Флейм Корвин. Вор и убийца

Фэнтези в антураже "эпохи Ренессанса"

"Список книг, ранее представленных на рассмотрение в проекте "Путевка в жизнь" и отвергнутых издательствами и рецензентами"

Модератор: Модераторы

Аватара пользователя
Mart
Злой, вижу плохо, потому бью куда попало, с плеча. Берегись!
Posts in topic: 15
Сообщения: 5989
Зарегистрирован: 21 авг 2013, 22:25

Re: Флейм Корвин. Вор и убийца

Непрочитанное сообщение Mart » 01 окт 2015, 17:46

КorvinF писал(а):Разве "аркебуза" не устаревшее название ружья?

Это предок современного ружья. Фитильное ружье. И что?

КorvinF
Бывалый
Posts in topic: 47
Сообщения: 53
Зарегистрирован: 30 сен 2015, 01:45

Re: Флейм Корвин. Вор и убийца

Непрочитанное сообщение КorvinF » 02 окт 2015, 01:39

Mart писал(а): И что?

Пока ничего, поспешил слега )))

Глава 3. Встречи

Мышастый неторопливо ступал по дороге, ведущей к гостинице мастера Кампо. В сумерках очертания деревьев казались размытыми. В эту осеннюю пору темнело быстро, а холодало еще скорей. Пришпорив жеребца, я зябко повел плечами и посетовал на собственное легкомысленного желание захватить с утра только легкий плащ.
За неделю, проведенную в трактире, я отоспался и отъелся как никогда. Дни выдались блаженные, почти райские. Почти, потому что угнетала неизвестность.
После памятной беседы первого дня Фосс больше не заговаривал о чем-либо серьезном, а, едва я начинал спрашивать, он или отмахивался, или находил новую тему для разговора. Оливера, кстати, нет в трактире уже два дня. Я же, по совету хозяина таверны, провел их в заведении матушки Соли. Нахваленные Кампо дамы дело свое знали и они впрямь из Лерпо.
Я тосковал по этому городу. Там я нашел новую семью. Старик сделал из меня едва ли не принца и самого заветного жениха купеческой столицы Большого Орнора. Но, главное, он передал мне секреты ремесла и развил во мне пять тлеющих огоньков магии. Старик говорил, что я вор от рождения. Во мне Звезда Харуза: пять воровских Дара.
Скучал ли я по старику? Конечно! Я любил его. Главарь ночных крыс слыл легендой. Большинство даже считали его личность вымыслом, а он жил себе да посмеивался в ус. Лишь когда кто-то переходил дорогу его клану, старик становился жестким и жестоким. С ночными крысами предпочитали не связываться и дожи города, не говоря о многочисленных купеческих гильдиях. А для отбросов городского дна, которым сливали самую грязну и трудною работу особого толка, мы тоже были не по зубам. Пока не появился он… Кровь и песок! Прочь воспоминания!..
Обычно, когда в память вырвались события того дня, что убил почти всех из нас, я срывал знатный куш, и карета уносила последнего из ночных крыс подальше от теней прошлого.
Но не сейчас. Я обязан жизнью кому-то неизвестному и должен отработать долг. Бог воров Харуз или демон, как назвали его церковники, не простит, если я не отплачу по долгу крови. Однажды я нарушил клятву, и ночных крыс стерли в прах, как будто их и не было. А прежнего Николаса Гарда не стало…
Огни гостиницы появились как всегда неожиданно.
Во дворе освещенного фонарями трактира переминалась с ноги на ногу немолодая женщина в поношенном платье фермерской жены. У ног женщины стояла большая корзина, доверху наполненная яблоками. Крестьянка робко пыталась обратить на себя внимание, но сновавшая туда-сюда прислуга Кампо совершенно не замечала её.
– Почем товар?
Усталое лицо озарилось надеждой. Не слушая цену, я протянул три серебряные монеты из кошелька, что получил от Фосса "на расходы". Дрогнувшим голосом фермерша залепетала слова благодарности и неуклюже наполнила куль фруктов, подала его мне. На эти деньги она дотянет до весны. Я заметил на пальце крестьянки кольцо вдовы и испытал жалость к её детям. Фермерская доля тяжела, мне ведомо это не понаслышке.
Покинув седло, я с удовольствием ощутил под ногами землю.
Никогда не был мастаком в верховой езде. Мышастый, очевидно чувствуя это, все время норовил досадить мне, и я надумал подкупить его. Седой и почти беззубый конюх Кампо прошепелявил о слабости Мышастого. Яблоки! Я показал жеребцу краснобокого красавца.
Конь зло и с подозрением покосился на меня и чуть не откусил мне пальцы, затем требовательно посмотрел на куль яблок. Его фырканье стало довольным. Я дал Мышастому второе яблоко, но сейчас жеребец отошел на второй план.
Как и её госпожа, служанка была одета во все черное. Камеристка молча подошла к фермерше и, не произнеся ни звука, протянула монету. Не столь щедрую как моя, но для крестьянки и это было за счастье. Получив куль, служанка развернулась к гостинице. Глядя ей в спину, я вдруг почувствовал на себе чужой пристальный взгляд. Из окна второго этажа, отодвинув занавеску, смотрела она. Вся в черном, строгая и величественная, в такой же маске, как у горничной.
Она появилась в трактире три дня назад. Я доканчивал ужин, когда во двор вкатилась темно-серая крытая двуколка. Лицо возницы прятал глубокий капюшон, и он больше походил на мертвеца, чем на живого человека: в его скупых движениях не было ни капли лишнего.
Расплывшись в широкой улыбке трактирщика, Кампо поспешил во двор встречать новых гостей. Двуколка привезла двоих. Госпожа внимательно выслушала Кампо, что-то кратко ответила и протянула тугой кошель. Гостиничные слуги приняли у горничной багаж, карета укатила обратно в ночь, а новая постоялица и её камеристка переступили порог "Гуся и окорока". Пропустив горничную вперед, госпожа на миг задержалась и сквозь прорези в маске окинула взглядом холл.
Я смотрел на неё, как завороженный. Сначала взгляд притягивался её платьем из дорого черного сукна. Оно бросало открытый вызов моде своим мрачным цветом, полным отсутствием разрезов и высоким глухим воротом. А затем я понял, что от дамы в черном исходит какая-то сила, суть которой оставалась тайной. Это ощущалось явственно, и, наверно, не мной одним. Облик новой постоялицы не показался кому-то из прислуги или гостей неуместным либо карнавальным. И она была красива. Почему-то я был уверен в этом, несмотря на маску, плотную шаль на плечах, перчатки и сверхстрогое платье.
И сейчас она пристально смотрела на меня. Словно ожидала чего-то. Я натянул поглубже широкополую шляпу и попытался сделать вид, что не заметил внимания к своей персоне, а, когда снова глянул наверх, в окне никого не было.
Таинственная леди вызывала во мне жгучий интерес. Может быть из-за её запаха. Утром встретил её на лестнице. Её аромат поманил к себе, словно свет ночного мотылька. Я попробовал завести разговор, и был обожжен взглядом. Она обошла меня стороной словно пустое место. Но её запах сказал, что она не только красива. Она еще и молода. Запах никогда не врал.
Я зло и протяжно выругался. Меня тянуло к юбке, будто зеленого юнца!
Внимание привлек нарастающий шум. Через несколько минут в просторный двор "Гуся и окорока" въехали четыре кареты без гербов и дюжина всадников. Вооруженные до зубов слуги напоминали бандитов.
Пребывание в трактире становиться занимательным. Показавшийся из гостиницы Кампо остановился на пороге в учтивой позе. Он не выглядел озабоченным. Ребята у него крепкие, и все знают, где припрятан верный клинок.
Каждый экипаж привез по три человека. Они сбились в кучу и принялись о чем-то таинственно шептаться. Мне стало смешно. Они тоже были в масках, шляпах и длиннополых плащах как на карнавале в Цилирии. Настоящие заговорщики.
Наконец, они подозвали хозяина трактира, и после короткого разговора в руки трактирщика перетекло целое состояние. Да, репутация вещь прибыльная.
Когда дюжина господ в плащах последовала в гостиницу, я отвернулся. Не мог скрыть ухмылку. Я все еще улыбался, когда проходивший мимо заговорил, и его голос я не спутал бы ни с одним другим. Красная маска скрывала Конрада Дамана.
Минуту я стоял в оцепенении, наблюдая сквозь окна, как в холле осматриваются двенадцать масок. Я размышлял, как поступить дальше, и не сразу заметил, что ладонь опустилась эфес шпаги. Это отрезвило. Я вор, а не убийца, и месть нужно подавать холодной. Передав Мышастого уставшему ждать помощнику конюха, я посильней натянул поля шляпы и двинул в гостиницу, не спуская глаз с красной маски. Никаких мыслей, что делать дальше, я не имел и, действуя по наитию, переступил порог "Гуся и окорока".
Стараясь не привлекать к себе лишнего интереса и не оборачиваясь лицом к Даману, я неспешно обогнул вновь прибывших. Я превратился в слух. Как же хотелось обострить его! Как мне не хватало магии воровского бога!
– Господа, – раздалось из-за спины, – встретимся внизу, а пока у каждого есть по часу.
– Пожалуйста, ключи от ваших номеров, – произнес Кампо, – пойдемте, я покажу.
Я поднимался по лестнице. Позади застучали подбитые каблуки дюжины пар сапог. Я должен знать, где остановится вице-король!
Наш номер располагался в конце коридора, что очень кстати. Замешкавшись у своей двери, я осторожно посмотрел через плечо, чтобы запомнить, где поселится красная маска. Номер Дамана оказался рядом, на противоположной стороне и отлично просматривался через узкую щель незакрытой двери. Я не зажигал светильник, и со стороны щель не заметят.
Я делал это сотни раз. Затаился в темноте и ждал. Ждал, сам не зная чего, но ждал. Коридор был тих и пуст. Я не спускал взгялада с двери в номер Дамана. Медленно протекли сначала пять минут, потом десять. Пятнадцать. Со стороны лестницы послышались шаги.
Наверх поднимался постоянно торчащий в холле огсбургец. Он потерял личину вечного благодушия и выглядел крайне сосредоточенным. Имперец сжимал под мышкой тугой саквояж. Огсбургец миновал свой номер и негромко постучался к Даману! Дверь открылась практически мгновенно, словно за ней нетерпеливо ждали стука, и впустила гостя.
Спустя полминуты я действовал. Неслышным воровским шагом я очутился у номера вице-короля. За дверью шел разговор. Но даже с почти орочьим слухом слов не разобрать. Проклятая эльфийка! Нужна магия! Я едва сдерживался от нарушения запрета "Гуся и окорока".
С замиранием сердца прислонился ухом к двери. Только бы никто не высунулся в коридор! Я мог разобрать отдельные слова, однако общий смысл разговора из них не складывался. Однако самое главное я не пропустил. Конрад Даман и имперец прощались. Я спешно вернулся в свой номер.
Даман остался один, имперец спустился вниз, наверно, за свое привычное место, к элю и сарделькам. А я нетерпеливо теребил выуженную из рукава булавку и ждал, когда истечет пресловутый час.
…Двери распахнулись практически одновременно, и маски по одному или парами направились в холл трактира. Красная маска среди них!
Дверь номера Дамана и булавка! Булавка вещь нехитрая, но не в руке опытного вора. Тем более лучшего ученика Старика. Вчера любопытства ради опробовал её на замке собственного номера. Ничего неожиданного в нем не обнаружилось. В замке от покоев Дамана тоже. Дверь молча затворилась за моей спиной.
Здесь ничего примечательно. Кроме одного. Пузатого, оббитого медью сундучка. На его крышке гномья резьба; значит, запорный механизм тоже гномий. Это могло существенно осложнить дело.
Я досадливо цокнул языком. Замок действительно сделан гномом, да не абы кем, а настоящим мастером. Такой замок без специальных инструментов не открыть, и очень-очень немногие могли бы с ним совладать без помощи магии с одной булавкой в руке. Но я лучший вор.
Внутри лежали десять щедро набитых кошелей и три бумаги.
Первой оказался королевский патент на назначение барона Конрада Дамана на должность генерал-губернатора Загорья или как еще именовали это северное графство — Арнийское Сумеречье. Да уж, не теплое вице-королевство у южных морей. До Запустения рукой поддать, и горцы, вечно косящиеся на ревентольских монархов! Зато целая россыпь железных и серебряных рудников. Даман найдет, где погреть руки.
Две другие бумаги скреплялись печатью с незнакомым гербом. Это интриговало. Сорвав печати, я ничуть не разочаровался, что выдаю свой визит Даману. В первой подробно анализировались действия Конрада Дамана, шпиона и отступника. О! Он хороший шпион. Я покосился на кошели. Работа Дамана оценивалась полновесными имперскими марками. Вторая бегло наставляла Дамана относительно новой должности генерал-губернатора Загорья. Конечно, с точки зрения, имперских интересов. Особенно подробно описывались способы связи с огсбургскими агентами.
Обе бумаги скреплялись подписью самого имперского канцлера. Высокого полета мошенник барон Даман! Умудриться устроиться сразу на двух стульях! Да каких! Это его и погубит. Я спрятал обе бумаги во внутренний карман камзола. Они обязательно окажутся на столе арнийского короля. Жаль не сейчас, сперва дело моего спасителя, но Герард обязательно их прочитает. Это я себе обещал.
Какое-то мгновение я рассматривал кошельки. Потом и они перекочевали со стола ко мне. Приятная тяжесть, что ни говори. В деньгах сейчас нужды нет, но как лишний раз не насолить Даману? Тем паче золотые марки!
Вот и все. Неприятный сюрприз ожидает Конрада. С этой мыслью я вернулся к себе в номер. Бумаги и золото спрятал в шкаф и, натянув на глаза шляпу, спустился в холл.
Безумие! Я не отдавал отчет своим действиям. Мной овладело какое-то сумасшествии! Жажда мести затмила разум.
Маски уединились в кабинке, которая смогла вместить дюжину человек. Я нашел себе место за ближайшим столиком. Недалеко, но как будто подозрений ни у кого не вызвал, и попросил легкого вина и мяса.
Без магии Харуза разговор масок угадывался с огромным трудом.
– ... представляю новых членов нашего сообщества, – мне все же удалось разобрать слова, звучащие за тканевой стеной, – граф Маркан, граф Донбери и барон Даман.
– Очень радостно, что граф Маркан и граф Донбери все-таки решились присоединиться к нашей партии. Голоса их фракций в парламенте очень нужны нам, – заговоривший вторым обладал зрелым и сильным голосом, его уверенный тон выдавал предводителя среди масок. – Также приятно видеть барона Дамана. Жаль, что граф Деспилье не смог покинуть столицу…
– Граф Деспилье, а также я и наши товарищи воодушевлены известием о возвращении вашей светлости из ссылки. Старая перечница почила как нельзя вовремя, – узнаю елейный голос Дамана.
Предводитель собравшихся, вероятно, не одобрил, что его столь бесцеремонно перебили.
– Деспилье действительно так полагает? – холодно поинтересовался он.
– Разумеется, ваша светлость.
– Странно слышать подобное от людей, которых вся столица записывала в фавориты старой королевы.
– Мы служили и служим не Марие-Луизе, а арнийскому королевству, – Даман не растерялся и нашел, что ответить. Однако прозвучало все довольно фальшиво.
– Мы тоже служим королевству. Видит Господь, это правда. Объединив общие усилия наших сторонников, Арния вернет былые позиции в мире.
Даман снова попытался уверить в своей преданности.
– Не забывайте, барон, только общими усилиями удалось добиться вашего нового назначения. Мы очень рассчитываем на серебро Загорья.
– Конечно, конечно, – поспешил согласиться Даман. – Я как раз хотел обсудить...
– О этом позже, – осек Дамана предводитель. – Известия и слухи до провинции доходят с большим опозданием. Вы же все из столицы. Я хочу знать последние новости. Говорите, кому есть, что сказать.
Дальнейший разговор напоминал скорее военный совет.
– Что в парламенте?
– Палата общин бурлит. Она бесполезна и бестолкова как всегда, но теперь к нашей фракции присоединятся голоса консерваторов графа Донбери и новых роялистов графа Маркана. Столь нужный нам закон пройдет.
– А в палате лордов, как я понимаю, проблем с ним не ожидается?
– Не ожидается, ваша светлость.
– Хорошо. Кстати, о палате лордов. У нас есть перевес в голосах пэров? Это к вопросу о новом адмирале флота.
– Сейчас пэров больше волнует, кто возглавит Кабинет и когда вообще он будет сформирован.
– И...
– Сегодня кандидатура лорда-мэра Ревентоля выглядит незыблемой. Король явно благоволит к нему. Тут мы бессильны.
– Проклятый Хартс, чертов выскочка, – зло прошипел предводитель заговорщиков. – Без Кабинета влиять на молодого короля будет крайне затруднительно. Господа, нужно во чтобы то ни стало подорвать кредит доверия к Хартсу и его будущему Кабинету.
– Но Хартс еще не премьер-министр, – возразил кто-то.
– Вы, барон, сомневаетесь, что это произойдет до конца месяца? Я лично нет.
– Есть и хорошая новость. Новый кардинал и столичные клирики отделились от короля. Кардинал Антуан и Его Величество пока не показывают вида, что появились разногласия. Однако я ручаюсь, что между ними сейчас бездна.
– В самом деле ручаетесь?
– Ручаюсь, ваша светлость, – ответ был тихим, и оттого прозвучал неубедительно.
– Что ж, посмотрим, – произнес властный голос, – Антуан совсем не прост. Возможно, ссора с королем всего лишь интрига. Тем не менее, его разрыв с государем очень вовремя. Жаль старика Гудмунта. Прежний кардинал был тих и безобиден.
– Но нет худа без добра, ваша светлость.
– Вы правы, милорд. Через полгода Антуан поедет в Тиму. Для высочайшего утверждения нового сана. К тому времени он бы очень мешал нам здесь. Но он непременно уедет, а папа придержит его при себе.
– Папа хочет много!
– Придется дать это папе. Королевству ни к чему новая конфронтация со священным престолом.
– Ваша светлость, очень многие недовольны уступками Тиме.
– И вы в их числе, граф?
– И я, ваша светлость.
– Думаю, что смогу убедить присутствующих в своей правоте, – послышалось в ответ. В прозвучавших словах не было никакой угрозы. Одна спокойная и непоколебимая уверенность. – Мне так же интересны новости о маршале королевства и герцоге Гриффиле.
– Со дня похорон королевы маршал практически не показывается на людях, а Гриффил наоборот с помпой вернулся в столицу после амнистии всем ссыльным. Но через три дня почему-то отправился в свое родовое поместье.
– Довольно интригующе. Они ведут между собой переговоры?
– Нет, и это абсолютно достоверно.
– Уже радует. Необходимо подобрать к ним ключи, а, если не получится, нужно нейтрализовать влияние обоих на двор и парламент. Все наши усилия необходимо сосредоточить на этой цели. Даже Хартс вторичен по сравнению с маршалом и герцогом.
За ширмой говорили еще долго, и я, никогда не интересовавшийся арнийской политикой, начал терять интерес к происходящему. По правде говоря, я совершенно запутался в омуте представших передо мной интриг.
Понятно было только одно. Хоть Мария-Луиза и слыла изрядной стервой, но за корону цеплялась крепко. Покойница железной хваткой держала парламент и душила малейшие поползновения дворцовых группировок в сторону собственной власти. А с её кончиной двор зашевелился, распался на старые и новые альянсы. Аристократия вгрызлась друг другу в глотку и начала схватку за ум и душу молодого короля.
Я размышлял, как в этой мутной воде доставить королю Герарду бумаги Дамана. Может быть просто, по-воровски, проникнуть в покои арнийского монарха? Но не уверится ли тогда король, что бумаги поддельные?
– Задумался, Христофер? Или вино в голову дало?
Это был Фосс. В мятом плаще и с синяками под неспавшими долгие часы глазами.
– Пойдем, – продолжил Фосс, – время собирать камни.
Я молча последовал за Оливером. Меня охватило сильное волнение.
– Здесь Даман.
– Не только он, – мрачно ответил Фосс.
На дворе стемнело окончательно. К экипажам масок прибавилась еще одна карета без гербов, только стояла она чуть поодаль. За ней в причудливой игре теней фыркали лошади еще одних вооруженных охранников. Фосс направился прямиком к прибывшему экипажу. Мы залезли внутрь.
– Монсеньёр, – вырвалось у меня. – Ваше...
– Не нужно, Гард, – перебил меня кардинал Антуан. – Не время для формальностей.
Я все же поцеловал перстень арнийского первосвященника, одетый поверх багровой перчатки. Людям моей профессии негоже лишний раз гневить Бога Отца и Бога Сына.
– В трактире герцог Чезмур и компания, – сказал Оливер.
– Очень занимательно, – кардинал даже поддался вперед. – Их много?
– Кажется, здесь собрались все.
– Впрочем, так и должно быть, – скорее себе сказал кардинал, – старому лису давно пора показать нос их ссылки. Многое отдал бы за то, чтобы знать, о чем они шепчутся.
Антуан задумчиво потеребил бородку.
– Вам случайно не удалось услышать разговор того многочисленного собрания?
Я отрицательно мотнул головой. Признаюсь, далось это с некоторым замешательством. Антуана я видел второй раз в жизни, и при близком знакомстве он также вызывал большую приязнь. Дело даже не в том, что кардинал спас от пуль. Его открытое лицо совсем еще не старого человека и взгляд глубоких и очень проницательных глаз вызвали доверие. Только такому человеку мог служить Фосс. Ему хотелось верить.
Тем не менее, я соврал. Я обязан Антуану и, клянусь именем Харуза, сполна отплачу по долгц! Если только он не назовет чрезмерную цену. Тогда я просто смоюсь. Но в любом случае влезать в дворцовые интриги желания у меня нет.
– Жаль. Очень жаль, – сказал Антуан. – Но, даст бог, их замыслы быстро всплывут на поверхность. Не так ли, Оливер?
– Так, монсеньер.
– Скажите, Град, – обратился ко мне кардинал, – что вы знаете об интронизации в сан первосвященника королевства?
Вопрос Антуана сбил с толку и показался неуместным, но я честно ответил. Общеизвестными истинами.
– В любом королевстве после смерти старого кардинала совет архиепископов выбирает нового. В Арнии в этом вопросе решающее слово имеет король, – Антуан смотрел на меня спокойным, но очень проницательным взглядом. Я не понимал, зачем у меня вызнается то, что скажет последняя столичная кухарка. – После новый кардинал отправляется в Тиму, где папа утверждает его в сане. А новый первосвященник королевства присягает целованием святого перстня Бога Сына.
– И что потом? – пытливо посмотрел на меня кардинал.
– Потом новый кардинал отвечает на дюжину вопросов папы о вере и свершениях церкви в королевстве. Затем отвечает на дюжину вопросов епископов Тимы и задает свои двенадцать вопросов.
– И никто не в силах лгать и лукавить, ибо святая сила перстня Бога Сына не позволит сие, – подытожил мой рассказ Антуан и тяжело вздохнул.
Я решил, что кардинал вспомнил о, мягко говоря, натянутых отношениях между арнийской церковью и священным престолом. Скоро выяснилось, что я ошибся.
– Что скажете, Николас, – Антуан стиснул четки, – если узнаете, что святой перстень украли, а взамен подсунули искусную подделку?
Я не клирик. Не набожный прихожанин. Я вор.
– Вы хотите вновь украсть святой перстень и вернуть его в Тиму, и чтобы это сделал я.
– Да, Гард! – глаза кардинала словно запылали. – Вы вновь украдете его и вернете Матери Церкви. Только сначала отдадите его мне. Через полгода я буду в Тиме. На утверждении моего сана. Перстень должен быть у меня! От этого выиграет священный престол, арнийская церковь и Арния.
– Согласен, – просто ответил я.
– Не все так просто, – в перчатках кардинала появилось Распятие в две ладони длиной. Из магической красной стали!
– Что это? – спросил я, хотя уже знал ответ. Клятвенный крест! Сейчас от меня потребуют произнести клятву, которая навсегда переплетется с моей судьбой, и если я нарушу её… Об этом лучше не вспоминать. Однажды я отступил от клятвы, скрепленной магией клятвенного креста, и ночных крыс не стало…
– Поклянитесь, Гард, что вы будете делать все возможное и невозможное, чтобы принести мне перстень Бога Сына мне, – кардинал протянул мне Распятие.
– Клянусь, – сорвалось с уст, когда взялся за клятвенный жезл. Я на мгновение ослеп, чтобы вновь видеть после вспышки света, мелькнувшей только предо мной. Дьявол! Это она, магия клятвенного креста!
О, Харуз! Что это было? Что я наделал! Достаточно всего одно слова! И оно прозвучало помимо моей воли! Как?.. Я обреченно вздохнул и вернул крест. Не знаю, что толкнуло произнести клятву, однако отныне я принадлежу кардиналу. Не требовалось даже повторять клятву слово в слово. И саму клятву можно было бы составить коряво… Это пустое, важен смысл. Магия сделает все сама.
После кивка кардинала заговорил Фосс:
– Награда будет щедрой. Золотом.
Оливер назвал цену, за какую можно купить короля! Только зачем мне золото, если так глупо положил жизнь на клятвенный крест? Я не смогу отказаться от данного обещания без чудовищных последствий для всего того, что мне дорого. Пускай сейчас меня ничто не держит, нет ничего родного для меня, только расплата все равно окажется чрезмерной. Магия найдет, куда ударить побольней…
Я могу идти к исполнению клятвы хоть всю жизнь, но нельзя отойти в сторону, взять передышку. Только вперед!.. Кажется, кардинал что-то молвит.
– Вам известно об Ордене Грааля? – Антуан пытливо разглядывал меня. – В прошлом это самый могущественный и богатый орден. Рыцари Грааля почти не имели дел с Церковью. Долгих двести лет нельзя было сказать, что они истинно в лоне церкви.
Теперь я слушал и очень внимательно. Поскольку понимал, что моя жизнь вот-вот соприкоснется с историей почти забытого ордена.
– И однажды случилось то, к чему все шло. Рыцари Грааля сблизились с эльфами, замахнулись на саму Матерь Церковь и были уничтожены. Все до единого рыцаря были преданы мечу. А слухи, что кто-то из рыцарей спасся и втайне возродил орден, чтобы отомстить, так и остались слухами, – Антуан неожиданно замолк, словно задумался, но скоро продолжил. – Так думали все, и я в том числе. До недавнего времени.
Я падал в пропасть, куда канул древний орден.
– Осталось одно логово рыцарей. Последний оплот ордена Грааля. Там и таятся отступники. Пока еще таятся, – поправился Антуан. – Святой перстень там.
Мне вспомнились живучие и жуткие байки о рыцарях Грааля.
– Туда вы и отправляетесь, Гард.
– Где их крепость?
– В Запустении.
– Глубоко внутри Запустения, – произнес Фосс. – Далеко от его окраины. Незадолго до войны с Гвендаром эльфы позволили построить в своих владениях орденский форпост.
Это приговор!

Запустение!
В ушах до сих пор звенело это слово. Ни Бог Отец, ни Бог Сын еще не сотворили замок, который не поддастся вору, а я вор! Чтобы очутиться у замка, вору нередко требуется гораздо большее искусство, чем для вскрытия самого хитрого затворного механизма. Так практически всегда. Но как добраться до чего-то, что в самом сердце Запустенья? Туда, куда не углубляются ни многотысячные армии, ни безумно храбрые сорвиголовы-одиночки. А, если последние все же находятся и претворяют свои самоубийственные замыслы в жизнь, то мир их больше никогда не видит.
Карета кардинала уехала. Наши немногочисленные пожитки, свернутые в тугие тюки, уже на лошадях. Фосс прощался с Кампо, а я кутался в походный плащ. Наш путь начинается этой ночью. Очень неблагоразумно оставаться в одном трактире с Даманом. Тем паче, после моего визита в его номер.
Маски еще сидели на первом этаже трактира. Я, глядя в окно на генерал-губернатора Загорья, похлопывал по карману с его бумагами. Это отвлекало от тяжелых раздумий, в которых тонул после клятвы и разговора с арнийским кардиналом. Проклятый пепел! Запустение!
Наконец, мы оказались в седлах. Фосс уверенно направил своего жеребца во тьму за забором. Я последовал за ним. У ворот согнулась чья-то фигура.
Когда подъехали ближе, меня прошиб холодный пот. Та самая слепая эльфика! Она словно прозрела, её лицо было направлено прямо в мою сторону. Перворожденная как будто силилась что-то разглядеть. Она безмолвствовала.
А я вдруг понял, я вдруг вспомнил. Я использовал магию в "Гусе и окороке". Я был необычайно взволнован и, видимо, утратил контроль над собой. Я обратился к магии, когда вскрывал сундук в номере Дамана, и, когда подслушивал разговор масок. Я воровал и шпионил!
Но почему эльфика молчала?

КorvinF
Бывалый
Posts in topic: 47
Сообщения: 53
Зарегистрирован: 30 сен 2015, 01:45

Re: Флейм Корвин. Вор и убийца

Непрочитанное сообщение КorvinF » 03 окт 2015, 02:10

Глава 4. Замок Сош

Копыта лошадей застучали по мостику из серых досок. Канава со сточными водами под деревянным настилом, обозначавшая границу города, осталась позади. Норич больше походил на большую деревню. Причем самую грязную из тех, что когда-либо попадались мне раньше.
– Что верно, то верно, – согласился с моими суждениями Фосс и хлестнул плетью по скрюченной руке нищенки, тянувшейся к его жеребцу.
Даже в дне пути от Ревентоля бродяги попадались часто, а мы в дороге уже неделю, и нищие превратились в привычную частью пейзажа. В окрестностях Норича, главного города самого удаленного от столицы графства, сновали целые стаи нищих. Несмотря на суровость законов.
Монаршие эдикты запрещали бродягам топтать городскую пыль и шататься по королевским трактам. Нарушители отлавливались драгунами. Те, кто попадались властям впервые, лишались уха, второй – другого уха. На третий раз палач вырывал ноздри. Если горькая судьба снова сводила с шерифом, бедолага отправлялся на виселицу.
Правда, чем больше виселиц возводилось, тем бродяги становились многочисленнее, и сейчас я озаботился тем, чтобы не подпустить к нашим лошадям других оборванцев. В нескольких шагах от городских стражников, которые лениво переминались по ту сторону мостика, можно не опасаться за свою жизнь. Но только не за кошелки!
Фосс свирепо рыкнул и снова огрел по тощей руке. А я с демонстративной ленцой обнажил шпагу. Это, в конце концов, подействовало, и нас оставили в покое. Пришпорив коней, два всадника покинули Норич.
Через три малые лиги нищих на тракте поубавилось. Но безносые и безухие среди них теперь встречались гораздо чаще. Двум вооруженным до зубов дворянам не стоило опасаться их. Мы и не опасались. Как и они нас. Бродяги дрожали только перед красными мундирами драгун.
Я зябко поежился. Здесь у подножия гор верховое путешествие не самое удобное времяпрепровождением. Темные – теперь лишнее внимание ни к чему – шерстяные камзолы мелкопоместной знати и тяжелые, подбитые мехом плащи, как оказалось, плохо защищали от холода. Все из-за слишком частых дождей. Слишком частых для любого другого угла Большого Орнора, но не для самого северного арнийского графства по эту сторону Долгого Хребта. Я лишь уповал на скорое окончание нашей поездки. По словам Оливера, замок, куда мы держим путь, в двух часах езды.
Фосс только что закончил с очередным актом моего посвящения в дебри ревентолькой политики. Слушал его я не слишком старательно, пропуская основную часть повествования мимо ушей, и вникал только в главное. Молодой король и новый кардинал являлись гораздо большими союзниками, чем демонстрировали на публике, и их внешний разлад был частью многоходовой игры. Не скажу, что эти рассказы утомляли, ведь в дороге заняться нечем. Но, когда бывший наемник сменил тему разговора, я почему-то обрадовался.
– Почти добрались, – сказал он.
Мы свернули с большого такта на проселочную дорогу. По обоим сторонам тянулась дикая роща. Половина деревьев сбросила листву. Серые мокрые стволы с голыми ветками навевали тоску. Через несколько дней уже ноябрь.
Фосс резко дернул поводья. Недалеко прогремел одинокий выстрел.
– Ты слышал?
Оливер кивнул и вытащил из седельной сумки один из своих четырех пистолей.
– Точно стреляют, – произнес он, когда раздался второй выстрел.
– Может охотник?
– Может и охотник, – Оливер пустил жеребца легкой рысью, – но что-то подсказывает, там нужна помощь.
Я поскакал за Фоссом и тоже вытащил пистоль.
Через несколько изгибов дороги послышались возбужденные крики и ругань. Две дюжины бродяг с палками и камнями в руках окружили карету. В паре десятков шагов от неё лежал Возница с окровавленной головой. Над ним нависли двое нищих с хищными оскалами на грязных бородатых рожах. Раздался третий хлопок и громила, дернувший на себя дверцу экипажа, осел наземь. Рядом с ним уже валялось окровавленное тело. Банда разразилась яростным ором и плотней обступила карету. Нас пока не увидели.
Фосс тихо выругался.
– Пригляди за возницей, – метнул он.
Оливер бросил поводья, выхватил второй пистоль и, правя ногами, помчался прямо на разбойничью толпу.
Нас заметили. Бродяги кинулись в стороны. Но не все. Тройка самых отчаянных ринулась навстречу Оливеру. Первый из них, наверно, не знал, что такое боевой конь, и был забит копытами. Двое других, более ловкие, решили наброситься с разных сторон. Один попытался схватить жеребца за уздцы, другой – стащить Фосса с седла. Массивная пуля сделала из его лица кашу. Разбойник рухнул на булыжники без единого стона. Разрядив второй пистоль, Фосс избавился от последнего нападавшего.
Бросив теперь уже бесполезные железяки, Оливер выхватил два других пистоля и широко раскинул руки.
– Ну, – крикнул он, – кто еще?
Разбойники заколебались. Но ненадолго. Разделившись на несколько групп, они начали неспешно выползать на дорогу. Часть двинулась в мою сторону.
Я соскочил с Мышастого, так как чувствовал себя в седле не столь уверенно, как бывший наемник и, также обнажил пистоли, направив оружие на ближайших бродяг. У моих ног лежал возница, он находился в беспамятстве и слабо постанывал.
– Сдавайтесь! – заорал лысый урод с выдранными ноздрями. – Все одно, всех не перестреляете.
Он держался на отдалении, но Фосс не промахнулся. Бродяга рухнул на колени, а потом уткнулся лицом в землю. Оливер стрелял в пах. Не убив, пуля сделала из разбойника жутко вопящеё существо, для которого мир превратился в боль. Чем сильней он кричал, тем меньше решимости оставалось на лицах бандитов.
Точку поставил я. Один из разбойников поднял с земли камень и осторожно, дабы никто не увидел, вынул из кармана ремень с петлей на конце. Такой пращей сняли кучера. Я выстрелил и достал новый пистоль. Убивал я не впервые, но на сей появилось нечто вроде сожаления.
Одно дело забирать чью-то жизнь в горячке абордажного боя или пырнуть ножом на узкой ночной улице, чтобы грабитель не ударил первым. Совсем другое – убить, чтобы остудить чей-то пыл. Хотя и сейчас не светский раут! Эти глупые сожаления вдруг сильно обозлили меня. Помянув дьявола, я принялся искать новую цель.
– Мы уходим, – из толпы разбойников послышался хриплый возглас, – не стреляйте!
Косясь на нас, бандиты деловито обчистили своих мертвых товарищей. После, не церемонясь, схватили чуть поутихшего лысого на руки и убрались с дороги. Скоро их спины растворились за серыми деревьями. Теперь мы могли спрятать оружие.
Фосс слез с коня и зашагал к карете. Есть ли в ней кто-то живой, мы не знали, ибо пассажиры до сих пор себя не проявили. Я же наклонился к зашевелившемуся вознице и помог подняться тому на ноги. Что-то спрашивать у него сейчас было бесполезно. Кучер еще не вполне пришел в себя и оглядывал меня малоосмысленным взором.
Оливер заглянул внутрь экипажа и вдруг замер в учтивом поклоне.
– Леди Кайлер! – донесся до меня его возглас. Какое-то время Оливер говорил что-то еще; я не мог разобрать, что именно. Потом Фосс залез в карету.
– Спасибо, сударь. Вы очень добры, – сказал кучер. Я помог доковылять ему до экипажа и взобраться на козлы. Возница был еще очень слаб, но изъявил желание занять свое место. Он сказал, что карета везла племянницу арнийского кардинала и служанку. Сначала на дорогу выскочили двое оборванцев и бросились под копыта лошадей, что вынудило остановить коней, а после он ничего не помнит.
Я заглянул внутрь экипажа. Одно из сидений покрылось кровью тяжело раненой и пребывавшей без сознания служанки. Девушка, которая располагалась напротив, не сводила с горничной взгляда. Кажется, она не пострадала. Алиса Кайлер сжимала в руках два пистоля. С виду далеко не такие массивные и угрожающие, как у Фосса, но для двух громил, чьи тела валялись у кареты, их хватило.
Племянница Антуана Соша предстала передо мной совсем юной девушкой с бледным отрешенным лицом и золотистыми локонами волос. Я вежливо поклонился, но далеко не сразу удостоился ответного кивка. Её можно понять.
– Как там? – спросил у меня Фосс.
– Тихо, – ответил я, – не думаю, что разбойники вернуться.
После напоминания о бандитах девушка вздрогнула и отложила разряженные пистоли в сторону. Её красивое лицо еще более побелело. Бедняжка, она убила впервые.
– Ей лучше? – спросила Алиса. Столь тихо, что я едва разобрал слова.
– Не знаю, – признался Оливер. – Пуля попала под сердце. Вашу служанку нужно как можно скорей доставить в замок. Там есть лекарь с патентом на святую магию. Он должен помочь.
Бывший наемник навис над горничной. Служанка тяжело и прерывисто дышала. Когда кучер упал с козл, лошади, перепуганные воплями банды, протянули экипаж на три десятка шагов, пока вновь были не остановлены. Затем грянул первый выстрел. Главарь разбойников разрядил единственную в шайке аркебузу прямо в дверцу кареты, ранив горничную. Но через мгновение получил пулю от леди Кайлер.
Фосс только что закончил с перевязкой служанки. Она потеряла слишком много крови. Я покачал головой, вряд ли поможет и святая магия. Однако предпочел оставить свое мнение при себе.
– Нужно ехать как можно скорей, – повторил Оливер. – Давай в седло! А я поведу карету!
Спустя мгновение мы тронулись в путь. Вернее, полетели так, словно за нами гналась сама смерть. Порой мне казалось, что карета леди Кайлер уж точно развалится на следующем ухабе или она сама высунется в окошко и потребует ехать медленнее. Но нет. Фосс только покрикивал на четверку лошадей и чаще поднимал хлыст. Сидящий рядом возница подгонял животных залихватским свистом. Я же шипел ругательства и старался удержаться на Мышастом. Позади скакал конь Оливера, чьи поводья привязали к седлу моего жеребца.
Скоро показался небольшой замок из бурого камня. Кардинал содержал его в превосходном состоянии: на стенах не заметно следов осыпания, ров наполнен водой, а лес вокруг срублен. Редкая картина по нынешним временам, и она означала, что арнийский первосвященник не чурается тратиться на безопасность. А, главное, имеет на это средства.
Охранники, вооруженные шпагами и аркебузами, пропустили Фосса без каких-либо вопросов. У подъемного моста и в самом замке стражников было много. Я еще раз подумал, что кардинал всецело придерживался известной поговорки. Богу молись, а сам не плошай.
– У нас раненая! – крикнул Оливер, едва карета остановилась во внутреннем дворе замка. – Где лекарь?

Я замер в нерешительности на пороге, не зная то ли войти в гостиную, то ли вернуться в свою комнату. У камина сидела леди Кайлер. На её коленях лежали Жития святых. Девушка смотрела на раскрытые страницы с тем выражением лица, какой бывает, когда книга лишь повод для уединения и мысли витают где-то далеко-далеко.
Мы опоздали.
Два дня назад взмыленные лошади влетели в родовой замок Антуана де Сош. Лекарь был у кареты уже через пару минут. Приставив ко лбу раненой ладонь, он сказал, что жизни в ней осталось так мало, что любые носилки попросту убьют.
– Мне нужна вода и ваши молитвы во Спасение, – произнес он и положил руки на рану служанки, чья грудь практически перестала вздыматься. Спустя три часа он выбрался из экипажа, побелевший и измотанный до предела. Фосс сказал, что это один из лучших лекарей Ревентоля. Но все его искусство и патентованная лечебная магия оказались бессильны. Горничная умерла. Единственное, что смог сделать врачеватель – это вернуть ей сознание за несколько мгновений до смерти. Она успела исповедоваться и отошла в иной мир.
В этом крыле замка повсюду лежали глубокие ковры, и Алиса Кайлер не услышала моих шагов. Она сидела боком к раскрытым дверям и глядела на огонь. Отчего-то вспомнилась соседская девчушка Катрин. Из той другой, забытой фермерской жизни. Мы дружили. Я был по-детски влюблен в Катрин, как и все окрестные мальчишки. Однажды она куда-то пропала. Через три дня мы с ребятами случайно нашли Катрин. Та сидела на берегу пруда и задумчиво глядела на воду. Также как сейчас Алиса смотрела на огонь. Тогда у Катрин умерла мать.
Чужое внимание оборвало воспоминая. Леди Кайлер чуть растеряно глядела на меня. Потом улыбнулась и, кивнув, пригласила к себе.
Усевшись в кресло напротив, я завел вежливую беседу.
О чем говорят малознакомые господа? Обычно о предыдущей встрече. Но, чтобы не бередить свежую рану, касаться этой темы не хотелось. Посему для разговора оставался иной предмет. Мы заговорили о погоде. Тем более, что рассуждения о скорых или минувших дождях всегда находили живой отклик в Арнии.
Племянница кардинала явилась весьма приятным собеседником. Она была из тех людей, с которыми легко находишь общий язык, даже спустя несколько минут после знакомства. Приятно удивило, как быстро пропала моя скованность. Знаете, когда беседуешь с кем-то, кто недавно похоронил близкого человека, волей-неволей переходишь на сочувственный лад, говоришь тише и ищешь такие слова, чтобы не вызвать лишний раз грусть. Сейчас же про это забылось. Алиса отлично владела своими чувствами. Именно владела, а не притворялась или лицемерила, как это часто бывает. Скоро разговор шел не только о погоде.
– ... да, – рассмеялась она, – как же у него получилось?
Любимая байка Старика о сапожнике и городском судье неизменно пользовалась успехом.
– Видите ли, – я сделал важный вид, – ботинки-то были не простые.
– Ах, точно! – опять засмеялась Алиса, а я снова насладился видом чуть заметных ямочек на ее казавшемся невинным лице. Дивно красивом и не испорченном ни пороком, ни недугом, ни годами.
– Хотите еще один рассказ?
– Конечно! – Алиса радостно всплеснула ладошами. Искренний интерес, который загорелся в глазах племянницы Антуана, был чертовски приятен. – Только давайте не сейчас. Устроим верховую прогулку! А, Николас?
Не успев хорошенько познакомится, мы уже договорились о совместной прогулке. Подобное крайне предосудительно для едва знакомых молодых людей. Только меня это взволновало мало. Не потому, что вор Гард и Гард, в прошлом самый завидный жених Лерпо, являлись циниками. Хотя это было правдой. А оттого, что я вовсе не строил далеко идущих планов и не собирался злоупотреблять доверием девушки. Я находился в замке Сош из-за долга перед кардиналом и собирался честно и сполна отплатить по нему. Но влезать в его дела больше, чем требовалось, желания не имел. Да ещё строить какие-то шашни с его родственницаей. Боже меня упаси!
Тем не менее, я не собирался отказываться от идеи провести время с прекрасной собеседницей.
– Почему нет, – согласился я. – С удовольствием!

Рядом с Тихоней, невысокой кобылой леди Кайлер, мой жеребец выглядел настоящим гигантом. Поначалу я даже испытывал неловкость, смотря на Алису сверху вниз, но вновь так увлекся общением, что неприятное чувство незаметно улетучилось.
– Я сирота, – глаза Алисы погрустнели.
Девушка замолчала. Её взор устремился на дальнюю рощицу с еще не облетевшей листвой, что желтела в лиге от стен замка Сош. Я тоже осекся, досадуя на свой дурацкий вопрос. Надо же так испортить настроение под конец прогулки! К счастью, Алиса изучала деревья недолго.
– Родители умерли, когда меня еще не отняли от кормилицы. Я совсем не помню их.
Едва леди Кайлер заговорила вновь, я попытался поймать её взгляд, чтобы понять насколько опечалил её. Видимо, это было столь явно, что девушка ответила улыбкой. Моя вина была прощена.
– До двенадцати лет я воспитывалась при дяде.
Алиса вдруг внимательно посмотрела на меня.
– Знаете, Гард, он отнюдь не такой сухой и мрачный, как сплетничают в столице!
– Соглашусь с вами. Он вовсе не показался мне суровым кардиналом, каким должен быть глава арнийской церкви, – поспешил кивнуть я.
За два часа прогулки я уже видел леди Кайлер чуть рассерженной и тогда она выглядела еще очаровательней. Как и сейчас. Но мне больше нравилась ее теплота и доброта.
– Вы, действительно так считаете? – Алиса нахмурилась и по-детски строго посмотрела на меня.
– Можете быть уверены в моих словах, – произнес я и испугался. Это прозвучало чересчур бравурно и цинично. Хорошо, что девушка ничего не заметила.
Удовлетворившись ответом и успокоившись, Алиса продолжила рассказывать о себе.
– У меня было счастливое детство. Дядя искренне любит меня, тем более у него нет наследников. Он мне больше, чем отец, – говорила она, а я думал, что юная особа похожа на прекрасный цветок, что долго рос в теплице да и будет еще там расти. Но, что его ждет, когда исчезнет заботливый садовник? Я ненамного старше, и моя жизнь вовсе не была чередой непрерывных страданий и лишений, однако за свои четверть века насмотрелся и пережил многое. – Как только исполнилось двенадцать, дядя отписал в Тиму, и в тамошнем пансионе для девиц благородного сословия нашлось пустовавшее место. О! Как же я не хотела ехать в Тиму! Я сожалела, что дядя Антуан столь влиятелен и смог устроить племянницу в девичий пансион при папском дворе.
– Не хотели в Тиму? Увидеть город апостолов – для многих предел мечтаний! А уж воспитываться при дворе папы...
– Грешна, – весело рассмеялась Алиса. – Винюсь и каюсь. Грешна. Я такая домоседка! И страсть, как жду каникул!
– Не такая уж и домоседка, – я тоже заулыбался. Смеялась леди Кайлер весьма заразительно. – Кто же предложил верховую прогулку?
– Я, – созналась Алиса. – А вы, Гард? Расскажите о себе?
Просьба ввела меня в некоторое замешательство. С чего начать и начинать ли вообще? Ну, в самом деле, не распространятся же о воровском ремесле и судьбе перекати-поле? Или пирата, морского душегуба.
– Вы тоже из тех? – Алиса неожиданно сменила шуточное настроение.
– Кого тех? – не понял я.
– Тех, кого нанимает мой дядя. Ему нужны люди, знающие толк в особых делах, и они вовсе не ремесленники или купцы! У такого человека, как кардинал, много врагов, много интриг, и многие из них плетет он сам. Это неизбежно. – Алиса странным образом посерьезнела. – Для этого нужны люди с не самыми обычными умениями и талантами, которые не любят толковать о своем прошлом.
Я молчал. Что ей ответить? Признаться?
– Надеюсь, мои слова не задели вас! – теперь встрепенулась леди Кайлер. – Господин Фоссато тоже не очень жалует данную тему. Но кто усомнится в его благородстве?
– Нет, что вы, – произнес я. Хотя это было неправдой. В отличие от Фосса, чье ремесло наемника довольно честно, коль не предаешь, пока платят; мои воровские навыки нельзя назвать доблестными. Я начал злится: и на Алису, и на себя. С чего вдруг стала заботить этика ночной профессии?!
А ответ прост. Рядом с этой девушкой трудно было быть вором. Что за напасть ты послал на меня, Харуз!
Повисла неловкая пауза. За несколько тягостных мгновений лошади закончили подъем на высокий холм. С него открывался прекрасный вид на замок и петляющую к главным воротам дорогу. Любуясь пейзажем, мы молчали, так как имелся удобный предлог.
– Экипаж, – нарушила тишину Алиса. – Кажется, это карета Антуана.
Это значило, что лениво тянувшееся время двух последних дней кончилось. Теперь время возьмет иной темп.

В Западные ворота внутренней стены замка вводили десять груженных мулов. Животные несли по одному ящику с каждого бока. Один футов пять в длину и два в ширину. Другой – короче в два раза. Отсюда, из башни, точнее определить было затруднительно. Погонщиков во внутреннюю крепость не пускали. В святую святых могли попасть только гости кардинала и личная охрана Антуана.
Мы отправляемся в поход завтра вместе с этим караваном.
Нужно выспаться. Я направился в свои покои, вспоминая сегодняшний день. Начиная с раннего завтрака и до самого ужина, он был заполнен последними приготовлениями и разговорами. Фосс, я и Антуан подолгу обсуждали детали предстоящей экспедиции, запершись в кабинете хозяина замка. За обедом Оливер частично раскрыл, что они надумали.
С первыми лучами солнца мы покидаем замок. Дюжина наймитов из гильдии купеческой стражи будет сопровождать и охранять груз. Они с нами до границ Загорья – графства по ту сторону Долгого Хребта. Там нас встретит новый компаньон по путешествию в проклятые леса. Фосс уверил, что в Загорье дороги гораздо безопаснее, и купеческая стража не потребуется. И не лишне будет замести возможные следы.
Что же в этих ящиках? Об их содержимом Оливер умолчал, сказав только, что это плата для части охотников, которые пойдут с нами вглубь Запустения. Меня снова проняло любопытство. Не золото ли? Нет, это предположение отметалось за явной несостоятельностью. Тут десятком охраны не обойтись. Да и кто доверит такое умопомрачительное богатство наемникам?
В Загорье мы доберемся до Бранда, столицы этого граничащего с Запустением графства. Там дождемся всех остальных членов похода. Их единственная задача – довести меня до твердыни разгромленного ордена и привести обратно, а, если потребуется, сложить за меня голову. Так оно и будет. Я был практически уверен в этом. Как и в своей неизбежной смерти где-то в мрачных пределах проклятых лесов эльфов. Похоже, они настоящие сумасшедшие либо крепко приперты Антуаном к стенке, а, может, дико жадны. Скорее всего, в них есть и то, и другое, и третье сразу. Как и во мне. Мы, определенно, найдем общий язык.
– И умрем, – пробормотал я, поднимаясь по крутым ступенькам на четвертый жилой этаж донжона. Но не столь запросто!
Меня охватил азарт. Трудность задачи возбуждала. Может быть, и сгинем без следа, но сперва потягаемся с Костлявой Джейн! А там посмотрим. Старику за меня стыдно не будет.
Это не бравада. Это философия ночных крыс и, если хотите, моя тоже. Я уже совершал невозможное, и если не Бог Отец или Бог Сын, так пусть Харуз поможет своему любимчику. Да хоть дьявол!
От злости и богохульных мыслей мне заметно полегчало. Вчера леди Кайлер в шутку назвалась грешницей. Ведала бы она о моих мыслях! Наверно, не пожелала бы знаться с такой пропащей душой. Или она не в Тиме провела треть своих дней!
Облегчение от суждений, которые, как говорят церковники, нашептывает Лукавый, встревожило мало. Больше озаботила злость. Вернее то, что я стал испытывать это чувство слишком часто. Старик любил повторять, что злость – явный признак неуверенности, слабости или страха и всегда ходит с ними рядом. Чего я боялся и страшился? Запустения! Но неверие в себя умаляет магию. Любую, и воровскую тоже, а каждая её крупица будет дорога как сама жизнь. Вот это беспокоило по-настоящему.
Я поднялся на следующий этаж. Моя комната здесь.
Ради чего все? Признаться, мораль воровской работы раньше не беспокоила. Обчищу ли я чей-нибудь сундук ради своего кармана или выполню чужой заказ, все едино, без разницы. Я никогда не ломал голову на сей счет. Конечно, я не отберу кусок у беззащитной вдовы, ребенка или беспомощного старика. Но даже если было и так, то что с того?
Кардинал рассказал, зачем ему перстень Бога Сына. Раскрыв в Тиме тайное ложе рыцарей Грааля, Антуан спасет Церковь и приобретет при дворе папы необычайный авторитет, а, значит, сможет разрешить давние разногласия между Арнией и папским престолом. В итоге укрепится власть молодого арнийского монарха, и королевство быстро восстановит свои пошатнувшиеся позиции.
Но меньше знаешь – крепче спишь. И дольше живешь. У меня нет оснований подозревать кардинала в даче приказа убрать вора после того, как выкраду перстень. Но это было бы крайне логично и разумно. С точки зрения высокой политики. Скорей всего со мной быстро покончат, как выберемся из Запустения. Раньше вряд ли, ибо в проклятых эльфийских лесах дорог каждый клинок. А как вновь окажемся в Загорье, сразу чик. Вот только всего не предусмотреть. Планы обыкновенно рушатся в самый неподходящий момент, и этот момент выберу я.
Я не собирался отказываться от своих обязательств перед Антуаном. Отнюдь. Перстень он получит! Но не мою жизнь.
От не самых радостных размышлений отвлек вид моей комнаты. Вернее дальней стены комнаты. Опустив засов на входной двери, я окинул свое жилище придирчивым взглядом. Удовлетворившись осмотром, налил себе вина из кувшина с затейливой резьбой.
Тайник обнаружился случайно. Вчера вздумалось проверить свои воровские умения, и в стене, чуть выше человеческого роста, нашелся старый секрет. Вековой слой пыли свидетельствовал, что последний, кто знал о нем, давно умер. Туда я сложил большую часть дамановских монет и бумаги. Если суждено вернуться из Запустения, замок Сош окажется первым местом, куда я направлюсь. Замок охранялся превосходно. От небольшой вражеской армии. От искусного вора – нет. Поэтому владения кардинала послужат превосходным сейфом. До востребования! Не хуже, чем в ростовщических домах Семиградья.
Спасибо Его Высокопреосвященству!
На изголовье кровати висела перевязь с бракемартом. Эта разновидность прямой сабли почти неизвестна в фехтовальных гимназиях Большого Орнора, и я тоже не знал о ней ничего до Костяного Краба. Но там бракемарт превратился для меня в лучшее оружие абордажной схватки.
– За это, монсеньор, тоже спасибо, – произнес я. Теперь без тени насмешки. В подвалах замка скрывался целый арсенал всевозможных клинков. Я буквально впился глазами в бракемарт, как только он попался на глаза. Заметив это, Антуан подарил его. Единственный имевшийся на складе бракемарт. Для него это был пустяк. Но не для бывшего флибустьера. Я с благоговением взялся за эфес клинка.
То был прекрасный экземпляр. Такой, пожалуй, и на Крабе не найдешь. Сталь с клеймом гномьих мастеров Западного Орнора, невероятно дорогая и столь же редкая, была подстать отличной балансировке и отделке. Изысканной, но строгой и неброской. Оружие истинного мастера клинкового боя
Я не являлся таковым. Правда, дрался я намного лучше, чем ездил верхом, хотя фехтовал много хуже, чем воровал. Я слыл опасным противником, но не более того. Однако даже новичок почувствует, что именно называют отличным оружием, когда возьмется за него.
Обнажив клинок, я не удержался и принялся за упражнения. Заснул через час.

* * *

На восточной части неба уже хозяйничало утро. Закатная же сторона еще во власти темноты.
Кабинет Антуана располагался в самой высокой башне замка. Из его окон видно, как в ночи растворяется цепочка фонарей. Небольшой караван уходит на север к горам. Миссия Оливера началась.
Доказательство существования ложа проклятых рыцарей сделает его фигуру немыслимо авторитетной при папском дворе, и молодой король получит от святого престола всю необходимую поддержку. Пока же его власть крайне слаба. Позже...
Много позже, Антуан не мог лукавить перед самим собой, может быть удастся объединить силы королевств Большого Орнона в священном походе вглубь Запустения и окончательно разгромить рыцарей Грааля. Сейчас мало, кто считает их чем-то большим, чем старые сказки, но Антуан знает правду уже давно.
Удастся ли его людям миновать все опасности Запустения и вернуться с перстнем? Арнийский первосвященник не мог ответить на этот вопрос. Антуан задумчиво смотрел на медленно тающие огни фонарей. В какое-то мгновение ему показалось, что он в кабинете не один. Эта мысль проскользнула и тут же исчезла, ибо слишком много других дум теснилось сейчас в голове.
Ощущение присутствия кого-то рядом вдруг повторилось. Кардиналу стало не по себе.
Он обернулся. Узкая холодная сталь ударила в горло. Антуан схватился обеими руками за рану. Он захлебывался кровью и не мог даже вскрикнуть. Дорогой ковер приглушил падение. Через две минуты Антуан вздрогнул в последний раз. Его глаза закрылись навсегда.

КorvinF
Бывалый
Posts in topic: 47
Сообщения: 53
Зарегистрирован: 30 сен 2015, 01:45

Re: Флейм Корвин. Вор и убийца

Непрочитанное сообщение КorvinF » 06 окт 2015, 02:28

Глава 5. Загорье

К вечеру значительно похолодало. Там за горами, в северной части старой Арнии, еще господствовала осень. В Загорье же ощущалось скорое приближение зимы. Небо затянуло тяжелыми свинцовыми тучами.
Холодный воздух пронял сразу, как перевалили через Долгий хребет. Каменная гряда разделяла материк на две примерно равные половины. Южная часть горного массива состоит из высоких отвесных скал и совершенно непригодна для жилья. Севернее скалы опускаются до холмов. Эту часть гор и холмы с давних пор населяли многочисленные, враждующие меж собой горские племена. Более развитые южане долго пытались их покорить, но раз за разом терпели неудачу. Пока не появился порох.
– Снег скоро выпадет, – сказал Фосс. – В этих краях он может пролежать все три зимних месяца и не растает, мне такое по душе. Лучше, чем вечная слякоть и сырость по ту сторону гор.
– Я читал, что раньше в эльфийских лесах снег не выпадал.
– Теперь падает, – мрачно заметил мой компаньон по походу в Запустение. Фосс сплюнул. Близкая встреча с проклятыми лесами рождала совсем не радужные мысли и в нем.
Королевский тракт вел наш небольшой караван с Таможенного перевала вниз. Горы мы уже практически покинули. Нас окружал холмистый лес, и ни одного поселения в округе. Зато деревья по обе стороны от дороги срублены на пятьдесят шагов от обочины.
– Чтоб никакая тварь не смогла подобраться незамеченной, – пояснил Оливер.
Я непроизвольно посмотрел в сторону низких пеньков и покрепче сжал рукоять своего клинка. Хорошо хоть тракт полон людей. Навстречу часто попадались и одинокие путешественники, и длинные вереницы купеческих повозок. Из Арнии в Загорье вела единственная дорога.
Фосс сказал, что этот край присоединил к своим владениям дед нынешнего короля, покончив с вольницей диких горцев.
Дикими их считали и сейчас. По меньшей мере, склонными к бунтам. Считали справедливо, так как мятежи или попытки оных предпринимались горцами с завидной регулярностью. Поэтому Загорье являлось единственным графством, которое отделялось от остального королевства таможней. Горцам запрещалась посещать все остальные земли Его Величества Герарда V без «гостевого патента», что выдавался арнийскими чиновниками в столице Загорья.
В то же время самому распоследнему босяку дозволялось ходить средь бела дня вооруженным до зубов. Арнийское Сумеречье являло собой место опасное для людей. Как и все другие земли на границе с Запустением. И, разумеется, оружный человек более склонен к бунту, чем бессловесный холоп.
Наша охрана осталась за таможней. Лишние глаза не нужны, тем более что Загорье отличалось от юга почти полным отсутствием разбоя. Хотя, признаться, управляться с лошадьми вдвоем очень неудобно.
Мы везли мушкеты. Прошлой ночью, еще до таможни, я незаметно для других выяснил содержимое ящиков. По моим подсчетам выходило, что в ящиках, груженных на лошадей, лежало пятнадцать десятков стволов этого новейшего оружия.
Мушкеты появились недавно. От аркебуз их отличал больший калибр и новый ружейный замок, увеличивающий скорость стрельбы. Никакая армия Большого Орнора еще не использовала мушкеты в заметных количествах. Цена каждого кусалась, и сто пятьдесят этих дорогих штук в пересчет на серебро стоили целого состояния. Кому мы везли их, я не знал и, по правде говоря, это меня мало волновало.
– Ты не задумывался, почему по ту сторону гор Запустение не тревожит людей? – спросил я.
– Церковники говорят, что дыхание Тьмы, – тон Фосса сделался одновременно и насмешливым и пафосным, – останавливается их молитвами. А за горами обитают сплошь грешники-дикари да каторжане, и молитв всего святого братства на них не упасешься.
– Все это странно, – произнес я.
– Странно, – согласился бывший наемник. – Но поразмышлять о том сможешь позже. Лошади опять сбиваются в кучу. Мы должны добраться до крыши над головой засветло. Застать ночь в пути опасно.
Растолкав уставших животных, мы продолжили путь.

Наши лошади приближались к небольшому городку с крепким высоким частоколом и дозорными башенками по всей окружности стен. За укреплением прятался Первый Приют.
У ворот с десятком стражников, вооруженных копьями и короткими аркебузами, толпились последние путники, спешившие укрыться от приближающейся ночи за деревянными стенами.
– Успели, – облегченно вздохнул Фосс. Дорога за нашей спиной была пуста.
В ворота прошли без лишних проволочек и мзды, привычной по опыту общения с городской стражей из всех остальных виденных мной городов. Стражники в плоских железных шлемах и кожаных куртках с металлическими бляхами бегло осмотрели наших лошадей. Но ящики не вскрывали. Старший десятка довольствовался бумагой, выписанной на таможне.
– Пропустить! – рявкнул он. – Да пошевеливайтесь, беременные мухи!
Во всем остальном десятник был настоящим стражником. Кому он адресовал мух, осталось загадкой. Вполне может быть и нам, добропорядочным торговцам.
– Стань тут с лошадьми, – сказал мне Оливер. – Нас уже должны ждать. В «Белой вазе». Трактир средней паршивости, зато без проходимцев и карманников с улицы за столами. Я туда. Найду человека, которому поручено озаботиться нашим устройством на ночлег, и обратно.
Ворота выходили на небольшую квадратную площадь. В разные стороны расходились прямые мощенные булыжником улицы, на которых могли спокойно разминуться две телеги. Почти все дома двухэтажные и крыты добротной черепицей. У некоторых первый этаж был сложен из оштукатуренного камня.
Обычный процветающий городок на пути оживленного торгового тракта, кабы не черты присущие именно Загорью. Все дома имели на окнах массивные ставни с запорами изнутри. Их как раз сейчас активно затворяли. Многие подворья также были полностью обнесены крышей. Так, чтобы она переходила в забор. По сегодняшним разговорам с Фоссом выходило, что Первый Приют типичный городок Арнийского Сумеречья.
Насколько хватало взгляда, на улицах и площади, полно фонарей. Фонарщики степенно переходили от одного светильника к другому, разжигая в каждом огонь. Местные жители определённо опасались темноты и не жаждали оставаться с ней наедине.
–… оно так, ночью здесь безопасно, – беседовали двое купцов-лекантийцев, которые прошли через ворота перед нашим караваном. Один из них втолковывал другому о Первом Приюте, – Запустение далековато, да стража ходит по улицам все ночь. Фонари к тому ж. Но береженного бог бережет. До рассвета без лишней надобности нос на улицу не суй.
Из ближайшего проулка протопали сапоги дюжины городских стражников. Те же копья и кожаные куртки, что и у охраны ворот. Стражники хмуро покосились на люд, мнущийся на площади и двинулись дальше, еще более мрачно пялясь то на тени в углах домов, то на вечернее небо. Городок напоминал крепость, готовящуюся к осаде.
Веселое местечко – это Сумеречье. А Запустение еще веселей?
Наконец, показался Фосс. Оливер шел в сопровождении грузного горца, в котором я узнал Акана – тюремщика, препроводившего меня в руки кардинала. От надзирателя в нем мало что осталось. Кожаная куртка, обитая по краям темным мехом, какую тут носит каждый второй; высокие сапоги, короткий меч и засапожный нож придавали ему облик настоящего горца.
– Я из здешних, – ответил он на невысказанный вопрос и представился. – Акан Рой.
– Дальше мы двинемся вместе, – произнес Оливер, – до самого конца.
Напоминание о цели похода отнюдь не согнало с глаз толстяка озорного блеска Теперь Акан вызывал у меня симпатию. Дело даже не в том, что горец помог спастись от пуль. Мне всегда нравились веселые толстяки. Сейчас я даже обрадовался, узнав, что он идет с нами.
Толстяк повел нас к «Белой вазе». Трактир с широким крытым двором располагался на пятой улице от южных ворот. Городок состоял как будто из одних постоялых дворов. На любой кошелек и вкус. Роскошные трактиры соседствовали бок о бок с куда более скромными.
Судя по количеству гостиниц, горожане жили за счет приема путешественников и купцов на постой. Первый Приют являлся первым и единственным пристанищем на дороге от таможни вглубь графства.
Обеденный зал «Белой вазы» оказался самым заурядным. Такой же, как в тысяче других подобных заведений. Меж столиков в табачном дыму бегали услужливые девицы в белых чепцах с приятными округлостями за передниками. У выхода подпирал стенку вышибала с перебитым носом и пудовыми кулачищами. Хозяин таверны навис грудью над стойкой. Он аж лоснился от удовольствия, оглядывая полный, гудящий басом зал своего заведения.
Из кухни аппетитно тянуло, в животе заурчало. Я занял свободный столик и, похлебывая темный эль, любезно принесенный веселой молодухой, ждал своих компаньонов. Они устраивали лошадей и, зная мою неуклюжесть в обращении с этими упрямыми животными, сразу отправили меня сюда.
Потасканного вида певичка бренчала на лютне что-то монотонное посреди зала. Гостям представление нравилось. Торговый народ одобрительно кивал словам незатейливой песенки о хитром купце и глупом бандите. А кроме купцов и их помощников в «Белой вазе» никого и не было.
Я блаженно вытянул под столом ноги – наконец-то не в седле – и принялся набивать трубку табаком.
– Да чтоб тебя!..
Вслед за злобным рыком раздался грохот падающего тела. Большого тела. Какой-то здоровяк споткнулся об мои вытянутые ноги. Сейчас случится драка. Первый день в Загорье получается очень похожим на мое прибытие на Костяной Краб. Бракемарт и поясной кинжал слегка вышли из ножен под столом. В драке, особенно уличной или кабацкой, ночная крыса могла удивить любого. А после и удавить. Я был лучшим среди ночных крыс.
Однако любой вор должен избегать стычки. Вору следует быть незаметным.
– Прошу прощения, – я встал из-за стола одновременно с тем, как поднялся упавший.
С нехорошим прищуром на меня пялился здоровенный детина с типично арнийскими соломенными волосами. Семифутовый амбал с широкими плечами и массивной нижней челюстью. Всю левую часть лица пересекал старый шрам. Поверх охотничьей куртки из грубой кожи на широком ремне висели два ножа, а из-за спины торчал короткий лук. Куртка была залита элем.
– Еще раз прошу прощения, – повторил я, – готов заплатить за пролитый эль...
Здоровяк схватил меня за руку, потянувшуюся к кошельку:
– Погоди, милейший.
Я выдернул руку из лапы арнийца. По-хорошему разойтись не удастся. К моему лицу приблизился небритый шрам и два зло сощуренных глаза.
– Одной монетки Джону Шраму маловато-то будет! На Крабе за такое дороже брали!
На Крабе? Значит, он из берегового братства. Или врет, чтоб напустить страху. Пираты слыли самыми отчаянными головорезами.
– Эй! Вы! Оба! – трактирщик, размахивая руками, спешил к нашему столику. За его спиной с дубинкой в руках шагал еще один вышибала. Первый протискивался через кольцо обступивших нас постояльцев. Торговцы были не прочь поглазеть на драку. – Всех гостей мне распугаете!
– Они не из пугливых! – крикнул трактирщику арниец и снова повернулся ко мне, обдав перегаром и чесночным духом. Толпа одобрительно загудела. Представление может состояться!
Тяжело дышавший трактирщик и двое его молодцов оказались рядом с нами.
– Не беспокойтесь, уважаемый! – кровь отхлынула от моего лица, что означало сильную злость. Не понятно чем, но меня разъярила рожа со шрамом, внутри я кипел от бешенства. Только внешне холоден. Крыса не должна выставлять наружу эмоции. – Мы не причиним ущерба вашему приличному заведению.
Обнажив сталь, я нарочито медленно положил на стол оголенные кинжал и бракемарт, а затем поднял руки ладонями вверх до уровня груди. Со стороны данный жест казался призывом к примирению. Однако на Костяном Крабе это было приглашением к схватке. Я указывал, что буду драться кинжалом и бракемартом.
Толпа разочарованно вздохнула. Но вышибалы приблизились к моему столу вплотную. Их хозяин по-прежнему смотрел на зачинщиков волнения с видом недоверчивого хорька. Лысиной чувствует, что ссора только разгорается.
– За стражей уже позвали, – сообщил он.
Я незаметно отодвинул от себя лавку, на которой сидел. Она не должна мешать. Мой взгляд был прикован к арнийцу. Тот смотрел на стол с двумя клинками и бормотал проклятья. Он все понял. Он точно был на Крабе!
– Мы продолжим разговор на улице, – произнес Шрам и потянулся к своему оружию, чтобы положить его на доски около моих клинков.
– Вы продолжите здесь. И только разговор!
Черная перчатка опустилась на плечо арнийца и крепко сжала его.
Засопев, Шрам резко обернулся. За его спиной стояли Фосс и Акан.
– Мы приехали, – в тихом голосе Оливера слышался лязг стали. Бывший наемник отпустил плечо арнийца и с демонстративной небрежностью снял перчатки, бросив их на столешницу. Но его взгляд не отпускал Шрама.
– Это он, – Рой кивнул в мою сторону.
Арниец покосился на меня, громко выдохнул и рухнул на лавку за соседним свободным столом.
– Эля мне! – по-звериному прорычал он ближайшей подавальщице. – Мяса и бобов!
Акан устроился рядом с ним и принялся что-то негромко втолковывать. Толпа разочарованно загудела. Но представление окончилось, так и не начавшись. Гости «Белой вазы» возвратились к прежним занятиям. К еде, питью да разговорам. Умолкшая было певичка вновь заголосила. Всеобщее внимание снова обратилось к похождениям ушлого купца.
– Разумеется, мы компенсируем все случившиеся неудобства. И с вызванной стражей тоже уговоримся, – Фоссато поставил точку в препирательствах с хозяином постоялого двора. Несколько звонких монет перекочевало в его руки.
– Само собой, обычное дело, – теперь владелец «Белой вазы» согласился с доводами Оливера, – просто старые знакомцы давно не виделись и на радостях от встречи чуть повздорили.
Еще раз нарочито вздохнув от скудости «компенсации», трактирщик удалился.
– А ты, Николас, чего стоишь? – сказал Фосс, обернувшись в мою сторону. Я как раз спрятал клинки в ножны. По понятиям, принятым на Крабе, обнаженная в пылу перепалки сталь не должна возвращаться в ножны, не умывшись кровью, и косые взгляды с соседнего столика давали понять, что к этому спору мы еще вернемся. Рано или поздно, но я и не возражал. Джон Шрам не понравился мне с первого взгляда.
– Он из лучших следопытов, кто ходит в Запустение, – Фосс устроился рядом.
– Один такой?
– Нет, не один. Есть еще несколько. И почти все из тех, кого можно было найти, пойдут с нами. До конца похода Джон и остальные будут оберегать твою шкуру пуще собственной.
Фосс многозначительно замолчал. До конца похода? А что потом? Потом мы сможем выяснять отношения сколько вздумается? Либо… Свидетели всегда лишние. Однако и я предпочел промолчать.
Ужин так и прошел. Почти в полной тишине, изредка прерываемой ничего не значащими фразами.

С рассветом мы и десятки других путешественников седлали лошадей. Утро выдалось холодным и ясным. Ничего не напоминало, что на многие лиги вокруг столь опасное Сумеречье. Та же житейская суета, что и везде.
Покинув северные ворота Первого приюта, наш караван продолжил путь к столице графства. Рой поведал, что до него еще семь дневных переходов. Первый приют являлся коронным городком. Потому что строился и содержался исключительно из королевской казны. Корона заложила восемь перевалочных пунктов на дороге от гор до столицы Загорья. Чтобы защитить путников и торговые караваны от ужасов ночной поры.
Все остальные городки назывались также незатейливо: Второй Приют, Третий, Четвертый... С момента основания они быстро обросли тавернами и постоялыми дворами, налоги которых также шли в королевскую казну. Конечно, стекаясь сперва в Бранд и двор генерал-губернатора Загорья. Теперь часть денег непременно осядет в мошне Конрада Дамана. Следовательно, и в моем кошельке. По возвращении из Запустения... Если вернемся... Я навещу дом старого знакомого. Вдруг там появятся какие-нибудь новые интересные бумаги, а заодно пополню запас своих монет.
Главный город Арнийского Сумеречья располагался у самой границы с Северной маркой – владениями Огсбургов, чья молодая и быстрорастущая империя являлась бельмом на глазу старых монархий Большого Орнора. С полдюжины лет назад огсбурги отхватили у Леканта владения в Сумеречье и превратились в западных соседей Арнии. С тех пор аппетиты огсбургского императора Карла Первого вроде бы поутихли. Благо, что Ревентоль держал в Загорье внушительные силы королевских войск и наемников. Но слухи ходили всякие.
Дорога постоянно петляла и шла по многочисленным холмам то вверх, то вниз. Лес вдоль тракта все также был тщательно вырублен. Сразу за первым Приютом начали попадаться фермы и деревни горцев. От них веяло прочностью и зажиточностью, но в то же время какой-то вечной тревогой. Или даже настороженностью. На окнах висели тяжелые закрывающиеся изнутри деревянные ставни. Такие, как у виденных ранее трактиров. Дворы, открытые небу, также почти не попадались.
На третий день пути в полдень Запустение впервые напомнило о себе. Уж для меня так точно. В трех десятках шагов от развилки дорог тлело пепелище. Рядом на вбитой в землю палке висела табличка с надписью на горском наречии.
– Во имя Бога Отца, Бога Сына и Спасения! Здесь предана очищающему огню ведьма Цирта Лоудон из Верхнего Ручья, – перевел Акан. – Путник, произнеси молитву за Спасение ее души и ради надежды на Прощение!
Рой слез с коня и принялся читать молитву. Мы последовали его примеру. Моя молитва звучала где-то в глубине сознания. Мысли становились все тягостнее. От осознания цели нашего путешествия, от мрачности и дикости окрестных мест, от их мракобесия. От образа отчаявшейся женщины, которую тянет на костер жестокая толпа. Я никогда не жаловался на излишнюю впечатлительность. Но почему-то сейчас мне казалось, что ради Спасения души сожгли совсем невиновного человека.
Мои спутники закончили с молитвам. Осенив себя знамением, я вскочил в седло.
– Иногда это необходимо, – чрезвычайно серьезно произнес Акан. Веселый сотоварищ, травивший в дороге анекдоты и забавные истории куда-то исчез. – Тут с подобным не шутят.
Никто ему не ответил. Даже обычно громкоголосый Шрам был погружен в себя.
Скоро наше путешествие стало сопровождаться каким-то едва слышным, но запредельно тоскливым воем. Периодически он переходил в захлебывающееся рыдание, и то были не волки или какие-нибудь иные звери.
– Ведьмина душа плачет, – сказал Акан.
– Голодная, – Шрам осклабился в мою сторону.
– Её ведь предали смерти под молитвы во Спасение и Прощение? – спросил я.
Вой действовал мне на нервы. Неужели это, и правда, душа сгоревшей женщины? До самого последнего времени хотелось верить, что россказни о Запустении изрядно преувеличены.
– А если не молились? Вдруг забыли? А, вор? – снова оскалился Джон. Он не упускал возможности бросить мне какое-нибудь язвительное замечание. Но черту, за которой на Крабе случалась смертная схватка, более не переходил. То ли им верховодило чувство долга перед Антуаном, то ли опасался Фосса. А может, увидел во мне опасного противника. Тоже ведь с Краба!
Я решил не замечать арнийца до конца путешествия. Сначала дело, потом личное. Лучший следопыт изрядно повысит шансы на возвращение из Запустения.
– Почему бы тебе не отправиться в лес? – продолжил Шрам. – Прочтешь молитву и...
– Давай вперед! – грубо перебил его Фосс. Шрам не смел перечить. Бывший наемник заставлял уважать себя одним только взглядом.
Вой раздался ближе и с противоположной стороны от дороги.
– И все же? – я непроизвольно проверил наличие в седельных сумках пистолей.
– За её душу молились. Но там проклятые земли, – Акан махнул в сторону севера, – совсем рядом. Посему всегда держи оружие наготове.
– Но и про молитву не забывай, – вставил Оливер. – Это тебе монах говорит. Пусть и бывший.
Встревоженными ни Рой, ни Фосс не выглядели. Как и Шрам. На многолюдный тракт нечисть днем не нападала. И впереди, и позади нас в обе стороны двигались путники.
К вечеру мы благополучно добрались до Четвертого Приюта.

Следующие дни в дороге казались заурядными. Наш караван мирно шел на север. Тракт становился все оживлённее. К вечеру мы должны достигнуть столицы Загорья.
Днем Сумеречье выглядело умиротворенным. Чего не скажешь о ночи. Мгла, что висела темной стеной над лесом за частоколом, чудилась еще мрачнее, чем раньше. Лунный свет никак не мог пробиться сквозь небо, затянутое тучами.
Во сне меня мучили кошмары. Очень яркие и словно наяву. История с сожженной ведьмой и криками её неупокоенной души соответствовала самым диким байкам про Запустение, какими любили пичкать друг друга по ту сторону Долгого хребта. Две ночи подряд во сне мне слышался вой мертвой ведьмы. А ещё каждую ночь кто-то ходит по крыше. Или нечто. В Сумеречье никто в здравом уме не решился бы гулять в это время по крышам.
Таясь и едва слышно ступая, нечто кралось прямо над нашими головами, затихало на время. Потом двигалось опять. За это я мог ручаться. Магический слух Харуза не мог обмануть. Теперь Николас Гард спал с кинжалом в руках. Другой кинжал я прятал под подушку, а на расстоянии фута на спинке стула висел пояс с двумя заряженными пистолями и бракемартом.
– Дурные сны уже есть? – Фосс пристроил свою лошадь рядом, когда покинули очередной Приют.
– Не дурные, – признался я, – страшные.
– Страшные, – согласился он. – Здесь у каждого вновь прибывшего так. Первые дни ничего, а потом начинаются кошмары. После то ли привыкаешь, то ли еще что, но кошмары больше не беспокоят.
– А что же Запустение? Как там?
– Не знаю, – сказал Оливер. – В проклятых лесах мне побывать не довелось. Шрам может рассказать.
Я выругался.
– Он не расскажет. Но я хотел спросить о другом. По всем прежним разговорам, что довелось слышать, Запустение смертельно опасно. Однако ж Шрам из следопытов? Выходит, есть охотники побродить по эльфийским лесам и оттуда можно выбраться живым?
Фосс согласно кивнул:
– В Запустение ходят. Ищут по руинам городов старое эльфийское серебро и золото либо мифрил. Особенно ценят оружие и доспехи из мифрила. Иногда находят. Но это редко. И только самые отчаянные следопыты, кто решается забраться подальше. Самые отчаянные или глупые до безумия. Шрам один из таких. Необыкновенно смел и никогда не отступает от своего слова. На него можно положиться. Только после нашего возвращения из Запустения держи с ним ухо востро. Он не прощает обид. Не знаю, почему, но у Джона на тебя зуб.
Я развел руками. Вернемся, посмотрим!
Оливер тем временем продолжил:
– Кроме того, в Запустение отправляются за различными травами, которые более нигде не растут. Лекари и маги дают за них неплохие деньги. Или за тушками и шкурами всякой живности. Еще по Запустению бродит нечисть. Наткнуться ночью на упыря там самое обычное дело. Или на что похуже. Но, если за день забраться в лес как можно дальше, то становится гораздо безопасней. Есть места, где и вовсе не появляются твари, охочие до людского мяса. Таких мест не много, но хороший следопыт знает их все.
Фосс ткнул плетью в сторону Шрама, ехавшего вместе с Роем в голове каравана.
– Впрочем, тут, в Сумеречье, тоже нечего шляться по ночным лесам, – добавил Оливер.
– Далеко ли следопыты заходили в Запустение? – я давал себе зарок поменьше думать, что ждет в проклятом эльфийском лесу. Но мысли постоянно возвращались к нему.
Оливер не ответил. Бывший наемник достал трубку, неспешно набил ее и разжег. Его лицо ничего не выражало. Я тоже молчал, ожидая ответ.
– Те, кто возвращались назад, заходили вглубь Запустения самое большее на три-четыре дня пути, – заговорил Фосс, выпустив первую струйку дыма, и пристально посмотрел на меня.
Мне, вору, а впоследствии и пирату, не раз и не два приходилось смотреть в глаза смерти. Я никогда не лез на рожон, не искал геройства, однако старался встречать смертельную угрозу лицом и с оружием в руках. И всегда риск смерти был ценой большого куша, ведь зря ночная крыса не рискует. Этому учил Старик, благодаря его науке меня приняли за своего на Крабе. Я не боялся смерти. Но сейчас стало не по себе. Глазами Фосса на меня смотрела смерть.
– Нам предстоит забраться намного дальше, – негромко произнес он и вновь затянулся крепким табаком.
– Как далеко? Куда?
– Об этом позже, – ответил Фосс и добавил, – Кроме твоей удачи, вор, нам надеяться не на что.
– Она не подведет, – произнес я. Банальные и фальшивые слова, только ничего лучшего в голову не пришло.
– Не подведет, – согласился Оливер. Уверенности в его голосе я не услышал. Нам предстояло невозможное.

КorvinF
Бывалый
Posts in topic: 47
Сообщения: 53
Зарегистрирован: 30 сен 2015, 01:45

Re: Флейм Корвин. Вор и убийца

Непрочитанное сообщение КorvinF » 08 окт 2015, 00:34

Глава 6. Упырь

Постепенно местность вокруг торгового пути превращалась в более обжитую. Распаханные поля и фермы встречались все чаще. Число путников на тракте тоже выросло и при том в разы. Мы приближались к большому городу. Рой сказал, что Бранд примерно в четырех лигах отсюда.
За широким перепаханным полем, которое рассекалось дорогой надвое, виднелся частокол очередной деревни. До заката часа три.
– Что за столпотворение? – произнес Фосс, когда подъехали к селению.
До нас долетели звуки перепалки. Толпа крестьян обступила десяток крытых повозок. Размахивая руками, горцы громко спорили с возницами, одетыми в длиннополые старомодные кафтаны. Правда, я бы не стал высказывать в лицо гному, что его одежда не соответствует принятому покрою.
Гномы, а это были именно они, стояли широкоплечими глыбами у своих телег. Рудники в их владениях изрядно истощились, особенно в Седых горах, а после поражений прошлых лет им запрещалось осваивать новые месторождения. Конечно, не очень-то проконтролируешь, чем бородачи занимаются в своих глубинах. Только все больше и больше гномьих купцов колесило по Сумеречью, скупая ценные металлы и железные слитки хорошего качества. Долгий хребет пересекали единицы из их расы. Бородатые скряги не желали платить непомерные, по их мнению, деньги только за одно пребывание в южных краях. Поговаривали, что лишь Огсбурги не драли с гномов в три шкуры.
– Нет, нет и нет, почтеннейшие, – громогласный бас старшего в торговой экспедиции гномов перекрыл шум толпы. – Мы чтим ваши обычаи, но наше дело совершенно не терпит отлагательств. Мы немедленно продолжим путь. Прошу вас, уважаемые, дайте дорогу нашим повозкам!
Гном еле сдерживал свое раздражение. Однако ему все еще удавалось подбирать слова и не обрушить на селян гору отборных ругательств. Кто знает, во что бы вылилась перепалка, случись она сейчас. В людских землях конфликты с местными почти всегда разбираются не в пользу нелюди.
Крестьяне приметили наше приближение, и внимание большинства из них переключилось на караван лошадей с четырьмя всадниками во главе. Скоро мы подъехали вплотную к собравшейся толпе.
– Это не обычай, милсдарь! – бросил в лицо купца пожилой горец. Добротное сукно одежд старика выдавало в нем деревенского голову. Только весь благообразный облик портила козлиная бородка. Не чета гномьему богатству, опускавшемуся густым покровом аж до ярко-зеленого кушака.
– Но, почтеннейший…
– Это закон! – взвизгнул горец и схватил гнома за грудки. – Скоро ночь! Или вы сейчас же пойдете с нами, или будете торчать здесь в своих клятых повозках до самого утра!
Гном побагровел. Десяток его товарищей тоже потемнели лицами и схватились за торчащее за кушаками оружие. Селяне того пока не увидели, но заметят вот-вот…
Намечавшееся смертоубийство пресек окрик Оливера.
– Что здесь происходит?
Все смолкли и уставились на Фосса.
Оставаясь в седле, Оливер навис над толпой властным изваянием. С прямой, как меч, спиной, стреляющими по сторонам молниями из глаз и одновременно открытым лицом, он походил на воина как никогда. Наряд торговца средней руки – невзрачный серый камзол и простой темный плащ – никак не портили впечатление от его вида. Ох, не простым наемником в прошлом был Фоссато. Такому, как он, нельзя не довериться в бою.
– Что здесь происходит? – повторил Фосс угрожающе тихим голосом. Толпа молчала.
– Вот, милсдарь, смотрите! – голос деревенского головы разбил тишину. Горец шмыгнул к стремени жеребца Оливера, пританцовывая от нетерпения.
– Куда смотреть? – склонился к нему Фосс.
Крестьянин непонимающе уставился на него, а потом встрепенулся и махнул рукой:
– Там!
Сельский люд расступился. За спинами крестьян на окровавленной простыне лежало тело немолодого человека. Мертвец был одет, вернее, раздет почти донага. Смерть настигла его во сне. Его убили, перерезав горло. Шею покрывала корка спекшейся крови.
– Упырь у нас завелся, – сказал деревенский голова. – Третий мертвый, как четвертого дня схоронили конюха Тантина.
Толпа взволнованно колыхнулась
– Думаете, это сделал вампир? – я спешился и направился к мертвому телу. Видал я перерезанные глотки и, думается, смогу отличить ножевую рану от следа, оставленного чем-нибудь иным. Может и не вампир прикончил беднягу.
– Он, милсдарь, – староста схватил меня за рукав и сразу же отпустил, снова указывая на мертвеца. – Его дело!
Крестьяне тотчас заговорили об упырях и старом конюхе. Все разом. А Фоссато сделал мне предупреждающий знак. Оливер не желал, чтобы я подходил к мертвому ближе. Я остановился в двух шагах от трупа.
– Пока не стемнело, пока нечисть не набралась сил, нужно вскрыть могилу Тантина. – голос сельского головы снова срывался на крик. – Её все одно уже раскопали! Ну же! Идемте вы, вы и вы.
Горец поочередно ткнул пальцем в мою сторону, на Фосса и на гномьего старшого. Хотя мы приковали к себе внимание почти всех селян, две дюжины крепких сельских молодцов по-прежнему окружали повозки торговцев, не позволяя им тронуться в путь.
– Сюда, милсдарь! Да скорее! Стемнеет скоро! – крестьянин крикнул в сторону гнома. Тот засопел, но присоединился к Фоссу и Рою, которые направились к простыне с мертвецом. Шрам остался с нашими лошадьми. Кони беспокойно фыркали. Всеобщее возбуждение и напряжение начало передаваться и животным.
– Где ваш священник? – поинтересовался Оливер, разглядывая мертвеца. – Без него ничего не выйдет.
Только он и Акан сохраняли спокойствие в окружавшем нас гомоне. Рой даже довольно хмыкнул, поймав мой оценивающий взгляд, когда поравнялся с гномом. Толстяк не уступал ему в размахе плеч ни дюйма.
– Нет у нас святого отца. Но в соседнюю деревню уже послали, – поспешил уверить деревенский мэр и добавил совсем тихо. – Наш-то спился давно.
– Нам надлежит присутствовать при вскрытии могилы, – заговорил Фосс, обращаясь к гному. С первых слов Оливера крестьянин одобрительно закивал. – Мы должны засвидетельствовать, что в земле действительно лежит упырь. Мы не здешние, мы не местные и мы должны быть не предвзяты.
– Вот-вот! О том же толкуем с купцами уже битый час! – горец кивнул козлиной бородкой на гнома.
Торговец глубоко вздохнул и собрался возразить в очередной раз, но не успел.
– Это закон, – надавил на него Фосс. – Закон графства.
– Закон, – подтвердил Акан. – Случайный путник должен свидетельствовать при всех случаях уничтожения нежити и нечисти в Загорье.
Я ожидал, что этот довод крыть гному будет нечем. Тот метал взгляд то на Фоссато, то на Роя и мял толстыми пальцами свой кушак. На его бородатом лице явственно читалось, что плевать он хотел на законы графства. Но выдать такое вслух гном не решался. В кругленькую сумму вылетит.
– Едут! – выкрикнули из толпы.
Все обернулись на дорогу. К деревне рысью скакали шестеро всадников. На четверых из них алели мундиры королевских драгун. Гном обреченно поник плечами.
– Будь по-вашему, – ворчливо произнес он. Первым среди драгун ехал офицер. Спор с ним мог привести к совсем печальным результатам.
Двумя другими оказались посыльный из деревни и священник. По пути сюда их нагнали драгуны. Закон также обязывал и военных засвидетельствовать вскрытие могилы. Как потом сказал Рой, одного офицера было бы предостаточно для этого. Но офицер велел и нам, торговцам, присутствовать на кладбище.
Упрямство купца с Седых гор взяло верх, и он снова попытался убедить оставить его в покое. Мол, повозки не успеют добраться до города затемно.
– Успеют, – отрезал подлейтенант. – Они могут отправляться туда прямо сейчас. А вы, почтеннейший, сможете преспокойно догнать их даже в одиночку. Этой ночью на тракте будет полно войск. Дорога станет неопасной.
Гном сдался.
– Война, господин подлейтенант? – учтиво спросил Оливер. С момента появления офицера Фосс убрал свою харизму. Лишнее внимание ни к чему. Теперь он просто торговец, знающий, где его место и где таковое у подлейтенанта королевских драгун.
– Ну что вы, какая война. Просто гарнизон столицы покидает Бранд. Новый генерал-губернатор объявил о намерении немедленно навести порядок в Загорье и извести всю нечисть под корень, – офицер состроил откровенно скептическое выражение лица. – Для этого гарнизону Бранда следует рассредоточится по графству. Во всех городках и крупных селах графства отныне разместятся королевские войска.
Сельский мэр озабоченно закачал головой. Брать на постой драгун или наемников никак не хотелось.
– Войскам приказано выступить немедля. Даже, если стемнело, – продолжил драгун. – Чтоб скорее перебраться на новое место, а интендаты после подтянут все необходимое.
Оливер и Акан отошли в сторону. После короткого разговора Рой направился к нашему каравану. Вместе со Шрамом он повел лошадей в столицу Загорья. Вслед за ними покатили повозки гномов. Их старший оставил при себе двоих помощников.
– Нам пора, – велел подлейтенант. – Святой отец зовет.
Кладбище располагалось недалеко: по другую сторону от деревни, за оврагом. На окраине погоста горел огромный костер.
Наверно, на кладбище собрались все жители деревни. Мамки держали на руках маленьких детей, а совсем уж немощные старики сидели на заранее расставленных лавках. Горцы вооружились короткими мечами и копьями, у многих имелись луки. За поясами самых зажиточных торчали пистоли.
Простынь с мертвецом уложили рядом со свежевыкопанной могилой. Носильщики старались не прикасаться к трупу. В яме темнела крышка крашенного деревянного гроба. Под него уже просунули веревки, чтобы поднять наверх.
Священник встал над мертвым и, открыв молитвенник, принялся читать «За упокой», осеняя труп знамениями. Пространство вокруг вскрытой могилы наполнилось монотонным бормотанием. Горцы повторяли слова молитвы за священником.
Я поежился. Холодно и промозгло. В эту пору темнеет рано. Очень неуютно встречать вечер на кладбище посреди Сумеречья. Даже при большом скоплении людей.
– Кто-то ходит по крыше по ночам, – негромко сказал я. Гном, Фосс и я стояли чуть поодаль от остальных
– Знаю, – ответил Оливер и тихо выругался. Очень грязно. Набожность в бывшем наемнике отсутствовала напрочь.
Священник дал знак поднимать гроб. Молитва в его устах звучать не переставала ни на мгновение. Селяне замерли, наблюдая, как поднимается грубый деревянный ящик. Аккуратно, словно что-то опасное, его переместили на противоположный от мертвеца край разрытой могилы.
Святой отец подошел к гробу и, переведя дух, произнес:
– Вскрывайте!
Слова молитвы тотчас зазвучали вновь.
В моем горле стоял ком. Губы пересохли.
Покойник лежал перевернутым, лицом к доскам дна гроба. Веревки на ногах и руках были разорваны.
Фосс выругался снова. Теперь уже открыто. Однако этого никто не заметил. Крестьяне сначала хлынули к гробу, а потом попятились на несколько шагов назад. Кто-то крикнул об эльфийском проклятье. Заплакали дети, и ту же запричитали бабы. Какого черта они пришли на погост семьями?! Деревенский голова пытался успокоить селян. Но его голос потонул в общем гомоне. Его не слышали и не видели.
– Достаньте его, – дрогнувшим голосом произнес бледный священник, – и переверните.
Гном и мы вдруг оказались ближе всех к могиле вампира.
– Ну же! – священник повернулся к нам. – Скоро стемнеет!
– Во имя всех богов Горы! – гном осенил бороду знаком древних божеств своего племени. Их имена были едва ли не под запретом, но и священника, и окружающих это сейчас не волновало. Как и откровенно богохульные ругательства, сыпавшиеся из Фосса, словно из рваного мешка. О, Харуз, помоги вору! Мое сердце бешено колотилось в груди.
Сзади раздался лязг метала. По приказу белого как полотно подлейтенанта, драгуны торопливо заряжали аркебузы. Сам офицер держал в обоих руках по пистолю. Неожиданно, это приободрило. Гном взял упыря за ноги. Я и Фосс за руки. Молитва священника зазвучала громче.
На лбу выступила испарина. Тело вампира не окоченевшее, а теплое, как у живого! Мы положили упыря прямо перед святым отцом.
– Он не холодный, – прошептал Оливер. Наемник тоже заметил.
Я оглянулся. Из деревенских разбежались больше половины. Сейчас на кладбище остались только мужчины.
Священник подозвал старосту:
– Принесите вилы и найдите с десяток крепких парней. Да посмелее!
Снова зазвучала молитва. Теперь уже короткая. Церковник трижды плеснул на вампира освященной водой и распорядился крепко держать широко раскинутые ноги и руки упыря, а горло придавить двузубыми вилами к земле.
Я думал, что мое сердце сейчас выпрыгнет, когда всем весом навалился на левое плечо вампира. Каждую конечность нежити удерживало по два человека. Оливер вонзил отполированные деревянные зубья вил глубоко в землю над горлом вампира.
– Молитесь! – голос разнесся далеко над кладбищем. Горцы застыли немыми изваяниями. – Молитесь во имя Бога Отца и Бога Сына! Во имя надежды на Спасение!
Приведший священника крестьянин подал ему двухфутовый осиновый кол и деревянный молоток. Святой отец приставил кол к сердцу упыря
– Во имя надежды на Спасение! – что было сил закричал священник и ударил молотком по осиновому колу. Дерево вошло в мертвую плоть на несколько дюймов. Хлынувшая кровь брызнула на лицо священника.
– Во имя Господа нашего!..
Вампир вдруг резко дернулся и сильно выгнул туловище вверх. От неожиданности упырь едва не выдернул конечности из-под державших его людей. Силы ему было не занимать, и будь нас двое или трое, нежити удалось бы подняться. Вампир зашипел по-змеиному и замотал головой из стороны в сторону. Фосс давил вилами на шею нежити, не давая освободиться.
Удар молотка загнал осиновый кол в сердце вампира на четверть.
– Проклинаю тебя исчадие Ада! Изыди в Преисподнюю! – священник ударил молотком в третий раз.
Вампир перестал биться головой о землю. Оскалив рот с острыми желтыми клыками, упырь испустил долгий протяжный рык, полный злобы и тоски. Глаза с почерневшими белками не спускали с меня взгляда. Такого леденящего ужаса, я не испытывал никогда. Вампир дернулся еще раз и затих.
– Держите его!
Священник достал кинжал с широким плоским лезвием. Неумело, пачкаясь в крови, церковник отделил голову упыря от тела.
– Теперь этого! – священник махнул на ночную жертву. – Скорей! Солнце вот-вот зайдет.
Мы навалились на труп. Святой отец повторил обряд. Но на сей раз мертвый вел себя, как и положено мертвецу. Но осиновый кол был забит, а голова отсечена.
– Тащите их в огонь, – велел священник мэру. Он был весь в крови, словно неумелый мясник. Вид церковника внушал страх. Наша одежда тоже пострадала, было очень муторно осознавать, что на тебе кровь нежити. – Спалите их дотла!
Крестьянин часто закивал и принялся отдавать распоряжения своим.
– Где еще двое уморенных вампиром?
– Так здесь же, святой отец, – засуетился деревенский голова и повел нас к двум свежим могильным холмикам.
– Вы не разрыли их, – со стоном произнес священник.
– Да как же... Да мы же… – горец не знал, что сказать.
– Копайте, – устало произнес церковник.
Небо стемнело, а в ночи копать могилы упырей не принято. Крестьяне растеряно смотрели на мэра.
– Копайте! – напустился на них священник. – Или утром здесь появятся новые живые мертвецы!
Оливер невесело посмотрел на меня. Все только начиналось. Два вампира ночью на кладбище слишком много даже для Сумеречья. Я непроизвольно проверил, на месте ли мое оружие. Два кинжала, два пистоля, бракемарт при мне. Фосс одобрительно крякнул и тоже осмотрел свое снаряжение.
– Жгите как можно больше факелов! Больше света! – командовал священник. – Разрывайте могилы по очереди. И пускай соберется как можно больше людей. От множества молитв их сила слабеет.
Крестьяне окружили две свежие могилы плотным кольцом. Десятки горящих факелов давали много света, и темнота отступила далеко за их спины. Но робеющие мужики никак не решались приступить к делу. Зазвучавшая молитва заставила, наконец, копать. Охрипшему голосу священника вторила многоголосица крестьян. Скоро послушался стук металла о крышку гроба. Разрыв яму пошире, четверо смельчаков прыгнули вниз, чтобы поднять гроб.
Я задержал дыхание.
– Святая Матерь! – раздался снизу удивленный возглас.
Однако церковник прерываться не стал. Молитва не умолкала. Что там такое?
– Поднимайте, поднимайте! – торопливо велел мэр.
Из ямы показалась голова рыжеволосого горца. Его лицо выглядело обескураженным, но отнюдь не испуганным. Крестьянин вылез наверх и принял деревянный ящик. Широкоплечий детина сам втащил его к ногам священника.
– Очень легкий, – ровным голосом произнес рыжий. Дыхание крестьянина не выдавало в нем человека, только что ворочавшего тяжести.
– Поди ж ты, – пробормотал гном. – Неужто пуст? Я мешками и сам поворочал, и со стороны насмотрелся. Один человек гроб с телом так подымит.
Слова гнома встретила тишина.
– Сбивайте крышку, – велел священник.
Гроб был пуст.
Если пару минут назад казалось, что на кладбище легла тишина, то теперь она слово стала продолжением черного ночного неба и тяжело опустилась на плечи. Вампир на свободе и где-то здесь рядом. Крестьянская толпа взорвалась криками и спорами. Многие тут же поспешили к домашним.
Когда суматоха улеглась, рядом осталась едва ли пятая часть крестьян во главе с их старостой.
– Нужно выкопать второй гроб, – он нерешительно обратился к священнику. Тот молча и устало согласился.
Второй гроб подняли наверх очень быстро. Он также оказался пуст.
– Два кровососа разгуливают по округе, – констатировал Фосс. – Пошли, Гард, нам нужно нагонять наших. Да внимательней смотри по сторонам. Эти твари могут быть где угодно.
Наемник не шутил.
– Почему ты не пустил меня оглядеть труп на дороге? – спросил я. Заговорить, чтобы сбросить напряжение! – В сравнении с раскопанным первый мертвец совсем тихий.
– Не нужно подставляться лишний раз, – произнес Фосс.
– Погодите, почтеннейшие! – окликнул нас гном. – Вы же в Бранд направляетесь?
– Туда.
– Позвольте составить вам компанию. Со мной еще двое.
Фоссато не возражал. Я тем более. Впятером ехать по ночной дороге лучше, чем вдвоем.
Мы торопливо зашагали к деревне. Однако быстро покинуть встревоженное и гудящее как улей селение нам не удалось. Староста нагнал нас, когда уже вскочили на лошадей. Пока не были исполнены все формальности по освидетельствованию обряда изничтожения нежити, отправляться было нельзя. Горец тщательно вписывал наши имена, род занятий и цель путешествия по Загорью в Деревенскую книгу.
Почерк у него был отменный! Но как же медленно он писал! Еще и пропустили вперед драгунского офицера. Куда нам, торгашам, до дворянина. Мы безропотно ждали. Даже гном.
Наконец, мы оказались свободны. За чернела глубокая ночь. Пятеро всадников направились в неуютную темноту. Я поежился, было страшно. Все-таки во взбудораженной деревне нас окружало множество людей, свечи и факелы. Однако ни Фосс, ни гном ни в какую не желали дожидаться утра.
Мы скакали тесной группкой, напряженно вслушиваясь и всматриваясь во мглу. Какие-то звериные рыки неотступно следовали за нами. Огни деревни давно исчезли позади.
– Скорее, – Фосс пришпорил своего жеребца. Мы не отставали.
За нами кто-то бежал. Или что-то? Я потянулся к магии, обостряя слух. За нашими спинами определенно раздавался топот. Мои спутники не могли ничего слышать, но я знал, что нас преследуют. Что там за новая тварь?! Я устал от страха за эту долгую ночь.
– Давайте поднажмем, – крикнул я.
Оливер обеспокоено посмотрел на меня. Наемник прекрасно знал о моих воровских талантах. Догадался ли он о чем-то?
Теперь я различал за спиной не только топот. Сзади едва слышно заплакал ребенок. Откуда, дьявол его побери, здесь ребенок! И этот топот определенно догонял нас.
– Там! – взвизгнул один из помощников гнома! – Я видел там человека! Он стоял у деревьев.
Гном указывал куда-то в темноту позади нас. Не сговариваясь, мы пришпорили лошадей. Безумная скачка по ночному тракту продолжилась! Только бы животное подо мной не споткнулось, не упало! Или под кем-нибудь еще. Оставлять здесь живую душу, значит обрекать ее на смерть. Либо на что похуже.
Неожиданно впереди на дороге появился свет. Множество огней прогоняли ночную. Это шла пехота, о которой говорил драгунский офицер. Мы устремились навстречу к нашему спасению и едва не налетели на десяток всадников, двигавшихся впереди пехотинцев в полной тишине и темноте. Разведка!
Никогда бы не подумал, что буду рад отборной ругани в свой адрес!
Отряд не сильно большой. Две сотни пикинеров. Наемники из Кантонов. Фоссато поведал, что их черно-желтые полосатые куртки стоят уважения. Флаг с тремя осами принадлежал одному из самых известных отрядов Большого Орнора. Осиная дружина! Вот уже пять лет, как несколько тысяч ос они удерживали Арнийское Сумеречье в повиновении. Кроме нескольких сотен драгун других королевских войск в Загорье не имелось. Не считать же надежной опорой королю стражу городков из местных горцев. Но четыре тысячи ос – это вполне достаточно для спокойствия графства.
Злые от ночного марша солдаты громыхали подкованными сапогами на юг и отпускали скабрезные шуточки про пятерку тупых торговцев, разгуливающих в ночи без мамочки. Да трое из них вообще гномские шлюхи! Каждый приличный человек знает, что у гномских баб растут бородища до самой до той.
До моих спутников похабные слова солдат не доносились. Я же не собирался окорачивать шутников. Не дурак против сотни рыл переть, да и не до того сейчас. Я явственно ощущал на себе разочарованный голодный взгляд. Преследовавший нас топот едва догнал.
Дальше до самого Бранда нам постоянно встречались новые и новые роты, шедшие на юг. Среди них были даже красные мундиры драгун.
– Кого же новый генерал-губернатор оставляет в городе? – подивился Фосс.
У самого Бранда разминулись с лучниками. Белая кость, как сказал Оливер. Лучшая часть Осинной дружины. Аркебузы и пушки давно грохотали по Орнору. Но никакая аркебуза не сравниться в скорострельности и дальности поражения с пятифунтовым тисовым луком и Зеленых Кантов. Аркебузу можно вручить любому лапотнику, и через неделю муштры из него получится годный стрелок. Ведь и прицеливаться не надо. Заряжай да пали, куда капрал гавкнул. А луком нужно владеть с детства.
Кроме наемников и городской стражи на окраине столицы Загорья уже почти никого. Мы прошли через ворота в деревянном частоколе на земляном валу и углубились в Посад. Там распрощались с гномами и затем въехали за каменные стены самого города. Постоялый двор «У кота», куда направлялся наш караван, размещался в Нижнем Бранде. Так здесь назывались купеческие кварталы на южной и восточной окраинах города.
Когда я блаженно устроился в свежей белоснежной постели, на крыше раздались шаги. К дьяволу! Я уже почти привык, что кто-то разгуливал по ночам над головой. Сон пришел быстро.

Аватара пользователя
Котыч
Амнистирован Тираном до очередного расстрела.
Posts in topic: 4
Сообщения: 45642
Зарегистрирован: 23 авг 2013, 22:08
Пол: Муж.
Откуда: Украина Днепропетровск.

Re: Флейм Корвин. Вор и убийца

Непрочитанное сообщение Котыч » 08 окт 2015, 00:43

Прошу прощения за комментарий. Но вот открыл крайнюю проду, и словно Маяковского читаю.
Предложения краткие и резкие...

КorvinF
Бывалый
Posts in topic: 47
Сообщения: 53
Зарегистрирован: 30 сен 2015, 01:45

Re: Флейм Корвин. Вор и убийца

Непрочитанное сообщение КorvinF » 08 окт 2015, 01:29

Котыч писал(а):Прошу прощения за комментарий. Но вот открыл крайнюю проду, и словно Маяковского читаю.
Предложения краткие и резкие...

Есть такое, и знаю, что не всем нравится, но такие предложения не всегда и не везде.

Аватара пользователя
Котыч
Амнистирован Тираном до очередного расстрела.
Posts in topic: 4
Сообщения: 45642
Зарегистрирован: 23 авг 2013, 22:08
Пол: Муж.
Откуда: Украина Днепропетровск.

Re: Флейм Корвин. Вор и убийца

Непрочитанное сообщение Котыч » 08 окт 2015, 01:39

Это личное впечатление. Даже когда предложение более длинное, все равно сохраняется "дробь для марша".

КorvinF
Бывалый
Posts in topic: 47
Сообщения: 53
Зарегистрирован: 30 сен 2015, 01:45

Re: Флейм Корвин. Вор и убийца

Непрочитанное сообщение КorvinF » 09 окт 2015, 01:59

Глава 7. В Бранде

Улица, петляя, шла вниз с небольшим уклоном. Бранд раскинулся на огромном пологом холме. Разросся город очень давно, задолго до появления в Загорье арнийских чиновников. Поэтому тут нет прямых улиц и площадей, очерченных в границах правильных форм, как в многочисленных Приютах. Оживленные проулки разбегались в разные стороны совершенно хаотично, и, чем дальше от главных улиц и городских площадей, тем сильнее они сужались.
Все, как в других старинных городах Большого Орнора. Я ощущал себя как дома в этих тесных городских тропах.
Торговля в Загорье процветала, богател и главный город графства. Бранд очень напоминал мне Лерпо, сразу даже не скажешь чем именно. Внешне этот город никак не походил на города Семиградья. Ни архитектурой домов-крепостей, таких же массивных, с тяжелыми ставнями на окнах и крытыми дворами, как во всем остальном Загорье. Ни одеждой горожан. На юге больше красок и меньше меха, а кожи нет вовсе. Здесь же, на севере, преобладали куртки темных цветов из дубленной кожи, отделанные по краям мехом. Причем, подобным образом облачались не только горцы.
Бранд казался большим плавильным котлом, где смешались люди из всех возможных земель и местечек. Вероятно, именно этим данный город, расположенный в опасном и неприветливом краю, напоминал мне Лерпо. Мою вторую Родину, где о камни десятков причалов плещутся волны теплого и ласкового моря. Здесь также бойко торгуют; на центральных улицах не стихает шум и гам. Народ толкаетсяся локтями, ругается, звенит монетами в кошелях. Рай для вора.
А ночью Бранд замирал, с тревогой прячась под крепкими крышами, и вдоль фонарей с наступлением темноты ходили лишь усиленные отряды стражи. Арбалетчики и пикенеры из дежурных караулов были единственными, кто решался выйти на улицу после заката солнца. Люди боялись, и отнюдь не работников ножа и топора. Ночной разбой в Бранде давно вымер, причом в прямом смысле этого слова. Вор или грабитель часто не доживали до утра, как и любой другой горожанин или гость города, кто бы вздумал таиться по подворотням. Три ночи, как прибыли в Бранд, и каждое утро слышали рассказы о новых жертвах упырей.
Местные осеняли себя знамением и делились новостями. В последнее время вампиры как с цепи сорвались. По приказу епископа, вскрыли все свежие могилы на городском кладбище и учинили трупам «вампирскую мессу», но упыри не унимались. Горожане кряхтели и снова осеняли себя знамением. Горцы отличались искренней набожностью, чего давно не увидишь в южных королевствах.
Сумеречье накладывало на Бранд и другой отпечаток. Повсюду много нелюди. Гномов из торговых экспедиций сновало столько, словно все их шахты истощилось разом. Бородачам отвели целый квартал, куда в обязательном порядке селили всех пришлых с Бурых, Седых или Железных гор. Как бы те косо не глядели друг на друга из-за вековой вражды.
Еще больше в толпе вышагивало орков. В среднем они на пол головы выше людей. В Большом Орноре орков осталось немного, и все их малочисленные селения находяться к северу от Долгого хребта. Племена орков изрядно проредили в стародавних войнах с южными королевствами, которые разделили меж собой земли нынешнего Сумеречья.
С тех пор оркам отвели самые скудные наделы на границе с Запустением. Пересекать Долгий хребет этому племени запрещалось категорически. Разве что в клетках. Преступников-орков часто продавали на юг, в цирки или зоопарки. Южане всегда восторгались подобными «экспонатами». У меня это вызывало отвращение, близкое к тошноте.
По юности, я однажды открыл клетки с орками в зверинце Лерпо, чтобы те смогли сбежать. Но лучше бы им там и остаться: пойманных казнили на потеху публике с необыкновенной жестокостью.
Я не мог ответить тогда на вопрос, зачем вскрыл замки на орочьих клетках. Старик говорил, что во мне играет кровь их расы. Но я точно знаю, что нет более свирепых бойцов на пиратских кораблях, чем добравшиеся до Краба северные орки. С их бесшабашной боевой яростью не могли сравниться даже их вконец одичавшие собраться – орки из чащоб Зеленого Орнора.
Сумеречье давало оркам относительную свободу. Королевским чиновникам не было до них никакого дела, и кабы бы те не нанимались в купеческую стражу или не занимались контрабандой, об их племни давно забыли бы. Орк не существует, пока не пересек горы, или не присоединился к мятежу, или не нарушил закон. Для местных бюрократов, разумеется.
Но на улице не заметить орка трудно. В гордых осанках и прямых взглядах ощущалась звериная уверенность в своих силах и решимость принять любой вызов. Война и тяжкие потери пошли на пользу орочьей расе. В лишениях выжили только сильные духом и телом. Поэтому их старались не задевать и лишний раз не беспокоить. Любой конфликт с орком разрешался не в пользу последнего, как при столкновениях с гномами. Только стражу еще дождись, днем городская охрана не баловала своим присутствием. А вооруженный до зубов орк рядом.
Несколько раз мне встречались и эльфы. На каждого из них был надет ошейник с указанием имени хозяина. Во всем мире совсем мало эльфов, и в любом краю их жизнь – это доля раба. Увиденные мной в Бранде эльфы являли собой забитые жалкие существа с потухшим безжизненным взором. Бессмертие в ошейнике раба могли выдержать только окончательно поставившие на себе крест. Кто не в силах принять смерть от собственной ей руки. Орки превратились в железо, эльфы рассыпались в труху.
Глядя вслед поникшей сутулой фигуре с корзиной яблок на плече, я мысленно спрашивал себя, эта ли раса создала чудеса, о которых сегодня ходят такие легенды? Могли ли они пожертвовать собой и наложить на свои леса проклятье, родившее Запустение?
До Бранда мне довелось встретить только одного из расы перворожденных. Слепую эльфийку в таверне Кампо. И вот за три дня в столице Загорья я увидел еще нескольких, и все они смотрели на мир погасшим и безвольным взором. А ведь еще вчера я хотел развлечься с эльфийкой, да хорошо, что не получилось. Женщина с пустотой вместо души удовольствия не доставит.
Акан рассказал, что город славится не только постоялыми дворами, но и публичными домами. В городе имелось целых два квартала пикантных заведений. С проститутками на любой вкус и кошелек, и эльфийками для самых завышенных запросов.
Впрочем, в постель к перворожденной я не попал лишь по стечению обстоятельств. В публичном доме, который навестил по наводке Роя, мне досталась совершенно обычная куртизанка, рода человеческого. Красивая, ухоженная – притон был не из дешевых, а я всегда брезговал недорогими шлюхами – но вовсе не эльфийка. Их там не оказалось.
Мой выбор чем-то неуловимо напомнал племянницу кардинала Антуана. В комнате с проституткой я представлял, что обнимаю Алису Кайлер, и мне это нравилось.
Все время, как покинули замок Сош, я испытал смутное ощущение, что она где-то рядом. Я с удовольствием вспоминал время, которое провел в общении с Алисой, и однажды поймал себя на том, что глупо улыбаюсь, думая о ней. Конечно, это не любовь, подобное случалось и раньше. Увлечение. Я никогда не противился новым романам, ведь небольшое амурное приключение делает жизнь краше.
Из-за угла показалась лавка портного, там должен быть готов мой заказ. Я встряхнул головой, чтобы отогнать наваждение. Снова преследовало чувство, что племянница Антуана где-то поблизости.

Хозяин ателье вернул мне привычный облик. Портной одел меня почти во все черное. Черный камзол и такого же цвета шляпа с широкими круглыми полями. Прямые штаны заправлены в невысокие сапоги с мягкой подошвой почти без каблука. За спиной висел длиннополый угольно-темный плащ, закутаться в него ночью – и бесформенную тень не принять за человека. Все черное, кроме белой рубашки. Без модных кружев вокруг шеи и на руках, какие я никогда не терпел. Снежную ткань почти видно под камзолом.
Мою прежнюю одежду купца средней руки туго упаковали в сверток, который я вручил сопливому мальчишке. За серебряную монетку я бы мог нанять носильщиком взрослого бугая. Но уж больно жалостливый вид имел голодный пацан. Теперь на его столе целую неделю будет еда.
Было неприятно носить одежду, испачканную кровью упыря, и по-хорошему ее следовало бы сжечь. Но я получил прежние шмотки за деньги Фосса, поэтому поинтересуюсь у него на сей счет. Хотя кому они нужны? Я бросил взгляд за плечо. Счастливый от нежданного заработка малец следовал за мной. Лучше дам ему целый золотой, от меня не убудет.
Мы отправляемся к Запустению со дня на день, и Николас Гард, ночная крыса, не мог идти на дело, не облачившись в черное. Фарт для вора, как жизнь. Фарт – это все то, что сопутствовало при прежнем успехе. Черная одежда, привычного покроя, сидела второй кожей. Я довольно замурлыкал глупую веселую песенку из прошлого. Портному был заказан наряд из дорогой и толстой шерсти, ведь по эту сторону гор зима всегда долгая и холодная. Я ощупал ткань плаща: плотная, поможет согреться и спрятаться от ветров.
Чтобы не выделяться из толпы, я обвешался оружием. Два кинжала, два пистоля, бракемарт. В сапоге спрятан метательный нож. Я всегда вооружался не меньше, идя на рисковое дело. Однако гулять ходячим арсеналом не слишком привычно, но так даже лучше. В Загорье с оружием не принято расставаться, и с ним, конечно, уютней и безопасней.
Мы пришли к постоялому двору «У кота». Под присмотром слуги мальчишка поднял сверток в комнату, которую я делил с Оливером, и с округлившимися как блюдце глазами получил от меня полновесную золотую монету. А я устроился на лавке в дюжине шагов от наемника и его собеседников. Напротив Оливера сидели гном и эльф. Лица всех троих были весьма серьезны, а тарелки и кружки с элем почти не тронуты. Колоритная компания вела непростой разговор.
Сразу бросилось в глаза, что этот эльф кардинально отличался от увиденных ранее. В его взгляде сохранилась жизнь. Осанка выдавала в перворожденном воина, движения – охотника. Эльф был с ошейником, но при этом с оружием. Я заметил длинный классический эльфийский лук и утяжеленную рапиру с широким клинком, каким наносят рубящие удары. Эльф и гном оделись по местной моде и практически одинаково: куртка, широкие, почти как шаровары, штаны, высокие сапоги.
Рядом со мной устроился Рой. Усаживаясь, Акан почесал недельную щетину. Он поспорил с Джоном, что отрастит приличные усы и бородку за два месяца. Они надеются вернуться из Запустения!
– А ты приоделся.
– Кто они? – спросил я.
– Твои новые няньки. Будут тебя оберегать! Оливер как будто уже столковался с ними.
– Что-то не похоже, – возразил я.
Гном мотнул густой бородой и встал из-за стола.
– Сейчас Фосс будет давать больше, – ухмыльнулся Рой и, потребовав эля у пробегавшей мимо служанки, продолжил. – Всегда так. Барамуд и Крик никогда не соглашаютсяя на первоначальную цену, сколько ни предложи. Но с ними уже велся разговор, идти они согласны. Спорят об оплате.
Оливер действительно сделал успокаивающий жест и предложил гному снова занять лавку. Эльф лениво посматривал то на кипевшего праведным гневом гнома, то на Фоссато. Торгуются. С гномами иначе дел не ведут.
– Барамуд и Крик. Кто из них кто?
– Криком зовут эльфа. Поговаривают, что угодил в плен еще в Первую эльфийскую. Только он про то не расскажет. Долгие разговоры не жалует. – Рой отхлебнул принесенного эля и довольно цокнул языком. Напиток в таверне отменный. – Он немой, без языка. По слухам, в плену и вырвали.
– Отчего тогда Крик? – я отрицательно покачал головой служанке. Пить и есть не хотелось.
– Никто не знает, – ответил Акан. – Криком его называет гном. Барамуд хозяин эльфа. Но на деле и не углядишь, кто из них раб, а кто господин.
Рой опорожнил кружку и потребовал еще. Толстяк поглощал эль неуёмно и ничуть не хмелел.
– Не советую спрашивать гнома, зачем он прикупил эльфа и почему тот Крик, – Рой попробовал сделать лицо посерьезней, что получалось у него всегда слабо. Выдавали вечные смешинки в глазах.
– Откуда он? – спросил я, кивая на гнома. Тот уже довольно откинулся на спинку лавки и согласно кивал бывшему наемнику. – С Железных, Седых или Бурых гор?
– Второй вопрос, который не стоит задавать Барамуду, – заулыбался Рой. – Он изгой. Видишь кольцо на ухе?
Я попытался различить, но длинные наполовину седые волосы все прятали. Седина означала весьма почтенный возраст у их расы.
– Почему, тоже не спрашивай. Это третья запретная тема. Видал я одного малого, которого Барамуд хорошенько отходил за назойливость. Кулаки-то у него пудовые!
– В остальном милейшие люди! – ехидно заметил я.
Горец засмеялся, шутка ему понравилась. Смеялся он всегда заразительно. Милашка, принесшая эль, тоже захихикала. Акан благодушно посмотрел на нее, отхлебнул эля из новой кружки, довольно причмокнул и заговорил вновь:
– Сколько ни выведывали, другие гномы тоже не знают, почему он стал изгоем. Они вообще не помнят соплеменника с таким именем и уклоняются от дальнейшего разговора, что, разумеется, очень и очень странно. Барамуд и Крик появились в Сумеречье не столь давно. Откуда явились, тоже никто не знает. Но уже заслужили репутацию лучших контрабандистов и следопытов. Забираются в Запустение дальше любых других.
– Эту парочку дожидаемся последние два дня?
– Будет еще один. Зовут Манроком. Но привычней для него и остальных кличка Морок. Он орк.
– Орк? – почему-то удивился я. Хотя, чего здесь странного? Орк, следопыт, Сумеречье и Запустение. Обычное дело в северных краях.
– Вождь клана. С нами он идти не собирается. Сказал, что не дурак.
– В самом деле, не дурак, – согласился я.
– Скоро увидим, дурак или нет. Фосс сделает ему предложение, от которого тот не откажется. Либо будет дураком. Он не хуже тех двоих, а с нами должны идти лучшие. Нам предстоит невозможное.
Горец сказал фразу, которую мы повторяли слишком часто. С недавних пор слова о невозможности нашей миссии будили во мне раздражение. Я уставился на Роя, думая, как бы огрызнуться похлеще. Однако перехватил взгляд горца и посмотрел в сторону стола Фосса. Наше внимание переключилось на переговорщиков.
Гном и эльф покидали заведение. Попрощавшись с Оливером, они направились к выходу, взоры обоих были прикованы ко мне. Смотрели они вызывающе и явно оценивающе. Пальцы Крика затанцевали на неизвестном мне языке жестов. Барамуд нехорошо покосился на меня, а эльф, явно довольный реакцией хозяина, нахально усмехнулся. После, не оборачиваясь, они вышли на улицу. При этом Крик похлопывал гнома по плечу. Никак не похоже на подобающее поведение для раба.
Когда я не понимаю кого-то или не могу воспринять логику в чьих-то действиях, возникает подозрительность.
– Почему мы идем туда? – спросил я, заняв освободившееся место напротив Фосса.
– Странный вопрос, – удивился наемник и посмотрел на такого же озадаченного Роя, пристроившегося рядом.
– Что тобой движет, заставляя идти в Запустение? Жажда наживы? Страх? Или что-то другое? – я заговорил тише, едва слышно. Я мог говорить открыто, не боясь подслушивания. Гул заполненной таверны превращал любой разговор в приватный. Однако с привычкой так просто не расстаться. Вор не любит рассуждать о деле в полный голос.
Фосс пристально поглядел на меня, но я не дал ему ответить, потому что знал, что он скажет:
– Я обязан вашему Хозяину жизнью и отплачу сполна, клянусь Харузом! Полагаю, вы тоже имеете собственные железные обязательства перед ним. Да и Джон наверняка. Что-то, что перекрывает риск смерти и страх за свою жизнь.
– Допустим, – произнес Фоссато.
– Мы идем на невозможное, сидя в одной лодке, – продолжил я, состроив кислую мину. Опять это невозможное. – Но гном и эльф отправляются с нами ради денег! Я не верю, что есть кто-то, кто готов продать свою жизнь за монеты. На сумасшедших они тоже не тянут, и кто они вообще такие, также никто не ведает. Я не доверяю им!
– Ты, в самом деле, так думаешь?
– Именно. Наша затея практически безнадежна. Не могу поверить, что собственная жизнь стоит больше чьих-то денег!
Я не лукавил. Мысль о Барамуде и Крике рождала во мне тревогу. Было в них что-то неестественное; я не мог понять, что именно. Это настораживало, и дело даже не в том, что, по всеобщим представлениям, эльфы и гномы не переносят друг друга. В них отталкивало нечто иное.
– Больших денег, – пробормотал Рой. Кажется, мои слова заставили его задуматься.
– Очень и очень больших денег, – добавил Фосс. – В любом случае, это не мое решение. Хозяин искал лучших из лучших, и он их нашел. Тех, у кого есть хотя бы мизерные шансы забраться туда, куда раньше не заходил никто. После мы уповаем на удачу лучшего вора нашего мира. Твою, Гард. И на твоего Харуза тоже.
Фосс смочил элем пересохшее горло:
– Но, повторюсь. Сначала нам нужно пробраться в самую глубь Запустения. Крик – единственный следопыт из эльфов. Лучше него в старых лесах перворожденных нет никого. Джон ходил в Запустение, наверно, уже сотни раз. Только он и в подметки не годится Крику.
– Я тоже был ходоком долгое время. Так у нас в деревнях следопытов кличут. До встречи с Хозяином... – Рой вдруг закашлялся и озабоченно поглядел на Фосса. Каждого из нас к Антуану привела кривая дорожка. – Поверь старому следопыту. Крик самый лучший.
Слова горца озадачили меня. Вид вечно благодушного толстяка никак не вязался с образом следопыта, крадущегося по Запустению. Впрочем, и на тюремного надсмотрщика Акан тоже никак не походил. У всех нас своя извилистая тропинка, снова подумалось мне.
– В любом случае, – Фосс слега хлопнул ладоней по столешнице, подводя черту спору, – решение об участии гнома и эльфа в нашей экспедиции принято давно и не нами. С ними все также обговаривалось заранее. Сейчас их нужно брать с собой или убивать.
Оливер не шутил.
– И потом, – продолжил он. – С момента, как покинули замок Хозяина, связь с ним не поддерживается. Никто не должен проследить наш путь.
Сдавшись, я разочарованно вздохнул. По договоренности с Антуаном, я подчинялся Оливеру во всем. До тех, пор пока не окажемся у стен логова рыцарей Грааля.
К нашему столу подошел Шрам. Он не показывался с самого утра.
– Я привел Морока.
Размахом плеч и ростом орк уступал большинству своих соплеменников. На Манроке сидела распахнутая куртка; за широким вырезом рубахи виднелась не слишком широкая, я бы даже сказал впалая грудь. Но внешний облик вождя являлся обманчивым. Он был из той породы, за чьей наружной сутулостью прячется внушительная физическая сила. Орка словно сплели из тугих натянутых мускул без капли жира. Таких, как он, называют солью земли.
По меркам своей расы орк имел средний роста и телосложение. На обветренном скуластом лице застыло сосредоточенное выражение. Чуть тронутые сединой виски выдавали средний возраст. Орки живут столько же, сколько и люди.
За спиной висел изогнутый орочий меч. На Крабе мне довелось видеть, какие страшные рваные раны оставляет его зубчатое лезвие.
– Рад видеть тебя, Морок! – вставая, произнес Фосс. Как показалось, его слова звучали искренне.
– Я тоже. Мир и тепло вашим очагам, Оливер и Акан.
Манрок также тепло улыбнулся, с его лица исчезла каменная собранность. Прежде он определенно вел дела с доверенными людьми Антуана.
– Садитесь, – предложил Фосс Шраму и Мороку. – Помню, ты не любишь долгих разговоров, поэтому сразу к делу. Я все привез.
На лицо орка вернулось прежнее выражение. Манрок вопросительно посмотрел на меня. Фосс дал знак, что при мне говорить можно. Присутствие Джона вопросов у орка не вызывало. Значит, как я и догадывался, следопыт из Арнии был связан с Антуаном уже давно и ему в экспедиции тоже стоит доверять. Не смотря на наши недружественные отношения. Доверять относительно, конечно же, примерно как Фоссато и Рою или даже меньше, но удара в спину в проклятом лесу можно не бояться.
– Я бы хотел взглянуть на них, – сказал Морок. – Вы здесь остановились?
– Идем, – Фосс повел нас наверх.
В комнату, которую я делил с Оливером, подняли накануне один из ящиков с мушкетами. Многие торговцы поступали подобным образом, дабы скрыть от посторонних глаз переговоры с демонстрацией своего товара. Остальные ящики и тюки хранились под замком в складской пристройке с отдельными помещениями. Каждый уважающий себя трактир Загорья состоял из жилой части с номерами, обеденного зала, конюшни и складских ячеек. Разумеется, не считая кухни и хозяйского крыла.
– Мы привезли не пять десятков, – произнес Оливер, открывая дверь нашего номера.
– Сколько? – Морок весь напрягся. – Меньше?
– Больше, – Фосс закрыл за нами дверь. Не поднялся лишь Джон. Арниец заявил, что с элем ему интересней, но я также уловил еле слышное бормотание за спиной. Меньше знаешь, крепче спишь. Не скажешь, что Шрам не прав.
– Сколько? – повторил орк.
– Полторы сотни.
На несколько мгновений в комнате повисло молчание.
– Я хочу посмотреть ближе, – прервал тишину Манрок, – а потом спрошу, чего тебе надобно. Но думаю, я знаю, что именно, и вряд ли соглашусь.
– Как знаешь.
– Только, – в словах Морока зазвучала плохо скрываемая угроза, – пятьдесят штук мои. Я выполнил свою часть уговора.
– Это сомнению не подвергается, – спокойно ответил Фосс.
Наемник сорвал пломбу и вскрыл ящик, поставленный в дальнем от окна углу. Внутри в щедро набитых опилках лежал продолговатый сверток из хорошо промасленного холста. Морок бережно, как дитя, достал его и развернул на столе.
Оружие было без отделки. Зато качество стали и дерева приклада говорили о настоящем произведении оружейного мастерства. Длинный ствол явно превосходил любую аркебузу по калибру. Бросилось в глаза, что мушкет весил тяжелее привычных ружей. Рядом с ним лежали металлические двузубые вилы на деревянной ножке с заостренным железным штырем в нижней части. Замок мушкета выглядел необычно. Той ночью, у таможни, я не придал должного внимания устройству мушкета и сейчас меня терзало любопытство.
Век фитильных аркебуз стремительно приближался к своему концу. С три человеческих поколения назад появились первые колесцовые замки, и почти сразу же исчезли пистоли с фитилем. Однако аркебуз старого образца по миру оставалось еще очень и очень много. Особенно в таких медвежьих углах, как Загорье. Только оружие в руках орка было снаряжено не колесцовым замком.
Орк примерился к мушкету. В его руках оружие не выглядело столь уж большим. Манрок водил стволом из стороны в сторону и довольно щурился. Положив мушкет обратно на холст, орк провел пальцем по замку.
– Кремневый, – благоговейно произнес он. Замки, выполненные по новейшей технологии, мало кому довелось лицезреть. Тем более опробовать на деле. – Подобных Сумеречье нет.
– И не только здесь, – произнес Фосс. – Мушкетов очень немного во всем Большом Орноре. С кремнием подавно. В колониях и вовсе таких не сыщешь.
Орк с видимым сожалением прикрыл мушкет холстом и подошел к Оливеру. Едва Манрок обернулся к наемнику, Рой подмигнул мне и потер ладони за спиной вождя.
– Все припасы и лодки, о которых мы уговаривались, собраны и ждут тебя и твоих людей у моей родовой стоянки. Это цена пяти десятков мушкетов. Ты хочешь, чтобы я отправил на верную смерть себя и соплеменников ради еще одной сотни ружей? Пусть даже таких?
– Мы идем не за смертью, – возразил Оливер.
Орк смотрел на него с нескрываемым сомнением.
– И ты тоже пойдешь. Ты и четверо твоих лучших ходоков.
– Нет! Об этом уже шел разговор. Не затевай его снова. Повторяю, нет! – орк повернулся спиной к Фоссу и двинулся к двери. В речи Манрока звучало явное раздражение. – Я спускаюсь вниз. Хочу получить свои ящики немедленно.
– Сто кремниевых мушкетов, – заговорил вслед орку Фосс. Его речь была спокойна, но слова падали с незыблемой решимостью обернуть происходящее в свою пользу, – и еще столько же с колесцовым замком. Вдобавок тысяча колесцовых аркебуз. Порох, припасы к ним и мушкетам в любом количестве. Сколько назовешь! Хватит на три или четыре таких клана, как твой.
Развернувшись, орк уперся плечом о стену. Его пальцы вцепились в поясной ремень, горящие глаза буравили наемника. Лицо застыло в маске непроницаемости.
– Это все? – негромко произнес он
– Чего ты хочешь?
– Пистоли, клинки, арбалеты. Лошади!
– Уверен, мы сможем прийти к разумному соглашению. Сколько?
Вместо ответа орк вдруг сменил тему разговора. Вернее, мне так показалось сначала.
– Три Снежных луга. Что вы знаете о них? – спросил Манрок.
Мы непонимающе переглянулись.
– Когда еще не разразились войны с гномами и эльфами Большого Орнора, армии ваших королей, Четырех Псов, разгромили орков. Тогда в нескольких сражениях пали лучшие воины моего народа. Оставшихся ловили и резали, как на скотобойне. Вместе с женщинами, детьми и стариками. Просто убивали, часто уже без издевательств. Солдаты людей устали от этой рутины...
Морок подошел к окну и уставился куда-то вдаль. В прошлое.
– В памяти орков это теперь навсегда, – продолжил орк. – К местечку с названием «Три Снежных луга» сбежались сразу нескольких кланов. Я не буду перечислять их мертвые имена; вам, людям, это ничего скажет. Ведь все случившееся там вымарано из вашей истории.
– Я кое-что слышал, – тихо произнес Рой. – Горцы знают историю не только южных королевств.
Орк как-то странно посмотрел на Акана. Мне показалось, что в его взоре мелькнула благодарность.
– Там собрались остатки кланов. Оборванные и почти без оружия, – заговорил вновь Манрок. – Всего не больше шести-семи сотен, считая младенцев и стариков. Они узнали, что в дне пути на них движется герийский отряд в пять тысяч. Тяжелая конница и латная пехота. Сытые. Холеные. С пушками. Можно было бежать, но кланы дали бой. Они решили выиграть время для других. Чтобы другие ушли выше на север. У Трех Снежных лугов пали все орки из тех кланов. Но они унесли с собой в могилу больше половины из людского войска. Слышали, что было потом?
– Нет, – признался Оливер.
Я тоже мотнул головой. Старик дал мне прекрасное образование, однако про эту битву не говорилось ни в одном учебнике.
– Четыре пса испугались! Да, да! Испугались. Преследование, травля орков прекратилась. Мы добрались до границы эльфийских лесов. Те, кто смог. Но мы не знали, что делать дальше. Эльфы не пускали на север и убивали любого, кто заходил под тень их деревьев. С юга медленно подтягивались новые отряды людей, сжимая кольцо окружения. Однако нас больше не трогали! А потом случилось настоящее чудо! Четыре пса прислали своих послов и ультиматум. Отныне оркам дозволялось жить на окраине их владений. В местах, которые будут определены каждому клану. В резервациях. В голоде и нищете. Но мой народ спасся от истребления! Мы выжили!
Морок сделал паузу и вперил взор на Фосса.
– С тех пор каждый орк знает, что может наступить день, когда его сердце остановится ради жизни клана и народа. Я и четыре моих лучших ходока пойдут с тобой!
Оливер и Акан шумно выдохнули. Рой вытер проступивший на лбу пот. Я потрясенно смотрел на орка. Только что он отдал всего себя во имя своих соплеменников. Вряд ли я в силах поступить также. Заплатить своей судьбой за кого-то конкретного Николас Гард, наверно, мог бы. Но не за всех сразу. В большинстве своем люди редкостные сволочи. Я не испытывал к людскому племени никаких теплых чувств.
– Полторы сотни мушкетов – это аванс, – осторожно сказал Оливер. Манрок вызвал волнение даже в душе старого наемника, – все остальное после нашего возвращения. Хозяин никогда не обманывает.
– Мало кому можно верить так, как твоему Хозяину, – ответил орк. – Я хочу кружку эля. Надо прийти в себя. Но сегодня же обговорим все детали. Наедине.
– Как считаешь нужным, – сказал Оливер.
Мы спустились вниз. Чуточку выпить хотелось всем. Под мысли об орке Мороке и его расе. Не думал, что чьи-то слова окажутся столь впечатляющими. Но тот день припас еще непростых чувств. К сожалению, тяжелых чувств.

Niktoev
Бывалый
Posts in topic: 1
Сообщения: 60
Зарегистрирован: 23 сен 2015, 18:35

Re: Флейм Корвин. Вор и убийца

Непрочитанное сообщение Niktoev » 09 окт 2015, 13:09

Поддержку предыдущего оратора.

Предложения слишком рубленые. Прочитайте вслух, сразу заметите

Например сравните

К вечеру значительно похолодало. Там за горами, в северной части старой Арнии, еще господствовала осень. В Загорье же ощущалось скорое приближение зимы. Небо затянуло тяжелыми свинцовыми тучами.


И это с минимальными переделками

К вечеру значительно похолодало, но там, за горами, в северной части старой Арнии, еще господствовала осень. В Загорье же ощущалось скорое приближение зимы - небо затянуло тяжелыми свинцовыми тучами.
Это не я.

Ответить

Вернуться в «Архив Проекта "Путевка в жизнь".»