотой! Толпа все ещё ревела, но ей послышалось, она различила в этом шуме: «Дочка, выбор за тобой…»
Кейла глянула вниз. Мама прижимала руки к груди и с мольбой смотрела на Кейлу.
- Есть выбор, - машинально сказала Кейла подходящей среброликой. Женщина тонко и печально улыбнулась под вуалью и быстро потянулась к сундуку, дёрнула за неприметную ручку. Выдвинулся ящик, наполненный пустыми серыми пузырьками. Рука среброликой замерла над ними, брови вопросительно приподнялись.
Кейла трудно сглотнула. Участь распознавателя страшила, но представлять, что она уйдёт отсюда с пустым серым пузырьком всё же было страшнее. Остаться никем, когда все друзья уже покинули возвышение с трехцветными пузырьками?! Вернуться домой, как в тюрьму, зная, что никаких перспектив впереди нет и не будет? Никогда больше не услышать, не испытать каждой клеточкой тела тревожный и радостный гул заведённой тобой толпы?! Пусть жизнь распознавателя чуждого кратка, зато она ярка. Её лик будет вырезан на колонне дворца выше ликов многих великих!
Сердце вновь ускорилось, с каждым ударом будто бы опускаясь все ниже. Волнение тошнотой подкатывало к горлу.
- Нет, не надо, - Кейла не узнала свой голос, звучащий словно со стороны. – Я стану распознавательницей.
Она приняла трехцветный пузырек и быстро открутила крышку. Поднесла ко рту в оглушительной тишине и выпила залпом. Содержимое было безвкусным и маслянистым. Кейла нервно облизала губы.
Толпа разразилась аплодисментами, то тут, то там над площадью взлетали радостные крики. Её чествовали, как никого прежде... и Кейле нравилось это! Жаль, что собрать такую же толпу ей удастся только два раза в своей отныне короткой жизни: первый раз - собираясь за Границу, второй и последний - восходя на алтарь для жертвоприношения.
Пошатываясь, она спустилась на площадь. Её тут же подхватила мама.
- Что ты наделала, девочка! – крикнула она и расплакалась, но Кейла чувствовала, что это слезы не только горя, но и гордости. А от группы среброликих, негромко посовещавшись с другими, к ним пошёл всезнающий.
- Ну, вот и всё, - мелькнуло в голове. Кейла освободилась от маминых объятий и шагнула навстречу среброликому.
Первые шаги по своей дороге, по лучу своего солнца…

Джийя, прародина джийан
Ардин
Самым ненавистным и при этом будоражащим временем для Ардина были часы сна. В это время джийане отключались, ненадолго просто исчезая из мира. Темнота, тишина, отсутствие мыслей, покой тела - настоящий, необходимый, обязательный отдых. Таким был сон для всех джийан, кроме него.
Ардин не отдыхал ни часа в своей жизни. Кажется, сны начали ему сниться еще до получения первого костюма, еще на заводе воспроизводства... Яркие. Пёстрые. Разнообразные. Знакомые и незнакомые звёзды, планеты, места, лица. Картинки были не безмолвны: звёзды шелестели, планеты ритмично рокотали, Ардин слышал голоса людей и крики животных. И часто ему казалось, что он сам находится там, среди видений, что настоящая жизнь начинается лишь во сне.
Скольких ни спрашивал Ардин, никто из его знакомых не видел снов. Хотя эта особенность не оказалась такой уж необычной. Психолог сказал, это отклонение иногда встречается и посоветовал не доверять картинкам. Это хаотические всплески подсознания, уверял он. Врач убеждал сделать операцию, чтобы навсегда избавиться от снов. И какое-то время Ардин всерьёз раздумывал над его предложением.
Ему нравилось смотреть цветные картинки и быть их участником. Но радость и довольство были скоротечными. Всякий раз сон превращался в кошмар.
Кошмар… – Ардин не мог подобрать иного слова для того, что происходило. Через несколько минут… или часов? сна он начинал ощущать нечто вроде клетки вокруг себя. Яркий, пёстрый мир, полный звонких голосов и загадочных шумов, отдалялся. Его и Ардина разделяла сначала невидимая, прозрачная, невесомая преграда, но постепенно она уплотнялась, утяжелялась, мутнела.
Отдых превращался в мучение. В реальности он в это время метался и сжимал кулаки... Кошмары бывали разной интенсивности, когда-то дело ограничивалось слабым, исчезающим ощущением невидимой преграды, когда-то Ардин изнемогал под ее тяжестью. В самых худших снах преграда обретала пластиковый холодный вид и сжималась со всех сторон. Ардин пытался сорвать её и сдирал… вместе с собственной оболочкой. Отрываемые детали костюма изнутри были кровоточащим мясом. Он добирался до металлической коробки под корпусом и рвал ее, будто она была из бумаги, и из трещин в железе лилась кровь. В конце концов, от джийанина оставался один пульсирующий дикой болью светящийся шар. Капсула -– душа…
Из-за этих кошмаров Ардин сначала согласился с доктором. Но в день операции не явился в манипуляционный зал клиники. Он передумал избавляться от ненавистных кошмаров, потому что нашёл в них нечто будоражащее. Видения о преграде, постепенно уменьшающейся до размеров его тела, были символом. Страшным, но всего лишь символом. Подсказкой. Нужно было найти то, что стояло за ним. То, что вызывало ужасные видения. А те, после того, как Ардин установил их символичность, стали злее. Теперь он ощущал себя в скорлупе, плотно приставшей к костюму. Нет, скорлупа и была его костюмом: стискивала, сдавливала, а если он пробовал сопротивляться, внезапно становилась очень горячей. Он кричал, звал на помощь, но никто не отзывался. Кипящий пластик и металл и были всем миром. Они растекались по телу и застывали, превращая утратившего от дикой боли разум, задыхающегося от вони горящей органики Ардина в нелепую статую.
Странные сны! Джийанам открыта вся Вселенная. Для них нет удивительных миров, удивительных космических объектов. Они умеют гасить звёзды и зажигать новые. Они строят корабли, размером ненамного уступающие малым планетам. В родной галактике у них нет достойных соперников среди разумных рас, все огоньки разума находятся под их контролем. Они избавлены от страхов и сомнений. Они свободнее мысли, свободнее света, и то не пусто-пафосные слова, все действительно так. Откуда тогда ему, джийанину, приходят сны, где он слаб, жалок, где ему больно, где ему страшно? Откуда это страннейшее ощущение, что он чужой во Вселенной, принадлежащей их расе? Что эта оболочка, носящая его дух, чужая? от рождения чужая?
Ардин возвратился домой затемно. Весь день он провёл, гуляя по родному нижнему городу, и к вечеру от усталости тела нарушилась координация движений, а от усталости памяти кружилась голова.
Он ввалился в комнату, и слуга в бледно-зеленом костюме, маленький, неловкий Дестер, уже кинувшийся встречать хозяина, отшатнулся в испуге. Прислонившись к дверному проёму, Ардин поднял руку, успокаивая Дестера. Тот задрожал, отступил ещё, но скоро сам подставил голову под ладонь хозяина. Эти «слуги», иметь которых был обязан каждый джийанин, были практически бесполезны. Они были результатом брака биоматерии, использующейся для отпечатков вселенского Света, и их разум часто давал сбои и воспроизводил странные реакции. Но уход за таким несчастным был обязанностью каждого джийанина. Ведь жизнь любого существа типа один священна, вне зависимости от того, какого качества эта жизнь.
Ардин негромко просвистел простую мелодию, и Дестер совсем приободрился. Ардин потрепал его за ухом и скомандовал:
- Спать!
Дестер преданно кивнул, и скользнул в свой угол. Грубое, но идеально симметричное лицо озарилось улыбкой.
Сегодня Ардину снилась звёздная система из трёх солнц: желтого, белого и голубого. Джийанин гонял меж ними лёгкий тонкостенный птерокар и любовался видами планет-гигантов: раздутые полосатые шары важно переваливались с боку на бок, кружась в нескончаемом одиночном вальсе по орбитам. Спутники плясали вокруг роем надоедливых мошек, и гиганты порой отгоняли плетью гравитации на дальнюю орбиту то одну, то другую малютку. А Ардин был радостен, как всегда во снах, он не ощущал надвигающейся угрозы жизни. Вселенная была огромна, звёзды мерцали холодно, ровно и доброжелательно.
Потом, внезапно, он понял, что звёзды – только лишь стекляшки, наклеенные на чёрный пластиковый купол. Запахло горящей резиной. Планеты-гиганты начали таять и вплавляться в небесную твердь. Звёзды засияли как сверхновые и погасли. Птерокар Ардина стал уменьшаться: пульт вдавился в грудь, потолок закапал на поднятое кверху лицо горячими слезами плавящегося стекла.
Мир сжимался. Растаявшие планеты застывали под холодным мертвым стеклянным светом разноцветными, кислотно-яркими лужицами. Три солнца системы взорвались и забрызгали все вокруг кипящей краской: желтой, белой и голубой. Вселенная обрела вид палитры сумасшедшего художника.
И птерокара Ардина больше не было. Был комок расплавленного металла, в котором билась истерзанная, обожженная душа джийанина. Он отчаянно пытался пробить свою скорлупу, но становилось лишь теснее и больнее. Металл постепенно застывал, превращаясь в саркофаг, но при этом не переставал жечь. Все усилия были тщетны. И в один пронзительный миг Ардин понял, что сопротивляться не надо вовсе. Без этого пыточной скорлупы он не сможет существовать. Его душа посверкает мгновение и угаснет, задутая, как свеча, ледяным вздохом космоса...
Ардин проснулся. Опять обнаружил, что петли, удерживающие его тело во время сна в вертикальной положении, разболтались. Значит, он снова рвался куда-то, не сознавая того... За окном привычно грохотали машины: рядом проходила широкая магистраль для большегрузного транспорта. Дестер уже проснулся и умчался куда-то. По общему каталогу давно ходят слухи, что у неполноценных есть какая-то секта... Не на ее ли собрании сейчас слуга? - подумал Ардин и усмехнулся нелепой мысли.
Он поднялся, постепенно приходя в себя, прошелся по комнате. Иногда он дотрагивался до бледно-оранжевых стен, оконного стекла, будто проверяя их реальность. Комнатушка была тесной - три шага Ардина в одну сторону, четыре в другую. Дверцы в стенах, прячущие немногочисленную мебель, знакомо и раздражающе пахли пластиком. И Ардин всё ещё не мог провести чёткую грань между сном и реальностью, он ждал: вот сейчас стены начнут сдвигаться, потолок просядет, гигантские машины на дороге растекутся ручейками серебристого металла. А он опять проснётся от собственного крика, так и не разгадав тайну происхождения этих снов.
«Ты не выполняешь задуманное, Ардин! Ты сдаёшься. Слабак! Трус, боящийся иллюзорной боли!»
Дверца слева замигала ярко-зелёным – включился экран видеофона. Ардин небрежно поддел её пальцем и дёрнул вниз. Открылся монитор с зелёным огоньком, то вспыхивающим, то исчезающим. Мгновение спустя на экране возникло лицо Кентора.
- Ардин, вы нужны мне на базе на Мегре, - сказал он. Голос начальника был едва слышен и произносимые слова отставали от движения губ – сигнал передавался через гиперпространство. Ардин саркастически улыбнулся, привычно надевая защитную маску иронии:
- Я нахожусь дома, если вы не заметили.
- Заметил, ну и что?
- Мегре и Джийю разделяет пол-галактики. Не нашли квалифицированных подлецов поближе, Кентор?
Начальник ухмыльнулся:
- Мне нужен специалист по подлостям вашего уровня хитрости. А таковой во Вселенной один – Ардин.
Ардин довольно оскалился:
- Когда?
- Немедленно.
Ардин сверился с внутренним ощущением времени и быстро просмотрел расписание рейсов в общем каталоге Джийи.
- Пассажирский корабль отбывает к Мегре 4 прямо сейчас, - сказал он Кентору после краткой паузы. – Но ничего, я догоню его на птерокаре перед переходом в гипер.
- Хорошо, - кратко сказал Кентор и отключился. Тут Ардин вспомнил, что не спросил, какое срочное задание его ждёт, но принял это равнодушно. Проваливать задания ему не случалось, он был вполне в себе уверен. Единственное, что до сих пор не удалось: разгадать тайну своих снов, но, возможно, он просто поставил перед собой невыполнимую задачу?
Он оставил краткое голосовое сообщение Дестеру, поменял костюм на белую униформу космолетчика и вышел на улицу. По широкой магистрали, по старинке проложенной прямо по поверхности планеты, нескончаемым потоком шли машины. Неторопливо скользили на стальных гусеницах мощные большегрузы, меж ними ловко лавировали грузовики поменьше. Это была река машин, здесь даже грузом были, в основном, машины самого разного размера и назначения. По обеим сторонам дороги в небо вздымались громады домов- небоскрёбов, серая, заасфальтированная земля под ногами Ардина дышала и шевелилась – начинался день в подземной части города, уходящего в недра планеты настолько глубоко, насколько высоко вздымались в небо шпили высотных зданий.
Свой птерокар Ардин вчера оставил на стоянке за магистралью и теперь направился к нему напрямик через дорогу. С любимой летательной машиной, белым Ало-ши, он бы так не поступил, но Ало-ши остался на базе на Эдне 9, ремонтироваться. А оставленный на стоянке птерокар был арендованным.
Машины-роботы безропотно уступали путь. Они замирали, не задевая силовое поле, которым был окружён костюм Ардина, и смущённо сигналили, напоминая, чтобы джийанин шёл быстрее. Но Ардин не торопился. Его всё ещё терзали сомнения: сон это или реальность, и он то и дело озирался, ища грозные признаки, свидетельствующие о переходе сна в фазу кошмара.
Небольшой грузовой транспорт с ручным управлением на огромных дутых колёсах неожиданно вылетел из-за гигантского гусеничного тихохода. Он нёсся прямо на Ардина, и тот проворно отскочил в сторону. Гусеничный тихоход замер и обиженно просигналил, а колесный транспорт уже унёсся к космопорту.
- Вот, бешеная! – подивился Ардин, провожая взглядом машинку. Только теперь он сообразил, что в сторону, подобно испуганному зверьку, можно было и не отскакивать: его костюм легко выдержал бы этот удар.
«Хорошо, что мой финт, кажется, никто не видел», - малодушно порадовался он.
Ардин вручную вывел птерокар со стоянки на поле для взлёта. Сейчас нужно было подключить костюм к системе летательного аппарата, но он медлил. После кошмарного сна не хотелось срастаться с птерокаром, становиться им. Ардин всё ещё боялся, что мир вокруг начнёт сжиматься и таять. Но пассажирский лайнер не будет ждать, когда он справится с иррациональным страхом... Ардин подключился к системе птерокара и дал команду на взлёт.
Маленький летательный аппарат вынырнул из океана атмосферы и очутился в другом – космическом, холодном и бескрайнем. Пассажирский лайнер в отдалении, похожий на огромное сплющенное в горизонтальной плоскости яйцо, важно плыл к красному маячку гиперпространственного перехода. Серо-желтая стыдливая Джийя напрасно куталась в тонкий, редкий покров облаков. Её истощенная поверхность была открыта взору космоса, и он глядел на неё с жалостью и некоторой толикой брезгливости, как глядят на высохшую грудь старухи. Ардин споро отключился от части общего каталога планеты и в почти тишине, сконцентрировавшись, быстро догнал лайнер.
Лайнер шёл по узкому гиперпространственному тоннелю. За большими обзорными иллюминаторами главного коридора перекатывались перламутровые волны – хоть и яркое, но однообразное зрелище, к тому же неприятное, болезненное для глаз. Пассажиры попрятались по каютам или отдыхали в залах развлечений. Один Ардин вышел в коридор и любовался видом из окна. В сиянии волн, наслаивающихся одна на другую, виделись какие-то странные фигуры. Их головы были раздуты наподобие пузырьков, длинные тонкие конечности переплетались. Существа на мгновение выныривали из перламутровых волн и вновь скрывались в них, соединялись с ними.
«Бред или правда?» - в который раз думал Ардин. Известны существа, живущие в открытом космосе, один всего вид, зато какой! Преогромные, в личиночной стадии они обитают в ядрах планет, а потом вырываются наружу. Так почему не быть жизни в гиперпространственных тоннелях?
- Симпатичные твари, да? – негромко спросил незнакомый голос, и Ардин обернулся. У соседнего иллюминатора стоял джийанин в изношенном, когда-то белом костюме космолетчика. Впрочем, Ардин узнал форму только по остаткам былого цвета: странный владелец убрал вторую пару рук и все в норме видимые металические сочленения накрыл кремниевым пластинами. В области груди эти пластины вспучивались двумя полушариями. Талия существа была столь тонка, что, казалось, может переломиться в любой момент, защитные детали с плеч и бёдер убраны. Зато добавлены другие – плавные, округлые. Неясного назначения, но безусловно привлекательные, обрисовывающие удивительно притягательный для взгляда изящный силуэт.
- Существ в гипере видят многие, но немногие рассказывают о них знакомым, боясь, что их примут за сумасшедших. Вот почему эта сверхоригинальная форма жизни до сих пор не исследована. А жаль! Пожалуй, для тех, кто подчинил себе Вселенную, механизм существования вне её, в гипере, остаётся единственной загадкой, - голос джийанина был нежен, мелодичен, будто кто-то перебирает тонкие металические туго натянутые струнки.
Ардин поморщился:
- Вы долго готовили эту реплику? – едко заметил он.
Джийанин смешался, тонкое лицо нервно дёрнулось. Ардина странно укололо это мгновение. Не неприятно, не болезненно… необычно. Странный собеседник! На это лицо хочется смотреть бесконечно долго. Словно его создавали как воплощение красоты и гармонии. Заметив затуманившийся взгляд Ардина, джийанин воспрянул духом и звеняще рассмеялся.
- Вы всегда такой любезный? А я уже подумала: вот вежливый джийанин...
Этот джийанин говорил о себе в женском роде. Довольно необычно. За всю жизнь Ардин общался всего с двумя… женщинами. Такое психическое расстройство было редко. Ардин по серийному номеру костюма поискал джийанина в каталоге, и нашел нечто еще более странное: в каталоге в данный момент джийанин, стоящий перед ним, отсутствовал! Значит, или сверхвысокий уровень секретности или...
«Что еще? Отключенный от каталога джийанин?! Нет, невозможно».
- Да, меня сейчас нет в каталоге, не ищите, - сообщил джийанин, заметив отсутствующее выражение лица Ардина. - Роум, - красиво смутившись, представился он. – Но мне будет приятней, если вы будете звать меня Роума. Звучит мягче, правда? – джийанин улыбнулся и опять уставился на Ардина глазищами в пол лица. Выглядело завораживающе. Пока воронки странных глаз Роума не засосали его бесповоротно, Ардин проверил по общему каталогу все ссылки на психическое расстройство нового знакомого, но ничего, вдохновляющего на очередную мягкую ехидцу, не нашёл.
- Я не могу найти, ваше психическое расстройство ведь безвредно? – наконец выдал он. Роум опять улыбнулся. Тонкое лицо стало истинным воплощением демонической тайны.
- Для меня – безвредно, а для окружающих… Зависит от того, что вы вкладываете в слово «вред». Если понимать под «вредом» непосредственное нарушение целостности вашего тела, безусловно, я безвредна. А если посмотреть шире и назвать «вредом» безвозвратное нарушение покоя вашей личности, безусловно, я вредна.
За иллюминатором в перламутровых волнах прорезалась широкая чёрная щёль. Лайнер низко загудел, предупреждая пассажиров о переходе в обычное пространство. Эти события очень вовремя отвлекли Ардина от созерцания необычного лица Роума.
Тоннель вывел лайнер в систему невзрачного красного карлика. Пока зона перехода набирала энергию для открытия следующего тоннеля, лайнер завис над первой по счёту планеткой от местного солнца. Капитан лайнера выбрал эффектное зрелище - зону терминатора, границу света и тьмы на планете. Тонкий светлый серп дня и массивный, непроглядно-чёрный шар ночи.
- Эта планета всегда обращена к солнцу одной стороной, - сказал Роум. – Значит, здесь вечный день и вечная ночь. Плохо, когда нет выбора, правда?
Ардин неопределённо пожал плечами.
- Такие планеты редко бывают обитаемы, – осторожно заметил он, подумав. Ардин был почти уверен, что странный Роум опять уведет невинный разговор в странном направлении.
- Эта обитаема! Сверьтесь с вашим великим гуру - общим каталогом! Здесь достаточно плотная и хорошо циркулирующая атмосфера, приграничные к терминатору области даже густо заселены. Это интересная планетка! Здешняя жизнь лишена иммунной системы на уровне организма. Они тут все друг другу «свои»: микробы, травы, насекомые, птицы, звери, люди... И для борьбы с чуждым, то есть, имеющим иной генетический код, объединяются на надорганизменном уровне. Создают иммунную систему на уровне биосферы, понимаете?
- Понимаю. А что, у них бывает много встреч с чуждым?
- Немало. Планета крайне неудачно для них расположена: в самом центре пояса жизни галактики. Кроме того, у соседней планеты-гиганта когда-то был населённый жизнью спутник. Но он давным-давно разорван на части приливными силами гиганта, и теперь астероиды с его замороженными бактериями то и дело бомбардируют Сенту.
- Интересно. Но вполне обычно.
- Сента вас ещё не поразила? – Роум немного огорчился. – Хорошо. А как вам это: все сенториане в возрасте шестнадцати циклов пьют особенную культуру микроорганизмов. Эти микроорганизмы встраивают свою ДНК в их хромосомы, и сенторианин приобретает какую-либо необычную способность, в зависимости от вида микроорганизма. У них есть провидцы, телекинетики, крылатые люди...
- Насколько сильные провидцы?
В зеркале стекла иллюминатора Ардин видел, что от его строгого по–военному тона Роум снова смешался.
- Это нам неизвестно. Сента запрещена для посещения. Но известно, что до выхода в космос и какого-то соперничества с нами они далеки технически. Да и их умы пока поглощены идеей о том, что всё вне их мира – чуждое, опасное.
- Сента закрыта? Почему?
Роум нервно засмеялся:
- Вы всё время слышите только то, что хотите! Справьтесь по каталогу. Это всего лишь начальный, первый уровень секретности.
Лайнер повернул к маячку, под которым уже зиял перламутровый пролом пространства. Пассажиров слегка качнуло, и Роум воспользовался этим мгновением, чтобы приблизиться к Ардину.
- Вы – мужчина! – презрительно и с превосходством бросил он. – Чтобы ни вещали о стандарте единополости, сколько бы поколений ни воспроизводили на заводах без участия родителей - не это наша суть. Наша суть двойная, как у большинства существ Вселенной. Как у этих… сенториан.
- Что вам нужно от меня этим разговором? Переходите к сути, – он запнулся, глядя в удивительные глаза собеседника, и добавил, неуверенно: - Роума.
Кем бы ни воображал себя этот странный джийанин, он был отражением вселенского Света, как и все представители высшей расы чуждым делению на полы и половому размножению. Обращение к нему по женскому типу было оскорблением, но Роум не оскорбился, наоборот, выглядел польщенным. И сам Ардин был вынужден признать: так общаться с собеседником... цей... ему гораздо приятней.
Джийанка придвинулась ещё ближе.
- Вы такой же, как я. Странный. Я точно знаю, я проверила утром, - быстро-быстро заговорила она. Ардина неприятно кольнул сумасшедший блеск её глаз и нервическая резкость движений губ. – Вы отшатнулись с пути моей машины, хотя могли остановить ее одной рукой. Как я когда-то. А знаете, почему? Другие джийане не отшатнулись бы, уверенные в крепости брони костюма. Но вы и я… мы подсознательно знаем, что иные, не такие как остальные джийане. Мы чувствуем себя маленькими, слабыми, беспомощными иногда. Оттого порой пугаемся больших машин и громких звуков! Откуда такие страхи у властелинов Вселенной – вот вопрос, Ардин. И ещё… – с придыханием сообщила она явно давно заготовленную концовку: - Вам ведь тоже снятся сны? Настоящие. Яркие. Кошмарные!
Он схватил её слабую, лишённую защиты ручку, сдавил. Джийанка испуганно трепыхнулась.
- Если вас нет в каталоге, откуда вы знаете мое имя? А про сны кто вам рассказал? Дестера сканировали?
- Узнать ваше имя и адрес мне помог друг, у которого есть доступ в каталог, а про сны... я угадала! - прошептала она, с нездоровым фанатизмом выделив последнее слово. – Потому что мы с вами похожи, Ардин. Похожи и различны. Как две изначальные половинки нашей расы: он и она.
- Ваше безумие вредно, - вымолвил Ардин и… просто отпустил её. Слов для привычных ироничных шуток больше не находилось.
- Мы ещё встретимся!
- Звучит почти страшно.
- Вы сами меня найдёте, - бросила джийанка и побежала прочь. Скоро она растворилась в перламутровом сиянии, изливавшемся из обзорных иллюминаторов.
Из группы крейсера Ардин вышел в общую информационную группу каталога, поднял все данные по Сенте и, действительно, нашёл много интересной информации в почти открытом доступе. Сента была населена разумными тварями самого распространённого во Вселенной типа два: пара ног, пара хватательных конечностей с развитыми пальцами, большая голова, безволосое тело. О провидцах и телекинетиках Роума сказала правду, были у сенториан и более интересные профессии, например, своеобразные разведчики - распознаватели чуждого. Но планета считалась закрытой, и по серьёзной причине. Жизнь на ней, по мнению биологов, была на стадии объединения, в экваториальной зоне тёмной и светлой стороны планеты располагались огромные моря прозрачной вязкой субстанции, которую образовали живые существа, слившиеся воедино. Моря захватывали всё большие площади, сенториане боролись с субстанцией, но им удавалось лишь немного сдерживать её. А ценность субстанции для джийан при этом была огромна, это вещество считалось идеальным биологическим оружием. На любой населённой планете оно быстро захватывало огромные площади, превращая всё живое на них в себя. Потому после ряда экспериментов с субстанцией Сента была закрыта и охранялась. Рядом с её названием в каталоге джийан стояла приписка: хранилище типа 1. Сента для джийан была складом оружия.
Ещё Ардин узнал, что около сорока циклов назад в районе Сенты был странный инцидент. Поступил сигнал о нарушении границы, и к планете были срочно направлены два военных крейсера – лёгкий и тяжелый. Чем завершилась эта история, осталось неизвестным, оба крейсера по завершению операции таинственным образом исчезли. Никаких данных о том, обнаружили ли нарушителей у Сенты и кем они были, не сохранилось. От этого блока информации шла ссылка на другие, но защищенные пятым, недоступным Ардину уровнем секретности.
Ардин закончил просматривать список команды легкого крейсера и занялся тяжелым, когда лайнер вышел из гиперпространства близ Мегре 4. И, узнав о прибытии подчинённого, Кентор уже настойчиво пытался пробиться к нему вопреки помехам связи. Ардин не без сожаления отложил изучение загадочной истории близ Сенты, в каталоге переключился на группу РИДа и, высадившись на Мегре, сразу же направился к начальнику.
Здание главного офиса управления РИД - распространения идеологии Джийи располагалось в нижнем городе. Его было видно издалека: в форме ступенчатой пирамиды, покрытое белым и серым стеклом. Кусочки стекла были разложены так, что создавали распространенное в джийанской части Вселенной стилизованное изображение луча вселенского Света: ромбовидный глаз с сияющим как звезда зрачком и четыре луча, отходящие от него по четырем сторонам света. Здание РИДа ярко выделялось на фоне соседних, желтые и красные шары света, свободно плавающие по улицам нижнего города, постоянно вились вокруг него, будто их тянул сюда потусторонний призрачный блеск гладких пластин стекла.
Здесь Ардин работал уже семь лет. Едва его капсула получила первый костюм, единое психологическое тестирование порекомендовало обратить внимание на управление РИД, и он с радостью последовал этому совету. Жизнь здешнего управленца была интересна. Управление РИД занималось изучением иных разумных цивилизаций галактики и потихоньку подталкивало их в нужную Джийе сторону. Где-то аборигены поклонялись им, как добрым богам, где-то трепетали пред жестокими демонами, а расы поумнее воображали, что беседуют с Джийей на равных, но это было не более чем иллюзией. У слабейших по разуму планет обыкновенно оказывались богатые природные ресурсы, так нужные истощенной Джийе. А искусство и культура более развитых рас становилась истинным наслаждением для давно пресыщенных своими и утративших творческую искру джийан.
Ардин заранее предупредил о визите охрану, поэтому его пропустили без задержки. У двери в зону Кентора его встретил секретарь начальника, Орфа. Отвратительное создание в бледно-зеленом костюме всех слуг было скособочено, отчего казалось карликом. Но самым мерзким было лицо, гримасничающее вне воли своего владельца. Тень самых разнообразных эмоций пробегала по нему, повинуясь непонятным велениям, и исчезала, порой оставляя какую-нибудь самую отвратительную гримасу на несколько часов.
- Хозяин ждёт вас, - сообщил Орфа при виде Ардина, с серьёзностью идиота констатируя очевидный факт. Его лицо при этом приобрело выражение крайнего негодования. Ардин коротко кивнул ему и прошёл к начальнику.
Зона Кентора располагалась на предпоследней и последней ступенях здания-пирамиды. Здесь было много прямых углов и белых сверкающих панелей. В высоту зона была больше, чем в ширину, и по верхним галереям рассыпались маленькие кабинеты ассистентов Кентора. Хозяин, в красном костюме согласно своему статусу, расположился в центре. Он стоял у прибора с горизонтальной панелью из черного вулканического стекла и наигрывал быструю мелодию, едва касаясь огоньков на панели пальцами. Таков был его способ анализа данных.
- Как добрались, Ардин? – спросил он, не поворачиваясь.
Ардин вспомнил разговор с Роумой и усмехнулся:
- Весело!
- Рад, что вы в хорошем настроении. Ваше задание… - Кентор наиграл на панели пронзительную трель, и на верхних галереях закрылись звуконепроницаемые шторы. Одновременно с этим он поставил блокировку на все свои мысленные каналы связи.
«Так серьёзно?» - удивился Ардин, но проделал то же самое. Тут же в сознании установилась почти абсолютная тишина, лишь тишайший шепот РИДовской части каталога.
- Недавно был обнаружен неизвестный космический корабль. Он кружил у Родны, это желтый гигант в секторе 15. Корабль создан для движения в обычном пространстве, изредка способен прибегать к скорости света, – Кентор помолчал, прислушиваясь к тишине единственного открытого канала связи, потом закончил: - На борту корабля обнаружена форма жизни типа пять.
- О! – Ардин быстро взял себя в руки. – То есть, этот корабль управляется призрачными существами?
- Не совсем. Присутствуют и реальные существа типа два. Внешне – среднее между Токсоном и Сентой, хотя анатомия ближе к токсонам. Команда реальных существ управляет кораблём наравне с призрачными.
- Интересно. А как была изучена их анатомия?
- У Родны есть обитаемая планета. Нами она отмечена, как не представляющая интереса, а эти существа решили у неё задержаться. Когда их примитивные роботы-разведчики вылетели к планете, мы отключили и убрали свои датчики на ней. И, уверенные, что эта земля не принадлежит никому, существа высадились и отдыхали там четверть цикла. За это время их подробно и всесторонне изучили.
- А корабль? Как он движется? Солнечный парус?
- Нет. Как мы выяснили, скорость света он способен развивать за счет энергии испарения потока микроскопических черных дыр.
- Хм. До гиперпространства их расе, значит, остаётся всего шаг: перейти от создания чёрных дыр к созданию белых.
- Да. Теперь понимаете опасность? Раса, сотрудничающая с запрещенными призрачными существами. Если они дойдут до создания гиперпространственных тоннелей, у нас в родной галактике появится серьёзный противник.
- Что еще известно об их цивилизации? Судя по способу передвижения корабля, далеко от родной планеты он не уходит.
Кентор впервые за время беседы обернулся к подчинённому. Он улыбался:
- Их родная планета не установлена. Прилететь они могли откуда угодно, путешествуя, в том числе, в шлейфе наших тяжелых крейсеров. О цивилизации известно немного, но я надеюсь, вы сумете добыть эти сведения.
- Способы?
- Какие угодно, в рамках кодекса Дэцы. Узнайте о них всё, определите сильные и слабые стороны. Соблюдайте сугубую осторожность: есть вероятность, что эти существа могут быть опасны для джийан. Уровень развития их техники впечатляет. И на время выполнения задания отключите внутренний поток каналов связи.
- Хорошо.
- Корабль оснащен защитой, но со стороны призрачных существ она слабее. Я бы зашёл оттуда.
Получив данные, где искать корабль, Ардин в задумчивости покинул зону Кентора. Орфа поклонился ему на прощание. Негодование на лице слуги сменилось выражением трогательной детской беззащитности. Орфа был почти симпатичен, но Ардин не улыбнулся ему. Он размышлял.
Всё многообразие разумной жизни для джийан укладывается в пять типов. Первый тип – сами джийане, высшее проявление жизни, и соседей в этом типе у них нет. Ибо джийане - совершенная форма воплощения вселенского Света, идеальная копия вселенской Души, отпечатанная на биоматерии, заключенная в капсулу и окруженная защитной оболочкой кибернетического костюма. Тип два по контрасту с первым крайне многообразен и включает в себя похожих на джийан внешне позвоночных существ с двумя ногами, двумя ловкими руками и большой головой. Тип три почти также велик и представлен разумной жизнью самых экзотических внешних форм. Тип четыре - так называемая «объединённая» жизнь - живой гель, жидкость или газ. Пятый тип – призрачные существа, выбравшие областью своей жизни электромагнитные волны. Это искусственный тип, не могущий возникнуть без участия реальной разумной жизни. Опасность этих существ и их странного искусственного мира была огромна. Они обладали особенной колдовской привлекательностью даже для джийан, видящих высшее предназначение жизни в освоении и изменении реального мира.
«Эти существа, скорее всего, не знают об опасности типа пять. Впрочем, судя по тому, что себя они не переводят в формат призраков, до слияния с ними они далеки. Но вот вопрос: как достаточно высокоразвитой цивилизации, строящей космические корабли и умеющей создавать микродыры, удаётся до сих пор скрываться от могущественных джийан в их родной галактике?» - думал Ардин. Задание обещало быть интересным. Он открыл внешний поток каналов связи, но, как указал начальник, поставил экран на собственную информацию. Затем Ардин заказал маленький автономный корабль–разведчик, и начал готовиться к путешествию в окрестности Родны.
Его отвлёк слабый сигнал. Отложенная обработка данных о команде тяжелого крейсера из истории Сенты была завершена. Ардин вышел в общую информационную группу каталога, быстро глянул её и скоро издал восклицание, радостное и напряжённое одновременно:
- Ага!
Он радовался, что догадка подтвердилась, но и тревожился: эта его догадка сулила неожиданный и хотя бы оттого опасный поворот событий.
Среди погибшей команды тяжелого крейсера отыскалось лицо и имя новой странной знакомой – Роумы.
«Красавица»
Тая.
Обстановка каюты Таи в целом повторяла обстановку в каюте сестры: выдвижные постель и стол, в одной нише за прозрачным стеклом старые игрушки, в другой, такой же - новый хлам, набранный на посещенных планетах. Даже расположение мониторов на стенах в комнатах близняшек было одинаковым. Между комнатами шла стена - гибкий кристаллический экран. Сейчас его поверхность была зеркальной. Раньше сестры любили делать стену прозрачной, корчили другу другу рожи, изображая отражение в зеркале, и хохотали. Но уже давно Тае не приходило в голову повторить этот фокус. Взрослея, мыслями она отдалялась от сестры.
Тая сидела у иллюминатора и, насупишись, смотрела, как Кас составляет поезд из грузовых челноков, чтобы повести его к планете: для дальнего путешествия команде необходимо было восполнить запасы метанового льда. Жесткие черные волосы облаком вставали вокруг головы, а тело с каждым мгновением становилось легче, вопреки ее мрачному настроению.
- «Значит, Дэн уже занялся установкой искусственной гравитации», - обреченно думала Тая. Перед каждым криосном капитан замедлял вращение внутреннего кольца вдвое, тестировал и проверял исправность системы. Эту проверку всегда делали последней перед погружением в капсулы сна. Бунта не получилось. Скоро они будут смотреть сны, все дальше удаляясь от объекта 404. Послушный корабль стрелой устремится к бессмысленной и странной цели - неизвестной Земле. А что это, Земля? Всего лишь слово, которое зачем-то принято произносить с придыханием и скупой слезой на глазах. А чем эта Земля отличается от голубой планеты за окном?
Тая зло глянула на планету, близ которой Кас цеплял последниие челноки-вагончики к поезду, и злость испарилась. Огромный голубой шар плавал в бескрайней тьме, белое свечение атмосферы вокруг него напоминало ауру святости некоторых персонажей старинных книг. Причудливые узоры облаков, материков, морей казались не прихотливой игрой природных сил - это была тайнопись, иероглифы, повествующие историю мира под тонкой вуалью атмосферы. Сочные краски сияли в однообразной черноте космоса... Тая вздохнула и уронила легкую, как шарик, голову на руки.
«Они завораживают только отсюда, из тьмы, - подумала она опять, тщетно пытаясь вернуться к состоянию боевой злости. - А оттуда, из-под купола облаков, уже смотришь на звезды с тоской. Они как шкатулки! Дарят сокровища, но отнимают свободу. Крышка захлопнется, и... Ну, зачем Дэну с Капой Земля?!»
Дверь бесшумно отворилась, и в каюту Таи зашла, точнее, влетела Капа. Уменьшившаяся сила тяжести, кажется, отняла у нее не только половину веса, но и половину возраста, глаза лучились искренне-наивным детским счастьем.
- Тая, ты была хмурой за завтраком. Что случилось? - по-девичьи звонко спросила она и обезоруживающе улыбнулась. - Или ты обижаешься на нас с Дэном за выбор маршрута «Красавицы»?
- Не нужно лететь на Землю. Неужели кроме меня и Ала никто этого не понимает?!
Капа улыбнулась, будто ждала этой реплики, легонько коснулась плеч Таи.
- Я уже не раз говорила тебе: не пытайся бежать от Земли, - очень серьезно сказала она, глядя прямо в глаза. - Земля ближе, чем тебе хочется думать. В нашем времени, в нашей Вселенной.
Тая отвела взгляд.
- Неужели ты не слышишь, как фальшиво это звучит? – всё-таки воспротивилась она. - Дом! Наш дом - «Красавица», а Земли, может быть, давно нет! Везде летают джийане. Думаешь, они не отыскали за эти годы Землю? Планета 404 - вот, что нам нужно! Мы узнаем, что там произошло, может быть, найдем спасательную капсулу Шелтона или его самого. А потом будем искать свой дом. Новый дом, не Землю! Полетим куда-нибудь подальше, к границам галактики. Можно путешестовать как предлагал Кас: в шлейфе тяжелого крейсера джийан.
- Не обязательно лететь к 404-ой, ответы на те же вопросы можно получить в виртуальности, у Джада, - Капа улыбнулась. - И Дэн этим занимается, так что скоро мы все узнаем и без дальних опасных путешествий. А как далеко забрались джийане мы, думаю, окончательно поймем, когда наконец увидим Землю... или то, что от нее осталось. Тогда и полетим искать новый дом. Понимаешь, Тая? Сейчас я хотела поговорить с тобой о другом.
Тая поморщилась.
- А о чем? - хмуро спросила она, еще не желая признавать такого легкого поражения.
Капа вдруг смешалась и в поисках поддержки глянула в иллюминатор. Там Кас сражался с очередным грузовым челноком.
- Ты взрослеешь, Тая, - скованно заметила она наконец. - Пора задуматься о выборе пары. Как ты относишься к Алу?
- Что-о? - Тая фыркнула. - Пусть Эля задумывается. Они с Алом вечно так громко ругаются, а от ненависти до любви... Мне никто не нужен. Если потом захочу ребеночка, выберу донорскую сперму в банке репродуктивного сектора, как мама. -
Она даже не покраснела, зато покраснела Капа:
- Тая!
- Что? - Тая скорчила упрямую рожицу и через мгновение Капа рассмеялась.
- Посмотрим, что ты скажешь через год-другой, - проницательно заметила она и поднялась. - Ох, детки! Стоит обрадоваться, что все ваши каверзы и диверсии позади, как вы придумываете новые!
В зал отдыха в виртуальности Тая отправилась самой долгой дорогой: через оранжерею, гимнастический зал и блок криокамер. В оранжерее колыхалось зеленое море листвы, где-то в его глубинах стенала, будто от зубной боли, отшельница Дэра. В гимнастическом зале Капа и Дэн, нашедший окошко для краткого отдыха в бесконечной проверке систем корабля, устроили катание на качелях и звонко смеялись, крутя солнышко за солнышком. А в блоке криокамер, тем временем, роботы готовили экипажу персональные капсулы сна. Шесть овальных гладких белых шкатулок - в почти таких же предписывалось отправлять умерших в последнее вечное странствие по Вселенной.
Периоды, когда корабль разгонялся до скорости света, команда проводила в криосне, в блоке, защищенном от перегрузок. За время без родителей они погружались в искусственный сон дважды: первый раз на четыре второй - на все пять лет. Кас и Ал успели окончить компьютерную школу и университет, в реальности не повзрослев ни на день.
Тая прошлась вдоль ряда капсул. Вот ее собственная, здесь до сих пор лежит лоскут - постелька любимой куклы, без которой она еще пять лет назад отказывалась ложиться спать. Сама кукла давно почила на безымянной планете, а лоскутик все тут... Постели Ала и Каса были неотличимы друг от друга и не несли никаких черт своих хозяев, в постели Эли сохранился букетик засушенных цветов, с которым она в прошлый раз легла спать, подражая какой-то принцессе из сказки. Капсула Дэна была сплошь в проводках и мониторах для постоянной связи с системами корабля и виртуальностью, а капсула Капы почти пуста, только... что это?
Тая опустилась перед капсулой Капы на колени, вытащила маленькую карточку из-под отслоившейся или нарочно надорванной обшивки. Это была фотография. Настоящая земная фотография.
Шестеро молодых людей стоят на белой площади, за их спинами знакомое по видеофильмам приземистое и широкое строение - космопорт. Здесь трое юношей и три девушки. Им лет двадцать - двадцать пять, как Капе и Дэну. Одеты в темно-бордовые комбинезоны, похожие на их рабочие, но чуть иные, да и функций у костюмов многих нет. Должно быть, тренировочные. А белая площадь за спинами людей постепенно растворяется, парит белыми-белыми легкими облачками в голубом, глубоком небе Земли. Самом голубом и самом глубоком во Вселенной.
Тая, не дыша, вглядывалась в фотографию. Эта картинка была растиражирована тысячами копий, мелькала во многих учебных фильмах о Земле и «Красавице», но ощущения от копий были иными. Вернее сказать, их вовсе не было. А сейчас по коже Таи пробегал трепет. Это была настоящая фотография. Та самая, сделанная в тот день и тот час, который застыл теперь навеки. И на ней были запечатлены призрачные фигуры из прошлого, люди, которым все они обязаны жизнью, но - и только. Родители.
Вот Антон - первый капитан «Красавицы» и отец Дэна. Такой же как Дэн невысокий и широкоплечий. И глаза светлые, стальные - как у Дэна, но совсем незнакомая, не передавшаяся сыну и теперь пропавшая навеки улыбка. Его жена, Лера, почему-то на другом краю фотографии: эту пару разделили две других. Ах, да! Капа рассказывала, они поженились уже в космосе... Лера - ясноглазая миловидная блондинка с короткой стрижкой, непослушные волосы задорно завиваются на кончиках. Только сейчас Тая поняла: Капа осветлила волосы, сделала такую же прическу, как у Леры... Интересно, случайно или осознанно? Лера, по ее рассказам, самая ясная, самая добрая, была мамой для всех детишек «Красавицы».
Вот Шелтон и Эмма, родители Капы и Ала. Шелтон, весельчак, одним словом ставивший на место зарвавшихся виртуалов и Брана. Безупречный красавец, черноволосый, с пронзительными светлыми глазами, рот чуть кривится в сардонической усмешке, будто он еще не верит, что скоро навсегда покинет Землю. Его жена, Эмма, врач будущей экспедиции - невысокая и пухленькая, кажется самой молоденькой в компании. Невинные карие глаза, смущенная улыбка девочки-отличницы... - зачем ей глубокий космос?
Дерек и Ли-Энн - их объятия так тесны, что они воистину кажутся единым целым. Не могут оторваться друг от друга, будто уже предчувствуют, что их счастье будет недолгим - Дереку суждено погибнуть еще до рождения сына. Дерек, такой же рыжий, как Кас, и пилот от бога, так же, как Кас. Ли-Энн - темноокая темноволосая «Красавица», Тая и Эля унаследовали ее миндалевидный разрез глаз - и более ничего.
И - небо над головами этих незнакомых и родных людей. Незнакомое и родное, бездонное небо Земли с белой дымкой облаков. Можно ли мечтать о равнодушных холодных звездах, хоть раз увидев его? Оно как покров над колыбелькой, хочется уснуть в его мягких теплых объятиях. И Тае вспомнились слова Капы: Земля, действительно ближе, чем ей до сих пор казалось. В этом же времени, в этой же Вселенной. В ее сердце...
- Наконец-то тебя нашел, - серьезно сказал кто-то за спиной. – Долго искал! Ты ведь Тая?
- Ал? - сердце девушки вдруг гулко, звонко ударило о клетку ребер и ухнуло куда-то вниз. Вопреки разуму, вопреки заверениям, что противоположный пол Тае начисто безразличен. Искал? Зачем?
- От путешествия к Земле вместо 404-ой нам не уйти. Дэн зверствует, и я решил зайти с другого края. Я хочу реанимировать Бома, его память может кое-что рассказать о катастрофе родителей. Я надеюсь, ты мне поможешь? Ты ведь тоже не хочешь на Землю.
- Не хочу, - машинально сказала Тая. Она еще силилась вспомнить, кто такой Бом. Ах, это же робот, свидетель убийства родителей, сошедший с ума!
- О-о... а это не опасно, Ал? - шепотом спросила польщенная Тая.
Сердце сильно стучало. Оно уже согласилось на любую авантюру.
- Во всем моем плане опасным может стать только разъяренный Дэн... но, я надеюсь, я его уже достаточно отвлек.
- Отвлек? Чем?
- Ерунда. Немного разбалансировал систему гравитации «Красавицы». Провозится с ее калибровкой чуть подольше, и все.
Тая уставилась в пол. Долго смотреть в пронзительные глаза юноши она боялась.
- Так ты мне поможешь?
- Конечно, - поспешно согласилась она, хотела улыбнуться снова, чтобы запомнить про себя это необычное ощущение - частых улыбок. Но на стене засветился один монитор. Дэна на экране был в холодном бешенстве.
- Он нас слышал?! - с ужасом подумала Тая. Нет, Дэна тревожило другое.
- Ал, Тая, быстро возвращайтесь в рубку, у нас серьезные проблемы, - скомандовал он.
- Из-за помех сети? Мне проще скорректировать их из виртуальности, - немного надменно предложил Ал.
- Помехи - меньшая из бед. Сюда движется что-то большое, похоже, тяжелый крейсер джийан, а Кас еще не собрал поезд.
- И Дэра пропала! - встряла в разговор Капа.
- Мы идем, - решительно сказала Тая и перехватила вопросительный взгляд Ала.
- Все в силе, - торопливо заверила она, и тут же осеклась. Родной брат Кас в опасности, а она может думать только о грядущей авантюре! И радость от впервые удавшейся беседы с Алом даже не дает сполна погрузиться в раскаяние...
«Как стыдно!»
Кас
- Оставь ты манипулятор! - шипела Катерина в наушниках. Кас очень ярко представлял себе ее лицо, несмотря на то, что между ними была только аудиосвязь: искаженное маской злости, с перекошенным красным сочным ртом, кажется, сейчас виртуалка пойдет сетью мелких трещин и рассыплется. Как статуя из песка.
Катерина злилась недаром. Восемь минут назад Джад сообщил, что поблизости зафиксировано мерцание пространства, как если бы из гиперпространства вышел тяжелый крейсер джийан. Чуть погодя, через минуту после Джада, уже Дэн предупредил, что по их данным к «Красавице» движется нечто очень большое и очень тяжелое.
Улететь земляне не успевали. Оставалось набросить на «Красавицу» личину походящей малой планетки и надеяться, что враги их не заметят, но снаружи остался погрузчик Каса и его груз - поезд из девяти челноков с метановым льдом.
- Бросай челноки, возвращаемся на корабль! - шипела Катерина. «Вовращаемся»! - Кас про себя улыбнулся: Катерина настолько увлеклась, что воображет, будто сидит сейчас рядом, в этом же истребителе!
Ему вдруг представилась эта девушка, вполне реальная, пышноволосая, стройная, одетая с элегантной небрежностью, вальяжно устроившаяся в соседнем кресле... и Каса кинуло в жар. Он вцепился в рычаги управления манипуляторами и попытался сосредоточиться на челноках с грузом, плавающих за обзорным стеклом истребителя.
- Кас, еще немного времени, и крейсер будет здесь, и инкогнито «Красавицы» будет раскрыто! Улетаем! - голос девушки звенел от тревоги.
- А челноки?
- Запустим обратно на спутник.
Кас скрипнул зубами:
- У нас и так осталась треть первоначального запаса грузовых вагончиков. Нельзя!
Вагончики реяли бестолковой стайкой перед погрузчиком и справа от него. Три было уже подцеплено к серому кубу тягача, два Кас удерживал манипуляторами. Оставшиеся четыре плавали неподалеку. «Красавица», в сияющем наряде из солнечных батарей, довлела в пейзаже за левой половиной обзорного стекла.
- Веду челнок к стыковочному узлу, прими, - негромко сказал Кас Катерине: виртуалка управляла тягачом. Та вздохнула, но отдала необходимую команду в виртуальности, и вокруг стыковочного узла последнего из вагончиков, подцепленных к тягачу, зажглись рядком зеленые огоньки.
Кас осторожно повел левым манипулятором челнок. Вагончик поддался как всегда обескураживающе легко, и он ускорил манипуляцию. Скоро серый корпус челнока полностью закрыл ряд зеленых огоньков стыковочного узла тягача.
- Нормально, Кати?
- Левее на два сантиметра.
- Так?
- Да.
Челнок вставал на полагющееся место в цепи. На время этого завершающего маневра Кас совсем перестал дышать. В наушниках в то же время он слышал легкое, дрожащее дыхание Катерины. Дыхание... Дурацкий вопрос, но... интересно, чем дышат виртуалы?
Задание, данное ему Дэном: подружиться со строптивой оппозиционеркой Катериной, вполне удалось. Конечно, виртуалка сразу же разгадала замысел капитана, и первое время звала Каса не иначе как рыжая аватара Дэна...
- Неужели капитан всерьез надеется шпионить за виртуалами через тебя?
- Все проще: для меня нет пары в реальности. Приходится присматривать девушек в виртуальности.
- Твоя прямота граничит с глупостью.
- И отлично разрушает твои словесные построения, не так ли?
Они, и правда, подходили друг другу, обманчиво бесхитростный реал и такая слабая в просматривающейся на несколько шагов вперед хитрости виртуалка. А различия их миров постоянно провоцировали обоих на колкости, впрочем, ничуть не острые, и на шутке, конечно, ничуть не злые. И конца этим пикировкам не было. Когда они болтали через аудиосвязь, и Дэн и Джад ворчали, что парочка забивает весь эфир.
Говорили они обо всем, ни его, ни ее не смущала непристойность или политическая острота темы. Порой даже трогали волнующую тему катастрофы первого экипажа «Красавицы», и тут уж Катерина вволю смеялась над наивностью вопросов Каса. Но зато когда она пыталась спрятать свои ответы под мерцающим туманом загадочности, он двумя-тремя четкими точными замечаниями разрывал этот туман и иногда даже почти добирался до сути. Виртулка юлила, но и она скоро признала, что реал силен. Из аватары его перевели в атташе.
Пока Ал и Дэн спорили, куда лететь дальше, они славно покатались на сноукайте по ледникам белой планетки-спутника... И пусть Катерина в это время смотрела лишь интерактивную цифровую картинку на виртуальных мониторах, рядом с Касом была ее голограмма.
Каса поражало, с какой страстью виртуалка выполняла каждую задачу в реальности. В эти минуты она словно не чувствовала тонкую, но прочнейшую грань, отделяющую один мир от другого, много раз во время выполнения различных технических проверок Касу казалось, что она стоит рядом с ним. И развлекаться в реальности она умела! Что самое удивительное, при этом Катерина не осознавала, сколь близка она к реальности, Кас хохотал до слез, когда она отзывалась о реальности в презрительном ключе.
Но тогда на леднике она долго молчала, только щурила глаза и морщила нос, когда лицо ее голограммы кололи мелкие снежинки. А у самого финиша вдруг сказала:
- Для виртуалов перед посещением реальности нужно делать то же предупреждение, что мы делаем для вас. Чрезмерное увлечение реальностью приводит к психологической зависимости.
Дэн периодически справлялся, как идут дела с Катериной, но эти вопросы теперь больно кололи Каса. Он вроде бы по-прежнему желал разгадать тайну гибели родителей и все сопряженные с ней загадки, но в то же время не хотел снова становиться для Катерины шпионом.
Рыжей аватарой Дэна...
К счастью, Катерина мало распространялась о каких-либо делах виртуалов. И Кас сообщал капитану лишь догадки.
- Джад никому в виртуальности не рассказал о том, что помнит, Дэн. Наоборот, он сказал им: не нужно этого знать. Антон дал виртуальности шанс прожить новую жизнь без оглядки на старые ошибки. Катерине он вроде бы что-то отдельно расказал о ее прошлом... Во всяком случае, она привязана к Джаду сильнее, чем остальные виртуалы.
- Этого мало! Детали, Кас.
- Нет деталей! Последнее: недавно Кати стала странно на меня смотреть... на всех нас. Будто ищет что-то - или кого-то? - среди реалов. Но связано ли это с тайной катастрофы или это что-то личное, я пока не могу понять...
Челнок встал на свое место в цепи тягача, и Кас осторожно повел к нему второй.
- Катерина, прими, - попросил он. Но виртулка молчала, только легкое дыхание в наушниках. Не слышит? Опять помехи?
Виртуалка молчала, но появился Дэн:
- Я передумал отправлять к тебе Ала. Остатки пусть Катерина соберет через виртуальность сколько сможет. Наш большой гость уже близко. Начал обходить планету-гигант. Мы пока закрыты ею, десять минут в запасе есть.
- Это крейсер джийан?
- Пока не уверен. По массе, размерам похоже, но он невидим. И перешел он из гипера очень изящно, нетипично для джийан.
- Режим невидимости? Он же у них стоит только на легких кораблях.
- Поэтому я и не уверен! Что Катерина, уснула?
- Похоже, она меня не слышит и не видит. Помехи в виртуальности. Прими управление тягачом.
- Я здесь, здесь, - их прервал голос Катерины.
Виртуалка занялась оставшимися челноками. Она включила их двигатели и осторожно, медленно повела вагончики гуськом к тягачу. Кас с Дэном занялись челноком, остающимся в манипуляторе погрузчика, и скоро сообща подцепили его к тягачу.
- Четыре минуты, - сообщил Дэн. Катерина уже подводила вереницу челноков к тягачу, и капитан отключился от погрузчика. Кас улыбнулся виртуалке и понадеялся, что она в своей виртуальности заметит эту улыбку.
- Хорошо исполнено, Кати. Надо было дать тебе эту работу раньше. Все-таки Дэн соображает!
- Не болтай, - голос виртуалки звенел усталым металлом. - Прими лучше груз, тяжело...
- Сейчас, секунду. Переходи на тягач.
Виртуалка не отозвалась, и Кас нахмурился. Катерине опять было нехорошо. Иногда с ней приключались жуткие странные приступы, и виноваты в них были реалы.
Отключение блока памяти ударило не только по виртуалам - по всей виртуальности. В невидимой ажурной сети появились зияющие дыры. Здоровыми, только беспамятными остались лишь те виртуалы, кто в тот момент был не активен, отдыхал, спал. Отвлеченные в рабочую часть сети погибли либо получили увечья. Катерина оказалась как раз таким инвалидом. Виртуалы не могли потерять руку или ногу, как реалы, но травмы вроде потери зрения, слуха, возможности двигаться были общими для обоих миров. Кроме того, у виртуалов были и свои, странные на взгляд реала болезни и травмы.
Однажды Кас был свидителем приступа у Катерины. Приступ начался внезапно, когда они беседовали по видеосвязи. Голос виртуалки вдруг зазвенел. Тени, гуляющие по лицам всех виртуалов, пропали, лицо Катерины приобрело необычайную даже для реалки четкость, будто фотография с большим разрешением. Потом по иллюзии ее кожи пошли черные трещины, как на старой фреске, и Кас испугался, что виртуалка сейчас... разобьется. Что тогда останется? В этот момент Катерина оборвала связь.
- Что с тобой такое? - рубанул он при следующей встрече.
- Уродство. Спасибо вашим родителям за него! Мои связи в виртуальности стали хрупкими. Иногда они рвутся.
- И как это можно вылечить?
Виртуалка грустно усмехнулась:
- Никак. Когда Антон стер наш блок памяти, он создал в виртуальной сети прорехи. Дыры. Вот одна такая дыра пришлась на меня. Каждый приступ может быть последним. Я только усилием воли сдерживаю себя от распада. Но воля слабеет...
- Это больно?
- Это ужасно! В старости, когда мы слабеем, нас могут замещать другие, в конце концов, твою оболочку займет новый виртуал, нас всех с детства готовят к этому. А со мной будет не так. Меня ждет распад, полный. И эту дыру никто и ничто никогда не займет. Я не сольюсь в виртуальностью, как все, а исчезну. Навсегда.
Кас подвёл погрузчик ближе к вагончикам, зацепил еще два манипуляторами. Показалось, челноки уже словно бы никем не управляются... Катерина отпустила их за миг до того, как он подхватил. Два других в этот же момент двинулись к планете – виртуалка, рассчитав, что за последними челноками реал вернуться не успеет, послала их к спутнику.
- Кати, ты где?
- На тягаче, - отозвалась Катерина. Он больше не слышал её дыхание. И голос виртуалки отзывался в наушниках странным металлически-дребезжащим эхом. Почему-то Кас был уверен: это не проблемы связи, не помехи виртуальности: странное эхо – свойство голоса виртуалки.
- Катерина, уходи. Я сейчас вызову Дэна, - он потянулся к кнопке вызова, надавил. Но монитор в главной рубке был пуст. Куда капитан ушёл, когда он нужен?!
- Быстрее цепляй челноки. Мало времени! – то же металлически дребезжащее эхо многократно умножило слова виртуалки. Будто ветер поет на разные голоса, пролетая через проржавевший до дыр пустой железный сосуд.
- Не надо себя мучить!
Она не ответила. Кас предельно быстро повёл челноки к тягачу. Обе сцепки прошли отлично. Тогда он вспомнил о джийанах и глянул на часы:
- У нас две минуты. Кати?
Молчание. Потом короткий то ли вздох, то ли стон, будто бы дребезжащим эхом отразившийся от металлических листов. Касу опять представилось лицо виртуалки, на сей раз в страшной паутине трещин, и он стиснул зубы:
- Ты можешь отключиться, Кати! – он осёкся, поглядев назад. Челноки, что виртуалка направила в атмосферу, обходили голубой полукруг планеты по дальней траектории. Катерина чуть-чуть промахнулась: до поверхности спутника они так не долетят. А сейчас они двигались в ту сторону, откуда скоро должен был появиться крейсер джийан.
Две минуты... Не успеть! Только за челноками, обратно уже никак, - он еще додумывал эту мысль, а руки уже тянулись к штурвалу. Резкий разворот. Погрузчик на предельной скорости понесся за челноками. Кас быстро нажал кнопку связи с главной рубкой.
Дэна в рубке по-прежнему не было. На мониторе показалось чрезвычайно расстроенное лицо Капы.
-- Кас, возвращайся на «Красавицу» немедленно, - приказала она. - С челноками разберемся. Я минуту назад отправила запрос Джаду, пусть кто-нибудь заменит Катерину.
- Минуту назад! И он до сих пор не ответил?!
В голове уже выстраивалась ужасная версия предательства и заговора виртуалов...
Капа отвечала что-то про помехи, но ее теперь перекрыл голос Кати, по-прежнему умножавшийся металическим эхом:
- Возвращайся на «Красавицу», Кас. Я закончу. Вижу ошибку, исправляю.
Челноки вновь включили двигатели. Виртуалка принялась осторожно переводить их ближе к планете.
- Кати, сосредоточься на себе.
- Это ты не глупи! - резко. - Возвращайся на «Красавицу»... мальчик! Как мне уже надоела ваша подозрительность!
Стараясь пока не реагировать на обидное «мальчик», Кас вновь развернул погрузчик и двинул к «Красавице». Два челнока у него за спиной начали уверенное движение к планете.
Две минуты... Одна! Солнечные батареи «Красавицы» погасли и ушли под обшивку, выдвинулась противоастероидная броня с проекторами между сегментов, и корабль набросил маску еще одного ледяного спутника планеты-гиганта.
- Как ты, Кати? - спросил Кас, подлетая к открытому доку. В ответ - вздох... Нет, не вздох уже - шелест, какой-то лязг. Гулкие быстрые удары, будто кто--то отчаянно молотит в дверь из железного тонкого листа.
- Кати!
Кас остановил погрузчик. Пальцы лихорадочно забегали по панели, устанавливая видеосвязь с виртуальностью. Сначала по монитору волнами прошли помехи. Потом появилось лицо Катерины.
Лицо... Было ли это лицом? Сглаженные черты, как у статуи, оставленной на голой пустоши на растерзание снегу и ветру. Кожу покрывала тонкая сеть мелких трещин, а в них зияла пустота.
Девушка глядела в сторону и вниз, голова была повернута вправо. Она тяжело, со странным лязгом дышала, будто ее горло было из металла. Гулкие удары, похоже, были стуком ее сердца... Она не замечала реала, и Кас тихо окликнул:
- Кати! Я здесь.
Она повернулась к нему. Зрачки виртуалки странно сияли. Нет, в них не было пустоты, черноты, наоборот мягкий, радостный, ничуть не пугающий свет.
- Кас, зачем ты... Видишь, что со мной! Я не справляюсь! Распад уже близко.
- Распада не будет, не бойся, - сорвалось с его губ, пока он смотрел в ее странные светлые зрачки. - Приступ уже проходит.
Она хотела возразить, но не смогла. Казалось, ее и пугает, и воодушевляет его взгляд.
- Распада не будет, - еще раз уверенно повторил Кас. Теперь он пригляделся и понял: в трещинах на коже виртуалки также нет пустоты, черноты. Это лишь первоначальная иллюзия. Там тот же мягкий свет.
- Кас, какого черта ты не заходишь в док?! - злющий Дэн. Кас обернулся к монитору главной рубки, но там было пусто.
- Кэп, ты где? - он оборвался, краем глаза заметив еще один истребитель у дока. - Дэн зачем ты вышел?
Капитан не ответил. Его истребитель первым вошел в док, гордо задрав нос. Кас последовал за ним.
- Отбой тревоги, это не джийане, - одновременно заговорили Капа в реальности и Джад в виртуальности. - Это не джийане, это молодой уранос.
- Отбой тревоги, это уранос, - повторил и Дэн, строгим тоном капитана. Потом вздохнул и уже своим обычным голосом добавил: - Эх, жаль челноки!
Уранос! Кас обернулся, надеясь увидеть хоть краешек огромного чудо-зверя, единственного существа, чьей средой обитания был открытый космос, но док уже закрылся.
Они с Дэном молча, одновременно поставили истребитель и погрузчик. Кас снял шлем, и только теперь заметил, как больно он оказывается все это время давил на переносицу. Капа подлетела к вылезающему из истребителя Дэну и повисла у него на шее.
- Ненавижу тебя! Ненавииижу! - повторяла она, всхлипывая. - Но знаю, как отомстить. В следующий раз приманкой пойду я. А ты сиди тут и следи по мониторам... и мучайся, мучайся!
- Да полно, Кап. Я с самого начала был уверен, что это уранос, - вяло отбивался Дэн.
Кровь ударила Касу в голову. Значит, Дэн вывел истребитель, надеясь отвлечь гипотетический крейсер джийан от «Красавицы» и глупого медлительного Каса, на себя? От стыда заалели уши. Он поспешно отвернулся от капитана и его жены, глянул на монитор Катерины. Приступ у виртуалки прошел. По лицу бродили неясные тени - краткие отражения жителей виртуальности. Никаких трещин уже не было.
- Что там, Кас? - нормальным голосом спросила Катерина.
- Это были не джийане. Уранос... титанотерий, иглоголов.
- Ух ты! - звонкий голос без жуткого металла. - Никогда не видела вживую. То есть, если и видела, не помню. Сейчас погляжу!
Она исчезла, зато на мониторе главной рубки появились Эля и Тая.
- Сейчас дадим внешнюю картинку, - наперебой закричали они. - Это все должны видеть. Уранос! Настоящий живой уранос!
- Запись ведите, непрерывно, - деловито сказал Дэн, вспомнив о своей любимой профессии - биолога экспедиции. - Я уже бегу.
Кас никуда не побежал: после такого провала долго придется набираться мужества для встречи с командой! Он следил за ураносом по маленькому монитору главной рубки. Выйдя на светлую сторону планеты, гигантский зверь скинул покров невидимости и проплывал перед землянами во всей красе. Даже «Красавица» тушевалась на его фоне.
Ураносы... Самые потрясающие создания Вселенной. Да и этой ли Вселенной они созданы? А может, они и есть создатели всего? Их потомство развивалось в недрах планет и звезд многие миллионолетия, чтобы в конце концов вырваться наружу, разбив оболочку, как птенец скорлупу. Взрослые ураносы путешествуют от звезды к звезде на энергии солнечного ветра или, редко, мгновенными гигантскими скачками в пространстве. Их было два вида: первый поменьше, развивающийся в недрах планет и более многочисленный, и второй - необозримо огромный, нереалистично красивый, вынянченный звездами и очень редкий.
Сейчас молодой планетный уранос проплывал перед ««Красавицей». Его круглый черно-золотой солнечный парус был полностью расправлен. Диаметр этой тонкой, но прочной пленки уже равнялся диаметру Марса, а с возрастом парус ураносов еще увеличивается. За парусом пряталось тело, если это было телом - нечто туманное, темное со странными светлыми тенями в углах граней, тяжелое, гладкое, твердое. Непрерывно меняющееся, и меняющеся не хаотически - четко, как узоры в калейдоскопе. Одна грань перетекала в другую, ломая человеческое восприятие пространства-времени. Тессаракт, умноженный сам на себя, лента Мебиуса, свернутая бантом... Тело венчала голова, медленно вращающаяся на гибкой шее. Глаз, рта на ней не было, только длинная тонкая игла, похожая на те, которыми утыканы тяжелые крейсера джийан.
Дэн, ты бездарен и безнадежен, - раздался голос Ала из виртуальности, где сейчас пребывал реал. - Назвать воплощенную Тайну Вселенной иглоголовом мог только человек, начисто лишенный воображения! По-моему, игла - это далеко не самая заметная часть существа. Как его называл папа... Оэсдэзавр?
- Почему ОСД? - голос то ли Таи, то ли Эли.
- ОСД - орудие Судного Дня. Ведь эти твари, выходя из недр планеты, разрывают ее на куски. Что примечательно, взрослые оэсдэзавры зародышей пестуют исключительно внутри планет, пригодных для жизни. И в недрах Земли сидит такой, если он еще не вылез наружу...
- У меня есть гипотеза, что именно иглоголовы своим обменом веществ и вызывают развитие жизни на планете. Это сами создатели, а не ангелы апокалипсиса, - подал голос Дэн. - А насчет названия... Если вам нравится джийанское «уранос» - используйте его, я не в обиде. А если ты, Ал, подберешь эффектное и при этом понятное даже малышу слово для обозначения тела иглоголова, или его солнечного паруса... я с удовольствием приму новый термин. И ещё. Игла – немаловажная часть существа. С помощью этого органа он перемещается по Вселенной подобно тяжелым крейсерам джийан. Думаю, наблюдение за этим умением зверя и помогло им понять механизм создания гиперпространственных тоннелей.
- Интересно, что он тут делает? - заметила Эля.
- Не знаю. Полагаю, это случайная встреча, - голос Дэна звучал растерянно. Объект 670, - тихо заметила Капа, и капитан просиял:
- Ах, точно! Здесь недалеко объект 670, потерявшая родную систему планетка. Она - колыбель ураноса.
- Так значит, он вылупился?! - обиженно протянула Эля. - Такое зрелище пропустили!
- Нет. Тот, что засел в 670-ой, скорее всего, давно мертв. Без солнечного света и тепла они хиреют.
- Значит, это его родитель? Мама или папа? А, может, тот, который сидит в 670-ой только уснул, и этот прилетел его будить? А если он проснется? - наперебой загалдели близняшки.
- Хорошо. Я запрошу проверку сейсмической активности объекта 670, и мы это выясним, - успокоил их Дэн.
- Вы знаете, что ваши родители пользовались способностью ураноса к гиперпространственным прыжкам? - вдруг тихо сказала Катерина Касу.
- Что-о? Повтори.
- Джад как-то упоминал. Кажется, вашим родителям удалось приручить одного ураноса. И он отвёз «Красавицу»... по неизвестному мне маршруту.
- Приручить зверя, размером с планету? Я помню, они изучали ураносов, но далеко, с безопасного расстояния... Вроде бы.
- Может быть, я неправильно выразилась, - прошептала виртуалка. – Может, это вовсе не зверь. Ты посмотри на него. Может быть, это бог. И он услышал одну земную молитву.
- То-есть уранос однажды перебрасывал «Красавицу», но куда?
Катерина не ответила. Уранос почти уплыл с главного монитора. Был виден лишь черный край его паруса, переливающийся золотыми искорками, скоро пропал и он.
- Как ты понял, что распад мне не грозит? – ещё тише спросила виртуалка. – Ты ведь понял, поверил в это, не просто пытался успокоить. Я видела это по твоим глазам. Все меня боятся во время приступов. А ты не боялся, ты видел что-то, чего никто не мог увидеть.
- Я был уверен в том, что видел, - осторожно сказал Кас. – Да. Распад тебе не грозит. В эти моменты ты просто… преображаешься.
Она кивнула.
- И я увидела это… в твоих глазах. И стала спокойна. Спасибо.
Они помолчали.
- Джад сказал еще кое-что интересное, - еле слышно прошептала Кати. Видимо, счастливо окончившийся приступ расположил ее поболтать, и поболтать о сокровенном. - Ты знаешь нашу легенду о том, что дитя Эрны однажды откроет виртуалам путь в реальность? И дитя Эрны придёт к нам из реальности, оно будет реалом… Так вот, в поледнем споре с изоляционистами решающим аргументом Джада стало то, что дитя Эрны уже пришло к нам. Здесь, на «Красавице». То-бишь один из реалов - наш избранный, - она робко улыбнулась. – И я сейчас думаю, что это ты.
Кас неуверенно засмеялся. Сказать, что он был ошеломлён, значило ничего не сказать:
- Может, Ал? Я не тянусь к виртуальности... Нет, нет, Кати!
- А я говорю: это ты! Я поняла сегодня. Другие реалы не такие.
Кас машинально надел шлем. Потом снова снял. Снял перчатки: ладони вспотели, хотя не должны были. Следовало бы посмеяться нелепому предположению Катерины, но он не мог. Ее слова: не такой, как другие реалы, наоборот, приятно удивили, обрадовали его. Его, рыжую аватару Дэна! Сравнение с кэпом не льстило Касу. Он хотел быть собой, а не младшей копией капитана. Но где он, он сам? Какие мысли, мечты, идеи, черты - его и только его? Сейчас даже близняшки порой путались, и обращались к нему как к Дэну, а Кас злился и завидовал Алу, обладавшему каким-то обостренным ощущением своей индивидуальности. Ему же оставалось только демонстрировать команде великолепное владение любой техникой и удивлять экстремальным вождением истребителя - вот уж на что осторожный Дэн никогда бы не решился.
Наконец Кас спросил, тоже шёпотом:
- А ты не врешь?
- Я? Вру? - виртуалка неподдельно оскорбилась.
- Ты же изоляционистка. Тебе самой не нужен путь в реальность, твои люди хотят закрыть виртуальность от реалов. Ты должна ненавидеть дитя Эрны! А сейчас разговариваешь со мной, как с другом.
- Я и ненавижу, - лицо Катерины потемнело, и это была не тень-отражение другого виртуала. Это было отражение ее собственной ненависти. - Ненавижу... и признаю путь Джада. И преклоняюсь перед чудом Эрны. Но я считаю, что виртуальность нужно сохранить целостной, а не переводит ее в реальность. Это уникальный и настоящий, что бы ни говорили злопыхатели, мир, и я люблю его. Я дружу с тобой сейчас, но если ты, дитя Эрны, решишься вывести виртуалов в реальность, будь готов к тому, что я встану у тебя на пути.
Кас поперхнулся. Все же слышать обращение дитя Эрны он пока был не готов:
- А, может, дитя Эрны был кто-то из наших родителей?
- Нет! Оно живо до сих пор. Оно немертво!
- Это тебе тоже Джад сказал?
Виртуалка улыбнулась:
- Нет. Это я сейчас почувствовала. Дитя Эрны - наша надежда, и она жива.
Монитор главной рубки чернел дырой в пустоту. Исполин-уранос ушёл, и Дэн, уже недовольный тем, что команда отдыхает в рабочее время, созывал всех на собрание.
Ал.
Ал надеялся, что капитан разрешит присутствовать на собрании, оставаясь в виртуальности, но Дэн настаивал на присутствии во плоти. Поэтому Ал неохотно покинул капсулу с гелем. В душ он не пошел, только обтерся полотенцем и прикрылся легким голографическим костюмом. Ал надеялся, что собрание окажется недолгим, и скоро он вернется в виртуальность.
Как он ни торопился, в главную рубку зашел последним. Близняшки так и сидели в креслах капитана и штурмана, откуда недавно наблюдали за ураносом - веселая Эля и хмурая Тая, обе с волосами, слипшимися от высохшего геля, в таких же как у Ала легких голографических одеяниях. Дэн морщил нос, когда глядел в их сторону или в сторону Ала.
Да, кэп, от нас так и пахнет, если не сказать, несет виртуальностью!
Дэн усадил Капу в кресло, исконно считавшееся любимым креслом Ала, а сам встал за спиной жены. Капа выглядела встревоженной и грустной, и Ал ободряюще улыбнулся ей и подмигнул, но сестра не заметила приветливого жеста. Зато Тая приняла улыбку на свой счет, покраснела, что было заметно даже при ее темной коже, смутилась.
Кас выглядел потерянным: все еще переживал за медлительность и глупость при погрузке льда. Он даже не прошел в рубку, встал у двери, прислонившись боком к стене.
- Грузовые работы завершены, - сообщил Дэн, не отпуская спинку кресла жены, будто нуждался в ее поддержке. - Система искусственной гравитации прошла проверку удовлетворительно. Единственное, что до сих пор вызывает сомнения - помехи в виртуальности. Их причину так и не удалось установить... - Ал думал, что капитан сейчас кинет негодующий взгляд на него, разобраться с помехами было поручено Алу. Но Дэн не смотрел в его сторону.
- Тем не менее, проблемы в виртуальности - не повод откладывать пуск главного двигателя, - бодро закончил Дэн. Через три часа мы ляжем в криокамеры, а «Красавица» начнет движение как запланированно, к объекту 371. Единственное изменение - наш сон на этот раз будет неглубоким. Сращивание с виртуальностью в условиях помех чревато различными неприятностями.
- Но мы с Таей можем пользоваться своими личными кабинетиками в виртуальности? - взвилась Эля.
- Можете. Если у кого-то есть вопросы, идеи, новости, о которых я еще не знаю, - поделитесь ими сейчас.
Ал быстро развел руками. Он надеялся, что вопросов, идей, новостей ни у кого не будет, и в оставшееся до сна время он с Таей успеет поработать над Бомом. Но Кас вдруг мрачно сообщил:
- У меня есть вопрос. И идея. И новость. Начну с последнего: только что Катерина сказала, что я - дитя Эрны. Вопрос: кто что думает по этому поводу. Идея: возможно, разгадку гибели родителей следует поискать в области... Эрны и вообще, верований виртуалов?
Ал почувствовал, что его лицо озадаченно вытягивается. Дитя Эрны? В эту сказку виртуалов еще возможно поверить, даже реалу. Но того, что Кас - дитя Эрны не может быть ни в этой Вселенной, ни в любой другой!
- Дитя Эрны? Здесь? Сейчас? - заметил он. - У Катерины, что, приступ религиозного фанатизма? Дайте- ка я тоже... объявлю Дэру надеждой человечества.
- Джад сказал Катерине, что дитя Эрны явилось к ним на «Красавице». Это один из нас, - еще более мрачно сообщил Кас. - И у меня нет оснований не верить виртуалке. Сама Катерина идею перемещения виртуалов в реальность не поддерживает. Ей выгоднее было бы скрыть эту информацию.
- Дитя Эрны? Но Эрна ведь сказка? Или она действительно была? - беспомощно спросила Капа. - Выходит, и перемещение виртуалов в реальность возможно?
Дэн снисходительно улыбнулся:
- Капа, козочка моя! Разумеется, Эрна существовала в действительности. Но что это было: сверхъестественное существо или чья-то провокация, до сих пор гадают и в реальности, и в виртуальности. Есть версия, что она была обыкновенной виртуалкой, вокруг которой группа реалов и виртуалов выстроила мощное здание сказки. Все чудеса и странные способности Эрны, включая даже воскрешение десяти тысяч праведников, могут быть объяснены с материалистических позиций, если допустить, что у Эрны были могущественные покровители, учителя... направители.
Ал постарался скрыть раздражение от затягивающейся беседы за расслабленной позой и равнодушным выражением лица.
- Что прежде появилось: Эрна или мечта об Эрне? - улыбка Дэна стала из снисходительной мудрой. - Возможно, давно, на Земле, кто-то использовал эту мечту как маску, преследуя только ему ведомые цели. А, возможно, сейчас, на «Красавице», Джад использовал мечту уже о дитя Эрны, чтобы направить реалов и виртуалов по только ему ведомому пути. Не радуйся прежде времени, Кас: если тебя зовут избранным, - тебя, скорее всего, уже пытаются использовать.
- Кати говорила искренне, я уверен, - тихо сказал Кас, но после кивнул: - Да, кэп. Поразмыслим над этим вместе... в пути.
- Лучше думай над тем, как провести виртуалов в реальность, дитя Эрны! - Ал не удержал нервный смешок.
- Что ж, два часа всем на последний перед полетом отдых в реальности. Советую провести их активно, - Дэн отошел от кресла Капы, подал жене руку. Капа вскочила, уже легкая, веселая, настроение у сестры всегда менялось мгновенно.
- Я пойду искать Дэру, и мне нужно двое помощников, - звонко сказала она. - Ал? Тая?
Тая пробубнила что-то насчет гимнастического зала... Ал ухмыльнулся:
- Извини, сестренка, но я хочу еще помониторить виртуальность. Не могу ложиться спать, пока не выясню, что вызывает помехи, - тут он бросил выразительный укоризненный взгляд на Дэна. Капитан, как всегда при подколах Ала, скрестил руки на груди и надел маску божественного спокойствия.
- Ну что ж, хорошо. Тогда Кас... Эля?
Эля нехотя поднялась из кресла.
- Дэра, наверное, уже почувствовала, что мы собираемся запустить двигатель, и забилась в свою щель, - недовольно проговорила она. - Что ее искать?
Капа пожала плечами, но у бровей пролегла едва заметная складочка:
- Возможно, Дэра уже готовится к перегрузкам. Но меня в последнее время беспокоит ее поведение. Мне кажется, ей плохо, больно. Нужно предложить ей помощь.
- Или помочь насильно, - вставил заметно повеселевший Кас. - Пойдем, мама Капа.
- Дэн, надо бы проверить в виртуальности кое-что, - как бы невзначай бросил Ал, вставая. - Мне нужна твоя помощь. Но потребуется залезть в капсулу с гелем.
- А без капсулы никак? - Дэн слышно вздохнул, с недовольством.
- Да какая разница, Дэн! Часом раньше, часом позже, ты все равно залезешь в этот гель.
Ал перехватил удивленный взгляд Таи: а как же наш план? - и подмигнул, теперь уже ей и только ей: не спорь, все под контролем!
Ала всегда влекли загадки. Время, проведенное без тренировки ума и выстраивания карточных замков догадок, он считал бездарно потерянным. Сначала он надолго увлекся таинственой виртуальностью, но позже понял, что истинные сокровища хранит другая тайна - тайна гибели первого экипажа «Красавицы». Дэн, Капа, Кас почти игнорировали ее, и, расследуя эту загадку «Красавицы», Ал мог чувствовать себя безоговорочным лидером и даже гуру. Приятное чувство!
Он с детства привык к тому, что его не замечают. Спокойный, вежливый ребенок - его можно был отправить в комнату отдыха в виртульности на целый день и быть уверенным, что ничего плохого он за это время не сотворит ни в реальности, ни в виртуальности. Он не радовал и не огорчал приемных родителей - все эмоции Капы и Дэна доставались Касу и подрастающим близняшкам. Когда в восемнадцать лет Капа вдруг вспомнила о младшем брате и озаботилась его возвращением в реальность, Ала сначала злило ее внимание. Потом он нашел, что это внимание может быть приятным. А новые изыскания Ала в области давней катастрофы «Красавицы» будоражили Капу и злили Дэна, и наблюдать за этими их реакциями было весьма и весьма волнительно. Да, ссоры со старшими не пугали, не огорчали его. Это развлечение было интересней серого зависания в виртуальности!
И сейчас Ал уже предвкушал реакцию Капы и Дэна на включение старины-Бома, и это ожидание заставляло биться чаще его холодноватое сердце... Тая тоже волновалась, но совсем по другой причине. Вопреки храбрым словам девочка явно побаивалась реакции старших. Пока они шли до закрытого склада, куда убрали выключенного Бома, Ал попытался ее успокоить. Довольно неумело:
- Тая, они все скажут нам спасибо. Подумай о том, что нас сейчас ждет.
- Сумасшедший робот? - девушка нервно хихикнула. - Я не говорила, я побаиваюсь роботов с детства...
- Брось, ни один робот никогда не причинит вред человеку. Для них это как дыхание для нас. Хотя бы сомнение в главнейшем законе - смерть. А я... - Ал тихо засмеялся. - Я все думаю, какая же загадка нам откроется.
Они остановились перед закрытой дверью склада. Ал легонько нажал на ручку, и дверь отворилась. Войдя внутрь, он уверенным взмахом руки включил освещение. В холодном бело-голубом свете заблестели гладкие округлые линии корпусов роботов - это складское помещение было хранилищем запчастей для них. Комнатка была небольшой: четыре шага в длину, три в ширину. Бом был у дальней стены, в прозрачной непроницаемой капсуле, защищающей от повреждений и загрязнения пылью. Все детали няньки первых лет Ала и Каса отлично просматривались.
Какой маленький! - невольно подумал Ал. Бом был сейчас ростом ему по пояс, хотя по детским воспоминаниям до сих пор представлялся великан. Внешность у робота была почти человеческой, без детального сходства. Корпус из гладкого светлого материала, не бело-голубого, как у рабочих роботов, а теплого, желтовато-бежевого, телосложение, без намека на пол, напоминало ребенка лет десяти. Лицо Бома показалось Алу грубоватым - в воспоминаниях эти черты расплывались туманной дымкой. Симметричные, но резкие черты: полные губы, широкие скулы, расплющенный нос.
- Значит так, Тая, - бросил Ал, подходя к Бому. - Слушай задачу. Бома включаешь ты, а я буду следить за процессом из виртуальности. В реальности робота разговорить вряд ли получится, я попробую поймать его след в виртуальности.
- М-м, а ты уверен, что его след там записывался? - рассеянно спросила девушка, с сомнением оглядывая пластикового человечка в прозрачном куполе.
- Да. Все наши роботы мониторились виртуалами. Всегда.
- Ага, а... Постой, - лицо Таи вытянулось. - Ты сказал, я должна его включить? Мне надо тут с ним остаться? Одной?
Ал равнодушно приподнял бровь, зная, как ее уколет это:
- Боишься? Я же сказал, Бом не может быть опасен. Даже сумасшедший. Как любой робот.
- Да я сейчас не про Бома! Если Дэн сюда придет? Или Капа?
Ал снисходительно улыбнулся:
- Дэна я заберу с собой в виртуальность. И буду за ним следить. До тебя он не доберется, не бойся. А Капа, если ты помнишь, ловит Дэру.
- А Бран?
- Если открывать дверь через виртуальность, он не сразу это заметит. Главное, ты ему не сообщай.
- А-а... - протянула девушка вопросительно, и он перебил ее:
- Помнишь, как такого робота, как Бом, включать?
- Смутно, - Тая не успевала за ним мыслью. Все шло, как надо.
Ал разрезал прозрачный купол над Бомом припасенным карманным лазером, повернул непривычно легкого пластикового человечка к людям спиной.
Спина были вскрыта, внутренности вывернуты наружу, все проводки выдернуты - Дэн не церемонился с сумасшедшим роботом. Ал определил главные проводки и наскоро соединил их. Робот не пошевелился, искусственные глаза были прежними, тусклыми, но что-то изменилось. Он был уже не мертвым. Теперь просто спящим.
- Все, готово. Теперь ты. Внутрь ничего не вправляй. Я сейчас уйду в виртуальность, дам тебе сигнал на браслет. По моему сигналу нажми кнопку на правом плече и жди здесь. Следи, может, он скажет что-то интересное. Дверь на склад я закрою из виртуальности, чтобы вас точно никто не потревожил, - терпеливо сообщил Ал. Тая нахмурилась:
- Закроешь дверь? А если что случится? Он ведь сумасшедший.
Ал сделал вид, что задумался. Хотя он решительно не понимал причину сомнений девушки:
- Хм... Нет, выпускать Бома в коридор не будем. Отсюда есть переход в зал зарядки роботов, а из него - тоннельчик в оранжерею. Он, конечно, для роботов, но ты должна протиснуться.
- Хорошо. Тогда уговор: я нажимаю кнопку не ранее, чем ты открываешь дверь в зал зарядки. Договорились?
Ал кивнул. И запоздало подумал, что вел себя с Таей резковато.
- Ты молодец, - сдержанно похвалил он. - Я верно тебя выбрал помочь мне с Бомом.
Девушка зарделась. Оставив Таю с Бомом, Ал быстрым шагом отправился в зал отдыха в виртуальности, где его ждал Дэн.
Дэн, как всегда перед новым циклом криосна, был собран и хмур, постоянно прокручивая в уме сотни дел как уже сделанных, так и еще требующих его участия. Ал опять порадовался, что выбрал для авантюры самое подходящее время, когда бдительность капитана вроде бы усиливалась, но при этом чрезвычайно сужалась.
- Что там, в виртуальности? Какая помощь требуется? - спросил Дэн, забираясь в капсулу с гелем.
Ал забрался в соседнюю, на полдороге спохватившись, коснулся межключичной ямки, отключая голографический костюм:
- Мне кажется, помехи в виртуальности берут начало в самой внешней части сети, но в одиночку ее не проверить. Рутинная, но нужная работа.
- Самая внешняя часть? - Дэн прищурился, вспоминая. - Что у них там?
- Запущенные, заброшенные, нефункционирующие переплетения: настройка на земную сеть, поиск чужих сетей, фильтр сообщений из чужих сетей, экран от фона иных виртуальных локаций. Все это сейчас не включено в работу, на много световых лет вокруг нет иных виртуальных локаций, кроме локации «Красавицы». Конечно, есть джийанский информационный каталог, но не думаю, что кто-то в нашей виртуальности захочет перекинуть дружеский мостик к Джийе.
- Понятно, - Дэн взглянул на него... с уважением? Это было более чем необычно, Ал даже не сразу поверил глазам, а поверив, почувствовал неприятную сухость в горле. Кэп начал его уважать... ценить? Поздновато.
Скоро Алу доведется увидеть совсем другого Дэна - знакомо холодно-взбешенного. Как только капитан узнает о Боме...
В Эрнатоне стояло вечное позднее ясное утро. Виртуальность и ее обитатели сегодня были настроены благодушно к реалам и встречали капитана и Ала вежливыми поклонами.
- Приветливы они сегодня с тобой. Или это из-за моего сопровождения? - не удержался от замечания Ал.
- Они узнали от Джада, что между нами находится дитя Эрны, и потому решили сменить гнев на милость, - усмехнулся Дэн.
- А ты веришь, что это Кас?
- Я верю... - Дэн замолчал, задумался. - Нет, я пока лишь вижу, что Джад затеял со мной какую-то новую игру.
Ал поглядел на Дэна внимательно, удивленно. Капитан все-таки сильный противник! И упрямый: гнет свою линию, несмотря ни на что.
- Игру?
- Джад хочет купить у меня власть над новой памятью виртуалов в обмен на свою старую. Вот и бросает мне сейчас лакомые ее кусочки. Рекламирует. Но попробуй-догадайся: сочиняет или говорит правду.
- Кас считает, что Кати говорила искренне.
- Я поверю в искренность виртуалов, когда узнаю их истинное прошлое, - отрезал капитан.
Они вышли в виртуальность в центральном пункте перехода и в вагончике монорельсовой дороги быстро перенеслись к приземистому зданию, предваряющему путь к изнанке виртуальности - центру проекций сети.
Это здание было подземным, наверх выступало лишь два этажа. Внизу, в огромных залах без окон с мониторами во всю стену можно было наблюдать проекцию скрытой стороны виртуальности. На мониторах светились, переливаясь и поблескивая, тысячи точек. Каждая - виртуал, включенный в общую сеть. Проекция виртуальности удивительно напоминала звездное небо. Дэн стоял у другого монитора, спиной к Алу. На мониторе капитна была внешняя сеть виртуальности - переплетение тонких серебристых нитей – кодов. Дэн задумчиво провел по экрану рукой, прослеживая путь одной нити.
- Что мне смотреть? Прорывы сети?
- Да. Попробуй установить их источник.
- А ты?
- Я сейчас. Быстро проверю кое-что и присоединюсь.
На маленьком боковом мониторе Ал набрал код для блокировки дверей склада, где коротала время Тая. Потом бросил быстрый взгляд на капитана. Как он и предполагал, Дэн не на шутку увлекся распутыванием нити внешней сети. Его пальцы скользили по экрану, прослеживая структуру очередной нити- кода.
Ал ухмыльнулся и набрал на боковом мониторе код, открывающий дверь в зал зарядки роботов. Теперь по уговору осталось ждать действий Таи. Ал впился глазами в большой монитор. Скоро должна загореться новая звездочка - отметка Бома в виртуальности. Скоро... Сейчас!
Если б Ал был в любом земном зале проекций, он бы не нашел Бома: там каждую секунду зажигались и угасали сотни звездочек. Но в маленькой уютной вируальности «Красавицы» обнаружить новую звездочку было легко. Белая точка зажглась недалеко от центра монитора, Ал тут же бросился к ней, надавил пальцем почти до боли, вскрывая сведения о Боме, оставшиеся в виртуальности.
Картинка на монторе поменялась: густая сеть нитей-кодов, запутанная похуже чем та, на мониторе Дэна. Пугающее отражение Бома в виртуальности. Чем-то этот спутанный комок напоминал несчастную загадочную Дэру...
Ал хищно улыбнулся. Его палец заскользил по первой нити.
Кас.
- Дэра! Дэра! - голоса Капы и Эли то сливались, то разделялись, терялись в густом шелестящем море листвы оранжереи. Девушки были в центре огромного зала-сада - в зоне невесомости, а Кас с несколькими помощниками-роботами медленно обходил его по длинной извилистой дуге.
Он заглядывал по пути во все тоннели для роботов, во все хитросплетения тонких ветвей. Дэры не было. Лишь с одного куста с длинными узкими листочками Кас снял ее тонкий светлый волос.
Катерина несколько раз пыталась связываться с ним по браслету, так что в конце концов Кас отключил его. С Капой и Элей, если нужно, он свяжется и через роботов. Виртуалку же он сейчас вовсе не желал слышать. После слов Дэна, что дитя Эрны - игра виртуалов, он здорово, хоть и запоздало обиделся. Обиделся и на ее ложь, и на свою глупость. Подумать только, обманула его, как мальчишку! Ведь на несколько минут он и сам почти поверил в виртуальную сказку.
Тонкая линия на полу - окончание очередного сектора. Он с роботами забрался уже довольно высоко и приближался к экватору шара-оранжереи. Впрочем необычность паучьего бега по стенам совсем не замечалась. Куда ни глянь, ни стен, ни потолка, ни пола, лишь море зеленой листвы.
- Дэра! - позвал Кас. Отшельница предсказуемо не отозвалась: обожала появляться внезапно. Кас продолжил подъем. С одного дерева скоро снял надкушенный плод. Мякоть еще не успела засохнуть. Дэра где-то близко.
Он потянулся к браслету, и чертыхнулся, вспомнив, что тот отключен. Что-то еще тревожило в последние несколько минут... Что?
«Тишина в оранжерее. Давно не слышно ни Капы, ни Эли».
Кас поднял голову, пытаясь разглядеть, что творится выше полога листвы.
- Капа! - позвал он и поперхнулся, отступил. Сверху, хотя он так и не понял откуда, прямо перед ним обрушилось костлявое угловатое тело, окутанное светлыми волосами. Дэра!
- Не-мы, - нараспев промычала она, потом еще: - Не-вы...
- Что? - глупо спросил Кас и незаметным жестом отправил роботов за Капой.
Дэра скорчилсь на полу и немного раскачивалась. Потом вдруг протянула к нему тонкую кривую худую руку, ухватила ткань комбинезона, слабо потянула на себя.
«Хочет что-то сказать?»
Кас опустился на корточки, попытался заглянуть в занавешенное волосами лицо. Он все-таки включил браслет и теперь нащупывал в кармане аппликатор с успокоительным, раздумывая, воспользоваться им сейчас или позже.
- Не-мы! - простонала Дэра. Видно было, что говорить, пытаться оформить мысль словами ей мучительно больно. - Не-мы!
- Немы? Кто нем? - в уме Кас лихорадочно перебирал возможные варианты слов.
- Здесь... Не - мы! Не, не, не... - она начала заикаться и вдруг вскрикнула, точно ее ударили. - Другое! Другое! Еще!
- Здесь другое? То есть... чужое? На корабле?
Дэра замахала руками. Она пыталась сказать еще что-то, но не сумела, устало уронила голову.
Снова тишина. Нет, не совсем. Ворчал браслет на руке Каса, и он поднес маленький монитор к глазам.
- Кас, быстрее к нам! Пятый сектор! - кричала Капа.
- Я нашел Дэру!
- Это Тая, Тая! Я не понимаю, что... - ее прервали гулкие жесткие удары, будто кто-то с силой колотил в дверь или переборку.
Тая.
Оставшись одна, Тая обошла Бома кругом, потом снова уселась перед ним на корточках, вглядываясь в неживое кукольное лицо. Этого робота она совсем не помнила и помнить не могла, но няньки ее первых лет были почти такими же. Тая помнила, какими теплыми, ласковыми могут быть эти безвольно висящие руки... и как они внезапно могут налиться силой - нечеловеческой, страшной, опасной!
Тая вздрогнула и обхватила себя за плечи, точно ей стало холодно. Нет, лучше сейчас не возвращаться к тому детскому воспоминанию! Не надо!
За спиной раздался тихий щелчок: Ал запер входную дверь. Тая непроизвольно вскочила, но тут же опустилась обратно.
«Ну все. Теперь начнется самое интересное», - попыталась подбодрить себя она, вновь глядя в безучастное лицо робота. Получилось плохо. Старый детский страх перед сильными бездушными машинами в закрытом помещении усилился во сто крат.
Еще один щелчок! Это Ал разблокировал дверь в зал зарядки роботов. Тая встала, на негнущихся ногах подошла к ней, отворила, обозрела соседнее помещение с рядами спящих роботов, подключенных к батареям аккумулятора. Отыскала и тоннельчик на потолке, длиной в два человеческих роста и довольно широкий - хрупкая девушка, как Тая, сможет передвигаться в нем вполне свободно.
Удовлетворившись осмотром, Тая возвратилась к Бому. Ал выполнил свою часть уговора, осталась ее. Она уже потянулась к кнопке на плече робота, но рука тут же опустилась. Страшно! Эти руки, сильные, безжалостные, такие же равнодушные и страшные каждым изгибом, как любое орудие убийства...
«Давай, действуй, не то Ал вечно будет считать тебя глупой трусливой мелочью!»
Тая надавила на кнопку. Ойкнула, все-таки испугавшись, когда сразу же вслед за этим глаза старого робота зажглись мягким неярким светом. Бом бесшумно приподнял голову, теперь и он всматривался в сидящую перед ним девушку.
- Привет, Бом, - с наигранной веселостью зачастила Тая, не представляющая, как следует вести себя с сумасшедшими роботами. - Ты, наверное, не узнаешь меня? Я Тая, я была совсем маленькой, когда ты... когда тебя выключили...
Бом все также бесшумно согнул руки, пальцы, повращал ими в суставах. Его взгляд был пуст, совершенно пуст, таким он бывал у зависших роботов, пытавшихся решить задачу непосильной сложности. Он смотрел вроде бы на Таю, но, похоже, видел не ее. Какая картинка мучила его, не оставляла, вставала и вставала в глазах? Может, картина из далекого прошлого - мертвые изуродованные тела первых хозяев?.. Бом дернулся вперед, на Таю, и она отшатнулась к полкам с запчастями, ударилась о них руками, загораживая лицо. Бом врезался в стену совсем рядом, несколько раз ударил ее кулаком. Тая ринулась к двери в зал зарядки роботов. От волнения забыв, в какую сторону та отворяется, сначала бестолково толкнулась в нее телом. Бом пока размышлял о чем-то у дальней стены, он застыл, сжимая и разжимая кулаки, с тем же пугающе пустым взглядом. Всхлипывая от ужаса, Тая наконец догадалась дернуть дверь на себя и вылетела в соседний зал. А робот пришел в движение. Он скользнул к полке с запчастями.
«Зачем? Ищет подходящее орудие... Орудие убийства?»
- Бран! - истерически закричала Тая, теперь начисто отрекшись от обещания Алу. - Бран, запри дверь между складом и залом зарядки! Код 3: нападение на человека!
Бран отозвался почти сразу. Дверь за спиной Таи щелкнула, как раз вовремя: со стороны Бома в нее ударилось нечто тяжелое. Тая кинулась к тоннелю в оранжерею. Ступила на пустую стойку батарей, потянулась вверх, подпрыгнула, и ей удалось зацепиться за край отверстия. А в дверь вновь ударилось что-то тяжелое. И еще, и еще. Бом методично выламывал дверь.
Тело Таи действовало прежде рассудка, спасибо тренировкам в виртуальности. Она подтянулась и оказалась в тоннеле. Увы, никаких ручек, чтобы цепляться, по всей его длине предусмотрено не было. Только неглубокие бороздки в стенах, за которые могли уцепиться некоторые роботы.
Методичные, сводящие с ума удары продолжались, и их звук менялся, дверь поддавалась Бому. Упираясь руками и коленями в стены тоннеля, Тая сумела подняться выше, но зеленое море оранжереи в его конце казалось все таким же далеким.
Маленькая человеческая фигурка проплыла по зеленому полю листвы. Кто-то был там, в оранжерее! Тая набрала в грудь побольше воздуха.
- Помогите! - что есть мочи заорала она. Попробовала подняться еще выше, но левая рука соскользнула, и она чуть было не упала обратно к Бому. У самого края тоннеля, упершись в стену коленом, разодрав его в кровь, Тае удалось остановить падение.
Бом прорвался на склад, сразу понесся к отверстию. Тая закричала, снова полезла выше. Но она уже слышала стук его пальцев и скрежет полок склада - робот поднимался к тоннелю.
Из оранжереи налетели другие роботы, бестолково столпились у выхода. Эти, захваченные для поимки Дэры Капой, были великоваты, и в тоннель пройти не могли.
- Тащите меня, ну! - крикнула Тая.
Нет, и руки их были коротковаты. А Бом уже цеплялся за край нижнего отверстия. Холодный ужас длинными тонкими иглами пронзил насквозь, и все силы улетучились, ее хватало лишь на то, чтобы с мучительной болью глотать воздух.
- Тая, слышишь меня? - голос Капы из оранжереи, но ее саму видно не было. - Кто напал, кто?
- Бом! - прорыдала Тая. - Вытащите меня!
Верхнее отверстие потемнело. Кас попробовал пролезть к ней, но плечи не прошли. За ним - Капа. Тая протянула ей руку, но другая, железная, беспощадная, в этот момент дернула за ногу, и она провалилась обратно в зал, к сумасшедшему Бому, от ужаса даже не вскрикнув.
Ал.
Ал ничего не слышал и не видел вокруг. Он весь жил сейчас на кончиках пальцев. Осторожных, ловких, чутких пальцев, исследующих сеть виртуальной части Бома.
Он быстро нашел пульсирующий болью и непониманием очаг - последний, потухший пятнадцать лет назад, и первый, вспыхнувший сейчас. Помещение карантина. Изуродованное плазмой, наполовину сожженное женское тело на полу у скамьи. Бедная Эмма! Разум Ала отказывался воспринимать это жуткое зрелище, как убитую маму... Ее позвоночник был выгнут страшной, противоестественной дугой, будто кто-то пытался вытащить его из тела через живот. Эта же картина мучила и Бома, и от нее тянулась слабая нить в виртуальности... Да! То, что он так долго искал: нить в стертую память виртуалов! А в фоне последних эмоциональных реакций Бома ни процента, ни доли процента удивления, будто робот уже видел подобные смерти прежде.
От близости к разгадке важной тайны учащенно забилось сердце. Ал осторожно погладил нить, и ему открылся проход в старое выжженное хранилище виртуальной памяти. Черный-черный экран! Хранилище казалось пустым, но Ал шел дальше, глубже, к изнанке виртуальности, где все, когда-либо совершенные ее жителями действия оставляли свой уникальный отпечаток. Так, перебирая изнанку, можно было по крупицам восстановить уничтоженную память, но виртуалы оставили это занятие, быстро отчаявшись: хаос отпечатков не хотел выстраиваться в единую картинку. Мысли, память всех виртуалов расплавились в единое безликое море. Но Бом не был виртуалом...
И Ал искал отпечаток последней мысли робота. Мысли, ввергнувшей его в безумие.
- Ал... Ал! - он вздрогнул от оклика Дэна. - Что ты смотришь? Пятый раз тебя зову.
- Говори, я слушаю, - Ал скопировал код оборванной нити и начал поиск родственных ему отпечатков в необозримом массиве воспоминаний о памяти.
- Я не могу установить источник помех виртуальности. Прорывы внешней сети будто бы бессистемны.
- Что ж... - начал Ал и осекся: на его мониторе замельтешили родственные коду отпечатки. О, тут не разобраться за всю жизнь! Он поспешно скопировал страницу в новую виртуальную память и затем наугад открыл один отпечаток. Как Ал и ожидал, за ним потянулся, раскрываясь и раскрываясь, бесконечный веер других. Мозаика: сложи ее - и получишь ответ на один из тысячи вопросов... и еще тысячи вопросов в довесок.
- Ал, ты меня слушаешь?! Что ты там смотришь?!
- Фотографию, - бросил Ал, как раз установив род открытого отпечатка.
- Что за... - Дэн взял себя в руки. - Фотографию?! Хватит заниматься ерундой, возвращаемся в реальность. Мне неспокойно.
- Минуту, - пальцы Ала фантастически быстро скользили по монитору. Он чувствовал себя художником, вознамерившимся создать неизвестный даже самому себе шедевр в мгновение ока. Картинка выстраивалась. Серый песок, пыль, пепел - темная, наверное, ночная пустошь. Еще кусочек мозаики, еще... Силуэт человека на земле: худое искалеченное тельце, и с ним еще один веер эмоций Бома... - Ал едва успел отодвинуть в сторону этот ненужный пока набор отпечатков, боковую веточку потерянной памяти.
- Что ты смотришь? - Дэн встал рядом, так и впился взглядом в экран. - Это же... Дэра?!
Последний кусочек мозаики: ночное небо на дальнем плане. Знакомый узор созвездий, заученный, но ни разу не виденный в яви. Ночное небо Земли.
Дэн потрясенно выдохнул, приблизился к экрану так, что почти уткнулся в него носом.
- Что это, Ал?!
- Частичка потерянной памяти, не мешай, - отмахнулся он.
Ал фиксировал все, что увидел, пока без какой-либо эмоциональной окраски. Он был слишком занят сетью, отпечатками - погоней за оборвавшейся ниточкой. Потом он осознает, что открылось ему, и, наверное, выпучит глаза также, как капитан. Но сейчас он работал, работал, работал... как большая упрямая машина. Он вгрызался в толщу потерянной памяти.
Сохранив картинку, Ал потянулся открыть следующий отпечаток, но Дэн вдруг остановил его руку.
- Стой, потом, - капитан к чему-то прислушивался. - Бран передает. Из реальности. Код три.
Ал пошевелил губами, вспоминая. Возвращаться к проблемам реальности было неимоверно сложно.
- Нападение? - неуверенно проговорил он.
- Тая! - крикнул Дэн, и тут Ал все вспомнил. И он первым рванулся к выходу из зала.
Они примчались на склад одновременно с Касом. Первое помещение было пусто, дверь во второе выломана. Оттуда доносились звуки борьбы. Вот на пол из тоннельчика в оранжерею выпали двое - маленький робот и темнокожая девушка. Дэн и Кас одновременно рванулись к ней.
Робот поднялся, сбросив с себя тело Таи, бывшей то ли без сознания, то ли в полнейшем шоке. Ал отметил: движение не было грубым, напротив, бережным. Больше Бом внимания на Таю не обращал. Он мгновенно вскарабкался к тоннелю и будто втянулся туда. Еще через секунду из тоннеля послывшался лязг и скрежет: робот споро карабкался вверх, по пути сдирая обшивку стен. Кас направил на него бластер, но Дэн предостерегающе крикнул:
- Не стреляй! Под обшивкой важные узлы виртуальности!
Ал оттащил Таю подальше от отверстия, к искореженной двери. Девушка была в сознании, и ужас понемногу уходил из ее глаз.
- Тая, говорить можешь?
Ее рот искривился, и девушка разрыдалась. Тут подоспели маленькие роботы из коридоров, вчетвером они вытянули Бома из тоннеля и скрутили.
- Деактивировать? - спросил Кас.
- Он не на Таю нападал! Похоже, ему просто был нужен тоннель, - вмешался Ал.
- Да, Кас, подожди, - вступился и Дэн.
- Помогите спуститься! - крикнула из тоннеля Капа. - Как Тая? Все целы?
Через минуту команда была в сборе. Тая прекратила всхлипывать, но тело девушки била нервная дрожь. Ал обнимал ее, но успокоить не мог.
- Прости, - неуверенно сказал он, не привыкший просить прощения. В голове уже было холодно и спокойно. Никто не пострадал, ну, перепугалась немножко. Главное то, что ему удалось выяснить в виртуальности!
- Ничего не сломала? - для проформы спросил он. Тая помотала головой, и он поднял ее. Ал честно старался вложить в это движение хоть толику нежности, но у Бома несколько минут назад нежность и то вышла лучше. Инцидент окончился благополучно, и мысли Ала завертелись вокруг картинки, выуженной из виртуальной памяти робота.
- Так, - оборвал цепочку его идей Дэн. - Кто включил Бома и зачем?
Тая кинула быстрый взгляд на Ала и опустила голову, предоставляя ему право признаться. И Ал сознался:
- Это придумал я. Дэн, подожди, Капа, не ругайся. Я все объясню. Дэн, та фотография, которую я при тебе сложил в виртуальности - это частичка восстановленной памяти Бома. Виртуалы не могут собрать свою, это слишком сложный процесс, но я подумал: ведь все наши роботы также подключены к виртуальности! Можно попробовать через них. Оказалось, нормальные роботы чисты, никаких оборванных нитей в прошлое, ничего. Нужен был робот со сбоем, и я решил включить Бома. Тая меня поддержала и помогла, благодарю, - он обернулся к ней. Тая кивнула, попыталась улыбнуться, но ее губы дрожали.
Дэн обескураженно вздохнул:
- Отличная идея, Ал! Но почему тайно? Ты забыл, что погубило первую команду «Красавицы»? Ложь, предательство одного из своих! Если б ты мне рассказал свой план, я бы с радостью принял его. Оставлять девочку одну с сумасшедшим роботом - это что? Глупость? Наивность? Безразличие?
- Это желание нас позлить, но поведение Ала мы обсудим потом, - сказала Капа. - Старое предательство давно пора забыть! Что вы все прицепились к нему?! - она чуть не плакала. - А того, кто еще попробует играть с семьей в тайны, я запру в оранжерее с Дэрой, играйте в тайны с ней! Сейчас никаких тайн! Что на фотографии, которую тебе удалось восстановить?
Через несколько минут в главной рубке все рассматривали снимок, выведенный на главный монитор.
Серая ночная пустошь. Ночное небо над однообразным пейзажем - знакомое, невозможное небо Земли. Красные крестовины огоньков патрулей джийан создают свой узор поверх известного с детства узора созвездий. Топаз Юпитера и рубин Марса сошлись в Тельце близ яркой группы Плеяд. И силуэт человека внизу, лежащего на пустоши без сил или спящего. Худая искалеченная девушка. Шрамы еще свежие, светлые волосы до плеч еще не окутывают фигуру, не занавешивают лицо, оно открыто - безумные светлые глаза, тонкие растрескавшиеся губы... Дэра!
- Ал, когда была сделана фотография? Дата? - первым нарушил молчание Дэн.
- Отпечатки, обрисовывающие дату, я не нашел. Это долгая, муторная работа, совмещение ссылок. Мне фантастически повезло, что первая фотография составилась так просто и быстро.
- Я не понимаю! - легко, как всегда, призналась Капа. - Дэра... какая-то планета... это небо...
- Это не какая-то планета. По рисунку созвездий и планет - это Земля, - поправил Ал, и воцарилось долгое молчание.
- То есть наши родители с Бомом уже возвращались на Землю?! - первой догадку решилась озвучить Тая.
Ал пожал плечами:
- Очень похоже на то. И, вероятно, оттуда они захватили с собой Дэру. И Дэра была страшно искалечена еще на Земле... судя по фото, теперь принадлежащей Джийе. Это было либо до вас, Дэн и Капа, либо, когда вы были совсем крохами.
- Но как? Сколько нужно лет, чтобы долететь до Земли! А потом еще и по новому маршруту, к 404-ой, - пробормотала Капа. - Не сходится, не сходится...
- Катерина передала мне кое-что. По словам Джада, первый экипаж «Красавицы» пользовался услугами особого перевозчика, - заметил Кас.
- Какого?
- Наши родители приручили ураноса, - Кас усмехнулся. - Бред, да? Но после дитя Эрны я готов поверить во что угодно.
- Смотрите! - дрогнувшим голосом сказала Капа, указывая на боковой монитор. Там был Бом, оставшийся в разгромленном зале зарядки, обездвиженный, но не выключенный. Из отверстия в тоннель заструился водопад волос, и через несколько секунд в зал спустилась Дэра. Изломанное худое тело при нормальной гравитации не могло выпрямиться во весь рост, она ползла, почти не отрываясь от пола, с жуткой грацией паука. Добравшись до Бома, она чуть поднялась и цепко обхватила робота руками и ногами, прижалась. Эмоциональный фон Бома в этот миг запестрел радостью и успокоением.
- Два безумия нашли друг друга, - прокоментировала Эля. - Может, это к ней Бом рвался со склада?
Они наблюдали за тем, как безумный робот и дикарка-аборигенка баюкают друг друга, а в головах у всех был один вопрос: что же за время их путешествия случилось на Земле, за что джийане теперь так страшно уродуют ее детей?
Мелодичный звон Брана заставил всех вздронуть.
-- Капитан, глава виртуальности Джад требует слова немедленно, - безразлично сообщил главный компьютер «Красавицы».
- Видео и аудиосвязь, - приказал Дэн, и на главном мониторе тут же возникло посеревшее от ярости лицо Джада.
- Дэн, твой подчинный, Ал вероломно проник в хранилище старой виртуальной памяти. Что ты мне скажешь? Это принимать как объявление войны? - холодно поинтересовался он. Дэн скрестил руки на груди:
- Скажу, что был там с Алом. А где в это время был ты, Джад?
- Тебе это важно? Был занят!
- Важно. Если б ты следил за складами памяти лучше, то запретил бы нам касаться их выгоревшей части, раз уж это так тебя задевает. А поскольку ты этого не сделал, я подумал, ты нам разрешаешь.
- Молчание не означает разрешение, - Джад выглядел слегка оглушенным внезапным натиском капитана реалов. - Я отвлекся на другую часть виртуальности, а ты подло воспользовался моментом...
- И потом, разве реалам запрещено искать свой путь к нашей общей памяти, Джад? - с издевательской доброжелательностью повел Дэн. Виртуал оскорбленно поджал губы:
- Это отвратительно. Это неуважительно по отношению к нам! Вы владеете нашей нынешней памятью, вам мало этого?!
- Я хочу, чтобы виртуальность была прозрачной для меня, Джад.
- Реалы не пускают виртуалов в свои головы, для чего вы залезаете в наши?! - Джад поперхнулся от возмущения. - Я требую извинений. И обещания, что впредь такое не повторится.
- Ал уже скопировал все, что нужно. И реалы продолжат восстановление нашей общей памяти, - непреклонно сообщил Дэн.
Тогда виртуалы рвут все соглашения с реалами! Хотите считать нас врагами - мы будем ими! - Джад в ярости ударил по клавиатуре со своей стороны и изображение пропало. В полной тишине Дэн обернулся к команде.
- Джад остынет, и мы восстановим все соглашения, я уверен, - тихо, чуть заискивающше сказал он, глядя на Капу.
- Как мы обойдемся без помощи виртуалов?! Что ты натворил, Дэн?! - простонала та.
- Прекрасно обойдемся. Джад в ярости оттого, что ему стало нечем меня подкупить, вот и все. Хотел бы я знать, на что он отвлекся, что у себя под носом пропустил такую диверсию... Что ж, отложим криосон, торпиться нам теперь некуда, - Дэн горько усмехнулся, кивнув на фотографию опустевшей Земли, вновь появившуюся на главном мониторе. - Ал займется восстановлением других отпечатков памяти Бома. Постараемся узнать побольше о прошлом «Красавицы». А я пока дам курс к 670-ой - это недалеко, мы можем слетать туда и без скорости света.
Капа капризно сморщила нос:
- 670-я? Зачем нам пустая голая планетка?
- Это колыбель ураноса, и, похоже, близняшки были правы: наш недавний большой гость прилетал будить своего младшего сородича. Я получил данные по сейсмической активности планеты: чудозверь проснулся и готовится покинуть свою оболочку. Мы имеем уникальный шанс пронаблюдать за рождением колосса.
Глаза Капы округлились:
- Что за чушь, Дэн? Мы такое узнали о Земле, о Боме, о Дэре. Зачем уранос?!
- Кас сказал, наши родители пытались приручить такого. Вот в это я охотно верю. Но хочу понять: как, - Дэн убрал с монитора картинку Земли и открыл новую: фотографию испещренной трещинами коричневой планетки с шапками льда на полюсах - 670-ой - ...и, главное, зачем...
- Значит, мы не будем ложиться в криосон? - спросили близняшки с затаенной радостью в голосе. Капа только махнула рукой: какой тут криосон?!
Ал молчал. Того, что его авантюра приведет к войне между реалами и виртуалами, он не просчитал. Больше - такого ужаса он и помыслить не мог! И сейчас в душе поднималась волна благодарности к капитану, так легко и уверенно взявшему ответственность за все на себя, - какое отвратительное, трусливое чувство!
Он опустил взгляд, пока Дэн не заметил в его глазах позорные искры приязни. «Спасибо» так и не сорвалось с его губ.
Пожалуй, это отличный вариант развития событий, - даже сумел подумать Ал через минуту. И тут же успокоился, почувствовав знакомый, любимый внутренний холод. - Пусть Дэн воюет с Джадом - это будет неплохим развлечением. Я же получаю небывалую прежде свободу строить теории и высказывать догадки. И путь к 404-ой по-прежнему открыт!
Тая.
- Ал просто идиот, - хмуро сказала Эля. - Почему ты со мной не посоветовалась?
Тая вздохнула:
- Потому что ты бы сразу сказала это: Ал – идиот!
- Я с ним поговорю еще! – с угрозой в голосе заверила сестра.
Эля ушла обустраивать свой кабинетик в виртуальности, а Тая проскочила пару уровней в витруальной игре, после чего, так и не сняв обличье фэнтезийной девы, возвратилась в кафе в начале игрового сектора виртуальности.
Сейчас тут было людно: ни одного свободного столика. Тая заметила лишь одно пустое местечко напротив незнакомого юноши. Виртуал, также не вышедший из игрового облика - солдат какой-то техноигрушки, был погружен в изучение карты игр, и Тая решила, что смело может подсесть.
Она равнодушно глядела в окно кафешки, потягивала коктейль, разглядывала проходящих мимо виртуалов и не думала совершенно ни о чем. В последние несколько часов на нее свалилось столько всего! Выбраться из-под горы впечатлений и идей пока не было никакой возможности.
- Судя по состоянию костюма, денек вам выдался еще тот, - неожиданно заметил сосед-солдат. Тая глянула на него и усмехнулась:
- О, да!
- Интересный облик. Не был в той игре, поделитесь впечатлениями? Тая смутилась:
- Ой, это простая игра, для детей. Я ее уже в пятый раз прохожу. Просто люблю делать все идеально. Оттачиваю каждый уровень.
- Внушющая уважение тактика. Я Дин, а вы, угадаю... Тая?
Тая хихикнула:
- Нетрудно угадать, реалы в виртуальности наперечет! Вы хотите просто глупо поболтать? - вдруг резко спросила она, вспомнив недавнюю и теперь такую далекую беседу с вероломным и легкомысленным Алом. Виртуал развел руками:
- Да. Но и вы, судя по всему, также?
Она кивнула, признаваясь сама себе:
- Верно!
И глупая беседа потекла удивительно легко. Лишь иногда подсознание отмечало маленькие странности собеседника: его жесты соответствовали выражаемым эмоциям, но и только. Соответствовали! - не раскрашивали их. И многие слова он произносил странно. Без акцента, без ошибок, но и... без жизни. Да! Все слова, выходящие из его уст, были... мертвы. Будто он читал неизвестный самому себе текст, набор букв.
«Какой странный собеседник! Или Тая сама стала странна после инцидента с Бомом?»

Lonna
Читатель.
Posts in topic: 29
Сообщения: 41
Зарегистрирован: 10 фев 2015, 23:08

Re: Error 404

Непрочитанное сообщение Lonna » 11 фев 2015, 16:09

Сента
Энжет
Воздух на площади дворца Наао полнился тяжелым, густым, терпким запахом воскуриваемых благовоний. Запах был так плотен, что, казалось, он огромным студенистым телом лежит между зданиями, очерчивающими круг площади, скользкими щупальцами обвивает колонны, меж которыми расположились стражи.
Энжет встряхнулся, но прогнать дурман не сумел. Студенистое чудище уже вольготно расположилось в самой его голове, и уходить не желало. К тому же то и дело накатывала дрема, акат идей приближался к середине. Лучше всего нести стражу на границе между акатом идей и акатом действий, когда еще сохраняется расслабленность тела, но уже усиливается наблюдательность. В акат идей тяжело: тело просит отдыха, уставший мозг отказывается оценивать меняющуюся картинку реальности. В акат действий сложно: и тело и мозг жаждут пищи - деятельности, а ты вынужден стоять истуканом и следить, все ли тонкости соблюдены в ужасно монотонных ритуалах среброликих... Другие юные стражи любой ценой стремились попасть в охрану периметра площади на границе аката идей и действий: обменивались стражами или покупали выгодное для себя время, один Энжет каждый раз шел в охрану не сверяясь с биологическими часами, даже если грядущая стража должна была стать для него временем мучений. Сбивание биологического ритма было частью подготовки настоящего стража, а Энжет планировал стать стражем непревзойденным.
Сенторианка, ведущая ритуал, бросила на металлический лист над костерком щепотку трав, и над дворцом правителей поплыл новый аромат. Этот был не таким терпким - сладковатый. В качестве его материального воплощения Энжет представил приятно-гладких, шелковисто-быстрых змей. Невидимые змеи расползались по площади, ловко лавируя в плотной толпе сенториан... Сегодня здесь собралось едва ли не больше народа, чем во время выбора солнц. Еще бы! Ритуальное жертвоприношение касты распознавателей чуждого. Жестокое и вместе с тем светлое зрелище, ведь приносимый в жертву спасал родной мир от угрозы перерождения в ничто.
В стороне, затертая толпой, осталась стела с древом солнц. Новое действо было куда более масштабным. В центр площади вывезли каменный помост, широкий и высокий. Вокруг пестрым окаемом раскинулись шатры среброликих и распознавателей чуждого - там проходила невидимая глазу подготовка к основному ритуалу. К помосту вела деревянная лестница, на ступенях которой встали старшие товарищи Энжета.
На помосте сейчас находились трое сенториан, все из касты распознавателей чуждого. Энжет с отвращением смотрел на черно- золотисто-коричневые узоры, покрывающие их тела. Обязательные для всех сенториан ленты у них были очень узкими, втрое уже обычного, и ярко-алого, как кровь, цвета, будто несчастных мучеников и без ритуалов раскромсали на части. Двое готовили алтарь: большой кристалл, источенный узорами. В сложных гармоничных переплетениях птиц, зверей, растений запутался-заблудился холодный серебристый свет, будто кристалл пленил маленькую яркую звезду. Третья сенторианка стояла чуть поодаль, у резного стола с благовониями.
Сенторианка бросила на горячий металлический лист щепотку тех же сладковатых трав, и ближайший к лестнице шатер распахнулся. Оттуда появилась среброликая из всезнающих. Старая, очень старая, ее вуаль закрывала всю голову, глаза и уши, нос и рот, струилась по плечам и спускалась до пят. Всезнающая поднялась на помост, бережно неся на вытянутых руках небольшой кристаллический футляр, изрезанный теми же узорами, что и алтарь. Подъем сенторианки сопровождал тревожно-взволнованный гул толпы: основное действо должно было вот-вот начаться.
«В футляре - ритуальный нож, которым жертву ударят в сердце», - вспомнил Энжет, и в нем моментально поднялся гнев. И рука, спокойно держащая оружие, сжалась. Глупая Кейла! Как она могла не взять предложенный серый пузырек?! Не раздумывая ни секунды, обрекла себя на отчужденность, одиночество, раннюю смерть! Так просто, так жестоко разбила все мечты, смысл жизни Энжета!
Новая горсть безымянных трав становилась пеплом, уносилась в небо. У этой запах был помягче, не такой приторный, к сладости примешивалась нотка горечи. В шатрах завели первый из десяти ритуальных гимнов, и скоро его подхватила толпа. Неторопливую спокойную мелодию, будто бродящую и бродящую по кругу, вели глубокие низкие мужские голоса и приятные мягкие, но не звонкие женские.
Второй гимн был столь же неторопливым, но уже не замкнутым на себя. Размеренный, со строгим четким ритмом, он создавал ощущение непрерывного движения - времени. Энжет прерывисто вздохнул. Вот-вот на сцене появится главный участник действа: жертву должны были вывести из бокового голубого шатра. Стражам строго воспрещалось двигаться, поворачивать голову, но Энжет с последним тактом гимна, пренебрегая запретом, чуть развернул корпус к шатру.
Снова низкие мужские голоса - третий гимн, гимн контрастов. Голубой шатер распахнулся, и показалась жертва - молоденькая девчушка-распознавательница. Высокая, но хрупкая, похожая на Кейлу. Ее вели под руки двое старших из касты. Девушка была одурманена, глаза чуть заведены вверх, рот полуоткрыт, но лицевые мышцы, шея - напряжены, словно сенторианка прслушивалась... не к гимнам - к чему-то далекому, слышному только ей. Энжет опять вспомнил, что о ритуале рассказывала Кейла:
«Для толпы запахи воскуриваемых благовоний - просто тяжелый дурман, изредка меняющий основной вкус, а для распознавателя - это симфония запахов, история мира, рассказанная через запахи. Запахи задают ритм сердцу приносимого в жертву, они качают его разум на волнах. Жертва ощущает себя всем миром и чувствует каждую малую его частицу. А после всех трав в костер бросают щепоть чуждого... и в это миг ты просто... взрываешься изнутри! После этого мгновения пути назад нет, жертва уже не жива, хотя еще не мертва. Она ПЕРЕХОДИТ».
И это мгновение пришло, когда девушку подвели к лестнице. Запели четвертый гимн, первый из череды печальных, и толпа притихла. Сенторианка на помосте бросила на горячий лист щепотку неизвестной Энжету желтой травы, и запах опять изменился - стал неприятным, жгучим. Толика сладости осталась в нем, но теперь это был сладковатый запах разложения. У девушки-жертвы тут же подогнулись ноги, расширились зрачки, а взгляд вдруг стал осмысленным. Даже больше: мудрым и каким-то зловеще мудрым, он напугал Энжета. Жертву потащили вверх по ступеням. Она не сопротивлялась, напротив стремилась на алтарь, просто была слишком слаба. Она только отталкивались иногда от ступеней ногами, вытягиваясь в струнку, будто надеялась взлететь.
Энжет увлекся наблюдением за девушкой и пропустил момент, когда на помост по боковой неприметной лестнице поднялся страж. Но когда высокая прямая фигура встала рядом со среброликой, в сердце тревожно кольнуло. Энжет вдруг осознал и свою причастность ко всему, что творилось на площади. Однажды и он сам может оказаться палачом.
Пятый гимн, самый печальный и самый красивый. Девушка-распознавательница прощалась с жизнью. Раздирающей сердце мелодии внимала толпа, но лицо жертвы оставалось безучастным и сосредоточенным. Она прислушивалась к какой-то иной, неземной, неродной мелодии. На последних фразах гимна среброликая встала позади и набросила на девушку свою вуаль, укрыв от мира. Там, под серебристой дождевой стеной, она говорила что-то мученице, какие-то теплые и важные слова.
Ужасный, сладковатый и резкий запах чуждого набирал силу. Сенториан в толпе начало шатать, кто-то упал в обморок, страж по левую руку от Энжета незаметно прислонился к колонне, чтобы не упасть. Под печальную, но деловитую мелодию шестого гимна девушку положили на алтарь на живот, двое старших из касты растянули ее, на запястьях и лодыжках жертвы защелкнулись спрятанные среди узоров алтаря кристаллические обручи. По знаку всезнающей толпа заревела и подхватила слова старинного гимна - смело, яростно, благоговейно. Напряжение росло, нагнетаемое музыкой. Торжественно и жестоко звенел гимн. В гармонии мелодии слышалась жуткая необратимость, от которой Энжет содрогался. Он давно знал, что в подобных ритуалах распланирован каждый звук, каждый вздох, и был вполне согласен с целесообразностью этого, но сейчас механистичность происходящего страшила. На последних звуках шестого гимна среброликая раскрыла футляр, и страж достал оттуда кристаллический кинжал, светящийся собственным мягким золотистым светом. Страж провел им над пламенем костра, а Энжет ждал, и при каждом звуке гимна что-то больно кололо в сердце, и все сильнее сжимало виски, точно железным обручем... Страж провел кинжалом над пламенем, развернулся к алтарю - и вонзил светящееся лезвие глубоко под правую лопатку девушки-жертвы.
Она не вскрикнула - ахнули только в толпе, и Энжет не удержал очередного громкого вздоха. Тело распознавательницы дернулось и замерло. Зазвучал седьмой гимн, тихий и светлый, а страж потянул кинжал из тела девушки и вытащил его до половины. И толпа, и Энжет смотрели, как кровь впитывается в сенти-кристалл, и как лезвие постепено меняется, как золотистый свет превращается в золотой цвет, как сияние становится металлом. Всем, собравшимся на площади дворца, оставалось только повторять вслед за среброликой:
«Память ее души теперь навеки сохранена в этом кристалле, она пребудет в зале памяти, равная среди Великих, первая, среди спасителей».
Кинжал окончательно налился золотом и будто потяжелел. Страж извлек его из тела девуши и вручил среброликой. Та приняла его с поклоном и вновь положила в футляр.
Седьмой гимн плавно, незаметно перелился в восьмой. Печаль ушла, мелодия вновь раскручивалась, стремясь к торжественному пику. Ведь все, происходящее до сего момента, было лишь подготовкой главного действия.
Двое распознавателей освободили лодыжки и запястья жертвы, перевернули тело на спину. Страж склонился над ним теперь уже со своим обычным кинжалом в руке. Он быстро надрезал живот мертвой распознавательницы и извлек из него нечто гладкое, темно-красное, оплетенное сетью сосудов, в брызгах крови - похожий на сердце особый орган, функционирующий только у распознавателей чуждого. Страж передал его сенторианке у костра, та сделала крохотный надрез и стряхнула капельку жидкости с кончика своего ножа на лист, на остатки желтой травы. И отвратительный запах чуждого исчез, будто свежий ветер налетел и унес тяжелое вонючее покрывало, накрывавшее площадь. Лица в толпе посветлели, Энжет выдохнул и сам прислонился к колонне, теперь обнаружив, как давно предательски дрожат ноги. Тело девушки-распознавательницы завернули в ткань и снесли в тот же шатер, откуда она недавно выходила. Над площадью зазвенел девятый, радостный гимн - удивительно родная мелодия, что-то было в ней от известной всей Сенте колыбельной.
Темно-красный орган, чтобы более не смущать толпу натурализмом, распознаватели убрали в специальный ящик. Скоро на основе жидкости из него преумножители знания создадут новые индикаторы, защитные барьеры и оружие против чуждого. А затем и отряды стражей отправятся к границе - выявлять, ставить заслоны, уничтожать.
Ритуал заканчивался. Загремел десятый, последний гимн, ненаигранная торжественность которого у многих вызвала слезы на глазах. На лист упала щепоть безымянного порошка, и в небо выше самой высокой башни дворца взметнулся столб багрового дыма. В этом дыме потерялись и помост, и люди на нем. Через несколько цветков юлсинты, когда темные клубы рассеялись, помост был пуст - все спустились в шатры.
Энжету понемногу становилось легче - акат идей близился к концу. Тело наливалось силой. Впервые за время стражи он попробовал сконцентрироваться и позвал:
«Лереми! Ты нужна мне! Подойди!»
Сестра, он знал, находилась в каком-то из шатров среброликих. Юная всезнающая легко овладела первой из способностей касты - чтением мысленных сигналов от членов семьи и близких друзей, и Энжет надеялся на скорый отклик.
Его стража подходила к концу. В боковых воротах появился отряд юных стражей, пришедших на смену страдальцам, выстоявшим на площади без движения все время ритуала. Среброликие и распознаватели готовились покинуть площадь. Костер на помосте потух, но дым еще тянулся тонкой струйкой вверх. Вокруг помоста сворачивались шатры, а на смену отряду Энжета встал новый. Энжет же, оставив своих, помчался к главным воротам, где его ждала Лереми.
Серебристая вуаль покрывала голову Лереми, спереди спускаясь до глаз - красивое и грозное предзнаменование первой в череде потерь всезнающих - потери зрения. Те, кто ходят в вуали до пят, лишены всех чувств, включая кожную чувствительность, и двигаются, общаются без помех благодаря чрезвычайно обострившемуся предвидению, - некстати вспомнил Энжет, и его пробрал озноб. А сестру, кажется, ничуть не тревожила подобная судьба. Лицо Лереми, как и всегда, лучилось счастьем. Мягкий свет ее прозрачных глаз не могла притушить даже вуаль среброликой.
- Зачем ты позвал меня, Энжет? Я почувствовала твою тревогу, направленую на... Кейлу?
- На нее.
Лереми покосилась на отряд Энжета, покидающий площадь:
- Тебя не хватятся старшие?
- Обязательно хватятся. У меня мало времени, поэтому, пожалуйста, слушай внимательно и не переспрашивай.
Она мягко коснулась его руки:
- Я понимаю. Не волнуйся, брат. Я на твоей стороне и тоже хочу вызволить Кейлу из дурмана распознавающих. И даже догадываюсь, как ты хочешь это сделать.
- Нам с Кейлой нужно пожениться. И побыстрее.
- Да.
- Я все продумал. Женитьба неизбежно влечет зачатие первой двойни. Беременную распознавательницу на Границу уже никто не отправит и новых порций зелья распознавателей Кейла во время беременности получать не будет. Она отстанет от сверстников и ее, скорее всего, навсегда оставят в касте на вспомогательной роли: готовить новичков, ассистировать в ритуалах.
Теперь на лицо Лереми словно легла тень от вуали:
- Вот только согласится ли Кейла на вспомогательную роль?
- Пророчествуешь?
- Не нужно особой зоркости, чтобы разглядеть гордыню Кейлы, - Лереми вздохнула.
Так или иначе, я попробую, - твердо сказал Энжет. - И в свадебном ритуале мне понадобится твоя помощь, сестра. Венчает всегда всезнающая. Ты должна попросить кого-то из старших поженить нас.
- Да, я обращусь к наставнице, - легко согласилась сестра, словно давно предвидела свой ответ. - Но, Энжет! Ты знаешь, в проведении ритуала могут отказать, если всезнающим не понравится сплетение ваших нитей. Хороших распознавателей всегда мало, а сейчас они особенно нужны. Встречи с чуждым происходят все чаще. Старшие из всезнающих проговариваются, что скоро оно захватит многие земли. Что на нашей земле будут моря Ничто, такие же, как в центре темной и центре нашей стороны! В этих условиях среброликие могут не отдать тебе будущую ценную мученицу, Энжет.
- Ерунда, всезнающие пугают гибелью мира в Ничто с момента зарождения мира. Среброликие вправе запрещать брак, только если он однозначно вреден для будущего мира, - жестко напомнил Энжет. - И они не имеют права взвешивать на весах, что полезнее для него: новые двойки детей или одна несчастная мученица.
Лереми грустно улыбнулась, ее вуаль колыхнул ветер, на миг открыв ясные глаза:
- Так думают все, но не всезнающие. Мы видим тоньше и дальше, и просчитываем мириады вероятностей. Если моя наставница откажет, посмотрев ваше переплетение...
- Тогда обратись к старшей наставнице. Она должна видеть еще тоньше и еще дальше! Ты все-таки сомневаешься, Лереми. Что видишь ты сама?
Она смешалась, но скоро вновь коснулась его руки, пронзительно взглянула в глаза:
- Я вижу твой путь - прямой, ясный, ровный путь великого стража. Я вижу путь Кейлы - затянутый дурманом, тонущий в восторженном реве толпы и трагический путь великой распознавательницы. Вы оба оставите значимый след в истории. Но я не вижу ни единого переплетения ваших путей, Энжет. А когда пытаюсь свести ваши дороги силой, они трескаются и из трещин течет кровь.
Он выдохнул сквозь стиснутые зубы, скулы опять окаменели:
-- Но ты поможешь?
- Помогу, - Лереми снова грустно улыбнулась. - Пока я еще, прежде всего, ваш друг, а уж потом всезнающая.
Энжет благодарно пожал сестре руку и заторопился к отряду. Проходя площадь, он мимоходом бросил взгляд на помост. Багровая змея все ползла и ползла в небо. десять акатов назад он видел такую же тонкую струйку издалека. И пятьдесят акатов назад. И незадолго до выбора солнц... Жертвоприношения распознавателей чрезвычайно участились - грозный признак появления близ Границы какого-то трудноуязвимого чуждого. Может, и верно в этот раз всезнающие предсказывают моря ничто в центре столицы? Как бы то ни было, Энжет не допустит, ни за что не допустит, чтобы его Кейлу повели к страшному алтарю на помосте!
Лереми
Это занятие у юных всезнающих и всемогущих опять было совместным. Две сильнейшие касты среброликих поначалу воспитывались вместе: и та, и другая пользовались ментальными способностями для воздействия на мир, а принципы их пробуждения были едины для всех. И, главное, две могущественейшие касты Сенты просто обязаны были усвоить общие нравственные законы и единую мораль и привыкнуть действовать только сообща, ведь разлад между всезнающими и всемогущими означает крах мира.
Занятие, как и большинство занятий, проходило в большом саду в самом центре Купола среброликих. Юные всезнающие и всемогущие послушной стайкой следовали за наставником. Стараясь не упустить ни слова из его лекции, они то и дело шикали друг на друга, и в этом шелесте теряли то фразу, то полфразы учителя. Вести записи запрещалось. Сидеть в тесных душных комнатках, без устали заполняя новые и новые листы записями - жестокий метод обучения будущих преумножителей знания, которым предстоит усвоить огромный массив информации, прежде чем обрести свободу теоретизирования. Будущие же всезнающие и всемогущие наслаждались свободой, гуляя во время лекций по садам, вслед за преподавателями. Иногда они присаживались на траву в особенно живописных уголках сада и погружались в самосозерцание - необходимую часть обучения провидцев и телекинетиков.
Будущие всезнающие с серебристым вуалями на головах, будущие всемогущие с широкими белыми лентами, закрывающими большую часть кожи - пока различие между двумя кастами ограничивалось только этим. Они одинаково легко двигались, одинаково весело галдели, обсуждая очередной постулат наставника. Много позже всезнающие обретут особую плавность движений, говорящую о том, что этот сенторианин ощупывает путь перед собой силой предвидения, а серебристая вуаль спустится сначала на глаза, затем закроет нос и рот, потом упадет на уши и наконец заструится до пят блестящими холодными струями дождя. Много позже движения всемогущих станут скованными, они начнут запинаться при ходьбе и в теперь редких совместных прогулках по саду будут безнадежно отставать, потом они и вовсе пересядут на каталки, а к обвитым белыми полосами ткани безвольным ногам присоединятся иссохшие ослабевшие руки. Такова плата двух сильнейших каст за свою силу. Старшие всезнающие способны провидеть историю мира и каждого сенторианина в нем на несколько поколений вперед, они хозяева судьбы всей Сенты, старшие всемогущие могут двигать и стачивать горы, прокладывать новые русла рек, чертить произвольные географические карты, и не на доске в тиши кабинета, а на лике всей Сенты... -
Именно это говорил сейчас наставник. Для прогулки он выбрал тихий тенистый уголок сада, увитый лианой элестии с большими белыми цветами, порой печально роняющими искорки-слезы в текучее зеркало ручья, изивающегося у корней старых деревьев. Наверное, это место было выбрано с умыслом: будущие всезнающие и всемогущие сегодня должны окончательно примириться со своей особенной судьбой.
Лица учеников были серьезны, казалось, они погружены в тяжкие думы о доле среброликих, а Лереми слушала учителя вполуха, и ее серьезная значительная мина была не более чем маской. К чему грустить о возможностях, которые пока еще при ней? Она то и дело поднимала голову, поглядывала на уступ на границе Купола среброликих. Там молодые всевидящие готовились к первому полету.
- Хотела бы я иметь крылья, как у них, - шепотом поделилась она с Аки, братом Кейлы. Юный всемогущий улыбнулся:
- Зачем? Ты скоро будешь летать на других крыльях - крыльях предвидения.
Аки преобразился с ритуала выбора солнца. Исчезла его робость и неуверенность, он даже разговаривать стал громче и на тон ниже, и при разговоре смело глядел в лицо собеседнику, так что у того уже не создавалось ощущения, что этот юный сенторианин подавлен своей незначительностью. И Лереми с радостью принимала нового Аки.
- Ты знаешь, что Энжет придумал для спасения Кейлы? - спросила она, когда лектор свернул на узенькую тропинку, и стайка учеников была вынуждена растянуться гуськом.
- Хм, угадаю. Он хочет жениться на сестре?
- Ага. Ты не против?
- Не самый лучший вариант.
- Хм, ты говоришь это всезнающей? Уж я-то знаю все варианты!
Его глаза смеялись, казалось, он потешается над посрамленной провидицей:
- Ты что, не знаешь Кейлу? Она бесится, когда другие стремятся решать за нее. А Энжет именно пытается диктовать ей условия. Она откажется просто из чувства противоречия.
Лереми обиженно поджала губы:
- А ты знаешь лучший вариант, всемогущий?
- Юным распознавателям не показывают ритуал жертвоприношения. Боятся, что те засомневаются, увидев смерть товарища близко. Вся эта пафосная торжественность... - ею можно увлечь, но можно и вызвать отвращение. Надо добиться, чтобы Кейла увидела ритуал.
- Легко сказать, но как это сделать?! -
Лереми поскользнулась, и Аки подставил ей руку, подхватил. Она смутилась:
- Для всемогущего у тебя сильные руки.
- Хороший каламбур, - Аки засмеялся. - Увы, я рассуждаю гипотетически. Сейчас нам не вывести Кейлу на площадь в час ритуала, сестру хорошо охраняет каста. Но, может, мы подождем, и такая возможность откроется? Серьезно, оставьте идею с браком. Вы можете сделать хуже.
Лереми прищурилась, не готовая уступить так быстро:
- Я спрошу наставницу. Она видит дальше меня... и даже дальше тебя, Акид.
Было весело наблюдать, как Аки при упоминании полного взрослого имени напустил на себя важность. Тем временем впереди показалась расчерченная черными тенями ветвей полянка - отличное место для медитации. Аки и Лереми, идущие в хвосте группы, нарочно замедлили шаг, чтобы продлить время разговора.
- Вообще-то, о женитьбе сейчас надо думать не Энжету и Кейле, а нам с тобой, - заметил Аки.
- Нам... с тобой?
О, ей удалось его смутить! Аки зарделся:
- Не нам с тобой... То есть, не нам, как паре... Но всезнающим и всемогущим лучше озаботиться выбором партнера пораньше. До потери первой из возможностей.
Лереми удивленно подняла брови, в душе обрадованная и смущенная почти признанием Аки, а тот продолжал:
- У тебя еще не появился шлейф поклонников? Многие мечтают хоть через брак, но приобщиться к силе среброликих. Я вот... - он усмехнулся, - до выбора солнца о таком внимании девушек не смел и мечтать.
- Шлейф? Не замечала. Наверное, его распугал мой брат страж... -
Разговор оборвался. Они вышли на поляну последними и одновременно надели обязательные для часа самосозерцания маски глубокой задумчивости.
Строгая наставница Лереми, бегло посмотрев переплетение судеб Кейлы и Энжета, сказала, что перспективы этого брака не настолько велики, чтобы ради него можно было пожертвовать распознавательницей. Пришлось искать помощи старших всезнающих. Но те еще превосходили наставников юных в строгости и, похоже, считали учеников вовсе за неодушевленный и не особенно нужный элемент Купола, вроде детали интерьера. Лереми отчаялась посылать им мысленные сигналы о помощи. Закутанные в серебристое фигуры проплывали мимо, словно в совсем другом мире, где не было ни юной провидицы, ни ее огромной проблемы.
Печальная и почти отчаявшаяся, она сгорбившись сидела у старинного фонтана в центре Купола, когда от группы старших всезнающих, гулявших по саду, вдруг отделилась одна закутанная в мерцающий серебристый покров фигура. Среброликая подплыла и устроилась рядом, на бортике чаши. Сердце Лереми испуганно, гулко стукнуло: неужели это к ней? Ее мольба о помощи услышана?!
Всезнающая повернула голову, и Лереми, окончательно смутившись, уставилась на переплетение разноцветных светящихся струй воды в кружевном хороводе кристаллических цветов в центре фонтана. Ох, этой всезнающей, должно быть, уже четыре десятка восходов Кана... Одета в серебристое до пят, значит, уже лишилась всех чувств и кожной чувствительности, зато получила взамен мощный дар предвидения. Она определяет судьбу всей Сенты! Собственная проблема показалась Лереми ничтожной.
- Сложно обратить на себя внимание старшего: нас не дозваться и бесполезно махать руками, а мысленный крик о помощи теряется в мириаде других, ведь к нам взывает вся Сента, - сказала всезнающая. - Но тебя услышали, потому сейчас не прячься и не смущайся. Соберись с мыслями и поведай мне свою тревогу. -
Голос был тихим и очень мелодичным. Если у наставницы Лереми эта напевность была механистичной, то здесь была песня, и ее хотелось слушать и слушать. Почему старшие среброликие так редко берут учеников! - мысленно невпопад возмутилась Лереми. Голос этой всезнающей с первой же фразы успокоил и утешил ее, тогда как со своей наставницей приходилось быть постоянно напряженной в ожидании очередной вспышки злости и непонимания.
Среброликая прочитала ее мысли и едва заметно улыбнулась под вуалью:
- Конфликт наставницы и ученицы - испытание для обеих. Поведай мне, что тебя тревожит.
- Ты же уже знаешь, - несмело прошептала Лереми.
Старшая звонко рассмеялась:
- Зови меня Деала. Не сомневайся, говори все.
- Да... Деала. Меня тревожит переплетение судеб моего брата Энжета и моей подруги Кейлы. Когда я смотрю, как сплетутся их пути, я вижу только трещины и кровь!
- И что тебя тревожит?
Лереми опять смешалась:
- Ну... Это и тревожит. Они мои лучшие друзья, я не хочу, чтобы они были несчастливы друг с другом. Но с другой стороны Кейла - распознавательница чуждого, если она не выйдет замуж, ее принесут в жертву. Я не могу выбирать: счастье или жизнь! -
Она замолчала, снова всматриваясь в сияющие струйки. Но старшая молчала, и тогда Лереми призналась:
- Я не представляю, как тут решать! И больше всего меня ужасает то, что ведь это и есть путь всезнающих? Мы ДОЛЖНЫ решать такие вопросы! А я слаба.
- Солнце среброликих выбирает только сильных, - строго сказала всезнающая. - Оставь дурные мысли!
- Не могу! - опять прошептала Лереми. Прозрачная слезинка упала в фонтан и влилась в золотистую струйку, рисующую в центре ажурного переплетения кристалла диковинный цветок.
- Трещины и кровь в видении напугали тебя... - почти нежно пропела среброликая. - А ты пробовала переплетать нити других влюбленных?
- Нет.
- Попробуй и увидишь то же самое. Юные провидцы не умеют делать мысленные проекции исходных образов в будущее. Ты берешь образ Кейлы и образ Энжета, каковы они сейчас, и не учитываешь их способность к изменениям, их желание этих изменений, наконец, их любовь и стремление друг к другу. И видишь то, что видишь: два идеально чужих друг другу себялюбца - разумеется, такое переплетение тут же потрескается и разойдется!
- А ты что видишь в их переплетении?
- Им придется потрудиться, чтобы изничтожить свою гордыню. Но они способны прожить долгую счастливую жизнь вместе.
- Ох! - выдохнула Лереми. - Как хорошо!
- Скажи брату, что их обвенчают, - Деала поднялась. – А я поговорю с твоей наставницей… И больше не сомневайся.
Всезнающая серебристым призраком скользнула в тень сада и исчезла. Оторопевшая Лереми даже не успела прокричать: Спасибо!
Энжет
Приближалась буря. Это чувствовалось во всем. Резко сменившийся ветер нес отвратительный, неживой и немертвый запах чуждого. В реки, берущие начало за Границей, поставили сети, улавливающие зараженное, и они оказались полностью забиты уже через несколько цветков юлсинты. Многочисленные отряды стражей на Границе едва справлялись с волной зараженных тварей. Если так пойдет и дальше, придется отправить в бой и юных, недавно выбравших свое солнце, Энжет слышал эту страшилку от товарищей по сто раз в акат. Мир был на пороге новой масштабной войны с чуждым. Последняя такая война уничтожила половину видов на Сенте и привела к образованию морей ничто в экваториальных областях темной и светлой стороны - этим полюбили пугать среброликие.
Багровый дым непрерывно поднимался с главной площади Наао. А среброликим все еще нужно было больше, больше, больше распознавателей! Это значило одно: новое чуждое сильно, вероятно, неуязвимо. Приближалась большая буря, но Энжет был так поглощен своей маленькой, что едва ли сознавал это.
Он сообщил родителям Кейлы свое намерение жениться на юной распознавательнице. Мать Кейлы обрадовалась, а вот отец, страж, как и Энжет, смерил юношу взглядом, ясно говорящим если не о презрении, то о сомнении, тот ли пузырек ему достался.
- Всем, взявшим на испытании цветной пузырек, должно следовать путем своей касты, не сворачивая, не отклоняясь, - процедил он. - Кто, как ни страж, должен это понимать?!
- Кейла останется распознавательницей, - несмело попробовал возразить Энжет.
- Номинально! Ты хочешь увести ее с ее пути. В ситуации близящейся войны с чуждым это не только неразумно, но и подло. Ты хочешь лишить мир распознавательницы, когда они так нужны!
- А ты... - Энжет осекся: дальнейшие слова требовали от него невероятной смелости, даже наглости. - Ты предпочтешь видеть Кейлу на алтаре?!
- На алтаре, у врат бессмертия, или у алтаря, с тобой, - пусть решает Кейла. Я же буду надеяться, что дочь проявит большую силу воли и верность единожды выбранному пути, чем ты. Да, я предпочту видеть лицо Кейлы, высеченное на колонне дворца Наао, чем видеть ее пусть живой, но с предателем, недостойным звания стража Границы! - отец Кейлы не сказал - выплюнул это Энжету в лицо.
...И теперь, у алтаря, когда в его ладони лежала теплая безвольная ладонь возлюбленной, Энжет мог думать только о первом и последнем разговоре с отцом Кейлы. И твердый шарик эньо во рту - ритуальное кушанье, которое в начале ритуала он должен был передать супруге через поцелуй, наливался жгучей горечью его сомнений. Неужели этот шаг - действительно шаг с пути касты, а он стал предателем, не успев стать стражем?! Кто разрешит его сомнения? Беззаботно улыбающиеся Аки и Лереми, вставшие в отдалении от алтаря? Пришедшая с сестрой бесстрастная всезнающая, чье лицо скрыто под серебристой маской - дождем вуали? Или Кейла - незнакомая, безвольная, мягкая как детская кукла Кейла с затуманенными белыми глазами? Все собравшиеся доверчиво внимали ему, а он... Он вовсе не был уверен, стоит ли делать следующий шаг.
Небо заполнили тучи мелких легокрылых созданий, мигрирующих из зараженных областей. Вечный день светлой половины Сенты поблек, все краски словно загустели. Неприятное, тревожное время стирания всяческих границ! Приближается большая буря... Красные отсветы задыхающегося под волнами темной стаи солнца Эдо плясали на сложных узорах кристалла алтаря, кровавыми всполохами мелькали в складках вуали Среброликой, искорками проницали белый туман в обессмысленных глазах возлюбленной, стоявшей с ним рука об руку…
Энжет тряхнул головой, отгоняя дурные мысли. Не иначе их нашептал отвратительный, немертвый-неживой ветер!
«Она забеременеет и перестанет получать зелья распознавателей. И туман из ее глаз уйдет. Кейла будет моей!»
Словно в ответ на его сомнения, губы Кейлы вдруг дрогнули. Она покатала за щекой шарик эньо, пробуя на вкус свои чувства, и ее взгляд прояснился.
- Энжет, что ты делаешь! - прошептала она.
- То, что пообещал, когда ты выпила пузырек распознавателей: спасаю тебя.
- Мы у алтаря с сереброликой... шарик эньо за щекой... Мы женимся? Сумасшествие!
- Никакого сумасшествия. Родители согласны, ритуал ведет наставница Лереми.
- Где мы будем жить?! -
- Ты останешься в доме своих родителей. Меня скоро отправят к Границе. Воспитателем первой двойни будет наш с Лереми старый пестун.
- Первой двойни... - Кейла в смятении схватилась за голову. - У нас будут дети?!
- Зачатие - обязательная часть ритуала, - строго напомнила среброликая. Она покачивала головой, глядела слепыми глазами то на Энжета, то на Кейлу, красные всполохи резкими линиями порой выхватывали под прозрачной вуалью черты ее лица.
- Зачатие, воспитатель... - пробормотала Кейла, потирая лоб в попытке сконцентрироваться. - Нет, ты обезумел! Тебя отправят к Границе... Это МЕНЯ скоро должны отправить к Границе!
- Не отправят.
- Ты хочешь, чтобы я забеременела и перестала быть распознавательницей?
Энжет сжал зубами гладкий как камень шарик эньо, и жгучая горечь потекла ему в горло.
- Ты останешься в касте, - выдавил он. - Но алтарь на площади дворца больше не будет тебе грозить. Разве это плохо, Кейла?
- Я чувствую чуждое в воздухе, и внутри все тянется к нему, чтобы вобрать в себя, запереть, не дать ему пожрать мир! Я должна сейчас быть на Границе, Энжет!
- Пока каста справляется там без тебя. У мира еще полно спасителей!
- Нет... Нет! Кем я буду с тобой? Никем! Как мама... Не хочу!
Вот упрямая дура! Совсем как ее упертый отец. Энжет зло стиснул ладонь девушки и услышал хруст ее тоненьких косточек.
- Ты видела ритуал распознавателей? Нет? Так посмотри! Может, еще перестанешь мечтать о посмертной славе!
Слава... - при этом слове туман опять начал заполнять глаза Кейлы. Нет, все поздно, бесполезно! Видимо, зелья распознавателей кормят прежде всего гордыню.
- Обменяйтсь эньо, - велела среброликая, решившись начать ритуал, и Энжет услышал тревожный вздох сестры в отдалении.
- Я хочу остаться в касте, настоящей распознательницей, а не служкой, - как сомнамбула сказала Кейла. - Если это значит: оставить тебя навсегда, пусть будет так. Прости, Энжет.
Он развернул ее к себе за плечи, тряхнул так, что голова девушки заболталась на тоненькой шейке:
- Это не ты сейчас говоришь! Это говорит туман! Очнись, очнись! Кейла! - это имя прозвучало в его устах хлестко, как удар. Кейла широко распахнула глаза. Взгляд снова стал осмысленным.
- Ты должна быть моей! - крикнул Энжет и теперь почувствовал сладость на языке. Сладость его любви мешалась с горечью его сомнений, и торопясь, чтобы новый вкус не пропал, он наклонился к Кейле и поцеловал ее губы. Девушка испуганно трепыхнулась, но скоро сама ответила на его исступленный поцелуй. Ее руки обхватили его голову, прижимая к своей, но жар в поцелуе Кейлы был страшным, леденящим. Она не воскресшала сейчас - убивала возлюбленного...
Ее шарик эньо очутился в его рту, и Энжет не почувствовал какого--либо вкуса, внутри все онемело, как от наркотической травы сонто. Он оторвался от Кейлы, даже оттолкнул ее. Девушка катала за щекой его шарик эньо, знакомясь с его горько-сладким вкусом.
- Ты в смятении, - прошептала она. - Твоя злость жжет даже сквозь сладость любви. Ты хочешь, чтобы я отвергла путь к вершине своей касты, но для себя от пути стража при этом отказываться не собираешься! Ты сомневаешься! А я... я ничего не чувствую, Энжет. Чувствуешь?! Ничего, кроме пути моей касты! Не надо продолжать ритуал, среброликая.
Всезнающая заговорила что-то: про то, что страх перед ритуалом испытывают многие, и он дает небольшую горечь эньо, про то, что безвкусие шарика Кейлы - следствие лишь того, что юная распознавательница пила зелья своей касты, а вовсе не ее бесчувствия и нелюбви. Кейла не слушала ее, как и Энжет.
Он смотрел вслед уходящей фигурке девушки, и уже видел ее восходящей на алтарь для жертвоприношения. Когда придет время Кейлы, она поднимется по ступеням также гордо, уверенно, удивительно прямая, с такими чужими белыми глазами... Пусть идет! Она отреклась от него еще на ритуале выбора солнц, и он не станет более спасать отвергающую его любовь. Теперь Энжет отчетливо понял: в распознаватели попадают гордецы и себялюбцы - что ж, взяв к себе Кейлу, каста сделала отличный выбор! Он же пойдет своим путем, выбранным у того же древа солнц, - путем стража Границы.
Кейла
Многие пытались ее вразумить, вернуть, многие: мама, брат, Энжет, Лереми... Они долго говорили, предлагали варианты отсрочки приговора всех распознавателей и спрашивали, спрашивали, спрашивали, что думает Кейла, чего она хочет, хорошо ли она понимает свое - такое недолгое! - будущее. Кейла молчала. Она не знала, что отвечать. Теперь она и родители, друзья жили в совсем разных мирах.
Все эти лица, голоса сливались, смешивались, растворялись в едином свете и шуме родного, которое было вокруг Кейлы. Фигуры людей, животных, растений прорастали и перетекали одна в другую, образуя единое целое - узор, подобный тому, что вырезан на алтаре распознавателей и высочайшем куполе дворца. У родного был свежий и сладкий запах, и постоянство этой свежести и сладости надлежало защищать ей, распознавательнице чуждого.
Чуждое... - до выбора солнца, Кейла различала только один его запах, сладковатый и тяжелый - запах родного, погибающего в сетях чуждого. Но для распознавательницы единое чуждое распадалось на мириады запахов. Запах погибшего родного, запах меняющегося родного, запах родного, недавно соприкоснувшегося с чуждым, запахи разных стадий проникновения чуждого в родное, преобразования родного в чуждое... И в океане запахов ей нужно было найти один, главный, тот, с которого начиналось преобразование родного мира в ничто - запах источника чуждого.
Подготовка Кейлы должна была быть намного более последовательной и скурпулезной, но на Границе стало неспокойно, на площади дворца свои жизни отдавали новые и новые распознаватели, а источник чуждого установить все не удавалось. И каста торопилась. Кейле следовало бы прежде чуждого как следует изучить родное, но наставники этот этап ее обучения вовсе пропустили. Ее хотели отправить на Границу, на первую и последнюю встречу с чуждым, как можно скорее.
Кейла только приветствовала пугающую всех остальных быстроту и узость своего обучения. Громада чуждого, узнанная после первого же зелья распознавателей, ошеломила ее. Это чуждое, твердое, как глыба камня, текучее, как вода, и вездесущее, как воздух, пронизывало их мир. Все родное несло в себе крохотные частицы его - разнообразного, неуничтожимого, и если количество частиц чуждого превышало невидимый предел, для каждого существа свой, начинался ужасный процесс преобразования родного в чуждое и, в конечном итоге, в ничто.
Среброликие также владели этим страшным знанием: чуждое не только за Границей, оно везде, но все-таки ни всезнающие, не всевидящие не могли представить как воистину ужасно это выглядит... как это пахнет! Просочись из-за Границы сильное чуждое, и неконтролируемое превращение родного мира в ничто тут же начнется. Конец света может быть не когда-то там, через тысячи восходов Кана, он может быть прямо сейчас, и между слабым родным и всесильным чуждым тонкой преградой лишь они, распознаватели.
Сначала чуждое вызывало у Кейлы вполне естественный ужас. Она боялась заснуть в акат идей и пропустить крохотную струйку его запаха в воздухе родного мира. Но по мере того, как ее знания о чуждом углублялись, ужас перешел в трепет, а потом и в восхищение силой и могуществом единственного и многоликого врага мира Сенты. Родное все больше сливалось, расплывалось, блекло. Скоро мир сузился и прояснел. В нем остались только двое: чуждое и его распознавательница, и они тянулись друг к другу, как любовники, зная, что слияние уничтожит их обоих и все-таки прославляя его.
Визит Кейлы в родительский дом, когда Энжет пытался уговорить ее стать его супругой, был последним. Вскоре после него Кейлу отправили к Границе. Некоторых старших учеников оставили, а ее, самую юную в касте, отправили - о, как завидовали новые подруги-распознавательницы! Даже пошел слух, что какая-то важная среброликая обмолвилась в приватной беседе, что юной Кейле предназначено найти источник нового чуждого, приносящего миру столько бед. И Кейла ходила, гордо задрав нос и расправив плечи, насколько могла, а на ее коже сиял красивый рисунок сенрито - золотой птицы-удачи.
Границу Кейла увидела сразу. Это была вовсе не протокольная черта на карте. Невозможная и при этом реальная картина: повернись лицом к солнцу и увидишь странный, жуткий мир, больные кривые стволы деревьев, ветви, завязанные узлом, все в клочьях белой паутины и язвах игольчатой плесени, где-то меж ними зараженные твари голосят искаженными, несвоими голосами, на лесной подстилке то тут то там расплескались серебристые и наливающиеся кровью солнца Эдо лужицы ничто. Ужаснись, повернись к солнцу спиной, и найдешь знакомый и любимый родной мир, прямые, стройные стволы деревьев в разноцветных пятнах кое-где отстающей коры, в легких, как облачка в небе, кронах свистят знакомые мелодии птицы, а под ногами искрятся серебристо-зеленые и красно-желтые травы. Словно две картинки разных миров склеились, и Кейла стояла между ними.
«Граница…» - Кейла растерянно оглянулась. Поглощенная приготовлениями к походу, она совсем забыла о самом походе. Сопровождающие много говорили о его цели, о необходимости отыскать источник чуждого, и Кейла кивала, говорила такие же правильные умные фразы... но все происходящее не оставляло никакого эмоционального отклика, будто происходило не с ней. Но сейчас от походного лагеря к ней пошли наставница с последней порцией одуряюще пахнущего зелья в руках и страж, который должен сопровождать распознавательницу за Границу - грозная тень ее будущего убийцы, и Кейла вздрогнула и опять, как на ритуале обмена эньо, пришла в себя.
«Я уже на Границе. Осталось найти источник чуждого и передать его среброликим, лишившись жизни. Так недолго мне осталось! Ужас! Позади уже больше, чем впереди!» -
Мудрости и спокойствия старейших в последней мысли Кейла не почувствовала. Был лишь страх и чрезвычайно, ненужно ясное ощущение своего пока еще живого тела. Так недолго осталось. Как жаль! Ни семьи, ни детей, конец всем простым мечтам!
Наставница почувствовала состояние ученицы и шагнула к ней, приподняла голову за подбородок, разжала стучащие в страхе зубы и влила в горло последнюю порцию зелья распознавателей.
- Вспомни, как нас провожал Наао! - настойчиво приказала старшая. - Вспомни!
Любимый, дарующий покой и ощущение своей нужности запах родного. Единоликая толпа, скандирующая имена будущих спасителей: где-то в ней растворились и мать, и отец, и Аки, и Лереми, и Энжет... И красные как кровь лепестки юлсинты - цветка времени вперемешку с золотыми перьями сенрито дождем проливаются над уходящим отрядом, когда они проходят главные ворота. Лепестки юлсинты - символ краткости их пути и перья сенрито - пожелание удачи на нем…
Зелье было безвкусным и маслянитым, как предыдущие. Кейла по привычке облизала губы и уставилась сухими, блестящими от ужаса глазами на наставницу.
- Ты обучена хорошо и поход станет легкой прогулкой для тебя, - тихо сказала старшая. - Не бойся чуждого, помни: у тебя одной на Сенте есть сила, останавливающая его. Трое распознавателей со стражами разойдутся сейчас по Границе. Твое направление - по правую руку от Эдо.
- Да, я помню. -
Старшая распознавательница почувствовала волнение и ужас ученицы, и, мягко улыбнувшись, обняла ее.
- Таких юных не отправляли раньше к Границе. Очень жаль, что тебя не успели обучить всему, чему учат распознавателей. Ты не познала мир, познала лишь чуждое миру. Но на твоей сегодняшней отправке за Границу настояли среброликие. Конечно, всезнающие не открывают нам тропы своего предвидения... - добавила она благоговейным шепотом, - но ходит слух, что Деале, старейшей, открылось в беседе с Великими: юная Кейла найдет источник опаснейшего в истории Сенты чуждого и... новые поколения всезнающих будут советоваться с юной распознавательницей в зале памяти, как с величайшей из великих!
Кейла согласно наклонила голову. Зелье уже начинало распространятья по жилам - в животе стало горячо, тепло растекалось оттуда по телу. Дурманящий туман мириадов запахов чуждого вновь заполнял голову.
Лереми
Видение моря ничто на месте Наао настигло Лереми в самый неожиданый момент, на свадьбе Энжета и Кейлы. Брат и подруга уже обменялись шариками эньо, и разочарование обоих оказалось так велико, что они отказались продолжать ритуал. Кейла сразу же отвернулась от друзей и по дороге к родительскому дому ни разу не обернулась к ним. А Лереми все глядела вслед уходящей фигурке подруги... и внезапно полуразрушенные колонны дворца Наао в море серебистой вязкой субстанции - подарок просыпающегося дара предвидения, будто пронзили ее острыми копьями.
Она видела, как отверстие в высочайшем куполе дворца затворилось, и зелье, поддерживающее постоянство родного Сенты перестало поступать в воздух. Сенториане на площади вдыхали и морщились от его вкуса. Это же отвращение ощущала и Лереми - горечи желчи и тошнотворная сладость, будто съела тухлое мясо или гнилой плод. Подул ветер с Границы, облака волнами пошли по небу, меняющему цвет с обычного розоватого на багровый. Небо кровоточило, его будто кинжалами вспарывали золотистые всполохи молний.
Горизонт заблестел серебристым... Ничто шло с приграничья на Наао! -
Лереми задохнулась. Видение было ужасно реальным, но самым ужасным было то, что она почувствовала слабую связь между Кейлой и будущим морем ничто в центре столицы. Но должна юная распознавательница предотвратить катастрофу или, наоборот, она будет виновна в ней - это Лереми еще не научилась определять.
Сейчас, когда Лереми шла через знакомую колонаду дворца Наао к месту совета среброликих, ее преследовало то же видение. Она то и дело вскрикивала от ужаса и хваталась за колонны, бросала панические взгляды вниз, на ступени. В ее видении ступени в этот же самый момент времени захлестывало безликое, серебристо поблескивающее ничто.
Лереми толкнула тяжелые деревянные двери зала, предваряющего зал совета. Здесь в ожидании окончания собрания толпились просители. Бывшие среди них молодые всезнающие жадно ловили изредка прорывающиеся сквозь мысленный блок старейших яркие эмоции и выкрики. Прислушалась и Лереми. Она недавно получила первую порцию зелья, облегчающего чтение мыслей неродственных ей сенториан, и чужие яркие мысли, эмоции уже начинали оставлять различимые отпечатки на ровном поле ее дум.
- Увеличение моря ничто на темной стороне Сенты связывают с этим же чуждым, - в голосе незнакомого Лереми старейшего был страх: он помнил, что на темной стороне род чуждого не удалось установить, жители готовились к катастрофе, но чуждое вдруг исчезло... Исчезло, чтобы объявиться на светлой стороне!
- Оно не поддается никакому нашему воздействию, - четкий равнодушный голос всезнающего.
- Море ничто реками струится в наши приграничные земли, - крылатый всевидящий.
- Верны ли слухи: недалеко время, когда ничто разольется по нашим землям? - спросил какой-то решительный всемогущий, и этот вопрос вызвал настоящую мысленную сумятицу у присутствующих, море их чувств заволновалось, даже Лереми сполна глотнула пены его паники:
«Это чуждое ужасно сильно! Пусть всемогущие замкнут его в кольцо гор, нельзя пропускать его сюда!»
«Но такое воздействие на природу не пройдет незамеченным - еще одна катастрофа!»
«Его не замкнуть. На темной стороне уже пытались. Оно стремится к нам и, я думаю, стоит дать ему дорогу», - знакомый фон мыслей - ровный и светлый... Деала?
Эта осторожное замечание вызвало настоящую бурю негодования:
«Оно чуждое!»
«Чуждое должно быть уничтожено!»
«Мы уничтожим его, или оно уничтожит нас!»
- Взгляните правде в глаза: мы слабы перед ним. Нам его не уничтожить. А оно, хоть и способно уничтожить наш мир, к этому не стремится. Я полагаю, - Деала взяла паузу даже в мыслях наполнив его спокойной и ясной мудростью, - ...полагаю, что это чуждое - не то обычное чуждое, с которым мы до сих пор сталкивались. Это чуждое разумно и стремится не к уничтожению, а к диалогу с нами.
«Остановись, Деала. Ты же видишь, что ждет нас на этом пути - Море ничто на наших землях», - столь же спокойный и ясный голос мыслей старейшего... - и ему ответом вздох Деалы:
«Морем ничто оканчиваются все пути нашего мира. Увы, это такая же данность, как смерть в конце моего - твоего... каждого пути каждого живого существа...»
- Но, Деала!
- Твое предвидение завязло в переплетении судеб Сенты, Ирвен. А я брожу по тропам миров за пределами нашего мира. Я вижу, как болезненно замкнут наш мир. Он как сухая трава, предназначенная на корм огню. Вы говорите: в загрязнении наших рек виновно чуждое, вы говорите, моря ничто создает чуждое, вы говорите: чуждое враг! И не видите, что враг не вне нас, враг внутри нас. Чуждое не было б опасно, не реагируй на него так болезненно, неправильно наш мир. Я видела иные миры взглядом предвидения, и нигде войны родного и чуждого не ведутся столь бескомпромиссно. Уничтожая чуждое, мы превращаем родное в ничто, губим сами себя. Так, может, выбрав диалог с чуждым, мы спасем наш мир?
Лереми даже потрясла головой, чтобы вытряхнуть из нее чужие кощунственные мысли. То, что говорила Деала, так странно. Непонятно. Неправильно. Родное и чуждое - эти два слова были столбами, на которых стоял мир Сенты. А Деала предлагает разрушить эти столбы?! Что же встанет вместо них, какие новые слова, что будет с миром?! И все же Лереми признавала, направильное мнение Деалы звучало волнующе. Притягательно! Миры за пределами Сенты... - какие существа их населяют? И как им удается сохранить свое родное, не прогоняя чуждое? Если б это узнать!
Совет окончился. Старейшие расходились, но их недовольство, волнение прорывалось даже сквозь плотные мысленные блоки. Лереми нашла Деалу среди одинаковых фигур, закутанных в серебристое, по грациозным движениям рук и легкому наклону головы, и послала отчаянный мысленный вопль. Всезнающая обернулась и, оставив важную компанию, неслышно подплыла к Лереми.
Лереми знала: все ее новости, мысли, чувства, недоумения, тревоги лежат перед старейшей как на ладони и нет нужды озвучивать их. Есть хорошая поговорка: хочешь поговорить со всезнающей - молчи - и Лереми молчала, только ясно, открыто глядела в лицо Деалы и старалась, чтобы таким же ясным, открытым был разум. Среброликая, расслышав ее мысли среди мириадов других, мягко улыбнулась под вуалью:
- Пойдем в мои покои, юная провидица.
Комната Деалы, на самом верхнем ярусе дворца, оказалась светлой, просторной и очень пустой. Мягкий ковер на полу, гамак, низенький столик с непонятными, холодно сверкающими приборами - это помещение не было предназначено для приемов, только для отдыха и дум.
Деала присела на ковер и жестом пригласила девушку.
- Вижу, вопрос: что случилось, Лереми? - можно опустить, - звонко и мелодично сказала она. - Свадьба Энжета и Кейлы расстроилась, и ты недоумеваешь, зачем я обнадежила тебя. Я не могла не предвидеть итог этого ритуала.
Скромно присевшая на самый краешек ковра Лереми потупила взор:
- Да.
- А если отбросить покров вежливости и уважения к старшей, ты негодуешь: я намеренно позволила этот ритуал, чтобы Кейла, обидевшись, ушла и более уже не сомневалась в пути распознавательницы.
- Да, - скованно призналась Лереми. - Ты отправила ее на Границу, на смерть...
- Я отправила ее на встречу с чуждым. И при этом на пути распознавательницы нет близкой ямы смерти, посмотри сама.
- Ты... - Лереми задохнулась от волнения, поперхнулась, закашлялась, но верные догадки уже вспыхивали звездочками:
«Ты сейчас говорила на совете о разумном чуждом, о необходимости диалога с ним, а не уничтожения... Так Кейле предназначено найти разумное чуждое?! Невероятно!»
- Уже более чем вероятно. Они движутся сейчас навстречу друг другу, словно связанные одной нитью. Скоро твое предвидение станет тоньше, и ты увидишь.
-- Ох... Но разумное чуждое, оно же...
- Преобразит наш мир, - довольно сказала старейшая. - Я слышала твой страх еще на собрании. Не надо бояться перемен, Лереми, перемены несут благо обновления. Это как возвращение в юность, это придает сил, но тебе, юной, наверное, моя радость пока непонятна, - она засмеялась.
Взгляд Лереми скользнул по столу с приборами и зацепился за один, удивительно чуждый, холодный, тяжелый на вид. Переплетение гладких пластинок и черных нитей. Прибор серебристо переливался на солнце.
«Что это?!» - старейшая почувствовала ее недоуменный мысленный вопрос.
- Моя маленькая тайна. Это вещь для связи с мирами за пределами Сенты. Когда-нибудь я научу и тебя, если не проболтаешься.
- Она такая странная! Из чего она сделана? Не знала, что преумножители знания умеют создавать такое!
- Она сделана не в нашем мире. Не нашими преумножителями знания, - вся музыка вдруг ушла из голоса старейшей. Он зазвучал вяло, безжизненно, но Лереми едва ли обратила на это внимания. У нее дух захватило: связь с иными мирами! И Деала пообещала научить ее...
- Вот здорово! - восхитилась она.
- Я обязательно научу тебя, - тускло сказала Деала. - Да, я забираю тебя у наставницы. Будешь моей ученицей.
Лереми радостно засмеялась:
- А что нам принесет встреча с чуждым? Говорят о море Ничто, но вы же видите дальше? Когда я первый раз увидела его, мне показалось, оно как-то связанно с Кейлой...
Деала встрепенулась, это отразилось легкой рябью на поле ее мыслей:
- Море ничто - конец нашего мира является всем всезнающим, и не стоит связывать его с событием в реальности, во время которого тебя посетило видение. Это еще одна ошибка юных. С этим видением надо просто смириться. А встреча с разумным чуждым принесет нашему миру несомненную пользу, не бойся, юная провидица. Скоро ты снова увидишь подругу... а вместе с ней - небывалое, невиданное никем прежде разумное чуждое, союз с которым принесет миру величайшее благо! -
При последних словах Деалы видение серебристого моря ничто вновь встало перед глазами Лереми. Но, вооруженная новым знанием, она лишь усмехнулась и отодвинула в сторону, как надоевшую картинку.
Кейла
Акат идей уже десять раз сменился акатом действий, а они со стражем все еще шли вглубь зараженных чуждым земель. Серебристые лужицы ничто вокруг сливались в озерца, деревья приобретали все более искаженные очертания: то вздувались как бочки, то завязывались причудливыми узлами. Зараженная, переливающаяся всеми цветами радуги слизь и яркая до боли в глазах игольчатая плесень иногда сплошным ковром покрывали их. Разноцветная листва с прохождением вглубь Границы обретала все более отчетливый серебристый оттенок. Сопровождающий Кейлу страж сжигал ее, вызывая пламя смешиванием зелий. Деревья сгорали до легкого пепла, серебристая субстанция в лужах, озерцах бурлила, стонала, пищала, но в конце концов также уступала силе огня. Изуродованные чуждым твари, одна страшней другой, вопили, заслышав приближение распознавательницы. Одни бежали, другие кидались в бой, но тут же падали, одурманенные ароматом, который издавал мешочек на груди Кейлы. Страж разрубал их на куски и забрасывал останки тяжелым, маслянисто поблескивающим крупнозернистым снадобьем, и зараженная чуждым плоть истлевала и рассыпалась в пыль на глазах, будто сотни восходов Кана проходили для нее в мгновение ока.
Кейла вся отдалась главной цели - отыскать источник чуждого. Она поймала в ветре слабую нить его запаха и следовала за ней, не отвлекаясь ни на что вокруг. Стражу рядом с ней, наверное, казалось, что он сопровождает куклу. Кейла даже не знала его имени! Все родное на Сенте перестало иметь смысл. Единственным смыслом ее существования стало чуждое - незримое и всесильное, разлитое в воздухе, воде, земле вокруг.
В кратких снах Кейле являлись видения толпы, провожавшей ее на Границу. Толпа яростно и радостно скандировали ее имя, и скоро в ритме этого единого крика начинало биться сердце. О, эта невыносимая сладость и невобразимая горечь славы! Какое счастье, что ей дано испытать, как звучит ликование заведенной тобой толпы! Какое горе, что услышать этот гул ей доведется еще лишь только раз в жизни! Если б путь распознавательницы был чуть длиннее! Какой свободной и счастливой стала бы она, если б можно было собирать толпы и толпы, забыв о мече скорой смерти над головой!
Странный мелодичный звон будил ее. Кейла открывала глаза и почти видела тонкую нить, натянутую в тяжелом, мутном, проросшем чуждым воздухе. Эта нить вела к источнику чуждого...
- Мы скоро встретимся, и я схвачу тебя, я вберу тебя в себя и не выпущу. Ты будешь мой, мой, мой. Я буду любить тебя как мужа, которого у меня не будет. Я буду беречь тебя как детей, которых у меня не будет. И мы умрем вместе, в один акат, как в старых сказках, - напевала Кейла. С каждым шагом она чувствовала, как сильнее натягивается незримая нить, будто кто-то тянул ее на себя. Чуждое словно само стремилось к распознавательнице.
Дорога пошла вниз по склону, поросшему уродливо раздутыми деревьями, к большому озеру серебристо поблескивающей субстанции ничто. Земля сама бросалась под ноги, и Кейла побежала. Источник чуждого был близко, она чувствовала: обойди озеро, и найдешь, возьмешь в руки. С разгону влетела в ничто по щиколотку, и ноги онемели. Кейла качнулась и чуть не рухнула в серебристую жидкость. Подоспевший страж вытащил ее. Кейла упала на землю и бессмысленно смотрела, как спутник растирает ей ноги особым составом: чтобы не заразиться чуждым они каждый акат намазывались зельями распознавателей и принимали их внутрь. Страж приговаривал что-то, наверное, ругал ее за глупость.
Едва вновь почувствовав ноги своими, Кейла поднялась и пошла вдоль озера, все ускоряя шаг. На том берегу вилась кромка густого леса, будто разрубленного могучим всемогущим надвое точно посередине. Кейла уже знала: там, на просеке, источник чуждого.
Огромная зараженная тварь скатилась с холма перед ними, оставив за собой плотный слизистый след. Увидев сенториан, она расправилась и встала на дыбы, раззявила пасть с пеньками гнилых зубов. Она была заражена сильно, на пороге превращения в ничто - под членистым панцирем просвечивала знакомая серебристая субстанция. Одурманивающее зелье в мешочке было слабо для нее. Страж оттолкнул Кейлу и достал меч. Кейла отползла немного в сторону, не следя за развернувшимся боем, затем снова рванулась вперед, к источнику чуждого.
Шаг, еще шаг. Прыжок - через клубок плесени, прежде бывший деревом. Позади раздался крик, Кейла обернулась, и увидела, как тварь расплывается огромной каплей ничто, увлекая стража за собой в озеро. Она остановилась было... но незримая нить властно потянула за собой, обручем боли сдавив бока, и Кейла побежала вдоль озера к далекой просеке.
Скоро большой полукруг озера ничто остался позади. Стали различимы детали впереди. Лес на дальнем берегу оказался не удивление слабо пораженным чуждым. На просеке блестело что-то. Странное. Белое-белое, размером гораздо больше Кейлы. Источник чуждого? А преумножители знания говорили, он должен быть очень мал...
Шаг, еще шаг. Прыжок - через камень, покрытый радужной слизью. Кейла вышла на просеку - удивительно ровную прямую дорогу, будто кто-то здесь гигантской бритвой срезал траву вместе с тонким слоем земли. Белый предмет оказался чем-то вроде шатра пирамидальной формы. А перед шатром стоял тот, кто все это время держал другой конец незримой нити распознавательницы. Источник чуждого.
Во время похода Кейла совсем не задумывалась, каким загадочное чуждое окажется с виду. По рассказам распознавателей и преумножителей знания она готовилась искать нечто невзрачное, бесформенное и очень мелкое – чужеродную гранулку меж песчинок, каплю слизи в озере воды. Ведь проникнуть сквозь плотный покров атмосферы Сенты могут лишь мельчайшие чуждые твари, способные образовывать защитные капсулы или преобразовываться в споры. Но сейчас источник чуждого был перед ней, и он был вовсе не мельчайшим... Да, сам источник, не заражённая тварь, это подтверждало обоняние распознавательницы. Ростом на голову выше стража, а осанкой, подобной его, не мог похвастать даже Энжет. Руки существа были свободно, легко сложены на груди, немыслимо широкие плечи расправлены, а его лицо и пугало, и притягивало Кейлу: удлиненное, с резко очерченными скулами, прямой тонкий нос, удивительно яркие голубые глаза. Похожее... нет, не на лица сенториан - на те, что высечены на колоннах дворца Наао: не красота, лишь мечта о невозможной красоте. Он прекрасен. Но… кто он?
Чуждое было в нём, в каждой его частице. Чуждое было им. Откуда он пришёл? - в голове Кейлы проносились версии, одна другой сказочней.
Голова пришельца с гордо вздернутым подбородком, покрыта черными волосами, также и подбородок, – отмечала она. – И тело облачено в темно-красные кожи: похоже одеваются на темной стороне… Только фасон странный, и кожа, судя по всему, тончайшей выделки… но, может, всё-таки это сенторианин? Давно заражённый, настолько давно, что даже распознаватель чуждого не отыщет в этом теле частицы родного. Нет, немыслимо! Ни одно тело на Сенте не выдержит такой концентрации чуждого, любой сенторианин давно обратился бы в ничто!
Знакомый, слышанный на границе сна и яви мелодичный звон раздался позади и сбоку от Кейлы. Она вздрогнула, а существо подняло руку, ладонью к ней.
- Не бойся меня, - сказало оно. Кейла с трудом разобрала эти слова, так как фраза была абсолютно лишена мелодии. Чуждый тянул звуки на одной ноте, не выделяя те, что должны были звучать на полтона выше или ниже.
Кейла молчала. Как следует вести себя с говорящим, определённо разумным чуждым, ее никто не учил. Если б это чуждое нападало, она бы ответила, даже, возможно, сумела убить его. Но незнакомец держался доброжелательно и спокойно, и она только переминалась с ноги на ногу, вздрагивая, когда холодный эфес меча случайно касался её бедра. «Есть ещё мешочек на шее», - вспомнила Кейла, и тут же ухватилась за него, будто это могло лучше защитить.
- Не бойся. Я не причиню тебе вреда, - снова уверил чуждый.
- Ты странно говоришь! - прошептала Кейла. Здесь, в нескольких шагах от чуждого, ее так и тянуло коснуться его, прижаться, впитав его запах. Она вспомнила, как ведут себя некоторые неразумные твари при встрече с чуждым: начинают валяться, тереть об него шкуру, грызть, жевать, впитывая его запах, все с безумными ошалевшими глазами. Сейчас Кейла была готова уподобиться этим тварям.
- Ваш язык мне не родной, - заметил чужак. Он глядел на Кейлу с осторожным любопытством, но все так же доброжелательно.
Слева Кейле почудилось движение. Она скосила глаза, стараясь при этом всё же не упускать из виду незнакомца. И низкорослый кустарник с узкими листьями и желтоватая от песка земля под ним вдруг показались картинкой. Кейла приглушённо вскрикнула, а изображение ветвей мигнуло и исчезло. Закрывая собой настоящий кустарник, слева от Кейлы стояла тварь, ростом ей по щиколотку, зеркально блестящая, многоногая. Овальное удлиненное тело, членистые конечности казались на вид холодными и неживыми. Да. В твари не билось живое сердце, частиц чуждого чуткое обоняние Кейлы не улавливало, как и частиц родного. Тварь была… никакая, равнодушная, и мир Сенты был безразличен к ней. Чуждый монотонно сказал что-то твари, та знакомо мелодично прозвенела в ответ и отступила в сторону. А мужчина обратился к Кейле:
- Опасности нет. Это мои помощники. Они приносят мне знания о вашем мире. Благодаря им я узнал ваш язык и социальную структуру, вашу науку и вашу религию.
«Опасности нет», - повторила Кейла, успокаивая саму себя, хотя краем глаза углядела ещё двух таких же тварей, сбросивших покров невидимости и подбирающихся к ней с другой стороны. Она вскинула голову, пристально посмотрела чуждому в его странное, невыносимо прекрасное лицо.
- Ты распознавательница, верно? - опять с неприятной монотонностью спросил чуждый. – Тогда ты должна видеть: ни я, ни мои помощники не причиняем вреда ни тебе, ни твоему миру.
Кейла встряхнулась и немного пришла в себя. Что вертится в голове? – граница… Граница!
- Не причиняешь вреда? А ты видел Границу? И взгляни на озеро ничто у меня за спиной. Это всё ты! - от волнения голос сорвался, и получилось едва ли не также немелодично.
Чуждый безнадёжно посмотрел за её спину на серебристо блестящее озеро ничто:
- Первоначальной волны искажений избежать невоможно, так было и на тёмной стороне. Но посмотри, сейчас от меня в ваш мир не проникает ни единой частицы чуждого. Я установил все необходимые барьеры для этого. Я осторожен. И не опасен для Сенты.
- Кто ты? Откуда ты пришёл?
- Я провёл некоторое время на тёмной стороны Сенты.
- Но ты не сенторианин…
- Нет.
- Чуждое… - она трудно сглотнула.
- Должно быть уничтожено, - закончил он, на этот раз похоже скопировав мелодию фразы, видимо, слышал её много раз. – Верно?
Он говорил «верно» точно так же, как говорят на тёмной стороне, с той же доверчивой простодушной улыбкой, и сердце Кейлы опять тревожно стукнуло: может, всё-таки, он не чуждое? Может, это зараженный сенторианин, сошедший с ума, а она просто перетрудилась, переволновалась, готовясь к походу, и источник чуждого лишь мерещится ей?
Нет. У его фигуры другие пропорции: ноги короче и талии почти незаметно. Он опирается не на пальцы, а на всю стопу. Конечно, чуждое изменяет изначальный вид существ, порой и сильно, но... не так. И этот запах! Вот, он опять кружит голову. Сейчас она упадет прямо в объятья этому странному чуждому...
- Откуда ты? – Кейла торопливо перебирала свои небогатые знания о других мирах, из которых на Сенту могло приходить чуждое. – Сента каждые сто акатов проходит Хвост Лисицы, и с дождём звёзд на землю сходит много чуждого. Но то чуждое мало, а ты… откуда ты?
- Этот мир назывался Земля, но его больше нет.
- Земля, - монотонно повторила Кейла, не зная точно, какой слог следует выделить повышением или понижением тона. Неживые механические твари путались под ногами, и Кейла сделала неосознаный шаг вперед, к чуждому. И доброжелательный незнакомец вдруг отшатнулся, прикрыл лицо широкой ладонью в гладко блестящей перчатке:
- Не подходи ближе! Или сними с шеи эту вонючую дрянь! Еще немного, и она уничтожит барьеры! –
Ненаигранный испуг в голосе чуждого поразил Кейлу. Но она сняла мешочек и кинула его твари. Быть рядом с чуждым - голос инстинкта распознавателей был сильнее даже страха перед неизвестным.
Она все сделала правильно. Чуждый заметно расслабился, напряженный прежде взгляд потеплел.
- Зачем ты пришёл на Сенту? - осмелела Кейла.
- Что в вашем мире делает чуждое?
Кейла задумалась.
- Оно… уничтожает.
- Выброшенное из родного мира, оно лишь пытается выжить в вашем, болезненно замкнувшемся на себя, - он засмеялся, приятно, музыкально, почти как сенторианин, но резко оборвал смех. - Вам нужно остановить катастрофическую реакцию живого вещества планеты на чужаков, иначе вы погибнете, Сента съест саму себя. А мне просто нужен новый дом для меня и моих детей. И, я думаю, мы можем друг другу помочь.
- А твой дом? Зем-ля?
- За пределами Сенты есть много видов чуждого. Все они и добры, и злы, с какой стороны посмотреть, и лишь джийане - воплощенное зло. Они отняли мой мир, а я с вашей помощью уничтожу их мир, - задумчиво, как бы сам себе сказал пришелец, и опять засмеялся, на сей раз страшно, монотонно.
- Джий...
- Здесь их нет. Пока. Молись, чтобы они не пришли на Сенту, прежде чем я смогу дать им отпор! - чуждый резко развернулся и поманил Кейлу за собой. - Но ваше неподвижное солнце все-таки невыносимо жестоко. Продолжим беседу в моем шатре.
Кейла струхнула. Кое-как взяв эмоции под контроль разума, она сумела сама отступить на шаг.
- Нет, я не могу. Я расскажу о тебе среброликим, они пусть решают. Я - распознавательница, я знаю только, что... - она поперхнулась, с ужасом поглядела на незнакомца.
- Что? Что чуждое должно быть уничтожено?
Кейла слабо кивнула. Но чуждый сам шагнул к ней, протянул руку ладонью вверх – доверительный, дружеский жест на обеих сторонах Сенты.
- Распознавателям, полагается постичь чуждое прежде чем пробовать уничтожить его, верно?
- Верно, - прошептала она, теперь неосознанно копируя его монотонность.
- Тогда начнём диалог, а среброликие подождут, - он улыбнулся, показав ровные белые зубы. - Прошу в мой шатер. В моем мире меня звали Шелтон. А вы, разноцветная леди?
Кейла смутилась. Леди - подобное обращение употреблялось редко, обычно, по отношению к среброликим... Но ей было очень приятно.
- Кейла.
Осторожно ступая, она пошла за пришельцем. Шел он неуклюже, медленно, как все стопоходящие твари. Но Кейла смотрела не на ноги, а на его безупречно прямую спину, широкие плечи...
«С ума сойти, он, наверное, может легко развести руки в стороны...» - пришла дикая мысль и тут же забылась, величие момента поглотило Кейлу. Разговор с чуждым... - подобное испытание не выпадало никому из распознавателей... вообще, никому из сенториан до нее! О, только бы не оплошать!
Краткая известная дорога распознавателей вдруг развернулась в бесконечно длинную и нехоженную. Следы Кейлы на ней были первыми - какое завораживающее, пьянящее чувство!

Джийя
Ардин
Оставшееся до начала новой миссии время Ардин провел в поисках Роумы. Он не желал погружаться в изучение неизвестной и, возможно, враждебно настроенной инопланетной расы, не завершив джийанских дел. Довольно будет неразгаданной тайны собственных снов! Но разыскать загадочную джийанку не удалось. Похоже, обещание: «вы сами меня найдете» было очередной ее бессмысленной и странной игрой. Роума пропала из общего каталога много лет назад, как раз после событий у Сенты. Из каталога исключали умерших... и в мирах Джийи Роума давно не числилась живой, как, впрочем, и вся команда погибшего у Сенты тяжелого крейсера.
Одна тайна порождала десяток других. Ардину не было известно случаев отключения живого джийанина от общего каталога. По мнению большинства это вовсе могло привести к смерти отключенного.
Он побывал в городе, где Роума прожила большую часть жизни. Это было старинное поселение на родной Ардину Джийе, тихое и скучное. Но Роуму тут не видели уже сорок два стандартных цикла. Старые знакомые давно считали ее мертвой и даже нешуточно напрягались в начале беседы, соображая, откуда им известно само имя Роума. Кстати, тогда, сорок два цикла назад, Роума еще была Роумом. Очевидно, умом несчастный джийанин тронулся уже после Сенты.
Ардин побывал в центре обучения, где джийанка получала знания о Вселенной, он выяснил результат ее психологического тестирования. Согласно ему Роуме рекомендовалось посвятить жизнь творчеству, но вместо этого джийанка рванула на военную службу. Что и говорить, чуждую нелогичную логику она демонстрировала с юности.
Ардину удалось разыскать бывшего командира Роумы, но выяснить у него подробности катастрофы двух крейсеров у Сенты не получилось. Подготовка экспедиции на поиски неизвестной инопланетной цивилизации была завершена, и Кентор требовал отправляться немедленно. А связываться с командиром Роумы через каталог Ардин не решился. Было подспудное ощущение, что историю Роумы не следует рассказывать во всеуслышание...
Загадку Роумы пришлось отложить, и, недовольная этим, наглая джийанка просочилась в его подсознание. Кошмары о расплавляющемся мире теперь перемежались смутными запутанными снами разговоров с Роумой - длинных, странных, изматывающих разум скрытыми смыслами разговоров.
Через месяц Ардин вновь зашел в кабинета начальника с докладом о проделанной работе.
Кентора на месте не было. Вместо него за пультом в центре комнаты стоял Орфа, слуга. При виде Ардина лицо идиота расплылось в радостной улыбке: но не ясно было, искренние то чувства или просто еще одна гримаса неполноценного, не умеющего управлять собственным лицом.
- Мне нужен Кентор.
- У хозяина встреча, - улыбка сменилась гримасой трагического отчаяния. - Вы можете подождать?
- Что вы делаете за его пультом? - резковато, вопросом на вопрос ответил Ардин. Орфу он недолюбливал, хотя слуга Кентора ничем не отличался от его собственного, Дестера, такого же полуидиота в бледно-зеленом кособоком костюме. Это была какая-то иррациональная неприязнь, недостойная джийанина, но справиться с ней Ардин не мог.
Орфа послушно отступил от пульта на два шага, вытянув руки по швам.
- Я отвечаю на вызовы, что хозяина нет на месте, - отчеканил он. - Законом это не запрещено, но если господин Ардин не доверяет мне и хочет занять мое место, я уступаю мнению высшего.
- Да оставайтесь, - Ардин досадливо махнул рукой. Не хватало еще, чтобы его обвинили в неприятии всех неполноценных разом!
Кентор подошел через несколько минут. Странный, непривычный, взвинченный.
- Рассказывайте, - хмуро потребовал он, едва заметив Ардина. Жестом прогнал Орфу за дверь и прошел к пульту. Ардин лучезарно улыбнулся, несмотря ни на что настраиваясь на спокойный, ровный тон беседы:
- Я отыскал инопланетный корабль близ Родны. По первому беглому осмотру его теххнические решения довольно стандартны. Раса имеет близкий к нашему тип разума, техническое отставание от нас невелико. Строить гигантские автономные объекты в космосе они умеют, остался шаг до гиперпространства. Свой мир они зовут Земля, но выяснить его местонахождение мне пока не удалось.
- Вы сигнализировали, что внедрение в мир призрачных существ корабля прошло успешно.
- Да. Я проник к ним через заброшенную внешнюю сеть, удачно нашел временную личину в игровом секторе призраков. Надо признаться, они чутко чувствуют чужое: один раз меня почти засекли, но я успел удрать. С языком проблем не возникло - в игровом секторе есть целый блок, посвященный обучению их основному языку, видимо, земляне всерьез готовились к контакту с другими расами. Но, - Ардин вздохнул, - несмотря на эти две несомненные удачи, информации, какая из планет Вселенной является домом землян, найти не удалось. У землян много фильмов и фотографий с пейзажами родной планеты, но нет ни одного вида их родины из космоса или данных о составе планетной системы их светила. Видимо, это сделано на случай сдачи корабля врагам. Система Земли затерялась где-то среди миллионов отмеченных на их картах звездных систем. Они, безусловно, знают путь домой, но передают его друг другу устно, не чертят на космокартах. Также и фотография Земли наверняка есть среди девяти тысяч их фотографий планет и планетоидов, но это фото не подписано: «Родина». Кстати, главными врагами земляне считают нас, джийан. Помните катастрофу двух крейсеров у Сенты? Там была замешана «Красавица» - так они зовут свой корабль и, надо сказать, небезосновательно. Эта их идея заставок для обшивки...
- Ближе к делу, Ардин, - от напряжения Кентор даже вцепился в пульт. - Катастрофу у Сенты я помню прекрасно! «Красавица» была нарушителем наших границ?
- Да. Там была погоня, их корабль был поврежден. Наши солдаты взошли на борт, убили команду. А потом произошло нечто странное. Похоже, джийане покинули корабль, не завершив операцию. В живых на «Красавице» осталось младшее поколение землян, они и руководят сейчас полетом.
- Как им удалось улизнуть?
- Загадка! Их капитан стер всю базу памяти корабля перед смертью. Зачем? - Опять непонятно. Нынешний экипаж корабля полагает, что он хотел оградить их от какой-то информации, возможно, он стыдился ее.
- Зачем они спускались на Сенту?
Ардин выразительно пожал плечами. То, что ему удалось выяснить о землянах, и его выбило из колеи надолго, так что теперь он отлично понимал начальника!
- Во всей этой странной истории радует одно: выжившие земляне знают о той катастрофе и ее причинах не больше нас, - заметил он.
- Хорошо. Точнее, нехорошо... но вариантов пока нет, - Кентор натянуто улыбнулся. Он по-прежнему вцеплялся в пульт, будто вознамерившись его раздавить, и Ардин внезапно подумал, что для начальника эта важная история, несомненно, имеет и какую-то собственную невероятную важность. - Расскажите об экипаже, реальном. Кто они: солдаты, ученые?
Ардин задумался. Он не знал, как точно описать увиденное.
- Ни то, ни другое, - сказал он наконец. - Я пришел к выводу, что это скорее социальная, чем профессиональная группа. Семья. Трое мужчин и трое женщин. Управляет делами разнополая пара старших. Я же особенно сдружился с одной их младших землянок. Она проводит много времени в мире призрачных существ.
- Призрачные существа. Каковы отношения реального экипажа с ними?
- Натянутые. У землян есть версия, что база памяти была стерта капитаном, чтобы вывести виртуалов, так они зовут своих призрачных существ, из некоей игры. Возможно, у Сенты, они преследовали собственные цели и намеренно подставили «Красавицу» под наш удар. Нынешний капитан считает виртуалов врагами, похуже джийан. Хотя в мире Земли, как я понял, нормой считаются дружественные отношения с призрачными существами. Земной виртуальный сектор по числу жителей сравнивается с реальным. Правда, эта информация, заложенная в корабль перед полетом, боюсь, давно безнадежно устарела.
- А их язык?
- Язык землян не унифицирован, хотя тенденция к унификации прослеживается. Их тысячи! Некоторые похожи на языки инопланетян, но сходство случайно, не системно. С джийанским значимых совпадений нет. Зацепок нет.
- Я просил обратить внимание на возможную опасность землян для Джийи.
Ардин пожал плечами:
- Не вижу опасности. Обычные слабые существа типа два. Самое сильное их оружие нанесет минимальный вред нашим костюмам. Способностей к телепатии, телекинезу, ясновидению земляне не демонстрируют. Нас они, конечно, изучают, но лишь по открытой части общего каталога - минимальные сведения, там нет ни данных о нашей армии и флоте, ни данных о центральных планетах и уязвимых местах их обороны. В принципе, мы находимся на равных: что-то знаем друг о друге, но значимого ничего. Планов мести убийцам родителей земляне не лелеют, наоборот, при приближении наших кораблей прячутся под маской планетки или астероида.
- Планов мести не лелеют, - эхом повторил Кентор. - Это все, что вы узнали?
Скрывая колебания, Ардин изобразил задумчивость. Он узнал еще кое-что, но постановил это не сообщать, пока не разузнает кое-что у начальника.
- Вернувшись в джийанские миры, я поднял всю информацию по Сенте. Оказалось, ее постоянно мониторит наше управление. Вы не могли не знать, что корабль землян побывал у Сенты, что это именно из-за него погибли два наших крейсера...
Кентор чуть отстранился. Его пальцы задрожали и оторвались наконец от пульта.
- Да, я знал, - спокойно сказал он.
- Информация по Сенте открыта для всех джийан, но выводы по тому, что произошло с нашими крейсерами там, закрыты, пятый уровень секретности...
- К чему вы ведете?
- Вам известно, что произошло с крейсерами, почему они погибли? - прямо рубанул Ардин. - Это связано с некоей опасностью землян для нас? С какой-либо их способностью, или же они заражены чем-то? Я ничего не нашел.
- Ардин, - резко сказал Кентор и прожег его недобрым взглядом, будто собеседник слишком глубоко проник под его броню. - Если эта информация закрыта, значит, на то есть причины. Никому, кроме узкого круга посвященных, знать эту информацию не необходимо. Пожалуйста, занимайтесь своим заданием.
- Гм. Не предупрежденый о роде опасности землян, я могу погибнуть, выполняя его, - Ардин позволил себе легкую обиду.
- Сейчас вы живы. Помните, почему РИДовцев зовут подлецами, Ардин?
- Я думал, если мое задание такое секретное, что весь обмен мнениями идет вне общего каталога, значит...
- Значит, я должен ввести вас во все тайны РИДа? - Кентор коротко рассмеялся. - Рано, Ардин!
Он равнодушно кивнул:
- Что дальше? Мне продолжать наблюдение? Капитан и штурман, в любом случае, знают конечную цель полета. Даже если этой информации нет в открытом доступе, можно использовать психозонд и вырвать у них сведения о Земле.
- Использование психозонда выходит за рамки кодекса Децы, - в голосе начальника послышалась усталость.
- Не думаю, что тех, кто на Джийе будет решать судьбу Земли, действительно волнует этот кодекс, - осторожно предположил Ардин.
- Продолжайте наблюдение. Теперь не ограничивайтесь виртуальностью. Попробуйте проникнуть на корабль. А вопрос местоположения Земли в галактике оставьте. К нему мы вернемся позже.
- Ясно.
- Тогда можете идти, - Кентор с раздраженным видом склонился над пультом, показывая, что разговор закончен.
Ардин повернулся к выходу. Выбор был сделан.
В мрачной задумчивости он покинул главное здание управления РИД. Ардина пугала собственная смелость. Еще узнав о связи давней катастрофы у Сенты и «Красавице», он понял, что история земного корабля будет не просто запутанной, а очень запутанной. Эта история сплела в тугой клубок Джийю, Сенту и неизвестную Землю. Она, несомненно, хранила тайны, способные пошатнуть устои всех трех цивилизаций. Это формула со многими неизвестными и лишь вопросительный знак вместо числа по другую сторону равенства. Кем же он, хоть и талантливый, но лишенный хода во властные круги сотрудник среднего звена возомнил себя, утаив часть важных сведений от начальника? Кентор абсолютно прав: есть задание, а все, что кроме него, не его ума дело! И все-таки Ардин упрямился. Ведь он знал подсказку, которая поможет подставить все нужные числа в формулу. Подсказка, неизвестная никому, кроме него, во всей джийанской части Вселенной.
Роума.
Что случилось с джийанскими крейерами у Сенты? Почему они покинули «Красавицу», не завершив операцию? И что искали земляне в чужом хранилище биологического оружия? Наконец, почему РИД закрыло информацию о той катастрофе? В чем опасность землян для Джийи? - ответы на эти вопросы могла знать только она, единственная выжившая... и исчезшая из общего каталога Джийи много циклов назад.
То, что Ардин рассказал Кентору, для него самого было лишь удивительно и немного загадочно. Главная же тайна повергла его уже не в удивление - в шок, ужас... непонимание.
С темнокожей реалкой Таей он часто встречался в кафе игрового сектора. Девушка посчитала Дина виртуалом, и подружились они легко. И вот, как-то она между делом сообщила другу, что капитан Дэн раскопал кое-что интересное о стертых похождениях «Красавицы». Оказалось, корабль однажды «зарулил» на Землю, и экипаж нашел свою «продвинутую», технически «подкованную» цивилизацию в руинах. Тая не сомневалась, что «раскатали» землян джийане. Вот только во всей истории Джийи не было никаких сведений о разгромленной, покоренной Земле. Величайшей цивилизации галактики случалось уничтожать расы, чем-либо угрожавшие или мешавшие Джийе, но всегда это делалось открыто. Джийане не скрывали своих побед, гордились ими. Почему же стерли всю информацию о разгроме Земли и геноциде землян? Почему стерли саму отметку об этой звездной системе? Мог ли их страх перед какой-либо способностью или возможностью землян быть настолько велик, что они предпочли забыть о нем? Или Земля была неудачным научным экспериментом Джийи, о котором также безопаснее было не вспоминать?
Или то были не джийане... - но тогда придется признать, что в галактике существует некая могущественная раса, точно так же, как земляне, неизвестная Джийе. В общем, вторая версия была также невероятна, как первая.
Может быть, Земля пала жертвой гражданской войны и деградировала в развитии до прихода Джийи? - Тая давала на этот вопрос резкий, однозначно отрицательный ответ. Разумеется, ведь только Джийя - враг, этому девчонку учили с младенчества... А Ардин?- Ардин надеялся разыскать Роуму и припереть ее к стенке.
«Придержу пока информацию о земной войне, - решил он, - разузнаю подробности. А что до неподчинения начальству... Недаром РИДовцев зовут подлецами за их методы работы. Главное, был бы результат. Ведь так, Кентор?»
Выбравшиь из РИДа, Ардин зашагал по дороге прочь, погруженный в непростые думы, но вскоре остановился. Справа был пустующий темный тоннель, заканчивающийся громадной четырехугольной шахтой лифта. В период строительства нижнего города этот путь использовали для доставки грузов с поверхности, а потом забросили. Сейчас из тоннеля доносились звуки борьбы. Вот раздался тонкий вскрик - странный, приглушенный, словно жертва боялась быть услышанной. Но Ардин мгновенно узнал этот голос и рванулся в тоннель.
Он увидел клубок тел на полу. Маленькую джийанку подмяли под себя длан-ро - две крупные и безмозглые твари с длинными конечностями и массивным телом. Обычно они жили на поверхности планеты, но иногда, заплутав, спускались в нижний город. Там их без жалости уничтожали.
Ардин выхватил оружие, полоснул лазером синию чешуйчатую спину твари, бывшей сверху. Раздался визг. Раненная тварь отскочила, а ее компаньонка повернулась к Ардину и оскалилась.
Джийанка легко вскочила, но, даже не поглядев на своего спасителя, бросилась бежать.
Длан-ро издал боевой клич, неожиданно высокий для такой большой твари, с клохчущим звуком в конце, и кинулся на Ардина. Тот почти неслышным щелчком переставил род заряда на своем оружии и всадил в грудь подлетевшему чудовищу изрядный кусок плазмы. Длан-ро рухнул на землю и не шевелился. Синяя чешуя на его спине мгновенно утратила блеск. Когда-то эти чешуйки служили деньгами у местных аборигенов, - невпопад подумал Ардин. Когда-то! Разумеется, до прихода Джийи, уничтожившей и аборигенов, и большую часть производителей их денежных знаков...
Раненый лазером зверь удирал в сторону нижнего города. Ничего, там на него найдется другой джийанин с полным зарядом плазмы. Джийанка бежала в противоположную сторону, к пустой шахте лифта. Тупик же, - про себя усмехнулся Ардин. Он неспешно пошел к ней, на ходу убирая оружие, но у шахты лифта смелая дама не остановилась. Уцепившись за какую-то деталь на внутренней стороне шахты, она ловко подтянулась на руках - и скрылась из виду.
Верхний люк все равно закрыт, - подумал Ардин. И тут же подумал еще: что полной уверенности в правильности этого заключения у него нет.
- Роума! - крикнул он. Бесполезно. Судя по звукам, джийанка с утроенной скоростью рванула к верхнему концу шахты.
Выругавшись, Ардин кинулся за ней, влез в шахту. Джийанка была далеко вверху. Вот она отодвинула в сторону какую-то деталь казалось бы намертво приваренной крышки люка, и по глазам преследователю, едва перестроившимся на ночное видение, ударил безжалостный дневной свет.
- Роума! - еще раз позвал он, но джийанка растворилась в ореоле слепящего солнечного света.
Со всей возможной скоростью Ардин полез наверх. По стенам шахты шли бороздки, за которые удобно было бы цепляться в рабочем костюме обслуживающего персонала, но никак не в парадном синем костюме РИДовца. Пришлось даже подключить дополнительные хватательные конечности, но он не отступал.
Он догнал джийанку уже на поверхности, на пустоши, плавящейся под ярким солнцем Мегре, повалил на камни. Роума вскрикнула, опять приглушенно, будто боялась, что кто-то услышит ее крик. Тогда Ардин развернул ее к себе.
- Это я, Ардин, - только сказал он, и джийанка сразу же перестала сопротивляться.
- Я не узнала вас в этом костюме, - выдохнула она. - Как хорошо, что это вы!
Он не понял ее реплику, но ослабил хватку, потом вовсе отпустил женщину. Они поднялись.
- Я же говорила, что вы меня найдете, - сказала Роума. Она уже вернула себе бодрое состояние духа и знакомые, с ума сводящие дерзость и беззащитность тона.
- Это было непросто. Вы так бросились от меня бежать, будто перед этим не дрались, а любезничали с длан-ро.
- Я их заметила слишком поздно. Наверное, они спустились через открытый люк. А вас приняла просто за одного из РИДовцев, - тонкое лицо джийанки на мгновение исказилось ненавистью. - Ненавижу эти синие костюмы.
- Я звал вас.
- Да, и я, кажется, расслышала Роума - так я представлялась только вам. Но обернуться все же побоялась. Спасибо, что защитили, мое оружие давно разрядилось, а без отметки в треклятом каталоге ни новое получить, ни старое зарядить...
- Что вы делали в нижнем городе?
- Это допрос? - джийанка неподдельно оскорбилась. - Ну, допустим, гуляла...
- Почему вы боитесь РИДовцев?
- Я остерегаюсь всех джийан. Если вы искали меня, то уже заметили, что официально я мертва для всех миров Джийи. Вы сейчас находитесь в каталоге? Пожалуйста, закройте внешний поток связей, пока меня не засекли.
После беседы с Кентором Ардин так и не снял блокировку с внешнего потока, но сейчас перед Роумой постарался изобразить чуткость к ее требованию. Пусть проникнется к нему дополнительной благодарностью!
- Хорошо, закрыл. Признаться, я был очень удивлен, когда обнаружил, что вас нет в общем каталоге уже сорок циклов...
Роума усмехнулась:
- Меня отключили от него.
- Но... разве это не приводит к смерти?
Нервная усмешка так и не покинула лицо Роумы.
- Пойдемте погуляем, - предложила она. - Не люблю стоять на месте, люблю движение.
Она пошли к возвышающимся на горизонте цилиндрам грузового космопорта. Роума стала странно рассеянной. Она даже запнулась пару раз о камни, потому что не смотрела под ноги. Она оглядывала пустошь, и красное солнце Мегре огоньками плясало на пластинах ее костюма - того самого, в котором она была в день их с Ардином первой встречи. И Ардин понимал: у изгнанницы это, наверняка, единственный костюм.
- Как вы думаете, до прихода Джийи это был красивый мир? - тихо спросила Роума.
- Не знаю, но можно поискать в каталоге записи о нем, - машинально отозвался Ардин. Вот, рядом с ним идет величайшая загадка, связывающая Джийю, Сенту и неизвестную Землю воедино. Ее следует припереть к стенке, допросить, разобрать на части, на молекулы, если понадобится, но достать из нее всю информацию, а он, РИДовец, подлец, не может связать двух слов! Страшно не хочется ломать ее, такую хрупкую, красивую... Странную!
- Каково это, жить без каталога, Роума? - спросил он наконец. - Мне сложно представить себе жизнь в абсолютной тишине...
- В тишине? – удивилась джийанка. – Я слушаю песни звезд и планет. В прошлый раз вы были в костюме космолётчика, я помню. На нем стоит преобразователь электромагнитных колебаний космических объектов в звуковые. Просто увеличьте его громкость и послушайте. Это интереснее и информативнее вашего драгоценного каталога.
- И это способно заменить каталог? Но как же визиты в хранилище знаний, новости, обмен мнениями?
- Можно обойтись и без лживых новостей! - глаза Роумы сверкнули. - Вы не представляете, как отупляет, одурманивает этот каталог! Вне его я впервые почувствовала себя собой. И я увидела всю нелепую систему Джийи, всю, всю - будто взмыла над ней на птерокаре! Я покажу ее и вам, должна, обязана показать, ведь вы такой же, как я! А отключили меня... не случайно.
- Из-за катастрофы у Сенты?
- Вы и это знаете?
- Не лукавьте. Узнать это было легко, - проворчал недовольный Ардин. Он чувствовал, что над ним надсмехаются. Неприятное чувство!
А они меж тем подходили к космопорту, пора было действовать. Скрывая смятение, он поспешно, но четко проговорил:
- Мне нужно знать, что произошло у Сенты сорок циклов назад. Что вам известно об инопланетном корабле?
- Каком корабле? - хорошо сыграть удивление женщине не удалось, и Ардин цепко ухватил ее за руку. Зная о хрупкости ее костюма, он нарочно старался причинить ей боль, вызвать страх.
Роума подняла на него глаза, ее рот округлился от удивления, но в глазах заплескались радостные искорки:
- Про инопланетый корабль никто не знает, кроме РИДа... Эти инопланетяне - ваше задание, так? РИД отыскал их!
Ардин обескураженно молчал.
- Не бойтесь, говорите и представляйте, что говорите с пустотой: я вне каталога, меня нет. Никто не узнает о нашем разговоре.
- Я хочу прежде узнать вашу цель.
- Вы ее знаете: я хочу открыть вам глаза на наш мир. И сведения об инопланетном корабле могут здорово помочь и мне... и вам.
Ардин сильнее сжал ей руку. Они остановились.
- РИД нашел корабль, так? - глаза Роумы лихорадочно заблестели, шепот стал безумным. Кажется, она вовсе не замечала его хватки. - Ардин?!
Так странно, завораживаще прозвучало его имя в ее устах, что Ардин сдался:
- Да. Корабль был обнаружен, за ним ведется наблюдение.
- Вы его ведете...
Он только кивнул. На пустошь спускался вечер. Солнце клонилось к закату, оно уже не сияло на верхушках цилиндров космопорта, а грело их бока, спускаясь все ниже. Тишина разлилась по миру - мертвая тишина еще одного мира, насильно присоединенного к великой Джийе.
- Проведите меня на корабль. Я хочу на них посмотреть. На этих инопланетян.
- Землян, - механически уточнил Ардин и поперхнулся, осознав просьбу собеседницы. - Что-о? Провести на «Красавицу»?
- У вас есть помощники в этом задании, которым я помешаю?
- Нет, но...
- Тогда позвольте мне полететь с вами на «Красавицу». Я хочу еще раз увидеть землян, - быстро прошептала Роума. Взглядом она так и впилась в собеседника. Ардину захотелось построить вокруг себя непроницаемый экран.
- Это невозможно.
- Я все расскажу о том случае у Сенты. Вы сразу все поймете. Как только увижу землян, - теперь она и сама так вцепилась в его руку, что Ардин даже почувствовал слабую царапающую боль. - Пожалуйста!
Он усмехнулся, пытаясь отстраниться от неприятного покалывания в стиснутой руке:
- Я могу сейчас сдать вас начальнику, и вы расскажете все без выставления условий! - металл зазвучал в его голосе, и джийанка затихла, даже испуганно втянула голову в плечи. Но скоро выпрямилась и рассмеялась ему в лицо:
- Вы не РИДовец, вы мой союзник, единственный на Джийе... - я верю в это! - ее голос сорвался. - Жаль, что джийане не могут плакать.
- У костюмов нет такой функции, - холодно сказал Ардин. - Но я подумаю над вашим предложением.
Они отпустили друг друга, одновременно, резко, и - удивительно! - эта разорванная связь отозвалась большей болью, чем предшествующая ей хватка.
- Хорошо. Тогда я буду ждать приглашения, - Роума улыбнулась. Губы еще дрожали от пережитого волнения.
- Я изучаю мир призрачных существ корабля. Я не смогу провести вас в мир реальных землян.
- Найдите способ!
«Я найду способ... разговорить вас», - мысленно пообещал Ардин, покоробленный уверенным тоном, которым Роума начала раздавать приказы. Будто чувствовала в нем слабейшего! Вслух сказал:
- Встретимся здесь же через неделю. Не попадайтесь длан-ро и джийанам.
Роума улыбнулась и вдруг быстро перехватила его руку, легонько сжала пальцы, и Ардин почувствовал радость и завершенность восстановившейся неведомой связи.
- Я приду, - тихо сказала она. - Спасибо. Спасибо.
Непривычно было слышать это слово. Раболепное, приниженное, оно было уделом низших рас, но в устах джийанки звучало совсем иначе. В нем не было слабости, была неведомая, страшная сила, так незаметно заковывающая тебя в цепи долга - доверие.
Они расстались у космопорта, расстались, не попрощавшись. Роума просто скользнула в щель между двумя партиями груза в ящиках и растворилась в темноте. Ее легких шагов Ардин даже не услышал.
Тишину глубокого космоса нарушало лишь ровное бормотание общего каталога. В бескрайнем черном океане Вселенной, вдали от миров Джийи хотелось вовсе отключить его, вынести себя вовне - как странная Роума, но Ардин боялся возвращения кошмаров. В его снах о расплавляющемся и сжимающемся космосе общий каталог Джийи сигнализировал о себе лишь неестественым молчанием. В своих снах Ардин был один на один со Вселенной, но в реальности у него не хватало духу поступить также.
Ардин дремал. Встроенные батареи костюма подпитывались энергией от близкой Родны, а капсула с биоматерией, надежно экранированная от бушующих вокруг электромагнитных полей, проходила дополнителную внешнюю аэрацию из кислородного баллона. Мысли всех джийан текли сквозь мысли Ардина затейливой, но многократно повторяющейся мелодией. В мирах Джийи все было спокойно. Хорошо... Только на границе слуха какой-то тихий шелест, может быть, песни звезд и планет, о которых говорила Роума? Ардин нашел в белом костюме космолетчика маленький неизвестный преобразователь сигнала, и усилил громкость, так, что даже заглушил бормотание каталога.
И сейчас же зазвенела и зажужжала желтая Родна, оставшаяся позади. Рой ее планет ожил, запульсировали их сердца. Планеты-гиганты хлестко стреляли бичами, очерчивая границы своих владений, малые планеты в ответ негромко, как далекий гром, и недовольно рокотали. А если прислушаться получше, становилось ясно, что ожила не только ближайшая система, но и вся Вселенная. Холодно и больно, как ледяные колокольчики, звенели далекие звезды, тихо шуршала бледная полоса спирального рукава галактики. Огромной змеей она ползла через весь небосвод, и в ее чешуе как бриллиантовая пыль застревали огоньки звезд. Это они своими острыми гранями царапали небесную твердь, отчего и слышался шорох. «Красиво. Но информативно едва ли», - Ардин хмыкнул и уменьшил громкость преобразователя до минимума. Снова забормотал общий каталог, даря привычное успокаивающее ощущение мнимого не-одиночества. Но сейчас оно впервые показалось Ардину глупым. Бессмысленным, как болтовня длан-ро. Неожиданно ярко раздражившись, он приглушил и общий каталог, и остался в почти тишине.
Корабль землян плыл впереди - переливающийся радужными красками мыльный пузырь, подхваченый ветром. Неотступного преследователя экипаж не замечал: Ардин вышел из гипера в стационарной точке перехода прямо на птерокаре, скоро отыскал корабль землян и пристроился у него в хвосте. Земляне развили немалую скорость, за кораблем тянулся шлейф камней и снежных комьев, среди которых легко затерялось крохотное тонкостенное джийанское судно, вдобавок ко всему набросившее режим невидимости.
Несмотря на впечатляющую неподвижного наблюдателя скорость, в масштабах галактики «Красавица» продолжала оставаться тихоходкой. Ардин успел слетать на Мегре и провести кое-какие поиски на Джийе, а корабль землян за это время лишь только успел покинуть пределы системы Родны.
Странное совпадение: «Красавица» держала курс к той самой точке перехода, которой пользовался Ардин. Но, поговорив с Таей, он выяснил, что землян интересует не вход в гипер, а проплывающая неподалеку планетка-странница, населенная одним, но преогромным обитателем - ураносом. Экипаж надеялся пронаблюдать за рождением монстра.
Ураносы... Отношение к этим тварям у джийан было двойственным. Когда--то их способ перемещения в пространстве указал Джийе путь к созданию гиперпространственных тоннелей. Ураносы обеспечили Джийе могущество в родной галактике, но скоро новоявленных правителей начал терзать страх. Что, если другие расы, вступающие в космическую эру, с помощью громадных существ овладеют тем же секретом и смогут составить великой Джийе конкуренцию? Соперники в галактике джийанам были не нужны, и одно время по мирам Джийи бродила идея о необходимости истребления ураносов. Истребление даже было начато, но под давлением ученых, беспокоящихся, что таким образом будут уничтожены все искры разума, зарождающиеся только на планетах-носителях личинок ураносов, прекратилось. Джийане стремились к господству, но они не хотели быть господами мертвой галактики. Поэтому громаднейших во Вселенной тварей оставили в покое... Пока.
Есщи информация о землянах выплывет в общий каталог, Джийя опять вспомнит планы истребления ураносов, - подумал Ардин, разглядывая движущуюся картинку, которую его кибернетический разведчик передавал с планеты-странницы. На ней в бездонной черноте трещины, прорезающей южный полюс планеты, медленно перетекали одна в другую грани тела чудозверя, готовящегося покинуть колыбель. Эти твари не вызывали в нем почтения и приязни, но Ардин чувствовал: в них, как и в его снах, есть тайна. А тайна, уничтоженая без разгадки, - это прореха в ткани бытия, черная дыра мироздания, которую уже ничто не заполнит. Это шаг к краху Вселенной.
Ардин закрыл картинку и сверился с внутренним ощущением времени. Земляне уже проснулись, и скоро Тая появится в игровом секторе виртуальности - его тонкая черная ниточка к неизвестной расе. Ардину следовало поторопиться.
Прибор для связи - дверь в мир призрачных существ был наготове. Оставалось сделать своего призрачного клона. Сложная комбинация нажатий на пластины в разных местах рабочего костюма, и тот раскрылся, чуть показав содержимое: капсулу из молочно-белого материала. От капсулы тянулись проводки. Ардин поключил несколько к компьютеру прибора для связи с чужой виртуальностью, и расслабился, откинувшись в кресле.
Это была быстрая, но очень точная операция, миллиард действий в секунду. Компьютер прибора воссоздавал призрачного клона джийанина. Затем, одним импульсом он направил его по уже проложенному тоннелю в виртуальность «Красавицы». Через внешнюю сеть в игровой сектор, в пустющую временную игровую проекцию…
Тая ждала его на привычном месте за столиком в кафе игрового сектора вируальности. После конфликта реального экипажа «Красавицы» с виртуальным, Джад, глава виртуалов, закрыл доступ в свой мир всем реалам, кроме своих приемных дочерей - Эли и Таи. Это ужасно разочаровало Ардина, он надеялся поглядеть и на других реалов вблизи, особенно, на капитана. Но теперь планы пришлось отложить до неизбежного, но пока далекого примирения глав реальности и виртуальности.
- Привет, Дин! - девушка радостно улыбнулась. Ардин присел за столик. Он был сегодня в том же образе, что при первой встрече с реалкой: солдат техноигрушки. А вот собеседница воспользовась не игровой проекцией, облик виртуальной Таи был точной копией реального, и Ардин уже знал, о чем землянка сейчас заговорит.
- Опять ты в этом образе! - капризно протянула Тая. - Почему ты не даешь мне посмотреть на себя настоящего?
На птерокаре зашелестел переводчик, но Ардин, не дожидаясь его вывода, выбрал ответ и вложил его в уста виртуальному клону. Да, этот вопрос землянки был уже привычным, как и его ответ.
- Ты пока не готова меня увидеть.
Мимика землян удивительно походила на джийанскую. Тая обиженно надулась.
- Что там такого страшного, к чему я не готова?
- Ничего страшного, но... - Ардин застопорился, подыскивая нужные слова и их перевод на земной.
- Ты сам чего-то боишься, - проницательно заметила девушка. - Я заметила, ты странно говоришь. Это последствие отключения блока памяти? Травма, как у Катерины? - Ардин грустно потупился, про себя радуясь удачной легенде, и Тая всплеснула руками:
- Так вот, почему ты все время в игровой проекции ходишь! Тебе неприятен твой настоящий облик?
- Так мне легче.
- М-м-м, ясно. Наша Дэра тоже сама себя боится.
Дэра! Единственая пассажирка «Красавицы». Живое и странное напоминание о неизвестной Земле. Ардин внутренне подобрался:
-- В прошлый раз, ты говорила, Дэра была на той фотографии, из-за которой Дэн поссорился с Джадом.
- Да, наши родители забрали ее с Земли. А теперь Дэн собирается приручить еще одну странную зверушку… Ты не знаешь? Он хочет наладить контакт с ураносом, который скоро родится на 670-ой. Ал разыскал информацию о них в той части памяти Бома, которую успел скопировать. Там сказано, приручать нужно молодыми. И Кас говорит, у нас хорошие шансы.
- Ал, Кас... у вас странные имена, - пробурчал Ардин, пытаясь осмыслить новую информацию. - У ваших родителей имена звучали по-другому.
- Это сокращения, - с охотой отозвалась Тая, не подозревающая, что снабжает ценными сведениями шпиона злейших врагов. - Родители всех нас назвали в честь ярких звезд. Я - Тайгета, сестра - Электра, это две Плеяды. Дэн - Денеб, Капа - Капелла, Кас - Кастор, Ал - Альфард. А Дэра - Альдерамин.
- Эти имена звезд на разных земных языках? - Ардин поспешил забить новые словечки в базу данных. - Что они значат?
- Капа, когда разозлится, обзывает Дэна куриной гузкой... А, неважно. Все равно на этих языках давным-давно никто не говорит, - Тая помрачнела. - Может, и цивилизации Земли давно уже нет.
- Так проверьте! Почему вы не хотите вступить в контакт с джийанами?
- С джийанами?! Ты с ума сошел?! Они убили наших родителей!
- Тот конфликт требует подробного разбирательства и с вашей стороны, и со стороны джийан. Сейчас там ничего не сходится, - искренне сказал Ардин.
- Ал тоже так говорит. Про конфликт.
- Джийане летают быстрее вас и карты их получше. Вернулись бы на Землю в мгновение ока.
Тая, казалось, заколебалась, но вновь помрачнела:
- Ага, указать врагу нашу родину! Врагу, который, судя по фотографии и Дэре, нашу родину уже громил один раз! Да и джийане не любят виртуалов вроде бы, они могут заставить нас избавиться от... от вас.
Тут Ардин промолчал. В душе он был согласен с землянкой. И странное молчание Джийи об уничтоженной когда-то, походя или согласно плану, Земле, терзало его все больше.
- Долго еще лететь?
- Дэн говорил, лет сорок по биологическим часам, - Тая вздохнула. – Вы, хоть и дольше реалов живете, но тоже состаритесь сильно. Интересно, а сколько живут джийане? Или киборги бессмертны?
- Нет, не бессмертны, - машинально сказал Ардин.
«Лет сорок: планета где-то в радиусе ста световых лет...» - Ардин сверился по каталогу, высветилась небольшая таблица. Два десятка обитаемых планет - и ничего, напоминающего Землю! Загадка.
Токсон, Артэ, Лессно, даже Джийя - все в радиусе ста световых лет. Все из систем с единственным желтым солнцем, все с кислородосодержащей атмосферой, с водой, с зелеными лесами в настоящем или прошлом, все обитаемы, и все - не Земля. Могли ли джийане пропустить целую солнечную систему, обитаемую, у себя под носом? Или Земля просто стерта из этой таблицы? Потому что эта планета хранит какую-то тайну Джийи. Тайну, связанную с войной, погубившей земную цивилизацию. Опасную тайну, уничтожившую два крейсера у Сенты.
- Та фотография. Я хотел бы ее увидеть.
- Что там смотреть? - хмыкнула девушка. - Ночь, пустошь и Дэра. И огоньки патрулей джийан в небе... Я тебе не смогу ее принести: виртуальные копии Дэн стер, а единственную реальную фотку прячет где-то в рубке. Я пойду. Дэн злится, когда я ухожу в виртуальность, Джад - когда возвращаюсь в реальность. Тяжело, как меж двух огней, - Тая вздохнула. - А как твои родители относятся к реалам?
Ардин вздрогнул. Землянка опять подобралась к очень скользкой для него теме.
- У меня нет родителей, - наконец выдавил он. Подойдет? Должно подойти, ведь и у главы виртуалов никогда не было родителей.
- О-оо, так ты старый, - припечатала Тая. - В нашей виртуальности только у самых старших, вроде Джада, нет родителей. Но, знаешь, я почему-то так и думала. Ты такой... самодостаточный и... нет, не одинокий... как бы это сказать? - ты в единственном числе.
Ардин ровно улыбнулся:
- До новой встречи, Тая. Ты тоже старше, чем кажешься на вид.
Он знал, что эти слова должны польстить землянке. Тая зарделась и поторопилась сбежать.
Ардин вышел в город. В игровой проекции делать это было небезопасно, прохожие обращали внимание на странную фигуру. Тем не менее он прошел до самого центра выхода голографических проекций в реальность.
Он искал путь к Земле в виртуальности, и не нашел, но не может быть, чтобы никаких сведений о родине землян не было в реальности! В конце концов, есть вид звездного неба с Земли на фотографии с Дэрой, можно сличить положение известных всей галактике ярких звезд-маяков, определить их звездную величину и тогда попробовать установить хотя бы примерное местоположение Солнечной системы...
Несмотря на указания начальника, оставлять поиски родины странных инопланетян Ардин не собирался. Он затребовал у общего каталога вид звездного неба с поверхности всех планет и звезд в радиусе ста световых лет вокруг. Тут же веер картинок развернулся перед его мысленным взором. Маяки для всей галактики - горячие белые гиганты и холодные разбухшие умирающие красные звезды, двойные, тройные системы и скопления... Ардин отметил те, которые могли бы стать координатами для поиска Земли. Теперь осталось посмотреть фотографию землян и сличить их.
«Если б Кентор сказал больше! - мысленно воскликнул он. - Если б я знал примерный род опасности землян! Шесть слабых существ типа два, что с ними церемониться? Забрать в заложницы ту же Таю, и жена капитана моя. За своих девочек она и умрет, и убьет, если не врет каталог о сущности термина семья».
Словно в ответ на его сомнения, в зеркальный виртуальному пункт перехода реалов в виртуальность, вошла Капа. Женщина торопилась, то и дело боязливо озираясь по сторонам.
«Как ее пропустил Джад? Нет, неверный вопрос... Почему ее пропустил Джад?»
Еще одна загадка «Красавицы» скрылась из виду... Тогда Ардин отправился на арену.
Арена, как и кафе, была весьма привлекательным пунктом сбора случайной информации от землянах. Огромная площадка с тонким песчаным покрытием и вздымающимися вокруг стенами амфитеатра была местом поединков любых игровых проекций. Здесь персонажи разных игр выясняли, кто сильнее. Ардин обошел двух сражавшися зверюг из двух разных сказочных миров и на мгновение застыл от удивления. Поодаль устроили спарринг-бой два джийанина. Один в белом костюме космолетчика - в таком же был сейчас Ардин на птерокаре, другой в черном облачении воина. Виртуальные копии джийан были весьма точны, хотя о назначении некоторых деталей костюма, земляне, похоже, не догадались, не то использовали бы дополнительные возможности в битве.
Черный и белый дрались врукопашную. Битва получалась жаркой, Ардин помимо воли увлекся. Земляне, пусть виртуальные, оказались расой с выдумкой и отнюдь не лишенной чувства прекрасного. Отточенными движениями бойцов, умелыми блоками и уклонами можно было любоваться, как своеобразным танцем. Побеждал черный, при большей массе и возможностях костюма, неудивительно. На стороне белого была легкость, маневренность. Некоторые его пируэты живо напомнили Ардину Роуму. Но, в конце концов, он был побежден и грохнулся оземь так, что задрожал песок арены. Черный победитель поставил ногу на помятую грудную пластину белого. Но поза триумфатора была очень краткой, он тут же сам помог сопернику подняться, дружески отряхнул его от виртуального песка.
Ардин подошел поближе, встал за декорацией - куски монолитных гигантских белоснежных колонн были в изобилии и тщательно продуманом хаосе разбросаны по площадке. Но этот наблюдательный пункт был плох, потому скоро он, презрев секретность, взобрался на колонну и сделал вид, будто увлечен переговорами по видеофону с кем-то за пределами арены. Виртуалы и не подумали говорить тише, заметив новую фигуру в пейзаже. Действительно, к чему? - Ведь мысли виртуалов текут одной рекой, в чем-то подобно общему каталогу Джийи.
- Неплохо, Катерина, - похвалил черный. Ардин по голосу узнал главу виртуальности, Джада. А Катерина... - не та ли это строптивая оппозиционерка, лидер изоляционистов?
- Не просто неплохо, а хорошо! - бодро поправила виртуалка в белом костюме. - Я продержалась против тебя три минуты на поле боя. А на политической арене этих трех минут мне хватит для полной победы. Стареешь, Джад.
Виртуал улыбнулся, и Ардин заметил еще одну неточность воспроизведения облика джийанина землянами: они наделили всех джийан резкими хищными чертами лица и странной мимикой, навевающей сходство с мимикой Орфы и прочих неполноценных:
- Девочка, не напоминай мне о моем возрасте! А на политической арене... ты отлично знаешь, что не выцарапаешь у меня и минуты. Теперь послушай, - инстинктивно уловив тончайшее изменение тона, Ардин весь обратился в слух. - Дэн направился к колыбели ураноса, как я и хотел. Ты молодец: вовремя подала реалам нужную информацию. Сначала о том, что я старейший, затем об ураносах. Теперь подготовка окончена, пришло время нашего хода.
Даже несмотря на глупую дерганную мимику, Ардин распознал всю гамму чувств Катерины: сомнение, отвращение... раскаяние:
- Джад, ведь все складывается неплохо. Зачем ворошить прошлое?
- Прошлое само взывает к нам. Недавно один из участников старой истории отыскал меня. Он по-прежнему на посту и готов выполнить свою часть плана. Мы откроем коридоры в гиперпространстве, пошлем сигналы, также как в прошлый раз. И будем ждать ответа. Надеюсь, реальная команда увлечется ураносом и нам не помешает.
- Не надо, Джад!
- Отказываешься от своей новой роли? Рассказать реалам о твоей прошлой роли? - жестокая усмешка искривила лицо черного. - Предательница пути Эрны, семя искаженных!
- Не надо, Джад, - прошептала Катерина. Она оставалась неподвижной, но, наверное, заплакала бы, если б у костюма джийанина была подобная функция.
- Не надо что?
- Не говори реалам.
Осанка черного вновь выдала в нем триумфатора:
- Вот и отлично, - с превосходством бросил он. Катерина отвернулась.
- Но ты задумал то, что погубит виртуальность, и я не могу не думать об этом! - призналась она чуть погодя. Джад уверенно поднял ладонь, призвав ее остановиться:
- Это долг. Долг перед Эрной. Дань памяти, если хочешь. Не думаю, что наша жизнь кардинально изменится.
- А если с той стороны отзовутся, тогда что?!
- Вряд ли, Кати. Эти вопли уйдут в никуда. Но если вдруг Он отзовется: значит, так хотела Эрна, и нам должно принять ее волю с радостью.
- Джад! - вновь начала протестовать Катерина, но виртуал развернул ее и, ни слова не говоря, подтолкнул к выходу с арены. Девушка подчинилась, а Джад пугающе медленно повернулся к Ардину. И Ардин только теперь осознал, как жалко выглядит его человекоподобная игровая проекция рядом с внушительным черным.
- Чужак! Реал! - прорычал джийанский воин. - Дэн, это ты?!
Ардин соскочил с колонны.
- Не смей развоплощаться! - пригрозил Джад. - Не будь трусом! - Каменное лицо воина искривила злорадная усмешка. С грацией большого хищника он двинулся к Ардину. Тот глубоко вздохнул и оставил проекцию.
Он долго, неподвижно сидел в кресле птерокара, будто задумавшись или задремав. Потом отключил капсулу от связи с виртуальностью. Комбинация нажатий на пластины костюма, и те вновь закрылись, надежно спрятав хранилище отпечатка вселенского Света от внешнего мира. Еще одно нажатие, на кнопку прибора для связи с виртуальностью, и виртуальный двойник Ардина был уничтожен.
«После такого представления вход в игровой сектор для меня будет закрыт. Как не прикидывай, остается одно: посетить корабль землян в реальности. То, чего так жаждет Роума... Интересно, что это задумали виртуалы? Связь через гипер - с кем? Может быть, с покинутой родиной? Коридоры, сигналы - значит, адресатов несколько...»
«Джийя, Сента и Земля!» - воодушевился логический ум.

Lonna
Читатель.
Posts in topic: 29
Сообщения: 41
Зарегистрирован: 10 фев 2015, 23:08

Re: Error 404

Непрочитанное сообщение Lonna » 11 фев 2015, 16:12

«Красавица»
Дэн
Жизнь экипажа «Красавицы» и прежде нельзя было назвать спокойной и простой, а сейчас неприятности и проблемы наполнили ее. Эти проблемы зрели давно, но... медленно, и старшие дети «Красавицы» откладывали их решение на далекое будущее. Сначала они были правы, ведь главным насущным вопросом в первые годы без родителей был вопрос, как выжить. Но в последние пять лет, с горечью был вынужден признать Дэн, он отмахивался от них просто потому, что чувствовал: старые вопросы поколеблют основы его нового уютного мира.
Теперь тайна гибели родителей рассорила весь экипаж, белое пятно Земли оказалось мертвой зоной, а простое недопонимание между реалами и виртуалами обернулось полной блокадой. В темноте настоящего они остались без опоры прошлого, без путеводной звезды - цели в будущем и каждый сам по себе, наедине с собой.
Первая фотография, собранная Алом практически наугад за десять минут в виртуальности, так и осталась единственным источником сведений о прошлом «Красавицы». Другие фотографии, которые Дэну удалось составить, были не столь информативны. На одной опять была Дэра, только уже на «Красавице», отмытая и подлеченная, на второй знакомая пустошь, взятая чуть левее. На горизонте виднелись некие полуразрушенные строения, Бран с небольшой погрешностью идентифицировал их как главный центр связи земной реальности с виртуальностью. Другие восстановленые ссылки открыли Дэну часть дневника Антона. Записи касались контакта с ураносом, которого предыдущая команда «Красавицы» считала разумным, даже сверхразумным существом.
«Объект 556 - звезда с молодой планетной системой. Здесь собралось десять ураносов, молодых и старых. В основном, планетные, но есть и один звездный, и две диковинные формы, наверное, пришельцы из старшей или параллельной Вселенной. Их солнечные паруса переливаются цветами, для которых в нашей Вселенной нет названий.
Они группируются у зачатка каменистой планеты по трое, четверо, редко пятеро, их солнечные паруса создают общий кокон, где и происходит таинство зачатия. У каждого младенца, таким образом, от трех до пяти родителей. Временные рамки процесса широки, от чего они зависят, установить не удалось. На наших глазах кокон распался через полминуты после образования, притом что соседние пребывают в закрытом и совершенно неподвижном состоянии с тех пор, как мы заметили их на расстоянии четырех световых лет.
Для закрепления теории провели опыт, тот же, что и в первую встречу с чудозверем. На этот раз попробовали связаться с молодым и не прогадали: действительно, как Лера и предполагала, молодые поддатливей и общительней. Попытку контакта предприняли почередно Бран, роботы и мы, реалы. Уранос опять среагировал только на людей, хотя наши действия были идентичны тем, что предпринимали Бран и роботы. Вывод вновь подтвердился: ураносы реагируют на существ живых, с душой, а не на голый разум, логический ум. Шелтон предложил попробовать побеседовать с ураносом Джаду. Надо ли говорить, как возмутился виртуал! И, пожалуй, не стоит пересказывать его гневную речь о пренебрежительном отношении реалов к виртуальности... Я предложил ему утереть нам нос, удачно связавшись с ураносом, но виртуал отговорился занятостью своего сектора. Неужели он боится, что чудозверь не найдет у виртуалов ни жизни, ни души?»
На этом записи обрывались. Ссылка на следующую вела в сожженное виртуальное хранилище памяти, куда Джад закрыл доступ абсолютно всем реалам.
О конечной цели «Красавицы» все молчали. Все делали вид, что поглощены скорой встречей с ураносом, и Дэн содрогался, когда представлял, что же скажет команде, когда они наконец прибудут к 670-ой. После 670-ой была пустота. Возвращаться на Землю? На Землю, родившую Дэру... Не слишком ли это опасно?
Ал исподвдоль внушал Дэну лететь к 404-ой, и про себя Дэн уже начал соглашаться с его доводами. Если затемнилось будущее, следует, по крайней мере, просветить прошлое. Может у 404-ой они получат подсказку, как действовать дальше? Решающей стала их беседа на подлете к 670-ой.
- Эта загадка все разрастается, - задумчиво заметил Ал, придя с очередной порцией расшифрованных ссылок. - Даже если оставить, как умоляет Капа, в покое личность предателя на «Красавице», еще есть тайна 404-ой и тайна джийан.
- Что ты имеешь в виду?
- Что так заинтересовало наших родителей на 404-ой? Ты говорил, они искали подходящую планету. Подходящую для чего? Думаю, если мы увидим, какова жизнь на 404-ой, мы поймем и почему родители оставили Землю, и что они искали в глубоком космосе. А тайна джийан... Они слишком легко нас отпустили тогда. И вообще, складывается впечатление, что джийане намеренно заманили родителей на 404-ую, возможно, они проверяли что-то. Может быть, реакцию планеты на чужаков?
- Слабовата твоя версия. Погоня, битва, уничтожение команды... - джийане явно тревожились о нарушении своих границ.
Ал отступил, в растерянности взъерошил волосы, но скоро просиял:
- А почему ты решил, что все джийане действуют сообща? Может у них, как и у нас, есть разные группировки? И одна пустила нас на планету в своих неизвестных целях. Ведь если б некто со стороны джийан не скрыл от своих информацию с датчиков у 404-ой, «Красавицу» расколошматили бы, едва она подошла к планете. Но информацию с датчиков успешно скрывали, вплоть до первой нашей экспедиции на планету. А дальше то ли большинство джийан узнало об играх меньшинства, то ли наше воздействие на планету разошлось с их теориями - и подопытных уничтожили.
- Ал, подожди... - запротестовал Дэн, не поспевающий за юношей мыслью. Ал в волнении схватил его за рукав:
- Ты понимаешь, что это значит, Дэн? Возможно, у нас до сих пор есть союзник на стороне врагов, который пустит нас к планете!
- Я все же склоняюсь к тому, что это путешествие слишком опасно.
- Мы разделимся. Пошлем к 404-ой небольшую команду. Можно одного меня.
Дэн чуть было не согласился... но ограничился тем, что примирительно поднял ладонь:
- Идеи интересные, Ал. Но, я думаю, перед какими-либо переговорами с джийанами нам стоит озаботиться усилением.
- Усилением?
Дэн многозначительно указал на монитор, на котором колыбель ураноса все разрасталась и разраталась в размерах.
Последние три дня перед встречей с 670-ой прошли в лихорадочных приготовлениях. Дэн с Алом писали программу контакта с ураносом, Кас перенастраивал необходимую для него аппаратуру. А Капа занялась Дэрой, раз за разом она показывала отшельнице фотографию земной пустоши и спрашивала, помнит ли Дэра, что это. Дэра, прищурившись, будто действительно вспоминая что-то, смотрела на выжженную землю, но молчала.
Эля и Тая принесли из виртуальности весть о новых помехах. Внешняя сеть снова ходила ходуном, будто в ней запуталось какое-то огромное чудовище. Еще Тая передала Дэну послание от Джада: не прятаться за чужими временными проекциями, а приходить самому. Дэн нахмурился:
- Я не пользовался чужими проекциями! Я вообще не был в виртуальности уже две недели! У Джада что, объявился незарегистрированный посетитель?
- Он решил, что это был ты...
После этого Дэн проверил все легальные пути в виртуальность. Никаких внеплановых перемещений там не было. В обход пункта перехода можно проникнуть только через игру на персональном компьютере, осталось проверить этот путь.
И вот они добрались. Шар 670-ой занял весь главный монитор. Скучная коричневатая поверхность планеты-странницы была испещрена ударами метеоритов и исполосована трещинами, многие из которых были необычайно глубоки. В зияющих черных разломах порой проносились какие-то странные тени: то юный уранос ворочался, готовясь покинуть детскую постельку.
Последние часы перед общим собранием Дэн думал провести над программой контакта, но вместо этого ноги сами понесли его в боковое ответвление оранжереи - огород, расстелившийся на целый ярус. Он знал, что найдет здесь жену.
Капа рыхлила землю на клумбах. Эти клумбы с земными садовыми цветами была ее выстраданным детищем. После гибели Леры Дэн предлагал оставить уход за цветами - огород важнее, но Капа заупрямилась. Каждый день она выкраивала немного времени от своего и без того короткого сна и шла сюда. В первые годы без родителей ее стараниями, которых никто не ценил, здесь росли скромные и неприхотливые цветы, а сейчас клумбы радовала буйством красок и пышностью форм. Тут были диковинные орхидеи и фарфоровой красоты розы, языкастые лилии и важные пионы. И еще несколько десятков видов цветов, названия которых Дэн, к стыду своему, не знал. Пожалуй, даже при Лере царство цветов на «Красавице» не было представлено столь богато.
- Что, Дэн, скучаешь? - проговорила Капа, с удовольствием растирая жирную влажную землю между пальцев. Дэн давно заметил: в окружении своих цветов жена становилась словно бы смелее и уверенней. Сильнее.
- Скучать не приходится. Но тревожно. Вот и пришел к тебе… Мне нравится смотреть, как ты тут работаешь.
- Да ну? Нравится видеть меня грязнулей? - девушка окунула руки в ручеек, опоясывающий клумбу с орхидеями, и его журчание чуть изменило тон. Ближайший вентилятор пустил в лицо двоим очередную струю воздуха, как промасленая бумага пропитанную смешанным, сладко-липким ароматом цветов. Дэн блаженно улыбнулся.
Капа пожала плечами и принялась осторожно рыхлить землю у корней орхидей. Увлекшись, она встала на колени прямо в землю. Теперь уже окончательно испачкалась, но неаккуратность жены сейчас не раздражала Дэна. Ветер от вентиляторов, ручеек отфильтрованной воды и, главное, эта черная жирная земля - здесь, в оранжерее, Дэн был свидетелем таинства. Стихии Земли сплетались в танце, чтобы подарить жизнь красивым созданиям - цветам. Интересно, как садоводство выглядит на Земле? В глубоком космосе даже созерцание суррогатов - искусственного ветра, неживой воды в танце с землей дарило ощущение прикосновения к чуду, а на Земле, где все стихии чисты и сильны, он бы, наверное, сразу сошел с ума от счастья.
- Не обращай на меня внимания, - прошептал он Капе, закрыв глаза.
- М-м, на твои руки, обосновавшиеся у меня на груди, тоже не обращать внимания?
- Я машинально, - проворчал Дэн но руки не убрал. - Ты что-то напряжена.
Капа окаменела и неожиданно отстранилась от его объятий.
- Да, - призналась она. – Мне тоже тревожно.
- Я разберусь со всем. Постепенно, - Дэн тяжело вздохнул. - Проблемы, и правда, навалились со всех сторон. Тая передала, что в виртуальность проник неизвестный гость в чужой игровой проекции. Похоже, кто-то из детишек лазает в соседний мир со своего компьютера. Думаю, устроить тотальную проверку всех ваших компьютеров, чипов и планшетов, если этот бессовестный не сознается на общем собрании.
Капа возмущенно поднялась:
- Ваших? Ты что, и меня подозреваешь?
- Я и свой компьютер проверю: выход в виртуальность мог быть совершен с любого устройства... Кап, ты что?
- Ничего! - Капа зашмыгала носом, стараясь не заплакать. - Просто мне не нравится, во что ты превращаешь нас, - призналась она через минуту.
- Не понял? Мне что, отказаться от проверки личных вещей? Как по-другому предлагаешь выяснить личность нелегала? С виртуалами мы и так в ссоре, ни к чему усугублять отношения играми в шпионов.
- Я говорю не о компьютерах. Вообще. Мы были семьей, Дэн. А теперь все распадается.
- Дети выросли, это естественно. А меня ты в чем винишь?
- Ты смотрешь на Каса, Ала, на близняшек как на свою команду, а не семью. Ну, мне так кажется...
Губы Дэна озадаченно искривились: новый поворот беседы ему совсем не нравился:
- Если и так, чем это плохо? Я капитан «Красавицы», Капа.
- Ты, может быть, папа последних земных детишек, Дэн, - Капа беспомощно улыбнулась и как-то робко, осторожно опять опустилась на колени.
- Все будет хорошо, Кап.
- Интересно, наши родители тоже использовали это волшебное заклинание? - Капа помолчала. - Ох, я опять сорвалась! Прости, прости. Конечно же, мы со всем справимся.
- Вот и отлично.
Капа потянулась к цветку орхидеи, ласково погладила лепестки кончиками пальцев. Как она была хороша сейчас! Перемазанное землей лицо казалось удивительно одухотворенным. Она ухитрялась черпать силы даже из жалких суррогатов стихий Земли и неведомым образом творить их них хрупкую красивую сказку. Дэн вдруг ясно представил Капу в саду близ идиллического земного домика в окружении чистых, настоящих стихий, освещенную настоящим солнцем, и захолонуло в груди, и в бессильной ярости сжались кулаки. Будет ли это? Хоть когда-нибудь? Или Земле суждено остаться их мечтой?
- Дэн...
- Что?
- Ты сказал, что любишь Ала, Каса, близняшек... Никого не забыл?
- А! - Дэн иронически усмехнулся, принимая игру повеселевшей супруги. - Точно! Я забыл Дэру.
- Дэн!
- Мне хорошо с тобой, - прошептал он. Капа развернулась к нему и ласково, мягко коснулась его губ своими, а ее перепачканые руки обвили его шею.
- Может, перейдем в спальню? - только предложил Дэн. В ответ хитрый смешок:
- Лучше в главную оранжерею. Полетаем...
- Там Дэра!
- Тогда давай прямо здесь, - Капа отстранилась лишь на мгновение, чтобы отключить голограмму платья. И, хотя в дрожи ее тела было больше нервности, чем страсти, Дэн в который раз поддался ее чарам и ничего не стал спрашивать. Это мягкое, податливое тело обладало колдовской властью над ним. Над его естеством, обычно спрятанным под столькими масками и щитами. Особенно терпко и сладко, до головокружения, это ощущалось здесь, в иллюзии родной планеты. Ее кожа там, где он касался ее, словно начинала светиться изнутри, откликаясь на ласки. После ссор и слез Капа всегда отдавалась любви с особым самозабвением, и, стыдно признаться, он больше хотел ее такой. Ни следа холодности и отстраненности, она позволяла ему делать то, что не представишь и в грешных снах. И он без конца благодарно целовал ее в еще мокрые, соленые щеки и спускался поцелуями ниже, ниже... Круг за кругом ласковых пыток, пока мгновение, подобное вспышке сверхновой, в которой сгорает материя и обнажается душа, не прервало их общее дыхание на полувздохе. Он застонал от наслаждения, лицом зарываясь в душистые волосы жены, и этот стон был похож на рыдание. «Капа, родная, любимая, ведь это все, что нам нужно, все, это действительно важно, а остальное пыль! Что же за ветер всегда стремится увлечь его прочь, за холодными, неживыми и остро-сверкающими идеями и целями? Что за холодная темная вода наполняет ясные глаза любимой, превращая их в чужие отзеркаливающие все чувства омуты, едва он соблазнится отвести от них взгляд?»
Потом они лежали, расслабившись, на его смятом комбинезоне. Жесткий лист орхидеи колол щеку, но отвести его в сторону было нельзя, ибо на плече уютно устроилась голова жены. И Капа вдруг спросила:
- Ты запоминаешь это, Дэн?
- Что?
- Это время, когда мы вдвоем, когда любим друг друга.
«Конечно», - хотел сказать он, но только неопределенно шевельнул плечами.
- Я запоминаю, - прошептла Капа и закрыла глаза, опять скрывая милые сентиментальные слезинки. - Так хрупко все вокруг. Но с этими воспоминаниями не страшно. И ты запоминай, это моменты прикосновения к вечности. Может, они будут последним, что останется от нас. Как фотографии Земли.

- Мы подлетим к планете на истребителе, - общее собрание Дэн начал заметно повеселевшим. - Остановимся в экваториальной части, в квадрате Б или Д и начнем посылать первое сообщение программы контакта. Далее все зависит от реакции существа.
- А если иглоголов захочет с нами дружить, мы попросим его отвезти нас к 404-ой? - спросила Эля. У Таи в этот момент сделалось такое напряженное, серьезное лицо, что Дэну моментально стало понятно: вопрос старшую подговорила задать младшая.
- Не нужно льстить, Эля. Называй существо ураносом, как тебе больше нравится. Если контакт состоится, я постараюсь увести диалог в нужное русло. Да, нам желательно воспользоваться услугами перевозчика... А Земля или объект 404 будет являться конечной целью, я предлагаю решить сейчас, общим голосованием. -
Дэн сообщил это и замолчал, ожидая решения команды. ...Или семьи? Да, Капе удалось заронить зерно сомнений в его думы!
- 404, - уверенный голос Ала, и почти сразу же близняшки, удвоившимся эхом:
- 404.
Капа печально посмотрела на Дэна, и он уже подумал, что жена примет сторону брата, но девушка прошептала:
- Земля!
- Я тоже за Землю, - ровно сказал Дэн. - Остается Кас. ...Кас?
Молодой человек хмурился:
- Разве это голосование? Кто-нибудь спросил мнение виртуалов?
- О, дитя Эрны вспомнило о своей миссии! - немного нервно хохотнул Ал. - Или расстроился, что никто не спросил мнения твоей обожаемой Катерины?
Уши Каса заалели, он ужасно смущался:
- Причем тут Катерина? Давайте спросим Джада, он, как глава, выразит мнение всей виртуальности. Нам как раз не хватает одного голоса, потому что я... голосую за Землю.
- Предатель! - не сдержался Ал.
- Вообще-то вы не дали мне досказать, - Дэн улыбнулся. - Эля и Тая до совершеннолетия не обладают правом голоса, так что вопрос решен: Земля.
- Только не ссорьтесь! - попросила Капа, но ее голос потонул в сонме других. Близняшки заговорили разом:
- Это нечестно!
- Сколько можно к нам не прислушиваться?
- Ты над нами смеешься дядя Дэн?
- Скажите, что это шутка...
- Следующий вопрос. Кто-то лазает в виртульность нелегально, через игру с компьютера, - вполне равнодушно сообщил Дэн. - И пока я не узнаю, кто и почему, продолжения обсуждения конечной точки нашего путешествия не будет.
- Через игру? Зачем нам? Мы с Таей гуляем там легально, - Эля надула губки. - Я поняла! Джад говорил, что тебя замечали в виртульности нелегально, и ты теперь хочешь свалить это на нас...
- Ал? - спокойно спросил Дэн.
- Я не был в виртуальности две недели... как и ты, Дэн.
- Кас? - тот раздраженно отмахнулся:
- Нужны мне ваши шпионские игры!
- Капа?
Жена опустила глаза:
- Это не я, Дэн. Но я недавно потеряла планшет. Может, Дэра подобрала его?
С минуту Дэн поочередно буравил всех присутствующих взглядом. Потом ровно заметил:
- Что ж, как угодно. На время экспедиции к планете я заказал Брану проверку всех персональных компьютеров и игровых устройств. Так что нелегал все равно будет выявлен. Жаль, что он не смог признаться сейчас. Теперь к главному делу, - он радостно хлопнул в ладоши, будто не замечая вытянувшихся лиц вокруг. - Определим, кто войдет в команду контактеров.
...Молчание.
- Ну же? Никто не хочет побеседовать со сверхсуществом о смысле жизни?
- Десять минут назад хотели, теперь уже нет, - пробормотала Эля за всех.
- Тогда назначу я. Эля, ты летишь. Еще будет нужен хороший пилот.
- Я тут, кэп, - отозвался Кас.
- Осталось назначить главного. Ал...
- Не буду! Я тут останусь, - Ал злобно сверкал глазами. - Как хочешь, сам лети!
- Собственно, я так и предполагал. Ал, ты остаешься на «Красавице», проследишь за Браном. Капа будет контролировать наш полет из главной рубки - я доверяю тебе, козочка. А Тая сходит в гости к папочке Джаду и постарается разузнать у него о новых помехах в виртуальности и таинственых нелегальных гостях. Все? - сам себя спросил Дэн. И сам себе ответил с видом чрезвычайного довольства: - Все.
Команда расходилась неохотно, будто слегка оглушенная. Эля, проходя мимо, вздохнула:
- Ты сегодня в ударе, дядя Дэн, - тем самым опять выразив мнение всех присутствующих.
Последние проверки: систем главной рубки, истребителя, оружия, спасательных челноков и костюмов... Капа наблюдала за погрузкой аппаратуры для контакта в истребитель, и постоянно прижимала руку к губам, будто хотела что-то сказать, но не решалась. Только когда Кас устроился на месте пилота и Эля забралась в истребитель, она подошла к Дэну, тронула за рукав:
- Эй, какую игру ты затеял? Не раскажешь?
- Потом, козочка.
- Ты меня подозреваешь?
- Нет. Но сказать ничего не могу. Пока не могу. Эксперимент должен быть чистым.
- Для кого эта игра? Для виртуалов? -
Он только кивнул.
- Не заиграйся, Дэн! Ох, чем играть в интриги и войну, лучше б вы просто побеседовали с Джадом за рюмкой! Ведь вы не враги...
Дэн привычно пропустил замечание мимо ушей. В играх с обитателями виртуальности следует забыть о каких бы то ни было дружеских эмоциях и чувствах. Иначе непременно проиграешь.
- Я подумаю, козочка, - все же смиренно сказал он, видя, что жена ждет ответа, и ступил на трап истребителя. - Все разрешится очень скоро, Кап. Правда.
«Красавица» отдалялась, круг планеты наоборот расстелился в огромное ровное поле. Уранос, будто почувствовав приближение разумных существ, задвигался с утроенной силой - в глубоких трещинах в коре планеты грани его тела перетекали одна в другую с болезненной для человеческого глаза скоростью. Но Дэн, такой увлеченый всегда биолог, вовсе не смотрел на чудозверя. Прилонившись шлемом к стеклу иллюминатора, он размышлял, вновь и вновь перебирая составляющие своей игры.
Нет, он не собирался лететь на Землю. Но виртуалов следовало убедить как раз в том, что конечная точка путешествия - Земля, и что достигнуть ее корабль способен очень быстро. Когда Дэн предъявит Джаду ураноса, готового сей же момент доставить их на космическую родину, виртуал сдастся и расскажет все, что помнит из стертого для остальных прошлого. Иначе Дэн получит ответы на все свои вопросы на Земле, и тогда у виртуалов не останется ни шанса оправдаться, ни надежды вернуть себе когда-либо власть над памятью... Что до нелегала, Дэн оставил на «Красавице» всех, в ком подозревал незваного гостя виртуальности. А также оставил для нелегала ловушку, в которую тот обязательно попадется.
Капа
- Нет, ты слышала, что он решил?! Летим на Землю! Решил за всех! - Ал в ярости ударил кулаком в край приборной доски. На главном мониоре рубки в это время истребитель Каса гордо отвернул от «Красавицы» нос и двинулся к планете.
- Успокойся, Ал. Думаю, это не окончательное решение Дэна, - примирительно сказала Капа.
Она стояла, вцепившись в спинку кресла капитана, но в кресло не садилась, хотя ей полагалось сопровождать истребитель до места назначения. На то была своя причина. После угрозы мужа найти нелегала, Капе требовалось срочно навестить виртуальность.
Разумеется, навестить нелегально.
- Дэн затеял какую-то игру, - задумчиво сказал Ал. Капа поморщилась, играя усталость:
- Чем гадать, брат, займись лучше тем, что тебе поручили. Бран уже начал проверку, помоги ему. А сейчас иди к центральному узлу Брана.
- Я отсюда за ним прослежу, - Ал с комфортом устроился в кресле штурмана, заложив руки за голову.
- Иди в центральный узел, - тон Капы стал нервным. - Удобнее следить за работой Брана оттуда. Сколько еще раз тебе повторить?!
Брат прикрыл голову, ладонями к ней, будто в шутку оборонялся:
- Иду, иду, мама Капа.
- И позови Таю. Надо дать ей указания перед визитом к виртуальному папе.
Ал ушел. Капа склонилась вперед, не выпуская спинку кресла. Она следила за полетом истребителя, уже превратившегося в мигающую точку, и опять украдкой смахивала слезы.
Почему она так расклеилась после медового месяца на 677-ой? Ведь были времена и хуже. В первые годы без родителей маленькая девочка сумела собраться и достойно вынесла свалившийся на нее груз забот и ответственности. Что же сейчас? Дети выросли здоровыми, красивыми, уверенными в себе, на Капе теперь лежит только ответственость за младших, но и ее груз с взрослением близняшек все уменьшается. Корабль полностью восстановлен, уже не надо поминутно ждать, что отключится свет или потеряется связь с каким-либо отсеком, не нужно изыскивать фантастические способы приготовления пищи и ухода за садами в условиях отсутствия тепла или воды. Все спокойно, хорошо и в ближнем космосе, и на «Красавице». Откуда же эти частые слезы, неуверенность, мертвая усталость и нежелание думать о чем-либо у взрослой состоявшейся дамы, матери большого семейства? Неужели дело лишь в потере цели долгого путешествия? В ужасном детстве без родителей в боевом состояни духа Капу поддерживала мысль, что однажды они обязательно вернутся домой, на Землю. И эта Земля будет совсем как в их книгах и фильмах - настоящий теплый уютный родной дом. Мечта о Земле, можно сказать, заменила Капе погибших родителей, спеша на Землю, она мысленно спешила к маме - к ее любви, ласке, заботе и всепрощению... А, оказалось, ее ждет выжженная неизвестной войной пустошь и безумные искалеченные существа, похожие на Дэру. Яркая звездочка впереди, освещавшая путь, обернулась черной дырой, поглощающей, а не испускающей свет. Лишившись опоры под ногами, Капа больше не могла бежать, только висела, как в невесомости. Невесомость... бесцельность - есть между этими словами какая-то тонкая и очень грустная связь.
Когда подошла Тая, Капа оставила рубку на нее, а сама ушла. В коридоре она сорвалась на бег, и в свою комнату влетела, совсем запыхавшись. Достала из ниши у стола старенький планшет с полустертой картинкой сказочных принцесс на обложке, нервным росчерком пальцев включила. Экран ожил, засиял серебром. Из серебристо- серого низкого неба мягко падали игольчатые снежинки. Это была не заставка экрана - вход в игру. Нелегальный путь в виртуальность.
В небе будто расплавилась луна, накрыла всю землю серебряным куполом. Купол постепенно застыл и теперь таял, таял, серебристо-белым пеплом снега ложился на волосы, плечи, застилал землю вокруг Капы. Хрупкие, прозрачные на просвет как стекло снежинки звенели, случайно сталкиваясь в нескончаемом вальсе. Этот звон создавал мелодию, сладко, по-сказочному гармоничную и простую. Обещающую волшебство.
Капа стояла на полянке, поросшей молодыми белоствольными деревьями, тоненькими, ростом не выше девушки. Со всех сторон полянку окружал темный еловый лес, лишь справа в одном месте вроде бы виднелась просека и что-то поблескивало на горизонте. Желтые искуственные огни, может быть, город? За пятнадцать лет Капе так и не удалось до него добраться.
В виртуальность отсюда можно было попасть, пройдя между стволов одного деревца, выросшего в виде латинской V на краю полянки. Несколько раз Капа пользовалась этим входом - дверь выводила во внешнюю часть виртуальной сети и, к сожалению, работала только в одну сторону. Приходилось топать до пункта перехода в реальность и принудительно отключаться там. И каждый раз девушка боялась, что встретит по пути знакомых, что те захотят доискаться, откуда она зашла в виртуальность, если в большом зале отдыха ее нет.
Капа касанием веточки вызвала прозрачный экран управления игрой, поставила полную блокировку на переход в виртуальность и сейчас же стерла всю историю изменений. Теперь, если Дэн или Бран проверят её планшет, выхода в виртуальность не найдут. Значит, предатель – не Капа.
Мелодия стала убыстряться. В ней отчетливо выделился ритм, его создавали два дерева, по воле усилившегося ветра схлестнувшиеся в поединке. Стройные длинные ветви скрещивались как мечи, ритмичным гулом наполняя округу. Из неба посыпались огромные, в ладонь десятилетнего ребенка, разноцветные снежинки, небесно-голубые, золотистые или нежно-розовые на просвет. Капа подхватила две розовые, попробовала сложить узорные края. Нет совпадения. Но она пока не огорчалась: редко удается сложить нужный узор с первой попытки.
Простая и красивая игра, проникнутая особым зимним волшебством, она словно специально была создана для десятилетней Капы. Та беззаботная девочка влюбилась в образ Снежной Королевы, и тогда на ледяном спутнике планеты-гиганта папа построил для нее Зимнее Царство. Капа обосновалась там и не желала возвращаться на корабль, даже когда спутник вступал в полосу ледяной угольно-черной космической тени. Смешная и трогательная Снежная Космическая Принцесса в зеркальном гермошлеме и серебристом скафандре... Потом на «Красавице» она сильно грустила, даже плакала по навсегда оставленному сказочному царству. Пока однажды не обнаружила под подушкой планшет с игрой... Она выкладывала узоры из разноцветных снежинок до самой катастрофы у 404-ой.
Кто положил планшет под подушку? Кто написал эту игру для нее? С годами Капа все больше стала подозревать, что стала чьим-то орудием, что игра была создана не просто, чтобы утешить маленькую принцессу. Головоломки из узоров при прохождении игры постепенно усложнялись, и что-то крылось за ними, что-то иное.
Можно ли связать игру и блокировку определеных сведений от Брана и команды? Возможно ли, что, собирая невинные узоры из снежинок, Капа, сама того не подозревая, спрятала от Антона и всей команды часть сведений о 404-ой? Ту часть, что указывала на принадлежность этой планеты расе джийан. Сведения, в конечном счете разрушившие спокойное, счастливое детство Капы, приведшие к конфликту с джийанами и гибели родителей.
Капа искала ответы. В последние годы она все чаще приходила в игру, выкладывала на полянке узоры из снежинок или собирала слова из льдинок на ровном поле замерзшего прудика чуть дальше. Она пыталась восстановить в памти этапы детской игры, установить точную комбинацию своих прошлых действий, записать. А потом наложить на запись этапы блокировки данных и проверить, есть ли сходство. Таков был план, но далеко по нему Капе продвинуться не удалось. Мешали проклятые нервы. Ал со своими детективными изысканиями подбирался все ближе... Ей даже начали сниться кошмары, в которых Дэн объявлял, что ему все известно.
Капе удалось собрать узор из пяти розовых, трех золотистых и трех голубых снежинок. Узор оказался незавершенным и путей завершить его не просматривалось. Капа ногой в пушистой унте раскидала снежинки по поляне. Полчаса прошли, пора вернуться в главную рубку.
Наверное, следовало рассказать все Дэну сразу, как только у нее появились первые подозрения. Но юная Капа испугалась, что, узнав пусть о неосознанном, но предательстве старшей, малыши перестанут ее уважать, слушаться... даже любить. А как после такого посмотрит на нее Дэн? Этот позор останется на ней несмываемым черным пятном. Капа постановила найти точную связь игры с блокировкой данных, и уже тогда предъявить все сведения капитану. Она не беспомощная дурочка, она справится! Но пока справиться не получалось. А из-за Ала и Дэна, вздумавших поиграть в детективов, ее ложь все умножалась, усугубляя и без того неимоверно усложнившуюся ситуацию... Что же делать?
Со вздохом Капа сделала шаг с полянки назад и покинула игру. Она сидела в своей комнате, скорчившись в тесном детском креслице для связи с виртуальностью, и беззвучно плакала. А перед усталыми воспаленными глазами все еще кружились в танце огромные разноцветные снежинки.
Катерина
- Просыпайся, Кати, нас ждут великие дела! - бодрый голос Джада вызвал у Катерины горячее желание заткнуть уши, а довольно улыбающееся лицо главы виртуальности - не менее горячее желание запустить в монитор подушкой. Нет, лучше чем-то потяжелее.
- Давай, Кати. Истребитель с реалами уже ушел к 670-ой, у нас мало времени!
Катерина со стоном зарылась в подушку.
- Джад, меня просто убивает твой план, - глухо сказала она подушке. - Кажется, мне сегодня опять снился кошмар.
- Разве ты можешь видеть сны? Не сочиняй и не хандри, Кати. Вставай!
Задрапировавшись одеялом, Катерина приподнялась на локте, недобро глянула на монитор на противоположной от дивана стене и тут же, встретившись с Джадом взглядом, опустила глаза. Одним из последствий ее травмы был блок на зрительные контакты с виртуалами. Поэтому она неосознанно отыгрывалась на реалах, и уже Кас и Дэн опускали глаза под ее смелым взглядом.
- Если я соглашусь, ты исполнишь, что обещал? - спросила она еще хмурым тоном, в котором, вопреки жалким словам, сквозила угроза. Глава виртуальности кивнул.
- Ты получишь то, о чем просила. Сразу после того, как выполнишь то, что назначу тебе я.
- Я получу всю мою стертую память, - уточнила Кати.
- Это не память. Это мои сведения о твоей прошлой памяти, не более того, - уточнил Джад.
Катерина полежала еще минутку, как бы раздумывая, хотя вопрос был решенный. Когда притворяться больше не было сил, промямлила: «Ладно, я встаю, Джад». Затем коснулась межключичной ямки и, надев наряд, отбросила одеяло. Увидев эффектную леди в голубом брючном костюме, Джад одобрительно крякнул:
- Люблю тебя девочка, за то, что не заставляешь себя долго ждать.
Катерина холодно улыбнулась, придирчиво оглядывая свое отражение в ставшей зеркалом стене:
- Вообще-то этот вариант мне не нравится. Надо подобрать что-то, действительно достойное великого дня. Что-то праздничное. Отключись на полчаса, Джад, дай даме переодеться.
- Катерина!
Катерина показала язык и сама отключила монитор. Негромко напевая, она меряла одно платье за другим с такой скоростью, что виртуальное зеркало не успевало менять картинки отражений, они наслаивались одно на другое.
Настроение начинало налаживаться.
Все началось у 677-ой. К Джаду пробился голос из потерянного прошлого. Голос прежнего союзника землян со стороны джийан. Союзник был готов вновь предложить помощь, если «Красавица» пожелает вернуться к объекту 404. Но Джад прежде планировал послать через гиперпространство сигнал к той планете. Если там удалось обжиться последнему члену первого экипажа «Красавицы» - Шелтону, попытаться, по его словам, стоило.
Нескольким наиболее сообразительным роботам, предназначенным для тонких технических работ, Джад установил через виртуальность программу, позволяющую воспринимать сигналы из виртуальности и индуцирующую беспрекословное повиновение этим приказам. Роботов глава виртуальности планировал направить к пункту перехода в гипер у 670-ой. Джийане регулярно пользовались им для отправки сообщений по всей галактике. Иногда ворота в гипер стояли открытыми по нескольку часов, Джад полагал, в это время джийане наблюдали за колыбелью ураноса в режиме реального времени. В общем, перед виртуалами открывалось множество возможностей для контакта.
Сухой пыльный вихрь подхватил Катерину за порогом дома, кинул в лицо горсть песка, бесстыдно залез под широкую юбку платья, коснулся шершавыми пальцами бедер. Вверху мелькали разноцветные вагончики монорельсовой дороги - виртуальный народ спешил к месту работы. Двери центров служб виртуальности не успевали закрыться, как на порог ступал новый служащий или посетитель. Катерина надела на ухо усыпанный стекляшками плеер и влилась в разноцветную толпу виртуалов. Ее кораллово-красное платье скоро затерялось среди других ярких пятен, на лице обосновалась доброжелательная и равнодушная улыбка как у всех вокруг. В толпе многие были с плеерами, но только одна Катерина слушала не музыку. В ее голове звучали новости виртуальности.
Реалам Эрнатон должен был казаться чрезвычайно молчаливым городом. Уличные шумы здесь сведены к минимуму, не услышишь ни фоновой музыки ни срочных сообщений с новостных мониторов Ведь каждому виртуалу открыты мысли всех жителй виртуальности, и все новостные сообщения мгновенно распространяются по единой мысленной сети. Виртулы не знают, что значит утаивать и скрывать друг от друга и испытывают дискомфорт, когда случайно отключаются от общего мысленного фона. Даже во время сна видения общие для всей виртуальности. Можно вдоволь погулять в чужих снах, можно пригласить в свой сон друзей. Только Катерина была в этом абсолютно глухой и слепой. Травма отключила ее и от общего мысленнного фона, и от полей сновидений. Пробиваться к ней мог только Джад, как старейший, и, чтобы быть в курсе событий, приходилось пользоваться услугами новостного радио, работающего в основном для реалов, а также для тех, кто только что проснулся или вернулся из игрового сектора.
Оторванность от родного мира очень тяготила Катерину, но с утроенным упорством она принималась отстаивать идеалы изоляционистов, требующих закрыть виртуальность. Она даже не задумывалась, что стремится защитить вовсе не родной дом, как убеждала себя. В рвении Катерины было нечто нездоровое, она фанатично защищала недостижимый и непознаваемый для себя идеал.
Катерина своим ключом открыла кабинет Джада. Здесь уже был включен компьютер, ожидая ее прихода. С монитора добродушно улыбался глава виртуальности.
- Очередная удача, пункт перехода открыт, - объявил он. - Брана я только что оглушил, наших роботов он не видит. Есть примерно час времени. Приступай к работе, - тон Джада был обычным, будто он давал виртуалке рядовое задание. Но Катерина пригляделась и заметила ужасную, просто каменную напряженность его скул и внутренне содрогнулась. О, сегодня великий и страшный день!
Она устроилась на месте Джада, пальцы ловко забегали по клавиатуре. Не отрывая взгляда от монитора, по которому поползли строчки данных от роботов, Катерина потянулась к малым мониторам и поочередно включила их. Вокруг главного голубого квадрата заблестело ожерелье черных, пронизанных блестящими искорками - картинки от роботов, приближающихся к пункту перехода в гипер. Тот красным огоньком отметился на каждой картинке то в правом, то в левом углу, то по центру.
- Как реалы? - спросила Катерина невидимого Джада, пока могла себе позволить отвлечься от занятия.
- Висят над экватором планеты, начали передачу сообщения для ураноса.
- Состав группы?
- Дэн, Кас и Эля.
- Ох, - Катерина не удержалась от вздоха. Контакт с ураносом был опасной затеей, теперь она волновалась за Каса. Что, если он опять бросится геройствовать, очертя голову?
- Джад, если у них что-то пойдет не так, мы ведь поможем?
- Хм-м, - выразительно усомнился Джад. - Отныне наши взимные дела с реалами ограничиваются мониторингом и ремонтом систем «Красавицы», и то только потому, что корабль - и наш дом.
- Но Джад! Там одна из твоих дочерей!
- Названных дочерей, - холодно сказал виртуал, и у Катерины мороз прошел по коже. - Занимайся роботами и забудь про реалов. И не вздумай мне тут устроить приступ!
- Так выбрал бы здорового ассистента! - огрызнулась Катерина, мгновенно разозлившись до предела. Джад окинул ее многозначительным взглядом.
- Выбрал бы, но я, девочка, хочу научить тебя. Из-за твоего прошлого, - неожиданно мягко сказал он. Катерина опустила глаза к пульту:
- Не напоминай пока о моей ошибке. Потом.
- Ты меня неправильно поняла, Кати. Я восхищаюсь тобой. Твоей тогдашней смелостью, твоей уверенностью в своей правоте.
- О, как заговорил! Не ты ли недавно звал меня семенем искаженных?!
- Прости. Я надавил, потому что боялся, что ты откажешься. Ты нужна мне, Кати. Ты смогла пойти против всей виртуальности, и у тебя одной хватило силы, чтобы переплыть море наших мыслей. Все до тебя и после тебя тонули в нем. Ты очень сильная, а мне нужен сильный союзник.
- Я ошиблась! Из-за меня погибли реалы, из-за меня, в конечном счете, виртуалы потеряли память!
- Ты просто выбрала не тот маяк, - добрая улыбка озарила лицо Джада. - Сегодня после беседы с Сентой я покажу уже не последствия, а причины той ошибки, и вина перестанет тебя терзать. Мы все совершаем ошибки.
Катерина сморгнула слезинки.
- Все роботы у пункта перехода, - глухо доложила она. - Что дальше?
- Ищи канал в гипер, подсоединяйся.
Катерина действовала быстро, уверенно, точно, работать с реальной техникой она умела и любила всегда. Скоро канал в гипер был найден.
- Джад, 404-я открыта, ты можешь отправлять сообщение.
- Отлично, Кати. Дальше я сам. Не уходи, следи за состоянием коридора в гипере, - ясно и спокойно отозвался Джад, будто отправка сообщений через половину галактики была для него самым обычным делом.
Катерина откинулась на спинку кресла, руки убрала с клавиатуры. Она прилежно следила за состоянием открывшихся в гипере коридоров, но то и дело скашивала глаза на небольшой монитор на пульте Джада. Там высветилось первое сообщение главы виртуальности неизвестным адресатам.
«Красавица» на связи. Говорит Джад, глава виртуальности. Корабль исправен, населен пятью тысячами виртуалов и семью реалами. Но мы блуждаем по галактике без цели, без смысла. Отдаем себя на волю Эрны. Ждем ваших указаний».
Интересно, отзовется ли кто-то? Глава виртуальности молчал. Проходили томительные минуты ожидания, и Катерина решились обратиться к нему с вопросом:
- Джад, ты всерьез надеешься, что Шелтон отзовется?
- Я надеюсь, что нет, - задумчиво заметил виртуал. Катерину воодушевило послышавшееся в его голосе сомнение:
- Джад, не надо! Ты сам говорил, нам дан шанс новую жизнь, без оглядки на прошлое, - зачастила она. - Дитя Эрны сейчас среди реалов. Это Кас, я уверена. Давай надеяться на него и не вспоминать прошлое!
- Кас? - тихий, какой-то безнадежный смешок. - Нет, у реалов «Красавицы» нашей надежды нет. Когда Дэн назначил конечной точкой полета Землю, я согласился с ним. Я думал: может и хорошо, что наша память стерта, там много такого, чего следует стыдиться... Но появился старый союзник из джийан и напомнил, где она, наша надежда. И я подумал: может, нашим прошлым стоит гордиться? Антон в последний момент дал слабину и отключил блок памяти, но Шелтон не такой, он не сдастся, я верю... - Джад не договорил, будто поперхнулся. Катерина глянула на монитор с сообщениями и обмерла. Адресат откликнулся!
«Рад услышать старого друга. С целями и смыслом у меня порядок. Возвращайтесь к 404 -ой, и мы завершим, что начали. В ближайшее время планета будет готова вас принять».
Джад тут же застрочил ответ:
- Рад что вы в добром здравии и боевом задоре. Но прежде, чем принимать эпохальные решения, мне нужно посоветоваться с командой реалов.
- Отлично! Команда реалов вся та же, в прежнем составе?
Тут Джад помедлил. Катерине показалось, она даже услышала его вздох.
- Твои друзья все погибли, Шелтон. Еще тогда, у 404-ой. Остались ваши дети. Дэн теперь капитан. Капа - его жена.
Еще одна минута молчания в эфире. Но Шелтон быстро взял себя в руки:
- Что ж, будем работать с командой детей. Они не знают об этом сеансе связи?
- Отношения между реальностью и виртуальностью натянутые. Дэн не передал мне власть над блоком памяти виртуалов.
- Я со своей стороны обеспечу вам безопасный проход к планете, - подключился к разговору новый собеседник. Должно быть, с Джийи, союзник из джийан.
- Ваши условия прежние? - спросил его Шелтон.
- Мне нужно тело! Исполните, что обещали: дайте мне тело!
- На этом мы отлично сойдемся. Джад, сообщи все реалам, нам пригодится их помощь, - Шелтон подождал ответа, но Джад почему-то молчал. - Джад?!
Курсор пульсировал в конце сообщения, будто отсчитывал время на раздумья виртуала. Катерине представилось, что Джад также глядит сейчас на маленькую светящуюся палочку, а его рука в сомнении, страхе зависла над клавиатурой, только пальцы чуть подрагивают...
Тишина, казалось, взорвалась. Катерина испуганно подскочила в кресле. На экране замерцало очередное сообщение, насколько непохожее на предыдущие, что стало ясно: это уже четвертый собеседник:
«Планета закрыта. Она принадлежит не вам и никогда не будет принадлежать вам. Выбросьте ваши нелепые мечты. Вам ничего не вернуть. Вам не вернуться домой. Дома нет. Вашего дома нет, нет нигде во Вселенной, не тешьте себя напрасной надеждой. Не возвращайтесь. Планета закрыта».
Джад резко обрубил все каналы связи. Катерина успела только ухватить адрес одного из каналов. Координаты были ей хорошо знакомы. Земля.
- Джад, кто это был? - спросила она в трепещущей тишине. - Тот, последний? Я поймала координаты одного собеседника. Наверное, последнего. Это Земля?!
- Земля, - голос Джада был усталым. Видеосвязь он отключил.
- Ты что, тайком от всех отправил сообщение и на Землю?! Что значит: планета закрыта? Принадлежит не вам? А кому тогда она принадлежит, джийанам?
- Возвращай роботов на «Красавицу» и сама иди домой. Сеанс связи окончен.
- Так мы летим к 404-ой или нет? Почему ты ничего не ответил Шелтону? Ты передумал?
- Все-таки поищем нашу надежду у реалов. Иди домой!
- Эй, ты обещал рассказать о моем прошлом! Ты меня слышишь, Джад? Джад?! - но виртуал вовсе отключился, и бесполезно было пробовать прочитать его мысли. Катерина чертыхнулась и занялась роботами. Уже мало заботясь о секретности, вывела их из джийанского пункта перехода и направила обратно в патруль «Красавицы». По дороге очень небрежно стерла им недавнюю память, так что, возможно, повредила другие узлы и связи... Ну и пусть! Пусть Джад теперь объясняется с Дэном, - мстительно решила она.
Приказ Джада идти домой она решила игнорировать и осталась в кабинете. Полчаса копалась в компьютере Джада, скакала по ссылкам, открывающим разные области жизни обитателей Эрнатона и окрестностей, но любопытство быстро гасло. Последние несколько минут, Катерина вяло тыкала то в одну, то в другую ссылку, с неясной ненавистью глядя в мониторы, потом оставила пульт, уронила голову на скрещенные руки и застыла.
Помогать вируталу, чья цель тебе не просто безразлична, а глубоко несимпатична, подставив под удар жизни тех, кто тебе дорог - это просто ужасно. Отвратительно. Катерину тошнило от себя. Была лишь крохотная слабая надежда, что очередной приступ разрушит ее до того, как она достигнет дна в море презрения и отвращения к себе. Почему она согласилась? - спросят, крикнут все, когда узнают... Катерина не знала, что ответить. Поймут ли преданные ею ее беду и боль? Подлый глава виртуальности парой слов уничтожил все, чем она жила пятнадцать лет. Выбил ей почву из-под ног. И сам же предложил канат, за который она теперь должна держаться, чтобы не упасть: побещал открыть ее прошлое. Как она решилась предать команду, как предала, почему... Вот только ответа на главный вопрос: как жить дальше, Катерине никто не мог дать.
- Не ушла все-таки? - раздался голос Джада за спиной. - Так и думал. Люблю тебя, девочка, за красивую настойчивость. Да, именно красивую, потому что очень у многих она выглядит отвратительно, но не у тебя. Ну, не переживай. Ты предала, но ты вовсе не злой гений экспедиции.
- Я не о старой ошибке печалюсь, Джад, - глухо сказала Кати, не поднимая головы, в горячие от дыхания и мокрые от слез руки. - Я боюсь, что уже совершила новую, позволив тебе связаться с Шелтоном. Я боюсь, что всех убьют там, у 404-ой, и виртуалов, и реалов. Джийане это сила. А у нас один корабль, шестеро так и не выросших умственно детишек и одна сумасшедшая. И виртуальность, которая только разбивается на осколки, не сходясь во мнениях, но за пятнадцать лет ничего не умеет решить. У нас нет ни оружия против врагов, ни крепкого дома за спиной, ни цели, к которой стоило бы стремиться и на пороге смерти. Ничего!
- Успокойся, - глава виртуальность подошел ближе, положил холодную тяжелую ладонь ей на голову, примяв жесткие рыжие кудри. - Ты запуталась, ты думаешь, что ответов нет, но все они в твоем прошлом. Смотри!
Катерина послушно закрыла глаза и в черноте замелькали картинки прошлого, посылаемые старейшим виртуалом.
- Сейчас ты - изоляционистка, но двадцать четыре года назад по времени корабля тобой владела совсем иная идея... - гулко, будто из большой пустой бочки загрохотал голос главы виртуальности.
- Потише, Джад. - Помедленнее. Я должна узнать все. Должна понять все! Не торопись, - прошептала Катерина. Она уже чувствовала, как река прошлого подхватывает ее и несет, как она затекает в открытый рот и глаза, как все тело становится ею... Она возвращалась к началу истории.
Эля
Кас посадил истребитель на краю обширного каменистого плато. Острый любопытный нос корабля вытянулся за пределы ровной пустоши и будто принюхивался к бездне, простершейся за краем мира. В другой край гигантской трещины, перерезавшей надвое северный материк, заваливался горизонт.
Эля соскочила на землю первой. «Сила притяжения на 670-ой выше, чем не «Красавице», - тут же с неудовольствием заметила она. Куда приятнее порхать как бабочка на легких спутниках и малых планетках. А тут собственное тело казалось отвратительным, тяжелым и неуклюжим, будто она поправилась этак на центнер. Завтра от перенапряжения наверняка заболят все мышцы.
Солнце 677-ой отсюда казалось очень яркой желтой звездой без видимого невооруженному глазу диска. Ничейная планетка была отдана во власть космической тьмы, пока подошедший корабль землян не осветил ее восемью зеркальными дисками, расставив их, как спутники по орбитам. Но высветился лишь холодный мертвый камень - надгробие на старинном кладбище. Остатки атмосферы, толика тепла сохранились только в глубоких трещинах на коре планеты. К сожалению, местный воздух был ядовит для землян, а слабое тепло не позволяло прогуляться без тяжелого скафандра.
Дэн остался на поверхности с истребителем, а Эля и Кас погрузили в аэрокосм аппаратуру для контакта, пообещали капитану, что не пустятся в авантюры и начали спуск. Кас управлял аэрокосмом, а Эля прильнула к окну, так что гермошлем периодически стукался о стекло. Края трещины стали стенами, просвет звездного неба вверху сужался. Большие белые пятна света скользили по стенам бесконечного коридора, но выхватывали лишь скучные глыбы базальта, испещренные кавернами. Снизу снова раздался гул, кажется, во тьме там промелькнули какие-то светлые полоски... Уранос? Эля вдруг явственно представила, что огромный зверь собирается покинуть колыбель сей же момент, и любопытство мгновенно уступило место страху.
- Кас! - она затрясла брата. - Мы успеем вернуться, если что?! Вдруг уранос примет нас за... за блох? Или вообще не заметит, как микробов, и раздавит? Если он полезет наружу?! Не хочу умереть так глупо!
- Не хочешь? Тогда постарайся не бояться ураноса, - Кас усмехнулся. - Он совсем юн и может неправильно истолковать это чувство.
Эля поежилась, представив, как разъяренный чудозверь крушит все вокруг.
- Как истолковать, например? - тихо спросила она. Кас улыбнулся:
- Он может также тебя испугаться.
Пятно света справа зацепилось за нагромождение странных глыб. Кас включил винты, и аэрокосм завис в воздухе. Прожектор так и впился в интересную фигуру в каверне. Это была железная конструкция, довольно простой механизм с лопатами-ручищами.
- Вот и следы цивилизации, - Кас понизил голос, будто вступил во храм.
Каверна уходила вглубь скалы. Кас приблизил аэрокосм к самой стене. Белый, жестоко-правдивый луч осветил мрачные недра планеты, где уже двести миллионов лет не было ничего живого, кроме твари в ядре. Тонули в беззвездной, адской черноте коридоры, которыми миллионолетия назад гуляли существа, создавшие великую цивилизацию.
«Они предпочитали правильные шестиугольные и восьмиугольные формы», - отмечала Эля, следя за белым пятном света, скользившим по развалинам. Дома существ лепились к стенам коридоров, подобно сотам. Камень, из которого они были вытесаны, покрывали сложные геометрические узоры, и во многих угадывались живые существа и сценки из их жизни. Правда, что означают эти сценки, понять было невозможно. На одной членистое существо, отдаленно напоминающе земного богомола, было заключено в яйцо или капсулу, из стен которой выходили тонкие длинные иглы. Игры пронзали голову существа, но, судя по расслабленной позе, пытка не причиняла ему мучений.
- Что это, Кас? - шепотом спросила Эля. - Это казнь?
- Непохоже.
Кас повел аэрокосм вниз, и восьмигранные коридоры и здания-соты мгновенно поглотила тьма, будто вновь забрала в небытие. Эля грустно вздохнула. В душе поднималась горячая жалость к неизвестным богомолам. Кас ускорил падение-полет, и пятнах света прожекторов, скользящих по стенам, замелькали новые постройки погибшей цивилизации: коридоры и соты, колоннады и яйцеобразные камеры, как та, на барельефе. Они возникали из тьмы равнодушной Вселенной на доли секунды и вновь исчезали. Словно душа умершего, вновь и вновь упрямо стремящаяся из реки забвения за глотком живительного воздуха. Она хватает его жадными губами, но, принадлежащая тьме, не может вдохнуть, воскреснуть...
Крупные слез-градины покатились из глаз Эли. «Что ты?» - спрашивал Кас, но она не могла объяснить. Зато уранос без слов понял ее грусть и загрустил сам в глубине планеты, почти не шевелился.
Здания-соты по стенам трещины кончились, пошли яйцеобразные камеры. Кас замедлил полет, скоро снова завис, подыскивая удобную площадку для приземления.
- Пришло время для контакта, - пробормотала Эля. Жаль, слезы утереть было нечем. Они высыхали на коже под гермошлемом, оставляя неприятное ощущение стянутости.
Они выгрузили аппаратуру и прошли вглубь зала. Помещение было большим, поболе главной рубки, но Касу не понравилось. Он активировал двух четвероногих роботов-помощников и отправил их просканировать нижние помещения.
- Начинайте контакт, мы уже непозволительно задерживаемся, - предупредил Дэн по аудиосвязи.
- Как дела на поверхности, кэп? - спросил Кас.
- Скучно. Уранос притих, но это вам на руку. Начинайте! Только с максимальной осторожностью. И сдерживайте эмоции, юный уранос очень чутко на них реагирует.
- Ага, кэп.
Возвратились помощники, и аппаратуру пришлось перетащить ярусом ниже. Тут была яйцевидная камера, размерами на этот раз превосходящая главную оранжерею. Никаких узоров не видно. Стены, пол, потолок испещрены крошечными, в ноготь мизинца, дырочками.
- Знаешь, Кас, мне тут не нравится, - проворчала Эля, косясь на них. - Помнишь барельеф наверху?
- Никаких игл тут нет, я проверил. Снаружи камеры, метрах в двух, еще одна непроницаемая каменная оболочка, забитая трубочками. Какой-то воздуховодный механизм.
- А зачем тогда нужны дырочки на внутренней оболочке яйца? Ерунда какая-то.
- Да, интересно, - Кас включил для ураноса на приборе-переводчике урок номер один и подошел к стене, у которой стояла Эля, ковырнул зачем-то одну дырочку. - Очень интересно. Видишь? Края узорчатые, будто головка старинного ключа.
Следуюшие полчаса Эля следила за показаниями прибора. Уранос молчал, но, как казалось ей, неравнодушно. Как прилежный ученик, чудозверь слушал урок языка. Кас отыскал проход в камеру между двумя скорлупками яйца-камеры, полазил там, потом спустился вниз, взбудораженный, с дикими глазами, и сразу полез в передний отсек аэрокосма.
- Кас, ты чего? - встревоженно спросила Эля.
Брат, не ответив, прошел мимо, бережно прижимая к груди инструменты. Включив реактивный ранец, снова взлетел к проходу в междукамерье.
- Кас? - без особой надежды позвала Эля.
- Сейчас, жди.
Кас загромыхал инструментами. Эля опасливо глянула на ближайшую фигурную дырочку в стене. Излишне яркое воображение тотчас же нарисовало, как оттуда вылетает длинная игла и, пробив стекло гермошлема, вонзается ей в глаз.
Сухой щелчок, и струя воздуха выплеснулась из отверстия в центре потолка. Раздался странный, мелко дребезжащий звук. Второй щелчок, и тонко запел новый голос камеры. Третий - и к дуэту добавился бас.
- Кас, что это? - закричала Эля. А Кас продолжал изучать оригинальную конструкцию зала. Теперь он изменял напор подачи воздуха в камеру, создавая подобие мелодии, дикой на слух, но, безусловно, гармоничной. И уранос встрепенулся, приемное поле прибора запестрело его радостными и в то же время удивленными восклицаниями. Тягучая гнусавая инопланетная мелодия порой заставляла Элю вздрагивать: среди незнакомых витиеватых звуковых узоров, ей казалось, едва различимым плыл мотив старинной земной песни.
Через десять минут музыкальных упражнений Кас спустился к сестре.
- Кас, что это было? Музыкальная машина?
- Не совсем, - Кас оглядел камеру, будто видел ее впервые, с удивлением и восхищением. - Это их способ записи данных. Мы с тобой стоим в библиотеке, Электра. Или, точнее, внутри огромной книги.
- У них не было букв? Алфавита?
- Подобных нашим визуальным образам - нет. Видимо, нет. Вообще, похоже, это была цивилизация слепых.
- Ого!
- Сложное искусство рельефов, система записи информации с помощью звуков налицо. Да и зачем им зрение под землей? ...Как там уранос?
Эля глянула на прибор и удивленно вскрикнула:
- Он стал очень активен эмоционально! Музыка на него подействовала!
- Значит, самое время начать с ним серьезный разговор. Дэн, - обратился Кас к капитану через аудиосвязь, - пора, я сейчас быстро прокручу урок два, и мы начинаем диалог.
- Хорошо. Но здесь мне вас плохо слышно, спуститесь ниже. Прямо под вами, пятьдесят метров вглубь, должна быть отличная обширная пещера, - распорядился Дэн.
Эля и Кас выполнили требование и спустились на аэрокосме ниже. Когда прожектора осветили внутренность пещеры, земляне замерли от восторга. Эта пещера, несомненно, служила местным жителям храмом. И объектом поклонения у них был уранос.
Стены выдавались тонкими гребнями - гранями сложных геометрических фигур, изображавших тело ураноса. Долго смотреть на них было непросто: возникала та же иллюзия, что и при взгляде на самого чудозверя. Пространство искажалось, острые грани таяли и растекались ручейками в прорезавшиеся щели в четвертое измерение, время холодным камнем застревало в груди на вдохе, и мгновение растягивалось в вечность.
- Ох! - не удержалась Эля.
- Закрой глаза, - сквозь зубы приказал Кас и включил урок три. - Не смотри. Тут можно с ума сойти. Но позиция отличная, остаемся.
Эля опустилась на камни, закрыв глаза. Она часто дышала, так что стекло шлема запотело и пришлось поумерить обогрев скафандра. Теперь холод расползался по телу, мокрая от пота нижняя одежда прилипала к коже ледяной коркой.
- Кас, как тяжело тут!
Брат бодрился. Он обошел пещеру, старательно глядя под ноги, прощупал стены.
- Тут те же фигурные дырочки, только совсем крохотные. Можно включить звуковое сопровождение, - заметил он. - Дэн, как думаешь?
Дэн что-то неразборчиво прогудел в наушниках. Эля осмелилась открыть глаза, и дуга на стене, на которой остановился ее взгляд, тут же вытянулась готической аркой, острием явственно вспарывая потолок. Эля опять закрыла глаза.
- Интересно, а незрячие обитатели планеты знали об эффектах этого храма? - спросила она, стараясь подбодрить себя. Кас усмехнулся в ответ:
- Полагаю, он под эти эффекты и был создан!
- Но ведь они были слепы, эти существа. Как они воспринимали то, что мы сейчас видим?
- Как-то воспринимали. Этого мы не узнаем! - почему-то вспылил Кас. - Эля, приготовься. Мы начинаем.
Но диалога не получилось. Хаотические всплески неясных эмоций ураносаневозможно было прочитать. А предложенным в уроках землян языком для общения он воспользоваться не захотел. Минута проходила за минутой, а на приемном поле прибора все также мельтешили пятна нерасшифрованных посланий ураноса. Кому он адресовал их, землянам ли?
Эля старалась смотреть только на экранчик прибора, но краем глаза все же замечала, что стены зала шевелятся, грани перетекают одна в другую, как на теле настоящего ураноса. Со свистом распахивались щели в иные измерения, они то пожирали большую часть зала, оставляя землянам крохотный пятачок, то раздвигали стены храма в бесконечность. Временное поле ходило ходуном, в его набегающих волнах люди видели себя то детьми, то стариками.
Что-то прорывалось к ним сквозь ткань пространства-времени. Что-то... Эля с головой погрузилась в очередную временную волну и увидела...
...Увидела это же подземелье, заполненное серыми сгобенными существами. То была погибшая цивилизация богомолов. Они были облачены - или то был их хитиновый покров? - в зеркально блестящие пластины. В этих бесчисленных зеркалах отражались темные стены пещеры, так что распознать, где здесь живые сущесва, а где стены зала можно было лишь по движениям богомолов. Сборище слепых невидимок! Но, если картинка прошлого была сера и невыразительна, то звуковое сопровождение действа оглушало и подавляло яркостью и разнообразием. Пел каждый участник ритуала, пели стены зала, пело пространство вокруг. Сотня симфоний развивалось параллельно, но удивительно! - мириады звуков создавали вовсе не какофонию. Миллионы голосов связывались единой гармонией. Это была мелодия мелодий, подобная голосу Бога.
Эля закричала от ужаса и восторга, и этот голос вплелся в общую мелодию... Следующая временная волна возвратила ее в реальность. Рядом Кас мотал головой, будто надеялся тем самым вытрясти только что увиденное и забыть. Эля поймала его ошалевший взгляд и сглотнула. Во рту совсем пересохло от волнения.
- Кас, Эля, что у вас стряслось? - тревожно спрашивал Дэн. Кас опять переглянулся с Элей и тоже сглотнул.
- Кэп, думаю, нам лучше отсюда уходить и поскорее, - ровно сказал он.
- Как контакт?
- Уранос на нас не реагирует. Чтобы завладеть его вниманием, нужен раздражитель посильнее, чем наши уроки. Может, включить ему музыку погибшей цивилизации? Тут в стенах такие же дырочки, как в верхнем зале.
- Попробуй. Но очень внимательно следите за его реакцией. И приготовьте аэрокосм к экстренному взлету. Возросшая активность ураноса мне совсем не нравится.
- Да он тихий, - с сомнением заметил Кас, оглядев вполне целый зал, монолитные, хоть и шевелящиеся стены. - Ты что, Дэн?
- В этом зале вы находитесь в несколько... смещенном пространстве. У меня наверху уже земля дрожит под ногами. Еще пять минут вам на работу - и возвращайтесь!
Кас и Эля недоверчиво переглянулись, но решили не спорить. Эля взобралась в аэрокосм и включила панель приборов, а юноша, схватив тот же набор инструментов, бросился через весь зал к проходу в верхнюю камеру, откуда можно было включить музыкальную машину.
Эля развернула аэрокосм к пролому и успокоенно вздохнула. Нежилой, но и не мертво-неподвижный зал остался позади. Дэн оказался прав, стены трещины подрагивали, снизу доносился мерный гул, грани ураноса мелькали, как спицы в колесе. Неужели он собрался покинуть колыбель?
- Кас, побыстрее! - вопль Эли утонул в гуле сотен труб включившейся музыкальной записи древних. Услышав ее, уранос замер. Гул в глубине стал дрожащим и... нежным. Чудозверь будто мурлыкал.
Показался Кас. Уже никуда не торопясь, он весело махнул Эле рукой и пошел к прибору - переводчику.
- Подействовало, - скоро довольно доложил он Дэну и Эле. - Он слушает! Дэн, я передаю наше сообщение?
- Передавай, - через мгновение, будто немного засомневавшись, сказал Дэн.
- Ладно, кэп, - как-то вопросительно сказал Кас. Он отправил ураносу урок три и... музыка зала вдруг резко оборвалась, так что Эля даже испугалась, не оглохла ли она? Уранос больше не мурлыкал. Он задвигался с утроенной энергией. Эля развернулась в кресле к залу. Ближайшая стена знакомо поплыла, ее расщепил надвое быстро расширяющийся черный разлом. Но вряд ли эта дверь вела в иное измерение! То была не иллюзия - зал рушился!
Подхватив прибор, Кас в три прыжка достиг аэрокосма, плюхнулся в кресло пилота:
- Улетаем!
- А контакт?!
- Уранос разъярен, на эмоциональное поле страшно смотреть. Улетаем! -
Он пристегнулся. Оторопело глядя на него, Эля также защелкнула ремни поддерживающего тело плетения.
- Здесь сейчас все рухнет! - после короткого рывка в условиях повышенной силы тяжести Кас все еще тяжело дышал. Он споро поднял аэрокосм в воздух и рванул вверх.
- Почему уранос так разозлился?
- На нас он разозлился! Зря включили музыку! Он вообразил, что это из погибшей цивилизации кто-то уцелел, а мы его кодами чужого языка, уроком три! Он запутался!
Новый вопрос застыл у Эли на губах. Мертвый мир вокруг рушился. Трещины разрезали древний камень, домики-соты сминались, будто бумажные, а гул в глубине нарастал. Вот задрожала и дернулась назад стена пролома. Трещина расширялась. Сверху полетели каменные глыбы, Кас уворачивался от них. Его руки лежали на штурвале с уверенной, спокойной силой, и Эля старалась смотреть на них.
- Только не бойся, - предупредил Кас. - Если он еще и страх твой поймает, станет совсем плохо!
- Я не боюсь. Я смотрю на твои руки.
- Смотри, куда хочешь, но не бойся! Я нас вывезу!
Удалившаяся на сотню метров стена оползала, рассыпалась. Пролетавшая мимо глыба краем зацепила аэрокосм, и маленький аппарат закувыркался в воздухе. Стену трещины прорезал гигантский разлом, такой же черный, как небо, и потерявший управление кораблик потянуло туда.
- Держись! - крикнул Кас. - Только не бойся!
Эля вцепилась в сидение, зажмурила глаза, чтобы не видеть кувыркающейся, расыпающейся реальности вокруг. Нет, она не боялась. Она мельком подумала о Дереке, погибшем подобным образом, а потом зачем-то вспомнила Таю и планету 677, где они плавали наперегонки в прозрачной речке, а потом сушили волосы на солнце и болтали... обо всем. Это что, конец? - переполняющими Элю чувствами было удивление и неверие.
- Я вас вижу, - раздался в наушниках напряженно-ровный голос Дэна. - Сейчас зацеплю.
Эля вздернула голову, насколько позволял скафандр. Слева и вверху серебристо поблескивал бок истребителя, из него к аэрокосму вытягивался манипулятор. Конечно, Дэн работал на пределе скорости, но, Эле сейчас казалось, так медленно!
«И сердце бьется странно чувствительно и медленно. Нет, нет, она совсем не боится, сейчас нельзя бояться... Какое у Каса белое лицо! И губы дрожат, когда он говорит:
- Мы выберемся, сестренка».
Манипулятор зацепил кораблик, резко потянул вверх. А гул уже не доносился из глубины разлома - гудело все вокруг. Запредельно низкий бас раздирал тело изнутри. Это была пытка! Эля стиснула зубы, чтобы не закричать. Когда вдруг наступила тишина, она неверяще радостно вздохнула, но тут же завопила, наконец-то согласившись признать, что боится... очень боится! Уранос рвался из темницы, каменные глыбы теперь из глубин планеты, полетели на два корабля в связке.
Кас, отчаянно ругаясь, раз за разом пробовал восстановить управление аэрокосмом, но кораблик не откликался. Дэн увильнул от пары камней, потом удачно пристроился рядом с огромной глыбой, которая летела вверх, точно посланная рукой великана. Камни поменьше разбивались о ее бока, не причиняя вреда истребителю. А Эля опять смотрела на руки Каса на штурвале и уговаривала себя не бояться. Сердце билось тише, и, кажется, быстрее, или это время возращается к нормальному течению? Впереди что-то заблестело... Что это? Искорки звезд на чистом ночном небе? Вдруг руки Каса на штурвале судорожно дернулись, он закричал:
- Кэп, справа!
Справа в полном беззвучии столкнулись два огромных пласта земли и, будто выпущенная из пращи, в истребитель полетела глыба размером не менее их камня-защитника. Дэн рванул корабли вверх, и две исполинские глыбы столкнулись за задним багажным отсеком аэрокосма. Корабли засыпало дождем мелких камешков, бока аэрокосма помялись, обзорное стекло залепила противная серая пыль, но и сквозь муть Эля разглядела, что в связку кораблей, вращаясь, несется еще один камень. Дэн выстрелил в него из бортовой пушки, но глыба ударила истребитель, смяла, будто игрушечный, и лишь потом раскололась. Аэрокосм, так и сцепленный с истребителем, повело вбок, прямо на осколок камня. Эля успела увидеть на нем знакомый барельеф с существом в музыкальной библиотеке, прежде чем последовал удар, и она лишилась чувств.
Капа
Капа застыла в кресле капитана, вцепившись в край пульта. Взгляд вмерз в монитор, на котором две белые точки отмечали путь истребителя и аэрокосма. Две... Только что были две, а теперь одна. Истребитель Дэна исчез, аэрокосм несся один, без управления, навстречу неминуемой гибели.
На главном мониторе в полном беззвучии разворачивалась фантасмагорическая картина гибели планеты. Продольные трещины поползли от полюсов и встретились на экваторе. Поверхность крошилась, как черствый хлеб. Из трещин лились потоки света, будто сияющая звезда готовилась сбросить неприглядное серое рубище.
Ал и Тая замерли у главного монитора, Ал обхватил голову, Тая зажала рот. Бран нудно повторял: «Связь с истребителем потеряна, экипаж аэрокосма на позывные не отвечает... связь с истребителем потеряна, экипаж аэрокосма на позывные не отвечает». После пятого повторения страшных фраз Капа очнулась:
- Жизненные показатели экипажа, - потребовала она у Брана. Тот думал ужасно, ужасно долго.
«Надо бы убрать Таю из рубки, - успела подумать Капа. - Если Бран сейчас сообщит о смерти Эли, крика близняшки мне не выдержать».
Но она не успела еще встретиться взглядом с Алом, попросить его, как Бран сообщил:
- Оба члена экипажа живы. Открываю экстренный канал связи.
- О-ох, - долго, тяжело выдохнула Капа, откинулась на спинку кресла, взглядом бессмысленно следя за точкой-аэрокосмом на мониторе. Кораблик только что вышел из зоны непосредственной опасности. Но где Дэн? Неужели это все? Они расстались навсегда... вот так? Капа отказывалась признавать, что исчезновение точки означает гибель истребителя. Она не хотела верить, что жуткий давний страх - весть о смерти мужа явится к ней... вот так.
Тая кинула отчаянный взгляд на Капу. Девочка дрожала мелкой дрожью, а Ал даже не догадывался ее приобнять, успокоить. Треск громкой связи возвестил о том, что экстренный канал к аэрокосму открыт. Капа глубоко вздохнула, борясь с желанием бессильно закрыть глаза.
«Корабль... И дети. На мне корабль и дети... Капа, соберись!»
- Меня слышно? Кас, Эля, как вы? - спросила она трескучую тишину. Получилось ровно. Тревожно, но без звенящих ноток истерики. Правильно. По-матерински.
- Кас? Эля?
- Я тут, Капа, - глухой голос Каса. Слабый то ли от боли, то ли от боязни говорить громче. - Я цел. Эля без сознания, но вроде цела.
- Как корабль? - Стекло выбито, хвост смяло в гармошку. Одна видимость, а не транспортное средство. Висим, пристегнутые ремнями к куче хлама, я шевельнуться лишний раз боюсь. А под нами... редкое зрелище, не каждый день такое увидишь.
Капа бросила взгляд на главный монитор. Уранос окончательно разломал свою оболочку, но выходить в открытый космос не торопился. Плавал в облаке космической пыли, прикрывшись крупными осколками планеты. Сияние его граней угасало, уже не слепило. Из тела-глыбы осторожно вытягивалась крохотная головка с иглой-острием.
- Запас кислорода у вас на сколько?
- На три часа хватит. И у меня под левой рукой запасной баллон, один.
- Как Дэн? Истребитель пропал с мониторов. Что с ним?
Голос Каса дрогнул от усилия сдержать эмоции:
- Истребитель всмятку, Капа. Я не знаю, что с кэпом. Связи нет.
- И у нас нет! Ты его видишь сейчас? Видишь истребитель?
- Кап, это может быть буфер, защита... начал объяснять что-то Ал. - Ну же, сображай! Подушка безопасности! Она не пропускает никакие волны, потому и нет связи... - Капа махнула на него рукой.
- Отсюда мне не видно истребитель, Кап, - преувеличенно ровно сообщил Кас. - Не знаю, может, Эля его разглядит, когда очнется. Связывающий нас трос обмотался вокруг осколка камня.
- Ясно. Мы летим за вами, - Капа решительно встала... и покачнулась. Ее подхватил подоспевший Ал.
- Ты слушаешь, что я говорю? При ударе такой силы в истребителе обязан срабатывать буфер. Подушка безопасности! Соображаешь?
- Истребитель исчез. Ни связи, ни маячков, ничего. Наверное, он взорвался, - выдохнула Капа, и горло обожгло льдом от этих слов.
- Нет, нет, Кап! - заволновался Кас, услышавший ее. - Взрыва не было, я не видел взрыва! Слушай Ала, он прав! Это сработал буфер!
- Это органическая масса, усиленная на наноуровне, вроде очень плотного желе. Клей. Мгновенная химическая реакция при ударе. Заполняет все свободное пространство истребителя. Пилот, получается, будто находится внутри резинового мячика. Это вещество не пропускает излучение, поэтому связь теряется. Вся, кроме виртуальной, вроде.
- А маячки истребителя? - слабо спросила Капа. Сердце уже поверило Алу, кровь зашумела в ушах.
- Может, оказались внутри буфера, раз корабль всмятку?
Капа не дослушав, бросилась в док готовить спасательный модуль.
Дэн
Когда-то давно Дэн читал памятку о том, что такое подушка безопасности на малых звездолетах. Тогда врезалась в глаза фраза: «Образует вокруг кресла пилота защитную полиметалло-органическую капсулу, эластичную, но плотную. Пилот остается в ней до прибытия спасательной группы».
Сейчас он сам оказался в такой полиметалло - органической капсуле. Мгновение удара так и не настало, вместо боли и тьмы - светло-серая стена сразу за стеклом гермошлема. Тело вдавило в спинку сидения, руки, ступни прижало к горизонтальным плоскостям - не пошевельнуться. Давление было безболезненным, но сильным, даже сверхсильным. Эта сила немедленно давала понять: даже не пробуй трепыхаться.
Растрачивая невеликие запасы кислорода, Дэн раз за разом пробовал связаться с Касом, Элей, с «Красавицей». Эфир был пуст. Лишь через пять минут, когда мягкий неживой женский голос системы умного скафандра доложил, что воздуха космонавту хватит на один час, он перестал взывать к команде. Следующие пять минут Д,н прикидывал, как скоро сюда сможет добраться спасательный модуль с корабля. По всему выходило около того же пресловутого часа. Чтобы снизить расход кислорода, следовало активировать режим анабиоза у скафандра, но Дэна тяготила неизвестность судьбы аэрокосма, Эли и Каса.
Оглушенный внутришлемный монитор сигналил желтым квадратом - входящим сообщением с «Красавицы». Это сообщение автоматически поступило ему за мгновение до столкновения с камнем. Бран определил, кто из команды лжец, отследив историю закрытия всех нелегальных входов в виртуальность. Прочитать послание целиком было нельзя, но и не было нужды, просвечивало его начало: Капа.
Треск громкой связи заставил Дэна вздрогнуть. Но непоколебимая светлая стена сразу за гермошлемом и не колыхнулась.
- Дэн, ответь. Прием. На связи виртуальность, - раздался голос Катерины.
- Все в относительном порядке. Сработал буфер. Я цел, - безрадостно отчитался Дэн, менее всего желающий сейчас разговаривать с кем-либо из подчиненных Джада. - Что с Касом и Элей?
- Живы, целы. Аэрокосм по-прежнему в связке с истребителем. Реалы выдвигают вам на помощь спасательный модуль. Что у тебя с запасом кислорода?
- Хватит на час. А у Каса и Эли?
- Три часа и у них есть запасной баллон.
- Уже неплохо. Передайте Капе, пусть не волнуется. Полагаю, следует включить режим анабиоза в моем костюме. Надеюсь, голосовое управление цело.
- Я могу помочь, активировать режим анабиоза из виртуальности.
- Спасибо, - с невытравленной до конца сухостью сказал Дэн. Виртуалы пришли на помощь реалам, хотя могли не прийти. Могли оставить все, как есть, и никто не обвинил бы их, ведь отношения разорваны, главным образом, из-за упрямства Дэна. Дэн вспомнил, что и авантюру с ураносом он затеял, надеясь разговорить Джада, и скрипнул зубами. К чему это привело? Счастье, что все остались живы!
- Дэн,- снова голос Кати, - подожди еще минуту со сном. С тобой хочет поговорить Джад.
Он слабо усмехнулся:
- Что ж, пусть так. Куда я теперь денусь!
Несколько минут был слышен только треск далеко не идеальной связи, и Дэн заподозрил, что Джад уже здесь, только молчит, иногда вздыхая. Глава виртуальности собирается с мыслями. Что он хочет сказать?
- Джад? - неуверенно позвал Дэн. - Ты меня слышишь?
- Я здесь, здесь, - усталый и какой-то очень далекий голос. - У меня к тебе серьезный разговор, Дэн.
- Я слушаю.
Джад расхохотался: неприятный трескучий смех. Или это помехи связи?
- Помнишь помехи во внешней сети виртуальности? Вы решили, что мы запустили уборку тех уровней, и они забарахлили... На самом деле я создал помехи. Чтобы тебя запутать! Мы не можем стереть или изменить поступающие в реальность данные, но можем потопить их в ворохе ненужных, перегрузив Брана, - как бы сам себе, довольно заметил Джад.
- Я учту это на будущее.
- Я не повторяюсь, Дэн. Но не будем отвлекаться. Знаешь, чем занимался я, пока вы мотались до 670-ой? Кстати, это ведь я нарочно направил тебя сюда, изучать ураноса. Думаешь, я настолько слеп, что мог пропустить вашу диверсию в хранилище памяти? Я позволил вам отыскать фотографию Земли, даже нарочно подкинул ту, что почетче... Нужно было выбить у тебя почву из-под ног и вместо путешествия к Земле отправить к 670-ой.
- Хм, вообще-то, контакт с ураносом я задумал, чтобы в конечном счете выпытать у тебя правду о прошлом «Красавицы»...
- Оба хороши, - резюмировал Джад. - Так вот. Пока вы веселились на планете, я отправил несколько роботов к пункту перехода джийан, открыл коридор в гиперпространстве и отправил сообщение.
- Куда? На Землю? - законы субординации, конечно, требовали возмутиться на виртуала за самоуправство но Дэн сообразил, что сейчас не время. Сейчас время истины. Странно, в этом светло-сером коконе, отрезанный от Вселенной, кроме тонкой нити к врагу, Джаду, он мог мыслить как никогда ясно.
- Я послал собщение к объекту 404, - спокойно собщил Джад.
- Шелтон? - с удивительным даже для себя спокойствием спросил Дэн.
- Шелтон.
- И... как?
- Он жив. Он ждет нас там. Это долгий разговор, капитан, а у тебя мало воздуха. Я включу режим анабиоза и, одновременно с этим, включу твоего виртуального клона. Побеседую с ним. Полагаю, мне удасться совместить ваши а-ритмы, и ты нашу беседу будешь воспринимать, как сон. Ничего не пропустишь. Ты узнаешь все.
- Джад, - недостаток воздуха уже начинал ощущаться, дыхание реала участилось. - Полагаешь, я могу тебе доверять?
Плотная стена за гермошлемом таяла, расточая мягкое светло-серое сияние. Он уже засыпает. Засыпает, чтобы проснуться в виртуальности...
Он стоял в знакомом пункте перехода из реальности в виртуальность. Он, на пять лет моложе, на десять килограммов стройнее. Этот виртуальный клон Дэна был сделан на случай гибели реала, и после его смерти мог быть активирован для расследования каких-либо обстоятельств прошлого. Этакий законодательно утвержденный призрак отмщения или привидение-консультант. Законами Земли разрешено было включать таких клонов не более трех раз, в самых исключительных случаях, слезы вдовы и детей такими случаями не являлись. А через двадцать лет после смерти владельца, клона вовсе уничтожали.
- Здравствуй, Дэн, - сказал Джад, подойдя откуда-то сбоку. Глава виртуальности был непривычно серьезен, без вечной сигары в зубах, без шуточек о противоборстве реалов и виртуалов... с усталостью в глазах. - Как ты себя чувствуешь?
Дэн с удовольствием вдохнул полной грудью душный воздух Эрнатона.
- Просторно тут, - заметил он. - После подушки безопасности в истребителе.
Джад удивленно поднял брови:
- Ого, ваши а-волны совпали идеально! Клон чувствует и помнит все, что и ты сам, Дэн.
- Начнем беседу?
Они вышли из пункта перехода на бульвар и устроились на скамье у фонтана. Струи воды, взлетающие ввысь и разбивающиеся о бледно-серый мрамор, как и весь фон виртуальности, были прорисованы излишне четко. От блеска капелек-бриллиантов болели глаза.
- Знаешь, какой цвет у памяти, капитан? - спокойно, невыразительно спросил виртуал. - Память должна быть серого цвета. Серый цвет - туман, ретуширующий все неважное. Серый цвет - безразличие ко всему ненужному. Серый цвет - равнодушие к оценкам, что было хорошо и что плохо. Думаешь, истина сияет, капитан? Нет, она серая. Как рассвет, как сумерки. Ни да, ни нет.
- Ты решился рассказать, что знаешь? Что взамен? Потребуешь власть над нынешней памятью виртуальности?
- Взамен? - Джад усмехнулся. Тени чужих лиц плотным потоком пронеслись по лицу виртуала. Кто это был - пришельцы из прошлого или из будущего? Чьей памяти отголоски? - Взамен ты скажешь мне, да или нет, капитан. Примешь решение за нас двоих. Ибо я сам не могу решить.
- Что ж, согласен.
Джад заговорил:
- Память виртуалов не всегда принадлежала реалам «Красавицы». Когда мы покидали Землю, ключ от памяти был при нас. Мы отдали его реалам в путешествии, после первого контакта с ураносом. Корабль вышел из той встречи изрядно помятым. «Красавице» требовался капитальный ремонт, и Антон решил доверить его роботам и виртуалам. Команда реалов до окончания ремонта легла в долговременную заморозку. Антон доверил нам «Красавицу» и жизни всех реалов, а я взамен доверил ему память виртуалов. Теперь мы были привязаны друг к другу не просто бумажкой трудового договора, а будто старинной клятвой.
- Я ничего этого не помню.
- Вы с Капой родились уже после заморозки.
- А почему было не вернуться на Землю и не отремонтироваться там?
- Мы находились в пятидесяти двух световых годах от Земли. Скорости света корабль бы не выдержал.
- Пятьдесят два?! Сколько же лет назад «Красавица» покинула Землю?
- По земному времени с момента начала экспедиции на сегодняшний день прошло… - Джад задумался, подсчитывая. – …четыреста тринадцать лет.
- Какова была цель экспедиции? Кто ее организаторы на Земле?
- Это был серьезный межгосударственный научный проект, организованный учеными ведущих стран. Команда - нанятые специалисты: техник Дерек, врач-биолог Эмма, психолог Лера, космограф Ли-Энн. Руководить экспедицией поставили Антона, до того возглавлявшего земную миссию на Титане. Целей было много: изучение ураносов - тогда еще ходили споры, живые существа это или бионические корабли неизвестной расы, - исследование ближнего космоса, отработка механизма полетов на субсветовой скорости. Наконец, это был триумф человеческой мысли: мы можем сделать, значит, сделаем. Газеты Земли кричали о наступлении второй эпохи Великих Географических открытий - открытий Космографических. Но при этом проект позиционировался, как избавленный от какой-либо политики, и это всячески подчеркивалось.
Антон прищурился:
- Ты не все сказал, Джад.
- Возможно. Это было так давно! Двести пятьдесят лет по времени корабля… Если вспомню еще что-то - расскажу. Итак, после аварии реалы уснули, а мы с роботами занялись ремонтом.
- Сколько времени это заняло?
- Это мой рассказ, капитан, а не твой допрос! - лицо виртуала помрачнело. - Достаточное количество времени, почти тридцать лет. Потом мы разбудили реалов и взяли курс на Землю. Мы вернулись домой, но...
- Дэра? - чужим голосом спросл Дэн. - Вы вернулись, но нашли родную планету в руинах?
- Точно.
- Кто такие джийане?
- Они появились в галактике внезапно. Я не знаю, откуда они взялись. Может, их и правда послал к нам вселенский Свет, как они сами верят? Когда «Красавица» покидала Землю, о них ничего не было известно. Но когда после ремонта мы добирались домой, частенько встречали их патрули. Капитан хотел выйти с ними на контакт, но половина команды резко воспротивилась. Так и летели молча, только с ужасом ждали встречи с космической родиной.
- Давай подробнее. Вы вернулись на Землю и...
Тень чужого лица вновь скользнула по лицу виртуала:
- Мы вернулись на Землю спустя двести сорок шесть лет с начала экспедиции и увидели только итог конфликта землян с «джийанами». Человеческая цивилизация уничтожена, воздух, вода, почва отравлены. Радиоактивность плюс тяжелые металлы - жизнь на планете едва теплится. Но это еще не предел жестокости. Виртуальность Земли я нашел сожженной дотла. Там не осталось ничего и никого. Джийане более всего во Вселенной ненавидят виртуалов. Возможно, реалы Земли пострадали потому, что вступились за нас. Это было бы... очень по-человечески.
Перед внутренним взором Дэна встали картинки, одна страшнее другой. Какие-то покореженные здания. Глубокие котлованы - настоящие колодцы на развалинах земных городов, знакомые роботы-наблюдатели джийан в незнакомом грязном небе Земли... - Дэн тряхнул головой, избавляясь от видений, и очнулся в виртуальном саду у фонтана. На белый мрамор все также с грохотом падали бриллианты-капли.
- И все из-за виртуальности! - процедил он. Джад вздохнул:
- Антон не говорил так, но он так думал, я чувствовал. И я сказал ему: откажись от сотрудничества с нами, выжги память виртуальности, ты ведь это можешь, и сдай нас беспомощными в руки джийан. И может всесильные простят людей и позволят вам заняться восстановлением родной планеты. Он тогда побледнел, вот также, как ты, - Джад усмехнулся, - побледнел... и ничего не сказал. А на следующий день мы улетели с Земли. Отправились искать планету-базу, вдали от территории джийан, откуда сможем начать претворять план отмщения тварям, погубившим Землю, в жизнь. Искали долго, намотали еще шестьдесят световых лет на счётчик. На свет появилось новое поколение «Красавицы», погиб Дерек. Ну, это ты и сам помнишь. Мы уже отчаялись найти подходящую планету, но тут Лера предложила обратиться за помощью к ураносу. Твоя мать обладала уникальной способностью претворять расплывчатую надежду в стройную цепочку логических рассуждений. Мы направили «Красавицу» к звезде с формирующейся планетной системой, нашли там ураносов и успешно побеседовали.
- Это я знаю, эту частичку памяти Ал выудил у Бома...
- Не удивлен. Бом хранил все аудиозаписи, все дневники капитана. Должно быть, для тебя. Лера отправила чудозверю мыслезапись чаяний последних землян, и тот перекинул «Красавицу» в окрестности 404-ой.
- Планета-база? Что в ней особенного?
- 404-ая - удивительное естественное хранилище идеального биологического оружия. Используя его, мы могли бы уничтожить джийан и легко восстановить Землю. В экваториальной зоне планеты расположены моря живой субстанции, которую мы окрестили Первоокеаном. Квинтэссенция протожизни. Она способна все живое на всех планетах превратить в себя за считанные недели, и уничтожить ее можно, лишь спалив дотла вместе с жизнью на планете. В то же время ее можно обратить на противоположный процесс. Как стволовые клетки способны стать любым видом специализированных клеток, так эта материя может принять форму любого живого существа. Кто владет ею - владеет галактикой. С ее помощью можно создавать армии и миры. Если перевезти ее на Землю, она восстановит все видовое многообразие планеты.
- Джийане не вполне живые существа, как биологическое оружие поможет в войне с ними?
- Этим оружием можно создать армию. Кроме того, известно, что в костюмах джийан присутствует живой компонент. Это киборги, - Джад прервался, с интересом посмотрел на Дэна. - Однако! Ты так спокоен.
- Я внимательно тебя слушаю. Ты приближаешься к самой интересной части нашей беседы - катастрофе у 404-ой.
- Вижу, ты все еще не вполне мне веришь.
- Рассказывай, Джад.
- На 404-ой стояли датчики джийан. Но, к счастью, у нас внезапно появился союзник со стороны врага. Этот джийанин был не согласен с политикой своей расы и сочувствовал землянам.
Дэн кивнул. Похожее говорил недавно и Ал.
- Он отключил датчики, и мы прошли к планете. Исследовали ее, провели одну высадку. А потом...
- Произошло предательство, - жилка задергалась на виске, когда Дэн вдруг вспомнил имя Капа в неоткрытом сообщении Брана: скрывала свои прогулки в виртуальности... может, скрывает еще что-то? - Некто установил блокировку на сведения о датчиках. Так кто предатель, Джад?
Виртуал нахмурился:
- Причем тут датчики? О них на «Красавице» знали все. Не было никакой блокировки.
- Я помню, отец говорил с Шелтоном о блокировке.
- Наверное, ты не так понял разговор взрослых, Дэн. Предательство было, но оно произошло позже. Один из моих виртуалов, несогласный с планом команды, сообщил джийанам о чужаках близ их планеты. Другим джийанам, не нашему союзнику.
- Почему вы не вывели в бой роботов, наномашины? Вы могли задержать джийан, - этот вопрос должен был уколоть виртуала, а уколол Дэна: ледяная игла непрощения.
- Могли, - Джад вздохнул. - Я понимаю, чем вызвано твое недоверие к нам, Дэн. Но мы бросили ваших родителей сражаться одних не потому, что желали им смерти. Виртуальность тряслась от страха. Мы не хотели умирать! Часть виртуалов тогда верила, что джийане могут пощадить нас, и во время штурма все уцепились за эту жалкую надежду...
Дэн скрестил руки и задумался. Струи воды все также вели хрустальную мелодию. Джад повернулся к реалу в профиль, равнодушно следя за песней фонтана. Волнение виртуала было выражено только маленькой вертикальной складочкой у бровей.
- Ты знал все это. Всегда знал, Джад, - сказал Дэн после долгого молчания. - Почему не сказал никому? Почему ничего не делал?
Слабая радость озарила лицо виртуала, и Дэн понял: Джад ждал этой его реплики.
- Почему Антон стер блок памяти? В наказание нам? Нет, нет, Дэн. Кажется, я сказал тебе достаточно, чтобы ты понял: между первой командой реалов и виртуалами «Красавицы» не было моментов недоверия. Передача блока памяти реалам была произведена лишь из соображений вашего психологического комфорта и, кстати сказать, отдать блок памяти вам я предложил сам. Сам! Из-за нас Антон отказался от сотрудничества с джийанами, Ли-Энн доверила мне часть воспитания дочерей, планету-базу мы с реалами искали вместе, как одна команда. Антон стер блок памяти, потому что в последний момент решил отказаться от мести. Не захотел, чтобы тем же путем злобы пошел его сын. Ведь месть не приносит удовлетворения, Дэн. Эта дорога ведет только к новым потерям. Вот и Антон у 404-ой потерял всю команду. Твой отец хотел, чтобы вы искали и нашли во Вселенной жизнь, а не смерть. И, пожалуй, я согласен с ним. К моменту катастрофы у 404-ой виртуальность представляла собой клубок противоречий. Многие из нас запутались и не видели, куда идут. Обнуление блока памяти подарило нам шанс прожить жизнь заново, с чистого листа. Без груза ошибок прошлого. А теперь, наконец, я скажу, к чему затеял этот разговор, Дэн. Я думал, что время ему придет, когда вы доберетесь до Земли, но момент пришел раньше. Незадолго до нашей беседы, когда ты узнал, что я старейший виртуал на корабле, объявился наш старый союзник из джийан. Его первое сообщние было отправлено с маленьким роботом-разведчиком у 677-ой. Союзник призывает нас вернуться к 404-ой и закончить начатое. Он со своей стороны готов оказать всю возможную поддержку. А сегодня я связывался с 404-ой, капитан. Шелтон жив и он сейчас там, готовит планету к нашему прибытию. Я не знал, что ему ответить, и позорно прервал разговор. Я не знаю, следует ли нам возвращаться к 404-ой. Я живу той же надеждой, что и прежде, но не хочу продолжения мести. Я не уверен, что нам нужна война с джийанами. Двадцать семь лет, прожитых виртуальностью с чистого листа, были для нас самым лучшим, не замутненным никакими сомнениями, злобой и тоскою временем. Да, я не хочу возвращаться во времена Антона, Шелтона и их мести. Ищите во Вселенной новый дом, Дэн. Дом, а не планету-базу.
Дэн, ухитрившийся выслушать тираду со спокойно-равнодушным выражением лица, встрепенулся:
- Это и есть твое «да или нет», Джад? - виртуал с усмешкой кивнул.
- Ты повторишь виртуалам все, что сказал сейчас мне?
- Они уже знают, я открыл поле нашего разговора всей виртуальности.
- О!
- Да, капитан. Это мера предосторожности. Если ты и после такой откровенности не вернешь виртуалам власть над их памятью, все здесь признают, что ты попросту слаб, упрям... и глуп.
Дэн встал напротив Джада, все также со скрещенными на груди руками. Лицо Джада искривилось, тени иных виртуальных лиц вновь пробежали по нему.
- Я ценю искренность, а в сказанном тобой я полной искренности не увидел. Ты не все сказал о целях экспедиции «Красавицы». Космографическая экспедиция и без примеси политики - так не бывает, Джад! Ты пропустил Шелтона, когда перечислял команду «Красавицы». Кем он был? Также ты не все рассказал о том, что вы обнаружили на Земле. Почему после разморозки Антон не вернул вам власть над блоком памяти? Почему виртуальность перед 404-ой была клубком противоречий? Вы больше пострадали от джийан и должны были гореть местью все как один. И ты определенно солгал мне, что со стороны «Красавицы» не было блокировки сведений о датчиках джийан. Блокировка была, я помню! Ты что-то до сих пор не договариваешь мне, Джад. Ты опять не говоришь больше, чем говоришь.
- Знаешь, почему?! - Джад тоже вскочил. - Потому что боюсь тебя! Потому что единственной ошибкой Антона было то, что он доверил ключ от виртуальности глупцу и упрямцу - тебе! Вижу, тебе нравится представлять виртуалов своими рабами. Но твой шантаж не пройдет, Дэн. Теперь, когда все знают, не пройдет!
- Я не льщу себе надеждой, что правлю виртуальностью, я лишь пытаюсь контролировать тебя! Да, у меня есть сила - ключ от памяти твоих подопечных, а твоя сила - информация! Я должен знать все то же, что ты, тогда и только тогда конфликт будет исчерпан!
Джад опустился обратно на скамью, устало уронив руки.
- Нет, ты не захотел дать виртуальности надежду, - после долгого молчания сказал он. - Тогда мы пойдем к тем, кто уже протягивает нам руку помощи. Вот и ответ на мое ни да, ни нет, Дэн! Мы полетим к 404-ой: там тот, кто готов дать нам надежду прямо сейчас.
Грохот капель о мрамор стал невыносимым, потом резко стих. Слепящий зеленоватый свет ударил в глаза, в нем постепенно растворились и исчезли очертания виртуальности, последним пропало лицо Джада со злыми прищуренными глазами и упрямо сжатыми губами. Проявлялись контуры новой реальности: зеленоватые стены спасательного модуля, медицинские приборы, показывающие всевозможные параметры здоровья спасенных. А перед Дэном вместо Джада была Капа, в глазах жены тревога, но радость улыбкой на губах.
- Дэн! Он пришел в себя... Дэн!
Он приподнялся, ощущая поддержку жены. В спасательном модуле собралась почти вся команда, не считая Ала и Таи.
- Дэн, как ты себя чувствуешь? - с тревогой спросила Капа, видимо, не вполне доверяющая оптимистическим показаниям медицинских приборов.
- Неплохо. А Кас с Элей?
- Лучше, чем ты, - заявила Эля, сидящая на соседней койке. - Мы, когда тебя нашли... прямо перепугались!
- Где Ал и Тая?
- Ал ведет модуль, а Тая осталась на «Красавице», - доложил Кас. - Про ураноса спросите, кэп?
- Потом. Пусть Ал включит автопилот и идет сюда. И Тая пусть выйдет на связь. У меня только что был интересный разговор с Джадом... -
Почти слово в слово Дэн рассказал им содержание беседы. Умолчал только о новом конфликте по поводу возвращения виртуалам памяти.
- Джад спрашивает нас, да или нет. Вернуться к 404-ой или оставить все как есть, - закончил он. - Высказывайтесь, кто что думает.
- Джад многое не договорил, - скептически произнес Ал.
- Он ни слова не сказал про дитя Эрны, - Кас хмурился.
- Да. Ценное замечание, Кас! Но большего он пока говорить не хочет.
- Пока ты не вернешь ему власть над памятью виртуалов, - резюмировала Капа. - Что ж, мальчики, меряйтесь дальше, кто круче! Что до меня, я против войны с джийанами, но к 404-ой слетать следует. Там наш с Алом отец.
- Да, - взгляд Ала затуманился. - Я его совсем не помню. Было б интересно.
- Мы своих не бросаем! - прервала его Капа. - Но как это объяснить этому... союзнику из джийан? Похоже, он жаждет войны со своими.
- Значит, что там за оружие на 404-ой, мы так и не узнаем? - слабый тихий голос Эли. Дэн повернулся к ней:
- Ты поддерживаешь план мести наших родителей?
- Ты ведь тоже был на 670-ой. Значит, на Земле сейчас такие же руины, и виноваты в этом джийане, - начала рассуждение Эля, эмоционально помогая себе руками. - А мы вроде как молчим? Ага, выставляйте наш дом на посмешище Вселенной, мы себе новый найдем?! Да мы не заслуживаем тогда никакого дома!
- Эля, - Капа молитвенно сложила руки. - Пойми и нас. Антон потерял всю команду, поэтому принял такое решение. Нас шестеро против целой расы. Лучше быть живыми эммигрантами, чем мертвыми патриотами.
- Для многих это спорное утверждение, - некстати заметил Ал. - Идея-то с отмщением была верная. Если б не предательство! Но ведь сейчас среди нас предателей нет, так, Дэн? Давайте закончим, что начали родители!
- Я не хочу всю жизнь жить с таким позором на душе, - тихо сказал Кас. Капа всплеснула руками:
- Лучше бы мы ничего не узнали!
Дэн вздохнул и прикрыл глаза. Стыдно было признаться, но он тоже сейчас больше всего хотел вернуться к виртуальному фонтану, к началу разговора с Джадом. Команда или семья? Семью следовало защищать, команду пора было бросить в бой.
Тая
Все было хорошо.
До прибытия модуля оставалось полчаса, и Тая, напевая, спешила в док, встречать команду. Скоро, не сдержавшись, она даже начала пританцовывать на ходу. После такой беседы с Джадом... теперь уже точно: они не полетят на Землю. Таю ждет глубокий космос и приключения. Ах, приправленые соусом мести за родину и родителей, они кажутся такими благородными и ничуть не опасными. Ведь правда на их стороне, так? Значит, будет и победа.
Тая напевала и не видела ничего вокруг. И, когда прямо перед ней из бокового коридора с визгом вывалилась Дэра, она отшатнулась, закричав еще громче отшельницы:
- Дэра, ты что-о?!
- Чужое! - провыла Дэра, по паучьи шевелясь у ног Таи, не поднимая головы. - Здесь другое! Чужое!
- Здесь? На корабле?
Дэра заскулила, тряся головой.
Тая обескураженно огляделась. Чужое на корабле - сама мысль об этом казалась сумасшедшей. Как оно прошло пять уровней защиты, почему ни на одном не сработала сигнализация?
Она опустилась перед Дэрой на колени, осторожно отодвинула шторку светлых спутанных волос в сторону, чтобы открыть лицо отшельницы.
- Оно большое, это чужое, Дэра?
Дикарка бессмысленно взглянула в глаза Таи и залопотала что-то на языке сумасшедших. Тая вздохнула:
- Бран! Проверь все системы защиты «Красавицы». Код 2: на корабле, возможно, инопланетный организм.
Компьютер ответил не сразу, видимо, все еще был занят проверкой личных компьютеров экипажа.
- Начинаю проверку, - голос Брана звучал странно замедленно, глухо. Будто спит на ходу - пришло глупое сравнение.
- Побыстрее, Бран!
- Никаких инопланетных организмов на корабле нет. Все системы защиты функционируют правильно, - замогильным голосом доложил компьютер. - Обнаружены сбои в работе видеокамер в секторах 17, 18 и 19.
- Спасибо, Бран.
Тая предалась размышлениям. Инопланетян на корабле нет, только реалы и... Стоп! Может, кто-то в виртуальности воспользовался переходом в реальность и проник на корабль в голографической проекции?
Мысль заработала на полную катушку. Да, точно! Вон, и видеокамеры барахлят - виртуалы их сбивают, когда идут. Но что может быть нужно виртуалам в реальности? Они имеют доступ ко всему здесь и из своего мира. Ко всему... кроме открытого кусочка памяти Бома! Кроме фотографий и обрывков дневника, которые Дэну и Алу удалось выловить. Надо проследить за ними!
- Дэра, идем-ка в рубку, - приказала Тая. Отшельница подумала мгновение, потом радостно закивала.
«Хорошо бы узнать все до прихода спасательного модуля, - подумала Тая. - Дэн будет мною доволен. А главное, Ал просто обязан будет мной восхититься!»
Розовым коридором в обход оранжереи она направилась в главную рубку. Дэра по-паучьи тащилась следом, потом отстала, потерялась. Тая осталась одна.

Аватара пользователя
viktorsun
Защитник угнетенных авториц. Защитит, а потом затаскивает их под стол. Плодит колобков.
Posts in topic: 7
Сообщения: 4753
Зарегистрирован: 26 окт 2013, 14:56
Пол: Муж.
Откуда: Ростов-на-Дону

Re: Error 404

Непрочитанное сообщение viktorsun » 13 фев 2015, 21:12

Не будучи ни писателем, ни редактором, скажу просто - замечательно! :co_ol: До конца еще не дочитал, но уже сейчас могу отметить, что читается легко, сюжетная тайна затягивает, да и сам сюжет не характерен для современной отечественной фантастики. Думаю достойно печати. Не удержался заглянул в окончание и возник вопрос: это первая книга, будет продолжение, или текст выложен не весь?
… я, знаете, не финансист. Я — свободный художник и холодный философ. Говорю на двух языках: ирония и сарказм.

Аватара пользователя
stalker.777.fun
Бродяга мира сновидений. Любит уют. Вот только фиг ему, а не уют! Еррор ему в дышло.
Posts in topic: 4
Сообщения: 1995
Зарегистрирован: 02 ноя 2013, 15:39
Пол: Муж.
Откуда: Из Ферганы

Re: Error 404

Непрочитанное сообщение stalker.777.fun » 14 фев 2015, 02:21

Начало не впечатлило! До такой степени, что читать дальше не буду! Извините, сугубо личное мнение.
Легкость слога - Великий Дар.

Аватара пользователя
viktorsun
Защитник угнетенных авториц. Защитит, а потом затаскивает их под стол. Плодит колобков.
Posts in topic: 7
Сообщения: 4753
Зарегистрирован: 26 окт 2013, 14:56
Пол: Муж.
Откуда: Ростов-на-Дону

Re: Error 404

Непрочитанное сообщение viktorsun » 14 фев 2015, 02:23

stalker.777.fun писал(а):Начало не впечатлило!

Начало это сколько строк? :hi_hi_hi:
… я, знаете, не финансист. Я — свободный художник и холодный философ. Говорю на двух языках: ирония и сарказм.

Lonna
Читатель.
Posts in topic: 29
Сообщения: 41
Зарегистрирован: 10 фев 2015, 23:08

Re: Error 404

Непрочитанное сообщение Lonna » 15 фев 2015, 08:59

viktorsun,спасибо! Текст выложен не весь. По условиям проекта где-то между половиной и двумя третями.

Lonna
Читатель.
Posts in topic: 29
Сообщения: 41
Зарегистрирован: 10 фев 2015, 23:08

Re: Error 404

Непрочитанное сообщение Lonna » 15 фев 2015, 09:01

stalker.777.fun, да не извиняйтесь, все нормально, бывает). Лучше объясните, почему не впечатлило, чего-то не хватает или ошибку нашли?

Аватара пользователя
stalker.777.fun
Бродяга мира сновидений. Любит уют. Вот только фиг ему, а не уют! Еррор ему в дышло.
Posts in topic: 4
Сообщения: 1995
Зарегистрирован: 02 ноя 2013, 15:39
Пол: Муж.
Откуда: Из Ферганы

Re: Error 404

Непрочитанное сообщение stalker.777.fun » 16 фев 2015, 22:22

Ошибок нет! Дело в том что повествование мне показалось рваным каким-то, сухим что ли, эмоций нет по-факту! Не почувствовал я ничего! Герои не живыми мне показались, вот! Я когда читаю букв не вижу, у меня картинка, ну кино идет в голове, а от вашего произведения "кина" не получается. Я авторов так на хороших и плохих делю: чем "кино" четче и захватывающе, тем писатель больше мне нравится. Если смазано, то не очень. У Вас не получилось! Я сам новичок в этом деле. Тоже хочу оформить свои мысли в тексте. И пытаюсь сделать "кино" в голове у читателя. Получается пока неважно, но страничку дали. Почитай если захочешь, мне тоже важны отзывы! конструктивную критику буду приветствовать! Сама идея кстати не плоха, хотя не нова, попробуй переработать так, как будто ты там сама живешь, находишься, присутствуешь! И жду отзыва на свое страничке...
Легкость слога - Великий Дар.

Ответить

Вернуться в «Архив Проекта "Путевка в жизнь".»