Давыдов Борис_"Московит".Книга 1.

Наши там, Фантастическая история.Альтернативная история.

В разделе размещены книги авторов отосланные в рамках проекта "Путёвка в жизнь" и принятые в издательства.

Модератор: Модераторы

Аватара пользователя
Lord NEVR
Граф Западных болот. Великий просветитель, Кирилл и Мефодий в одном лице.
Posts in topic: 6
Сообщения: 6174
Зарегистрирован: 21 авг 2013, 22:25
Пол: Муж.
Откуда: Гиперборея, Неврия, Цитадель Севера.
Контактная информация:

Давыдов Борис_"Московит".Книга 1.

Непрочитанное сообщение Lord NEVR » 27 фев 2016, 13:02

[mod="Администрация"]Книга принята в издательство Эксмо.
Поздравляем. :dr_ink:[/mod]
[hr]

Название: "Московит" Книга 1.
Автор: Давыдов Борис
Жанр: Альтернативная история.
Серия: Наши там, Фантастическая история.
Объем: 12.2 а.л.
[hr]


[align=center]Изображение[/align]

Пролог.
[tab=30] Все началось самым обычным, банальным до пошлости, образом. «Возвращается муж домой, а там…»… Нет, не спешите сочувственно пожимать плечами, или ехидно усмехаться. Супружеское ложе я застал вовсе не оскверненным, а девственно непорочным. То есть, опустевшим. Точно такой же зияющей пустотой встретил стенной шкаф. Судя по тщательности, с какой выпотрошила его дорогая женушка, ее поступок был отнюдь не внезапным, а заранее продуманным. Да и содержание записки, положенной на самом виду, сомнений в том не оставляло.
[tab=30] Вообще-то я сам собирался по приезде сказать ей: «Слушай, стоит ли дальше тянуть резину? Раз никак не складывается, может, разбежимся в разные стороны? По-хорошему, напрасно друг друга не мучая…» Интересно, чувствовала ли она это, догадывалась ли? Женщины иной раз способны на такую прозорливость, какая нам, мужчинам, и не снилась… Или она сама давно решила уйти, и лишь ждала удобного момента?..
[tab=30] В любом случае, одно дело, если инициатором разрыва являешься ты. И совсем другое – когда бросают тебя…
[tab=30] Девять из десяти мужиков на моем месте сначала прибегли бы к неисчерпаемым богатствам «великого и могучего», потом вспомнили бы поговорку: «Все бабы – стервы!» Ну, а затем два проверенных пути: или в запой, или по тем самым бабам… Я же вместо этого набрал знакомый номер. Сашка откликнулся почти сразу, будто ждал звонка.
[tab=30] -Командир? Рад слышать! 
[tab=30] -Взаимно. Есть что-то горящее? Хочу улететь как можно скорее. В идеале - сегодня же.
[tab=30] -Один? – после чуть заметной паузы уточнил мой бывший подчиненный, ставший несколько лет назад директором маленького, но вполне успешного, турагенства.
[tab=30] -Один.
[tab=30] -Понятно… Загранпаспорт все тот же, не менял?
[tab=30] -Нет, не менял.
[tab=30] - А куда хочешь?
[tab=30] Сашка не стал задавать лишних вопросов: мол, да как же так, а не обидится ли дорогая половина, что едешь без нее, а все ли у вас в порядке… Впрочем, ничего другого я и не ожидал. Мои ребята всегда четко знали, о чем со мной можно говорить, а о чем не следует.
[tab=30] -Куда угодно, лишь бы виза была не нужна… Может, в Египет? Погреться на солнышке - самое то!
[tab=30] Если учесть, что конец весны выдался адски жарким, прозвучало это просто нелепо. Точнее – глупо. Но Сашка воспринял мои слова без малейшей иронии:
[tab=30] -Пожелания клиента – закон! Сейчас посмотрим… - Я слышал, как его пальцы проворно забегали по клавишам. – А что предпочитаешь – Шарм, или Хургаду?
[tab=30] -Мне без разницы. 
[tab=30] -Звездочек сколько?
[tab=30] -Тоже без разницы.
[tab=30] -А на сколько дней?
[tab=30] -Все равно. Есть на неделю – давай. На две недели – тоже не откажусь.
[tab=30] -«Эйч Би»[sup]1[/sup], или «Олл»?[sup]2[/sup]
[tab=30] -Все равно!
[tab=30] -Золото, а не клиент! – хмыкнул Сашка. – Мечта любого жулика. Так, минутку терпения… Вот, слушай: горящая в Хургаду, отель… 
[tab=30] Он долго бубнил что-то в трубку, перечисляя название отеля, его звездность, местоположение, время вылета из Домодедова и прилета туда же… Мне снова хотелось сказать: «Все равно!», но сдержался. Сашка сейчас выполнял свою работу, стараясь сделать ее аккуратно и добросовестно, так зачем обижать человека?
[tab=30] Закончив разговор, я освободил от вещей дорожную сумку, с которой приехал, и принялся укладывать ее заново. Оставаться в опустевшей квартире совершенно не хотелось, искать утешения старыми, как мир, способами – тоже. Лучше всего сменить обстановку. Деньги есть, свободного времени – хоть отбавляй… 
[tab=30] В общем, незадолго до полуночи, пройдя все формальности, я уже сидел в кресле 757-го «Боинга». Желая только одного: чтобы он поскорее оторвался от земли. Потому, что хоть и нарастил на сердце толстую, непробиваемую корку, все-таки было больно…
[tab=30] Ну, почему? Чего ей не хватало?
[tab=30] «Ты беспредельный, жуткий эгоист! Не человек, а механизм какой-то! Тебе нет дела до того, что чувствуют другие люди, до их проблем и переживаний…»
[tab=30] Тут она загнула, конечно. Впрочем, если бы я позволял себе часто задумываться, что чувствуют другие, и входить в их положение, давно уже гнил бы в земле. Боюсь, женщинам этого не понять… Да и многим мужчинам – тоже.
[tab=30] Сидевшая рядом красивая длинноногая блондинка в коротком белом платье – судя по поведению и глазам, та самая героиня бесчисленных анекдотов, - пару раз украдкой смерила меня откровенно оценивающим взглядом, затем попыталась завязать разговор… Мол, куда летите, неужели тоже в Хургаду? (Кстати, интересно, если бы я ответил, что выхожу на полпути, какой была бы ее реакция?) Ах, какое совпадение, и она туда же! Еду с супругой? Ах, один??? И как только супруга не боится оставлять без присмотра столь видного кавалера, да еще в Египте, там же, говорят, такие знойные ночи, так способствуют пробуждению чувственности… А в какой отель я еду? Кстати, ее зовут Анжелой, а меня как?.. Андреем? Ах, какое замечательное, мужественное имя! В честь Андрея Первозванного, верно?..
[tab=30] В конце концов, убедившись по моим вежливым, но односложным и очень кратким ответам, что усилия напрасны, она разочарованно фыркнула и отвернулась. Мысль: «Какие же сволочи эти мужики!» была написана на ее лбу огромными буквами. 
[tab=30] Я прикрыл глаза, стараясь заснуть. Больше всего хотелось «отключиться», чтобы разбудили уже в Хургадском аэропорту.
[tab=30] Как в тумане, чуть слышно, пробивались слова командира самолета, потом – рев двигателей… Нарастающая тяжесть, когда шасси отделились от взлетной полосы…
[tab=30] Через какое-то время я ощутил сильную тряску. Но открывать глаза не хотелось. Тем более, почти сразу же раздался успокаивающий голос: дескать, не волнуйтесь, уважаемые пассажиры, никакой опасности нет, просто наш самолет вошел в зону турбулентности.
[tab=30] Никаких волнений не было и в помине. Дремота потихоньку вытеснялась крепким, здоровым сном. Помню, что перед тем, как я окончательно «вырубился», мне снова пришли на ум слова: «Лучше всего – сменить обстановку»…
[tab=30] А потом… Черт его знает, как это случилось!!!
[hr]
[tab=30] [sup]1[/sup] - «Эйч Би – от аббревиатуры «HB» (англ.) - завтрак и ужин, напитки за ужином – платно.
[tab=30] [sup]2[/sup] - «Олл» - от «All Inclusive» - (англ.) – завтрак, обед, ужин, напитки – бесплатно. 
[tab=30]

[tab=30]

[align=center]Изображение[/align]
Глава 1.
[tab=30] Наверное, мало какой мужик не мечтал проснуться рядом с ослепительной блондинкой. Даже с совершенно незнакомой. Даже в совершенно незнакомом месте.
[tab=30] Я в число таких мужиков явно не входил. Поскольку первой мыслью, пришедшей в голову, когда сознание вернулось и в глазах просветлело, было: «Какого…!!!» Мне в данный момент эта самая блондинка была нужна, как пресловутое пятое колесо телеге. Или столь же пресловутая пятая нога бобику. По очень многим причинам.
[tab=30] Во-первых, самолет, на котором мы летели в Хургаду, каким-то волшебным образом испарился. Причем без малейшего следа. Вокруг не было ни обломков, ни рассыпанных кресел, ни бренных останков моих попутчиков. Запахов гари, а также пролитого топлива и прочих ГСМ я тоже не ощущал. 
[tab=30] Во-вторых, вокруг расстилалась степь, по которой кое-где были разбросаны небольшие курганы. Густо поросшая высокой травой, без малейших признаков жилья в пределах видимости (что меня совершенно не напрягло), а также колодцев, ручьев, и прочих источников воды (что как раз очень даже обеспокоило). Нет, я-то могу обойтись без питья довольно долго, даже в такую жару, но сможет ли нежданная и негаданная попутчица – большой вопрос! Причем готов был поклясться – ответ на него я уже знаю, и он мне решительно не нравился. 
[tab=30] В-третьих, мой внутренний голос, никогда меня не подводивший и бессчетное количество раз спасавший жизнь, буквально вопил: Андрюха, ты влип по-крупному, серьезно и качественно. 
[tab=30] В-четвертых… Да что творится, в самом деле! Как, позвольте спросить, мы могли перенестись с неба на грешную землю?! Катапультами гражданские самолеты, насколько мне известно, не комплектуются. Кроме того, ни сдвижными панелями, ни люками в верхней части обшивки, через которые можно катапультироваться – тоже… Мысль о том, что неведомые злодеи выбросили нас из самолета во сне, на виду у переполненного салона, заставила нервно хихикнуть. Черта лысого им бы это удалось! Прежде всего, потому, что я тотчас проснулся бы. Умею, знаете ли, чутко спать, реагируя на малейший посторонний звук или самое слабое прикосновение. И вот тогда злодеям бы не поздоровилось… Ну, и кроме того, законов физики еще никто не отменял. Грохнувшись с такой высоты, не только остаться в живых, но и не сломать ни одной косточки?! Чудеса бывают только в сказках. Ладно бы еще приземлились на огромную копну сена… Словом, все было совершенно непонятно, а потому раздражало. Терпеть не могу неопределенностей. 
[tab=30] В-пятых…
[tab=30] Тут мои рассуждения были прерваны. Естественно, той же блондинкой.
[tab=30] Глаза Анжелы, и без того большие, увеличились в размерах так, что, казалось, вот-вот выкатятся из орбит. Губки (чертовски красивые и соблазнительные, чего уж там!) растерянно приоткрылись, а на личике застыло такое испуганно-недоуменное выражение, что мне ее даже стало жаль. Действительно, от подобного сюрприза и бывалый мужик растеряется, что же требовать с представительницы слабого пола, да еще явно не обремененной излишним интеллектом!
[tab=30] -Где… мы?! – еле выговорила она, инстинктивно прижимая к груди сумочку. 
[tab=30] -На земле, - коротко ответил я.
[tab=30] -Как на земле?! А самолет???
[tab=30] Я только молча развел руками: сама, дескать, видишь, дорогуша, самолет отсутствует. Равно как и его экипаж, пассажиры и изрядное количество авиационного керосина вместе с несколькими сотнями порционных обедов. 
[tab=30] Коралловые губки затряслись, на глаза навернулись слезы. Лицо как-то сразу, вдруг, сделалось некрасивым и капризным… Только истерик мне сейчас не хватало!
[tab=30] -Послушайте, Анжела! - торопливо заговорил я, предупреждая ее вспышку. – Случилась какая-то чертовщина. Дикая, невероятная, невозможная! Сам не понимаю, как это могло произойти! Но от того, что мы будем плакать и кричать, ничего не изменится. Ясно? Спокойствие, только спокойствие! – добавил я фразу из мультфильма про Карлсона, весьма кстати вспомнившуюся. 
[tab=30] Вообще-то я ни кричать, ни тем более плакать не собирался. Но инстинктивно почувствовал, что надо именно так сказать: будет правильнее и лучше. 
[tab=30] Анжела все-таки всхлипнула, но тихо, робко. Даже попробовала улыбнуться.
[tab=30] -А вы… не бросите меня?
[tab=30] Пауза вышла совсем небольшой. Надеюсь, она ее даже не заметила.
[tab=30] -Нет, не брошу. И давай на «ты», ладно?
[tab=30] -Ладно!
[hr]
[tab=30] В тот день тоже было жарко. Очень жарко. Липкий, обволакивающий зной просто струился с небес. 
[tab=30] -Ребята, я больше не могу… Не могу… Только не бросайте меня!
[tab=30] Это был не каприз избалованной барышни, привыкшей, что любое ее желание немедленно исполняется, а хрип беспредельно уставшего существа. Дошедшего до полного изнурения и истощения всех сил, и физических, и моральных.
[tab=30] Я очень хорошо ее понимал… Ведь мне известно, что такое – НАСТОЯЩАЯ усталость. Сам когда-то много раз испытывал желание бессильно упасть вниз лицом и не шевелиться, наплевав и на трехэтажную матерщину, и на чувствительные пинки. Пусть хоть пристрелят – главное, чтобы оставили в покое, чтобы дали умереть, не тормоша… 
[tab=30] И я хотел ее бросить. Очень хотел! Можете думать про меня, что угодно. Человек, знающий специфику нашей работы, поймет без объяснений. А кто не знает – и объяснять бесполезно. 
[tab=30] Мне приходилось бросать товарищей, с которыми вместе не то, что пуд соли съели – горы эти проклятые свернули, век бы их не видеть… Тот, кто серьезно ранен, повредил ногу, или ослаб по-настоящему – обуза для всей группы. А если погоня жарко дышит в спину, то не обуза, а много хуже - самый настоящий камень на шее… Ему одна дорога: прикрывать отход… Ценою жизни выиграть немного драгоценного времени, дать возможность спастись остальным.
[tab=30] Я тогда люто ненавидел эту блондинку, отыскавшую приключений и на свою аппетитную попку, и на наши тощие зады. Со всей беспредельной, усталой яростью молодого, крепкого, пышущего здоровьем человека, обреченного из-за нее на смерть.
[tab=30] Но мы ее все-таки не бросили. Кроя самыми черными словами, волоча за руки, подгоняя пинками и оплеухами, заставляли бежать дальше. Спаслись сами, успев на поляну, где уже ждала «вертушка», и спасли ее. 
[tab=30] Как она в тот день не умерла от разрыва сердца, да еще после всего, что ей пришлось пережить в плену у Мансура, до сих пор не понимаю.
[tab=30] Влиятельный папа-бизнесмен оказался благодарным человеком. Обещание выполнил, не в пример многим другим. Мы получили не только по ордену, но и по увесистой пачке купюр. Обрадовались, ясное дело, и тому, и другому. Долг и присяга – святое дело, конечно, но честно заработанные деньги никогда лишними не бывают. 
[tab=30] Кстати, несколько моих ребят теперь работают в службе безопасности этого самого папы. Он предлагал и мне. Не скрою, соблазн был велик. Но я все-таки отказался.
[tab=30] Дочурка же удачно вышла замуж, и по сей день живет где-то в Калифорнии. Совершенно случайно мне как-то попался глянцевый журнал с ее фотографией. В холеной, ухоженной дамочке, на которой висело столько бриллиантов, что от блеска просто рябило в глазах, трудно было узнать грязную измученную девчонку с умоляюще-тоскливым взглядом…
[tab=30] Жалости и сочувствия ни к Мансуру, ни к прочим сыновьям «маленьких, но гордых народов, борющихся за свою свободу и независимость», готов поклясться, она больше не испытывала. Равно как и желания им помогать.
[hr]
[tab=30] -Так все-таки, где мы сейчас?! – снова растерянно спросила Анжела.
[tab=30] -Понятия не имею. Но выясним, обязательно. Потерпи немного.
[tab=30] «Скорее всего, в сказке!» - хотелось сказать, но я сдержался. Еще не так поймет, решит, что над ней издеваются, и все-таки закатит истерику. Хотя, честное слово, я уже ничему не удивился бы. Если бы сейчас из-за ближайшего кургана выехали три былинных молодца, и Илья Муромец строго окликнул бы нас: «Эй, что за люди на заставу нашу богатырскую пожаловали?!» я только поклонился бы и ответил с максимальной вежливостью: «Здравствуй, Илья Иванович! И ты будь здрав, Добрыня Никитич, и ты, Алеша…»
[tab=30] Отчество младшего богатыря так и осталось непроизнесенным. Потому, что из-за кургана действительно выехали всадники. Как раз трое. Вот только на древнерусских богатырей они были ничуть не похожи. Скорее, на их извечных противников из Степи.
[tab=30]

[align=center]Изображение[/align]
Глава 2.
[tab=30] Каюсь, тут я допустил промашку. Непростительную. Которая вполне могла стать роковой.
[tab=30] Рефлексы, въевшиеся в плоть и кровь, хотя и жизненно необходимы, но порой могут сильно подвести. Поскольку человек, привыкший реагировать молниеносно, волей-неволей ожидает того же и от других. 
[tab=30] Я увидел эту троицу сидя, поверх травы, и тут же, мгновенно, пригнул голову. Не только потому, что мне очень не понравился их внешний вид, просто тело сработало автоматически, подчиняясь тем самым рефлексам. Ведь любой чужак должен рассматриваться, как потенциальная угроза. Даже если впоследствии он окажется лучшим другом.
[tab=30] А Анжела… Ох, что возьмешь с насквозь гражданского человека! Да еще бабы. И блондинки в придачу…
[tab=30] Можно было, конечно, метнуться, подсечь ей ноги, завалить в траву… А толку?! Если она уже завопила, вскочив и размахивая сумочкой:
[tab=30] -Э-э-ееей, ребята! Сюда-ааа!!!
[tab=30] Все крепкие и образные выражения, коими так обилен русский язык, застыли у меня на губах. Если, Бог даст, все кончится хорошо – потом скажу и объясню. Просто и доходчиво, чтобы поняла.
[tab=30] «Ребята», после секундной заминки, пустили коней вскачь: это я без труда определил, не видя их, прильнув ухом к земле. Звуки-то по ней разносятся – будь здоров!.. И чем ближе они были к нам, тем меньше мне нравились долетающие обрывки фраз. Шальная мысль: «Может, тут где-то рядом кино снимают…» умерла, едва успев родиться.
[tab=30] -Сюда-аа! – снова закричала Анжела, будто боялась, что всадники проедут мимо, не удостоив нас вниманием.
[tab=30] -Заткнись, дуреха! – яростно прошипел я. – Не поворачивай башку, смотри прямо на них! И что бы ни случилось – не беги, а главное, меня не зови! Если жить хочешь! Поняла?! Что бы ни случилось! 
[tab=30] И я торопливо уполз в заросли, постаравшись кое-как распрямить за собой примятую траву. Естественно, любой мало-мальски опытный глаз тут же обнаружил бы мое укрытие, вся надежда была на то, что одинокая беззащитная женщина направит мысли троицы по вполне определенному и естественному руслу… 
[tab=30] -А вы… а ты куда?! – испуганно пробормотала блондинка – слава Богу, не повернувшись! Видимо, и до нее начало кое-что доходить. 
[tab=30] -Не бойся, я буду рядом! Обещал же – не брошу! В нужный момент помогу. А теперь молчи!..
[tab=30] Против трех конников с копьями, саблями и луками у меня, безоружного, шансов не было. Вот если они спешатся – совсем другое дело… 
[tab=30] Они спешились. И принялись гнусаво и похабно гоготать, описывая все стати и прелести попавшейся добычи. Как я и думал, это были крымчаки. Я неплохо знал несколько тюркских языков, потому с грехом пополам разобрал, о чем они лопочут. Особенно часто звучало слово «Ак» - «белый», в сочетании с другими. Да, белокожая и беловолосая женщина – это хорошая добыча. А если она еще «кыз» - «девушка» - то можно считать, что сам Аллах осенил их своей милостью. Беловолосая девственница стоит много, очень много! Если же она утратила невинность, то эту беловолосую бабу надо сначала…
[tab=30] Шум возни, перекрытый истеричным криком Анжелы, не оставил сомнений, что крымчаки решили тут же, на месте, получить ответ на столь важный и интересующий их вопрос. 
[tab=30] Я осторожно подполз поближе, раздвинул стебли. В нескольких шагах от меня на утоптанной траве копошилась «куча мала», потом из нее вылетела, приземлившись перед самым моим носом, рваная кружевная тряпочка, в которой при известной фантазии можно было опознать дамские трусики… 
[tab=30] -Андрей!!! – от пронзительного визга заложило в ушах.
[tab=30] Не удержалась, позвала все-таки, дуреха… Хотя ее можно понять. Что же, пришла пора выхода для Благородного Героя. Заступника слабых и угнетенных, Грозы Насильников и прочая, прочая…
[tab=30] Бесшумно покинуть укрытие, к сожалению, не удалось: слишком уж сильно высохла чертова трава под жарким солнцем. Но татары чересчур увлеклись своим делом, к тому же, отчаянно извивающаяся и вопящая Анжела полностью перекрыла слабый шелест.
[tab=30] Тот, кто крепко прижимал к земле ее запястья, увидел меня, когда я уже вплотную приблизился к двум другим, пытавшимся раздвинуть ей ноги. Узкие глаза изумленно округлились, рот приоткрылся… Но время было упущено. 
[tab=30] Тренированный локоть – страшное оружие в ближнем бою. Когда-то я спокойно разламывал им стопку кирпичей. И кое-какие навыки сохранил, по сей день…
[tab=30] Первый крымчак, вцепившийся в голень Анжелы, умер мгновенно, даже не успев понять, что произошло. На нем был шлем, поэтому бить в самую уязвимую точку шеи - ямку, где позвоночный столб как бы «соприкасается» с черепной коробкой, я не мог. Пришлось всадить локоть немного пониже. В следующую долю секунды я нанес удар правой пяткой в висок второму, и метнулся к последнему, начавшему выпрямляться и судорожно нашаривать рукоять сабли. 
[tab=30] Он успел обнажить клинок примерно до половины, после чего рухнул, закатив глаза и издав короткий хриплый стон. 
[tab=30] Лошади недовольно фыркали, дергались, но – слава Богу! – пока не убегали. 
[tab=30] Анжела, по-прежнему лежа на спине, истерично рыдала, даже не пытаясь одернуть задранное до пупка платье. Мне пришлось сделать это самому. При этом я машинально подметил, что ножки у нее просто великолепные, а интимная стрижка… э-э-э… более чем фривольная. Девочка явно не страдала от излишней скромности, и наверняка собиралась оттянуться в Хургаде так, чтобы чертям тошно стало… Впрочем, меня это никаким боком не касается, я ей не муж и не брат, чтобы читать мораль. 
[tab=30] Попутно подумал – не прекратить ли истерику пощечиной. Но решил, что пока не стоит. 
[tab=30] Осторожно, медленно ступая, я приблизился к татарским лошадям, улыбаясь и говоря им самые добрые и ласковые слова, какие только приходили на ум. Естественно, по-татарски, уповая, что язык за прошедшие три с половиной века все же не слишком изменился, и что четвероногие друзья человека снисходительно отнесутся к моему чудовищному акценту…
[tab=30] Да, черт возьми, мне стало ясно, в какой эпохе мы оказались! Обрывки фраз крымчаков, где мелькали имена Тугай-бея и Хмельницкого, а также упоминания о Корсуньской битве, богатой добыче, взятой в лагере Потоцкого, и «ясыре», набранном после боя, не оставляли сомнений. 
[tab=30] Ну, если уж совсем откровенно, какие-то сомнения все-таки были. Как говорится, утопающий хватается за соломинку… Но они очень быстро улетучились. После того, как мне удалось подманить одну лошадку, опутать ей ноги арканом, снятым с передней луки седла, а потом неторопливо и основательно исследовать это самое седло. Точнее – содержимое всего, что было к нему приторочено. А также обнаружить тонкие ломтики конины под горячим потником – походное блюдо степняков, о котором раньше приходилось только читать.
[tab=30] Две другие лошади все-таки удрали, и гоняться за ними было бессмысленно. Даже верхом. Увы, я не настолько хороший наездник, да и ловить добычу арканом не умею. Не обучен, извините.
[tab=30] А если бы даже был настоящим табунщиком, как мой дед Силантий, кубанский казак – и то не стал бы. Слишком сильно ударила по мозгам открывшаяся истина…
[tab=30] Волею то ли злой судьбы, то ли какой-то неведомой мне сволочи, я перенесся… в 1648-й год. В компании с глупой, беспомощной и чертовски хорошенькой блондинкой. И хоть убейте, не знаю, что теперь делать.
[tab=30] Да уж, обстановка точно изменилась… Ничего не скажешь!
[hr]
[tab=30] Истерика закончилась гораздо скорее, чем я ожидал. Анжела, поднявшись, торопливо порылась в сумочке, извлекла косметичку и начала приводить себя в порядок (после бурных рыданий макияж потек и размазался, образовав на лице картинку из «ужастика»). Руки ее дрожали, с губ то и дело срывалось: «Скоты! Грязные твари!», пару раз всхлипнула, …но в целом держалась очень даже неплохо. Я тем временем осмотрел второго крымчака, убедился, что он тоже мертв (голова от удара мотнулась вбок с такой силой, что сломалась шея), и подступил к третьему. Он-то оставался жив… Впрочем, ненадолго. Сплавить бы ненужную свидетельницу куда-нибудь, хоть на несколько минут… 
[tab=30] Крепко связав татарину руки и ноги, я привел его в чувство и занялся допросом. Крымчак сначала упорствовал, бешено вращал глазами, ругал меня и «светловолосую сучку» и грозил страшной местью. Пришлось все-таки приказать Анжеле, чтобы зашла подальше в траву и не подсматривала. А также заткнула уши… Нет, если не хочет, может и не затыкать, и даже подсматривать, но тогда я не отвечаю за ее плохие сны с кошмарами. 
[tab=30] Надо отдать должное девочке – послушно удалилась, прервав наведение красоты. Видимо, решила, что этим можно с успехом заняться и в сторонке. Попутно горько оплакала порванные трусики и помянула недобрым словом «озабоченных кобелей, которые могут думать только об одном». Что ей теперь делать?! Запасных-то в сумочке нет, и зашить нечем, и платье измято-перепачкано, и никакой смены одежды, все в багаже осталось… 
[tab=30] Еще раз удивившись странным особенностям женской логики (тоже мне, нашла трагедию – ходить без трусов и в испачканном платье, в нашем-то положении!), я заткнул татарину рот плотным пучком травы, чтобы его вопли не разносились по всей округе. После чего приступил к делу. Когда через пять минут я вытащил изгрызенный слюнявый пучок, пленный был куда смиреннее. И, кое-как придя в себя, с ужасом косясь ошалевшими глазами, быстро дал всю необходимую информацию. 
[tab=30] Я, выслушав, кивнул с ободряющей улыбкой. Потом торопливо оглянулся – не видит ли нас Анжела? – и молниеносным движением воткнул кончики пальцев в его сонные артерии, вторично лишая крымчака чувств. Только на этот раз - навсегда. Поднялся, окликнул блондиночку.
[tab=30] Положение наше было – злейшему врагу не пожелаешь… 
[tab=30]

[align=center]Изображение[/align]
Глава 3.
[tab=30] -Нет, она точно идиотка! – снова простонала Анжела, уткнувшись потным раскрасневшимся лицом мне в плечо. 
[tab=30] Я молчал, настойчиво пытаясь найти ответ на вопрос, как мне теперь самого себя называть: беспринципным мерзавцем, воспользовавшимся женской растерянностью и беспомощностью, счастливчиком, или тем самым «озабоченным кобелем, который только об одном и может думать». Палящему солнцу, льющему жар на наши разгоряченные голые тела, эта проблема была глубоко безразлична. Шумно стрекочущим в траве кузнечикам, трем свеженьким крымско-татарским покойникам и стреноженной лошади, которую я на всякий случай заставил лечь, привязав поводья к рукоятке сабли, глубоко вогнанной в землю, - тоже. Особенно лошади. Ее, судя по недовольной морде и такому же фырканью, гораздо больше занимал вопрос: долго ли еще валяться в неудобной позе.
[tab=30] …Когда Анжела вернулась, к моему великому облегчению, обошлось не только без истерики, но и без обморока. Только ее приведенное в порядок лицо на какое-то мгновение побелело, а в глазах мелькнул панический испуг. Но тут же исчез. 
[tab=30] -Ты и его тоже… - она не договорила, осеклась, устремив на меня вопросительный взгляд.
[tab=30] -Да. Так было надо. Мы не можем сейчас тащить с собой пленного. 
[tab=30] -Значит, ты… киллер? – она выговорила это слово с явным трудом, но более-менее спокойно.
[tab=30] -Нет. Я вполне законопослушный гражданин.
[tab=30] -Понятно… - ее растерянные глаза заставляли серьезно усомниться в том, понятно ли ей хоть что-то на самом деле. – Но тебе… приходилось убивать?
[tab=30] Лгать было не только бессмысленно, но еще и глупо.
[tab=30] -Приходилось. Много раз.
[tab=30] -Выходит, ты мент? – продолжала допытываться Анжела.
[tab=30] -Нет, офицер спецназа. И больше не надо вопросов, ладно? 
[tab=30] -Ладно… - вздохнула блондинка, подходя вплотную. А потом вдруг прижалась всем телом, уткнулась лицом мне в грудь, всхлипнув.
[tab=30] -Спасибо тебе! Если бы не ты… Нет, не подумай, я не какая-нибудь истеричка, и не ханжа, мужики были, конечно… Но не так же, и не втроем сразу! Тьфу, прямо тошнит, как вспомню… А вонища-то!.. Вот сволочи…
[tab=30] -Не надо об этом. Все обошлось. - Я ободряюще погладил ее по плечу.
[tab=30] -Ты молодец! А драться умеешь – вообще что-то с чем-то! – быстро тараторила Анжела. - Ой, я так завидую твоей жене! Вот уж действительно – как за каменной стеной, счастливица…
[tab=30] -У меня больше нет жены. Она меня бросила! – растерявшись, неожиданно для себя самого выпалил я, осторожно пытаясь отодвинуть ее. 
[tab=30] Анжела, изумленно охнув, вскинула голову, уставившись прямо в глаза. И я вдруг почувствовал, как теплая волна прошла по всему телу… 
[tab=30] -Не может быть!
[tab=30] -Еще как может! – усмехнулся я, с тревогой и смущением ощущая нарастающий жар в сердце, голове и паху. – Не далее, как вчера утром. 
[tab=30] Красавица блондинка, медленно покачав головой, вздохнула:
[tab=30] -Боже, какая она идиотка! Бросить такого мужчину!
[tab=30] И, закинув руки мне на шею, впилась мягкими коралловыми губками в мой рот…
[tab=30] Черт возьми, я все-таки мужик! Далеко не старый, крепкий, здоровый, со всеми соответствующими потребностями… Так стоит ли удивляться, что после очень недолгих колебаний ответил на ее страстный поцелуй еще более страстно? И что дальше все пошло по самому простому и естественному пути?
[tab=30] Честно говоря, сам удивляюсь, как в эту минуту здравый смысл все же пробился сквозь могучую приливную волну «основного инстинкта». Хватило ума сначала уложить лошадь в высокую траву, чтобы не «светилась» на всю округу. А уж потом укладывать изнывающую от страсти обнаженную блондиночку… Точнее, не совсем обнаженную – босоножки на ней все-таки остались.
[tab=30] Еще вчера заезженный литературный штамп, описывающий, как восхищенная героиня тут же, не отходя от кассы, …то есть, прямо на поле боя, устланном трупами, отдается герою-спасителю, творя с ним на пару чудеса интимного высшего пилотажа, заставил бы меня снисходительно улыбнуться. Потому, что мне-то хорошо было известно: после НАСТОЯЩЕГО боя, даже скоротечного, подобное желание возникнет разве что у сексуального маньяка. В их число я, слава Богу, пока еще не вхожу.
[tab=30] А вот сегодня это случилось… И знаете, хоть обошлось без «высшего пилотажа», мне понравилось! Да еще как! 
[tab=30] Про Анжелу и говорить нечего – можно сымитировать и стоны, и крики, и подергивание всем телом, но кое-какие показатели оргазма точно не подделаешь. Сексапильная блондиночка действительно оттянулась, на все сто. Без всякой Хургады и тамошних смуглых мачо… 
[tab=30] Умная мысль, что незащищенный секс с незнакомой партнершей вполне может привести к весьма печальным последствиям, естественно, пришла с запозданием. Не до, а после. И я поступил с ней, как испокон веку поступают с умными мыслями – послал ее по вполне определенному адресу. В конце концов, может, нам осталось жить всего ничего, так зачем думать об угрозе СПИДа или визитах к венерологам! Кстати, интересно, а были ли венерологи в середине 17-го века?..
[tab=30] -Ты… разочарован? – с тревогой спросила Анжела, приподнимаясь на локте. 
[tab=30] -Наоборот – на седьмом небе! – искренне отозвался я. – Это было великолепно!
[tab=30] -Тогда почему хмуришься? – недоверчиво произнесла она.
[tab=30] Ох, женщины, женщины! Только вы и способны задавать такие вопросы! Мы перенеслись в другую эпоху, только что подверглись смертельной опасности – она, во всяком случае! – впереди полная неопределенность и, скорее всего, гибель, …а ее заботит, не разочарован ли случайный партнер!
[tab=30] -Ты вообще имеешь представление, куда мы попали? – осторожно спросил я.
[tab=30] -Не-а… - растерянно протянула Анжела. 
[tab=30] -Вот это – крымские татары, - махнул я рукой в сторону покойничков. – А мы – в семнадцатом веке, где-то недалеко от Запорожской Сечи. Точнее, в 1648-м году.
[tab=30] -В самом деле? – по виду Анжелы, было ясно, что она, во-первых, здорово ошарашена, а во-вторых, эта дата ей абсолютно ничего не говорит. А про Запорожскую Сечь она если и слышала, то только краешком своего нежного ушка. 
[tab=30] -Да, представь себе! Мы с тобой очутились в самом эпицентре бурных событий, - вздохнул я, поднимаясь и нашаривая одежду. – Только что произошла битва под Корсунем, где был разбит коронный гетман Потоцкий. Во всей округе – хаос и беспредел. Поляки и евреи-арендаторы бегут вглубь страны, крымчаки рассыпались повсюду, убивают, грабят, угоняют пленных в рабство. Причем не делая особой разницы между теми же поляками и малороссами… Так что спасибо тебе, дорогая, за чудесный секс, а теперь вставай, одевайся! И быстро, быстро! Надо убираться отсюда.
[tab=30] -Но мне нужно… - блондинка, смутившись, осеклась на полуслове. Впрочем, не надо быть провидцем, чтобы угадать мысли женщины, взгляд которой прикован к кожаной фляге с водой, притороченной к седлу.
[tab=30] -Никаких «но»! Водные процедуры будут позже. Когда отъедем подальше – раз, и найдем источник этой самой воды - два. А поскольку неизвестно, как скоро найдем, питьевую воду будем пока расходовать только по прямому назначению – три. И без возражений! Это мой приказ. Сейчас не до гигиены, понимаешь? Где был разъезд из трех человек, может быть и сотня. Одевайся!
[tab=30] -А… куда мы поедем? – испуганно спросила Анжела, заводя руки за спину, чтобы застегнуть кружевной лифчик. 
[tab=30] -Сам пока не знаю. По дороге подумаем… Кстати, ты умеешь ездить верхом?
[tab=30] Вопрос я задал чисто для порядка, на всякий случай. Она и лошадь-то, скорее всего, увидела сегодня впервые в жизни… Ничего, как-нибудь посажу, буду одной рукой править, другой – ее удерживать.
[tab=30] -Умею! – кивнула Анжела.
[tab=30] Я изумленно присвистнул:
[tab=30] -Ну и ну! Это как же получилось?
[tab=30] -Так я же живу в двух шагах от комплекса в Битце… То есть, жила… - блондинка, нагнувшись за платьем, скривилась, как от зубной боли. – Мамочка моя дорогая, за что?! Вроде особо не грешила, никого не обижала…
[tab=30] -Тоже хотел бы знать, за что! – вздохнул я, натягивая джинсы. – Кстати, про платьишко забудь. Тебе его носить нельзя. Белая одежда на открытой местности видна чуть не до горизонта, выдаст нас с головой.
[tab=30] -Мне что, в одном лифчике остаться?! – вспыхнула Анжела. 
[tab=30] -В одних босоножках! – усмехнувшись, поправил я. - Лифчик придется снять: он тоже белый, демаскирует! Зато представь, как классно загоришь на таком солнышке, тело будет, прямо мулатка-шоколадка… - Видя, как на ее глаза наползают слезы, я торопливо заговорил: - Шучу, шучу, извини! Вон, целых три комплекта одежды, хоть и бэ-у, зато даром. Рубахи, шаровары, сапоги… Выбирай.
[tab=30] Блондинка негодующе фыркнула:
[tab=30] -Ну и шуточки у тебя! «Мулатка-шоколадка»! Ох, мужики… - Внезапно осеклась, побледнела. – К-как?! С покойников?!..
[tab=30] -А ты как думала? Ну, ну, тихо! И без сцен, пожалуйста. Сейчас не до брезгливости. Главное, самим покойниками не стать… 
[tab=30]

[align=center]Изображение[/align]
Глава 4.
[tab=30] Пан ротмистр с труднопроизносимой фамилией Подопригора - Пшекшивильский был охвачен тем особым видом рвения, которое может обуять либо безнадежного дурака, либо усердного и непомерно честолюбивого служаку. Справедливости ради надо отдать предпочтение второму варианту: хоть звезд с неба молодой шляхтич явно не хватал, но и в особой глупости не был замечен. А вот службе отдавался со всей пока еще нерастраченной страстью, и о блестящей карьере мечтал 24 часа в сутки. Поскольку не только днем, но и во сне представлял себя полковником Пшекшивильским – Подопригорским, прославленным героем, гордостью Речи Посполитой и предметом амурных грез красавиц панночек, прежде всего – Агнешки Краливской. Именно так: Пшекшивильским - Подопригорским, без унизительной мужицкой приставки «Подопригора», - о, Езус, если бы покойный дед не проигрался смолоду в пух и прах, не только лишившись имения, но и чуть не оставшись с голым задом, разве взял бы он в жены русскую девку, дочь реестрового казака! Да ни за что на свете. Даже не взглянул бы на нее, несмотря на то, что и собой была чудо как хороша, и отец – сотник, первый богач в округе… Точнее, конечно, взглянул бы, и любовью бы одарил, как в конце концов и случилось, но только ради утехи, ведь человек слаб и подвержен соблазнам… А под венец – упаси Матка Бозка! Честь благородного шляхтича не позволила бы. 
[tab=30] Ну, а когда у благородного шляхтича в голодном брюхе целый оркестр наяривает, в долг никто больше и медяка не даст, а последние сапоги вот-вот развалятся… Тут уж не до чести. Тут согласишься на что угодно, и не столько из страха перед гневом вспыльчивого и влиятельного родителя соблазненной тобою девицы, а лишь бы по миру с протянутой рукой не пойти. Даже на то, чтобы вместе с богатым приданым получить к славной фамилии Пшекшивильских приставку, от которой за сто шагов мужицким духом разит! Будущий тесть был не только богатым, но и на редкость упрямым, к тому же, крутого нрава, и потому на робко предложенный компромиссный вариант «Пшекшивильский - Подопригорский» ответил решительной и категоричной тирадой, насупив густые брови:
[tab=30] -Нет уж, зятек дорогой! Вот превзойдешь меня, дослужишься до полковника – тогда именуйся Пшекшивильским – Подопригорским, на здоровье! Ты не сможешь – пусть старший сын фамилию меняет. Или внук, или правнук… Кто первым полковничий пернач над головою поднимет, тому и менять. А до той поры – зваться вам Подопригора - Пшекшивильскими, и в том за себя и за потомков своих клятву дашь на святом кресте! Ясно, греховодник?!
[tab=30] Яснее было некуда.
[tab=30] Вот потому старший правнук упрямого прадеда по материнской линии – тот самый пан ротмистр – воспринял поручение прославленного князя Иеремии Вишневецкого, как дар судьбы. Который поспособствует исполнению заветной мечты уже покойного деда и старшего сына его – собственного родителя. Главное – вложить всю душу свою, все рвение, чтобы князь заметил и оценил… А там последует внимание его и протекция, а через какое-то время - долгожданный полковничий титул. С изгнанием позорной приставки «Подопригора», из-за которой столько пришлось натерпеться от своих же собратьев-шляхтичей, столько презрительных ухмылок увидеть да глумливых насмешек выслушать… 
[tab=30] Конечно, несколько наглецов жестоко поплатились за свою дерзость – пан ротмистр, несмотря на молодые годы, по праву считался отменным рубакой, – но нельзя же круглые сутки требовать удовлетворения и получать его на поединках! Надобно тратить время и на службу, и на отдых… Опять же, приходилось остерегаться грозного начальника: князь и без того дуэли не слишком-то жаловал, считая глупой и напрасной тратой сил и крови, которая может с куда большей пользой пролиться за отчизну. А в последнее время стал не в меру сердит и придирчив, так лучше уж не искать себе приключений на известное место.
[hr]
[tab=30] Иеремии-Михаилу Корибуту - Вишневецкому, властелину обширных земель в этой части Речи Посполитой и одному из богатейших ее вельмож, было, отчего сердиться. Страшные вести, давно докатившиеся до его замка в Лубнах, поначалу не особенно взволновали (можно было сбиться со счету, сколько раз проклятые схизматики поднимали мятежи, но кончались они всегда одинаково – плахами да виселицами, а потом – покаянными письмами и мольбами о прощении). Когда же перепуганные, чудом спасшиеся беженцы, заполонившие окрестности Лубен, поведали о Корсуньском побоище и творящихся повсюду бесчинствах, когда окончательно стало ясно, что заваруха, устроенная Хмельницким, куда страшнее и опаснее всех прочих, случавшихся ранее, князь серьезно призадумался, помрачнев и осунувшись, будто постарел на добрый десяток лет. 
[tab=30] За себя он не боялся – человек, часто смотревший в лицо смерти, не устрашится ее в очередной раз. А вот за беспредельно любимых жену и детей – очень. И мысли о людях, живущих под его властью здесь, в полудиком некогда краю, превращенном их трудами в цветущий сад, тоже не давали покоя Вишневецкому. Пусть он был строг, а порою и беспощадно суров, но все же заботился о них и чувствовал свою ответственность. Скудостью воображения князь никогда не страдал, и оно, дополнившись собственным воинским опытом, красочно описывало, ЧТО могут натворить в его владениях нагрянувшие казаки вкупе с татарами. От одной мысли об этом замирало сердце, и рука непроизвольно тянулась сотворить крестное знамение. 
[tab=30] Надо было действовать быстро, но обдуманно. Вишневецкий видел только два пути: либо оставаться на месте, обороняясь собственными силами и уповая на милость Создателя, храбрость и выучку своих солдат, гордо именующих себя «вишневцами», а также помощь местных обывателей, либо – если окажется, что враг слишком силен – спешно отходить вглубь страны, взяв с собою казну и самое ценное имущество. «Teрциум нон датур!»[sup]1[/sup] - вздыхал хорошо обученный латыни князь, давно носивший прозвище «Ужас казачий». Чтобы решить, какой же из двух путей правильный, надо было иметь точную информацию, и не от перепуганных измученных беглецов (у страха, известно, глаза велики!), а от своих людей, которым можно довериться.
[tab=30] С этой целью князь и разослал в разные стороны десяток небольших отрядов на лучших лошадях. Поставив им задачу: разведать обстановку, узнать все в точности, а потом как можно скорее вернуться в Лубны и доложить. 
[tab=30] Одним из этих отрядов как раз командовал бравый ротмистр Подопригора - Пшекшивильский.
[hr]
[tab=30] -Ну, ни фига себе… - растерянно пробормотала Анжела, покачиваясь в такт лошадиной рыси. В седле она держалась уверенно, не соврала, что умеет ездить верхом. – Так нам что, теперь к этому самому князю Яреме надо попасть? Другого выхода нет?
[tab=30] -Есть, конечно. Но все они хуже, - вздохнул я, держась за заднюю луку седла. – Попадем к казакам – скорее всего, и до Хмельницкого не доведут, меня зарубят, а тебя… Кх-ммм! Попадем к татарам…
[tab=30] -Не надо! – испуганно дернулась блондинка. Точнее, со стороны блондинкой она уже не казалась – волосы были тщательно упрятаны под татарскую шапку, название которой я не мог вспомнить, как ни старался. То ли малахай, то ли еще что… Анжела долго упиралась всеми конечностями, не желая надевать трофейный головной убор. Чужие штаны и рубаху надела, преодолев страх и брезгливость, даже сапоги согласилась натянуть, вняв моим доводам, что босоножки – не лучшая обувь для наездницы. Я выбрал из трех пар самые подходящие по размеру, и сам обмотал ей ступни самодельными портянками, чтобы не стерла в кровь. А вот от шапки она отбивалась яростно, причитая, что у нее наверняка заведутся вши. Мне пришлось даже прикрикнуть. Негромко, но подействовало. 
[tab=30] -Сам не хочу! – усмехнулся я, откликнувшись фразой товарища Саахова из «Кавказской пленницы». – Как видишь, наилучший вариант – пробиться к Лубнам, под защиту князя. Он, конечно, сволочь еще та, и самодур был изрядный, судя по историческим документам, но все-таки образованный человек, всей Европе известен. Опять же, рыцарских правил придерживался… 
[tab=30] Чтобы не пугать Анжелу, я не стал описывать, какую страшную память оставил по себе во многих областях Украины этот «образованный рыцарь», какой ужас охватывал людей при одной вести: «Ярема идет!» Никакой пользы эта информация не принесла бы, а вот навредить могла запросто. Кроме того, я по собственному опыту слишком хорошо знал: иной раз вполне нормальный человек способен совершить такое, что ему не привиделось бы раньше даже в кошмарном сне. Не потому, что он плох и порочен, просто злая судьба другого выхода не дала. Надо, и все! Или ты, или тебя. 
[tab=30] -А кем ты тогда станешь? Типа как Хозяин при дворе короля Артура? – спросила вдруг Анжела.
[tab=30] Да, умеют женщины ставить в тупик, ничего не скажешь! Хорошо, что я сидел за ее спиной, на крупе лошади: представляю, какое у меня сейчас было выражение лица…
[tab=30] -Ты… читала Марка Твена?
[tab=30] -Представь себе! – озорно, но с различимой обидой отозвалась Анжела. – И еще много кого. Хоть и блондинка.
[tab=30] -Да я ничего такого не имел в виду… Честное слово! Просто думал, эта книга уже забыта.
[tab=30] -Она мне как-то попалась в детстве… Забавно! Бедный янки, каково ему там пришлось! Но ведь выдержал, и хорошо устроился, хотя вовсе не был крутым суперменом, – Анжела вдруг рассмеялась. – А уж тебе сам бог велел. Станешь первым советником князя, или кто там у них есть… Ну, и за меня тогда замолвишь словечко, пусть сделает маркизой какой-нибудь.
[tab=30] -Погоди, не спеши. До князя еще надо добраться!
[tab=30] Главную причину, по какой я так настойчиво стремился к Вишневецкому, я пока решил Анжеле не открывать. Во-первых, всему свое время, во-вторых, все-таки не бабского ума это дело. (И можете сколько угодно обвинять меня в мужском шовинизме!) 
[tab=30] Раз уж случилось такое чудо, почему бы не стать орудием судьбы? Ход истории иногда зависит от таких ничтожных мелочей…
[hr]
[tab=30] -Следы еще свежие! – доложил улан, тщательно осмотревший место побоища. – Хоть и сильно затоптано, а все ж разобрать можно. Судя по всему, эти нечестивцы схватили женщину и пытались над нею надругаться…
[tab=30] -Откуда такие подробности? – фыркнул вахмистр Балмута, известный многим «вишневцам», как безудержный хвастун, пьяница и скандалист. Что, впрочем, не мешало ему вдобавок быть отчаянным храбрецом и надежным товарищем. А уж о его любовных подвигах и вовсе ходили легенды, да такие богатые и сочные, что сам черт не разобрал бы, где правда, а где вымысел. – Прямо на земле написано?
[tab=30] Подопригора - Пшекшивильский нахмурился было, размышляя, не одернуть ли вахмистра, чтобы не лез со своим мнением раньше начальника. Но потом решил, что не стоит. 
[tab=30] -Проше пана, я в юные годы был завзятым охотником! – обиженно отозвался улан. – Отец меня выучил по самому слабому следу идти, не сбиваясь. Ясно вижу: там были отпечатки женских ног. Трава примята, местами с корнем выдрана, стало быть, шла борьба. И вот еще что я нашел, пан ротмистр… - смущенно кашлянув, улан протянул Подопригора - Пшекшивильскому кружевную тряпочку. 
[tab=30] -Езус-Мария! – выкатил глаза Балмута, раздувая ноздри, словно жеребец. – Вот это да!..
[tab=30] -Это что такое? – с подозрением спросил командир отряда, повертев в руках рваную находку.
[tab=30] -Судя по некоторым признакам… э-э-э… часть дамских панталон, - отозвался следопыт, чувствуя, как его щеки начинают гореть, и вовсе не от жаркого солнца. – Самая … э-э-э… серединка. 
[tab=30] Лица и шеи остальных улан синхронно вытянулись.
[tab=30] -Лопни мои глаза! – выдохнул Балмута. – Дорого бы я дал, чтобы увидеть этакие панталончики на красивой панночке! А еще дороже – чтобы потом снять их…
[tab=30] -Придержите язык, вахмистр! – не вытерпел Подопригора - Пшекшивильский, лицо которого тоже зарделось, прямо в жар и пот бросило: так явственно представил себе панну Агнешку Краливскую, по которой давно вздыхал, в столь дивных панталонах, непристойно коротких и прозрачных, но оттого втройне соблазнительных… - После чего снова повернулся к улану-следопыту. – Но что это за чудная материя?! 
[tab=30] -Не могу знать, пан ротмистр… Сам такое впервые вижу… Позволите продолжать?
[tab=30] -Продолжай! – ротмистр машинально потянулся утереть взмокший лоб той самой тряпочкой, но тут же, отдернув руку, как от огня, торопливо запихал сей интимный предмет в карман кунтуша. Уланы едва сдержали хохот, Балмута фыркнул, зажав рот ладонями. – Что про покойников скажешь?
[tab=30] -У двоих сломаны шеи, отчего погиб третий – понять сложно. Ни ран, ни видимых увечий не вижу. Правда, на горле два чуть заметных синяка, вот тут и тут… Прямо поверх шейных жил. И все. 
[tab=30] -Так отчего же он сдох, сто чертей мамаше его нечестивой во все отверстия?! – начал злиться Подопригора - Пшекшивильский.
[tab=30] -Не могу знать, пан ротмистр! – снова сокрушенно развел руками улан. – А вот про лошадей все яснее ясного. Две удрали, на третьей та самая дама уехала, которую эти твари пытались… - улан смущенно замялся, глядя на кружевной краешек, точащий из кармана начальника. – Вместе с неведомым спасителем. Сомнений быть не может – отпечатки подков стали гораздо глубже, значит, лошадь двойную ношу несла.
[tab=30] -А про спасителя этого сказать что-нибудь можешь?
[tab=30] Улан покачал головой:
[tab=30] -Проше пана, я же не ясновидящий! Понятно, что не только храбр, но и очень силен, коль голыми руками троих прикончил. Прятался в засаде, лежку себе в траве сделал – то место я нашел. Стало быть, опытный воин. А вот следы какие-то чудные – был не в сапогах, за это ручаюсь, а в чем – не пойму. Я таких диковинных отпечатков никогда не видел! И еще одно… уж не знаю, заинтересует ли это пана ротмистра…
[tab=30] -Говори!
[tab=30] -После того, как он крымчаков прикончил, со спасенной дамой… Ну, вы понимаете. Снял с одного татарина саблю, вогнал в землю чуть не по самую гарду – она до сих пор там торчит, можете своими глазами убедиться, - уложил и привязал лошадь к ее рукояти, а сам…
[tab=30] -Ай, молодец! – глумливо хохотнул Балмута. – Вот это я понимаю, по-нашему, по-походному: спас даму от насильников – тут же получи награду, с места не сходя!
[tab=30] Грянул дружный смех.
[tab=30] -Тихо! – повысил голос ротмистр. – Что еще?
[tab=30] -Больше ничего сказать не могу. Даст Бог, догоним – тогда сами все узнаете.
[tab=30] -В какую сторону они уехали?
[tab=30] -Вон в ту, пан ротмистр. Прямо на север.
[tab=30] Подопригора - Пшекшивильский задумался, теребя кончик тонкого уса.
[tab=30] Они прискакали сюда, двигаясь по следам трех верховых, обнаруженным все тем же бывшим охотником. Хоть следопыт клялся, что лошади подкованы по-татарски, это еще ничего не значило – на них могли ехать и казаки, и даже презренные хлопы, одураченные призывами и обещаниями проклятого Хмельницкого… Мало ли, как могут лошади попасть к другим хозяевам! Но, в любом случае, это наверняка были враги. А потому их следовало захватить и выпытать все, что они знают. Даже если им известно совсем немного. Князь четко и ясно приказал: получать любые сведения, где только возможно… 
[tab=30] Теперь же вместо трех потенциальных «языков» наличествовали три хладных трупа. Точнее, три еще теплых трупа, но сути это не меняло.
[tab=30] Что за человек расправился с ними - в одиночку, голыми руками? Кто он такой, откуда здесь взялся? Если казак Хмельницкого – почему был без оружия, без лошади? Если хлоп – как сумел справиться сразу с тремя обученными, сильными воинами? Даже если учесть, что те возились с пленницей… И что это за пленница? Наверняка красивая, если ради нее безоружный мужчина вступил в смертельный бой, рискуя жизнью. Может, даже знатного рода…
[tab=30] После недолгих раздумий Подопригора - Пшекшивильский махнул рукой, указывая на север, и первым пришпорил коня. 
[hr] 
[sup]1[/sup] - «Третьего не дано» - (лат.)
В его глазах фиалкового цвета,
Дремал в земном небесно-зоркий дух,
И так его был чуток острый слух,
Что слышал он передвиженья света...

Изображение

Аватара пользователя
Lord NEVR
Граф Западных болот. Великий просветитель, Кирилл и Мефодий в одном лице.
Posts in topic: 6
Сообщения: 6174
Зарегистрирован: 21 авг 2013, 22:25
Пол: Муж.
Откуда: Гиперборея, Неврия, Цитадель Севера.
Контактная информация:

Re: Давыдов Борис_"Московит".Книга 1.

Непрочитанное сообщение Lord NEVR » 27 фев 2016, 13:08

[align=center]Изображение[/align]

Глава 5.
[tab=30] Чтение с детских лет было моей страстью, а уж исторические романы я готов был «проглатывать» в любом количестве. Среди них мне попался и двухтомник «Переяславская Рада» Натана Рыбака, и трилогия Михайлы Старицкого «Перед бурей», «Буря», «У пристани». Само собой, и мимо знаменитого романа Сенкевича «Огнем и мечом» я никак не мог пройти. За которым, разумеется, последовали «Потоп» с «Паном Володыевским»… Научно-популярными книгами я тоже не пренебрегал, благо в советские времена их издавали огромными тиражами, и стоили они совсем немного. Тем более, мой самый любознательный – подростковый – период жизни пришелся как раз на последние годы перед распадом СССР. Потом, знаете ли, стало уже не до книг…
[tab=30] Словом, историю бурного и кровавого 17-го века на той части земли, которая ныне зовется Польшей и Украиной, я знал весьма неплохо.
[tab=30] Если описывать ее очень коротко, то можно ограничиться одним-единственным словом: бардак. Полный, абсолютный, беспредельный. Анархия и безвластие. Неукротимое своеволие и чудовищный эгоизм дворянства, как его ни называй – то ли казацкой старшиной, то ли шляхтой. Сдирание трех шкур с простого люда. И бесконечная череда мятежей, войн, перемирий, предательств, военных союзов, легко заключаемых и еще легче нарушаемых…
[tab=30] А Россия-матушка, которую тогда за рубежом предпочитали называть Московией, естественно, в итоге оказывается кругом виноватой! Поляки клянут за то, что поддержала батьку Богдана – злодея и бунтаря, помогла ему отщипнуть от Речи Посполитой изрядный кусок. Братья-украинцы – за то, что не поддержала, дескать, должным образом, не смогла отбить у Речи Посполитой второй берег Днепра, нарушила данное Богдану – герою и освободителю - слово, потихоньку стала зажимать казачьи вольности и привилегии… Так чему же удивляться, что новый гетман Выговский к полякам переметнулся, Гадячскую унию с ними заключил!
[tab=30] Да если бы одним Выговским дело ограничилось… Начнешь перечислять гетманов, которые двойную игру вели, пытаясь услужить «и нашим, и вашим» - со счету можно сбиться. Юрий Хмельницкий (да, да, родной сын почившего батьки Богдана!), Тетеря, Дорошенко… И все, не краснея, винили Россию, что мало, дескать, помогала, бросила на произвол судьбы, оставила на растерзание полякам с крымчаками. Так и потянулась череда предательств, достигнув своего апофеоза в лице Мазепы, которого многие на Украине сейчас считают героем и «лыцарем» без страха и упрека…
[tab=30] А ведь Россия, прошу заметить, из-за братьев своих православных ввязалась в тяжелую, затяжную войну с Речью Посполитой! И вела ее аж до 1667 года! Заплатив и изрядной убылью в воинах, и разорением приграничных земель, и великим оскудением казны, и естественно вытекшими из этого тяготами да обнищанием податного люда… Знаменитый Медный Бунт просто так вспыхнул, что ли? И Стенька Разин выскочил просто так, как черт из табакерки? Это называется – «не поддержали»?! «Бросили на произвол судьбы»?!
[tab=30] И что в результате? С Речью Посполитой стали вековечными и кровными врагами, и по сей день – в начале двадцать первого века! – вражде этой конца не видно. Братская Украина же откололась, и, похоже, навсегда. Попутно обвинив Россию во всех бедах и невзгодах своих, и прихватив с собою Крым, сдуру товарищем Хрущевым поднесенный, как подарок к трехсотлетию «Воссоединения»…
[tab=30] А ведь все могло быть по-другому… Совершенно по-другому! Не было бы ни разделов Речи Посполитой, ни предательского истребления русского гарнизона в Варшаве, ни ответного кровавого штурма Суворовым варшавского предместья Праги… Ни корпуса Понятовского в Великой Армии Наполеона, ни войн, ни оголтелой пропаганды и нескончаемых упреков за пакт Молотова-Риббентропа, за Катынь, за то, что в 44-м не помогли Варшавскому восстанию… И мы не отвечали бы встречными упреками, напоминая о поляке Дзержинском – председателе ВЧК, о провокациях, о набегах банд Булат-Балаховича, Тютюнника, и многих прочих атаманов на наши города и села с польской территории, о мученической гибели красноармейцев в польском плену… О том, что боготворимый поляками Пилсудский был сначала террористом, а потом стал самым настоящим диктатором! Вместо этих нескончаемых, бессмысленных ссор и распрей мог быть союз двух могучих государств, на зависть и страх всему миру. Как его ни окрести: «Уния», «Конфедерация», «Двуединая Держава»… Пусть даже каждая из стран, входящих в него, пеклась бы в первую очередь о собственных интересах и подданных…
[tab=30] Мало кто знает, что знаменитый Иван Грозный мог стать… королем Речи Посполитой! Сами поляки с литвинами, перед тем, как избрать королем Стефана Батория, предлагали корону или русскому государю, или сыну его, с одним лишь категоричным условием: новый король должен перейти в католичество. Наш царь не пожелал изменить вере предков, и царевичу не позволил, не в пример «веселому королю» Генриху Четвертому, спустя некоторое время произнесшему историческое: «Париж стоит мессы!». Правильно сделал, наверное: легко представить, какая смута тотчас началась бы на Руси… Но если бы – ах, опять это сослагательное наклонение! – если бы удалось общими усилиями найти какой-то компромиссный, взаимоприемлемый вариант… на карте Европы появилась бы ТАКАЯ могучая, неодолимая силища!
[tab=30] Речь Посполитая на веки вечные избавилась бы от внешних угроз: кто из тогдашних правителей-соседей, будь то швед, крымчак, турок или немец, начал бы с ней войну, зная, что тут же обретет врага и в лице таинственной могучей Московии! А мы, соответственно, с ее помощью приобщились бы к европейской жизни, стали бы развивать науки, внедрять новое, доселе неизвестное… Опять же, и нам было бы куда лучше в случае войны иметь рядом не врага, и не хитро-расчетливого соседа, прикидывающего, как бы отхватить кусок-другой нашей территории, воспользовавшись удобным моментом, а сильного и храброго союзника. Поскольку в тогдашние времена и поляки, и литвины, что ни говори, рубиться умели! Добрые были воины.
[tab=30] И те самые реформы – назревшие, жизненно необходимые! – к которым Петр Великий буквально силком, за волосы, тащил нашу обезумевшую, отчаянно упиравшуюся страну, не щадя ни себя, ни других, замучив и уложив в безымянные братские могилы бессчетное количество душ, тогда почти наверняка удалось бы провести гораздо раньше и гораздо меньшей ценой. Ведь родитель его, Алексей Михайлович, отнюдь не чурался полезных новшеств. И царевна Софья, вошедшая в учебники, как ярая ретроградка и злейшая ненавистница дел гениального сводного брата своего, на самом деле была другой, совершенно другой… Просто историю пишут победители, вот и очернили бедную женщину с холопским усердием.
[tab=30] Эти мысли снова и снова всплывали в моей голове… Да, так уж вышло, что пришлось уподобиться тому самому янки из Коннектикута, оказавшемуся в 528-м году от Рождества Христова при дворе короля Артура… Ну, а я – в 1648-м, при дворе светлейшего князя Иеремии Вишневецкого… Правда, до князя еще не добрался, но постараюсь. Все силы приложу. Во-первых, умирать пока не хочется – не так много я прожил на этой земле. Во-вторых, на мне лежит персональная ответственность за Анжелу – без меня она или погибнет, или, в лучшем случае, окажется на невольничьем рынке в Крыму… Где он там был – кажется, в Феодосии, бывшей Кафе? На мгновение мелькнула шальная мысль, навеянная «Роксоланой», но тут же исчезла. Тогда нравы были строгими, в султанский гарем попадали только девственницы. Анжеле ничего не светит. А жаль… Владыка Блистательной Порты дара речи лишился бы, только увидев игриво подмигивающую кошечку на ее лобке, бери голыми руками, проси, чего хочешь…
[tab=30] Кстати, надо сказать ей, чтобы ликвидировала это безобразие! При первой же возможности. Сейчас действительно не та эпоха – в лучшем случае, ославят, как блудницу вавилонскую, в худшем – спалят на костре без долгих разговоров, как ведьму.
[tab=30] В-третьих… Черт побери, почему бы мне действительно не стать Хозяином? Конечно, эпоха совсем другая, с шестым веком не сравнить, но я все равно многое знаю и умею. Зарекомендую себя, сделаюсь доверенным лицом князя, первым помощником, буду этак деликатно, невзначай, подсказывать, направлять его мысли, его поступки… Даже… О-о-о, вот это было бы просто великолепно! Если Вишневецкий станет королем, какие откроются перспективы! Подумать боязно… Пусть даже король в Речи Посполитой – совсем не то, что царь в Московии, чуть ли не чисто декоративная фигура. Уж князь-то не позволит обходиться с собой, как с безмолвной пешкой. Тем более, если за его плечом буду стоять я – «серый кардинал»!
[tab=30] Моя фантазия заработала на полных оборотах, выдавая такое, что просто голова шла кругом...
[tab=30] Сейчас, судя по всему, или самый конец мая, или начало июня. Отряды Заславского, Концепольского и Остророга должны пойти на Украину – давить «взбунтовавшееся быдло» - примерно через полтора месяца. А потом начнется безудержное пьянство спесивых шляхтичей в лагере под Пилявцами, бахвалившихся, как они это самое «быдло» разгонят одними лишь кнутами, без всяких сабель и пушек… Чуть позже – последует закономерный, вполне заслуженный разгром и страшное, позорное бегство.
[tab=30] У меня не больше полутора месяцев, чтобы переломить ситуацию. Встретиться с Вишневецким, войти к нему в доверие, убедить, что желаю ему и Речи Посполитой только добра… Стоп! А как убедить? Как заставить поверить мне?
[tab=30] Я мысленно поставил себя на место князя. Приводят в мой замок человека, странно одетого, никому не известного, без документов, без рекомендательных писем, несущего откровенный бред, и при этом утверждающего, что он знает, как мне нужно поступать – так, дескать, будет лучше и для меня, и для государства… Какова будет моя реакция? Ясное дело, прогоню наглеца с глаз долой, а если буду в дурном настроении, еще и прикажу всыпать ему плетей, чтобы не забывался, место свое помнил, ясновельможным панам всякими глупостями не докучал. Просто и понятно. Какие еще могут быть варианты? В лучшем случае, приму его за душевнобольного, тогда велю накормить и отпустить с миром: ступай, мол, на все четыре стороны, убогих обижать - великий грех… В худшем – за вражеского лазутчика, или вовсе за посланца Сатаны… И тогда… Стоп!!!
[tab=30] На мое лицо наползла ехидная, торжествующая усмешка.
[tab=30] -Вот именно – за посланца! – чуть слышно прошептал я. – Но не Сатаны.

[align=center]Изображение[/align]
Глава 6.
[tab=30] Князю Иеремии Михаилу Корибуту - Вишневецкому на ту пору исполнилось только тридцать пять лет. Но накопленного опыта – и воинского, и житейского – с лихвой хватило бы на пяток людей куда более почтенного возраста. И внешним видом своим он сейчас походил на человека, переступившего полувековой рубеж: глубокие морщины избороздили княжеский лоб, под глазами появились набрякшие мешки, кожа стала какой-то желтоватой, как при больной печени, черные волосы обильно засеребрились.
[tab=30] Глаза же остались прежними – умными, пронзительными, обжигающими. Мало нашлось бы в Речи Посполитой храбрецов, способных смотреть прямо в них, когда князь был в гневе. Вот и посланники бунтаря Хмельницкого, прибывшие два дня назад в Лубны с его письмом и изъявлениями нижайшей почтительности, не выдержали, отвели глаза в сторону… Что, впрочем, не спасло их от мучительной и позорной казни.
[tab=30] -Собакам – собачья и смерть! – ответил Вишневецкий на робкие увещевания приближенных, твердивших, что не к лицу прославленному князю позорить свое имя и титул, поступая так с послами, чьими бы они ни были. – И еще, панове, поймите: слишком многое стоит на
[tab=30] Сейчас князь не гневался, скорее, пребывал в тягостном недоумении. Но взгляд его по-прежнему был тяжел и хмур. Не то, что хлоп – прославленный шляхтич испугался бы. Даже не зная за собой никакой вины.
[tab=30] А вот человек, стоявший в нескольких шагах от кресла князя, больше похожего на трон, не боялся. Был напряжен, испытывал волнение, но не страх. Это Вишневецкий почувствовал и понял сразу, инстинктивно, как только окинул его взглядом. Ротмистр Подопригора – Пшекшивильский не ошибся: странный человек, очень странный, но явно не сумасшедший, и на обманщика не похож… Князь испытывал неподдельное любопытство, и вместе с тем раздражение, как бывало всякий раз, когда он сталкивался с загадкой.
[hr]
[tab=30] -Так, значит, этот пан наотрез отказался отвечать? – еще раз, на всякий случай, уточил он, выслушав рапорт ротмистра.
[tab=30] -Проше ясновельможного князя, наотрез! – с почтительной робостью откликнулся Подопригора – Пшекшивильский. – Сказал вежливо, но твердо: «Пан ротмистр, вы сами прекрасно понимаете, что есть вещи, о коих подобает знать ротмистру, но никак не рядовому улану.
[tab=30] Ведь вся Речь Посполитая знала, сколь тяжело переживает пресветлый князь, что дедом его был знаменитый Байда Вишневецкий. И про зарок покойной матери князя знала… Не разбирая, сколько в том истины, а сколько выдумки да сплетен.
[tab=30] -Пан заподозрил, что они – посланцы врага рода человеческого? – усмехнулся Вишневецкий, то ли не заметив неловкости ротмистра, то ли великодушно сделав вид, что не заметил. – Право, это уже чересчур! Только потому, что мужчина в странной одежде и говорит
[tab=30] -Проше ясновельможного князя, но ведь откуда-то же взялась эта одежда! – горячо отозвался ротмистр. – Столь диковинных штанов я в жизни не видел! А обувь! И рубаха ни на что не похожая… И еще… Смиренно прошу прощения, но обязан, по долгу службы… - ротмист
[tab=30] -Кх-ммм! – откашлялся Иеремия, также смутившись, хоть и далеко не столь сильно. – В самом деле… Увы, падение нравов у нас достигло небывалых границ – впору, вслед за Цицероном, воскликнуть: «О темпора! О морес!» **, - но я даже в страшном сне не рискну пр
[tab=30] -Молодая, красивая, проше князя… - испуганно отозвался ротмистр, поспешно запихивая в карман вещицу, которая ввергла грозного начальника в этакую растерянность. – Со слов пана, из знатного московитского рода.
[tab=30] -С его слов? А у нее самой что, языка нет?
[tab=30] -Вот именно, нет! То есть, проше князя, конечно же, есть, только бедняжка от перенесенного ужаса онемела. Слышать слышит, а говорить не может, пытается, а ничего не выходит, только какое-то мычанье! Ведь пан пришел ей на выручку в самый последний момент,
[tab=30] Вишневецкий, немного подумав, решительно хлопнул ладонью по подлокотнику кресла:
[tab=30] -Что же, я выслушаю этого странного пана. Может, у него и впрямь важные сведения. А если он наврал… - губы князя скривились в недоброй усмешке.
[tab=30] Подопригоре – Пшекшивильскому хорошо было известно, что предвещает такая усмешка, и потому по телу его пробежал холодок. А ну, как гнев князя обрушится не только на странного незнакомца, попавшегося его отряду в степи, но и на незадачливого ротмистра? Великие – они в раздражении не особо разбирают, кто прав, а кто виноват.
[tab=30] -Проше ясновельможного князя, этот человек может быть очень опасным! – заторопился он, облизав пересохшие от волнения губы. – Трех крымчаков голыми руками…
[tab=30] -Ничего, я не из пугливых, - снисходительно отмахнулся Вишневецкий. – И вполне полагаюсь на своих людей. Если что – пану Дышкевичу будет забава!
[hr]
[tab=30] Князь, нарушив затянувшуюся тишину, заговорил спокойным, размеренным голосом, в котором, однако, явственно слышалась угроза:
[tab=30] -Ты хотел видеть меня, чтобы сообщить нечто важное? Сначала назови себя, поскольку кто я – ты знаешь, а ни имени твоего, ни звания я пока не ведаю. А потом изложи сведения, с которыми шел ко мне. Искренне надеюсь, для твоего же блага, что они и впрямь важ
[tab=30] Все присутствующие – ротмистр Подопригора – Пшекшивильский, два советника князя, его духовник ксендз Микульский, начальник личной княжеской охраны пан Леопольд Дышкевич – беспредельно преданный господину своему широкоплечий гигант, не только сильный, как пантера, но и столь же проворный, несмотря на рост и грузность, и даже четверо стражников, - не сговариваясь, инстинктивно кивнули. Действительно, с сиятельным князем шутки плохи! Пан Дышкевич также буквально прожег взглядом человека в странной одежде, прикидывая, может ли исходить от него какая-то опасность, и заодно безмолвно предупреждая: всякие худые мысли лучше оставить.
[tab=30] -Меня зовут Андреем, прославленный князь! – отозвался незнакомец. Почтительно, но без тени робости или раболепия. – Звание же мое, увы, ничего не скажет ни тебе, ни прочим почтенным господам, - он обвел взглядом людей, стоявших по обе стороны кресла. – Но
[tab=30] -Это я охотно прощаю, - кивнул князь. – А вот твоя просьба о приватной аудиенции уже граничит с непозволительной дерзостью! Я и так оказал тебе немалую честь, впустив сюда. Говори и ничего не опасайся, тут лишних ушей нет. Всем этим людям я много раз дове
[tab=30] Видя, что незнакомец колеблется, Вишневецкий повысил голос:
[tab=30] -Не испытывай ни судьбу, ни мое терпение! Я не привык повторять!
[tab=30] Человек, называвший себя Андреем, вдруг улыбнулся:
[tab=30] -Уж не боишься ли ты, пресветлый князь? Даю слово: если бы я хотел причинить тебе зло, никто из присутствующих не смог бы помешать мне.
[tab=30] Пан Дышкевич, яростно раздувая ноздри, повернулся к Иеремии:
[tab=30] -Проше ясновельможного князя, этот наглец смеется и над твоею княжеской милостью, и над всеми нами!
[tab=30] У пана ротмистра нехорошо засосало под ложечкой. Вот это влип, Матка Бозка! Теперь, вместо похвалы и протекции, будет нечто совсем иное… А про желанное полковничье звание, равно как и про панну Агнешку Краливскую, лучше даже не вспоминать.
[tab=30] Стражники, как по команде, напряглись, инстинктивно потянулись в сторону незнакомца, готовые наброситься на него.
[tab=30] Вишневецкий, слегка приподнявшись, угрожающе произнес:
[tab=30] #ИМЯ?
[tab=30] Докончить фразу князь не успел. По залу будто прошел вихрь.
[tab=30] …Впоследствии, вспоминая страшные эти мгновения, все присутствующие (только в приватных разговорах меж собою, чтобы, упаси Боже, не нарушить строжайший запрет Иеремии, а заодно не выставить самих себя на посмешище) клялись всеми святыми: никто не успел ничего толком ни разглядеть, ни понять. Незнакомец перемещался со скоростью, почти немыслимой; движения же стражников, пана ротмистра Подопригоры - Пшекшивильского и даже пана Дышкевича на его фоне казались судорожным дерганьем мух, увязших в густом сиропе.
[tab=30] Точнее, это сравнение пришло на ум уже после, когда миновал и первый испуг, и потрясение. А поначалу остолбеневшим панам и ксендзу показалось, что они видят кошмарный сон. Два стражника, первыми метнувшиеся навстречу странному человеку, назвавшемуся Андреем, каким-то образом пребольно врезались друг в друга. Третий с утробным воем согнулся пополам, прижав ладони к низу живота, а четвертый брякнулся на спину, смешно дрыгнув ногами в воздухе. И точно так же рядом с ним на полу оказался пан Дышкевич. Уланский ротмистр успел выдернуть саблю из ножен, …но она тут же с жалобным звоном отлетела далеко в сторону, а за нею последовал ее владелец, только чудом не расквасивший нос о дубовый наборный паркет зала. А сам ясновельможный князь Иеремия…
[tab=30] Он не посрамил свое имя и титул, сохранив внешнюю невозмутимость и достоинство. Насколько это возможно для человека, оказавшегося в подобном положении. Ни один мускул не дрогнул на лице Вишневецкого, лишь его глаза, горевшие беспредельной яростью, но в которых вместе с тем отчетливо была видна растерянность, говорили о многом!
[tab=30] Странный и страшный незнакомец, молнией скользнувший за спинку кресла князя, левой рукой цепко обхватил его лоб, запрокинув голову, а правой приставил к княжескому горлу лезвие кинжала, несколько мгновений назад покоящегося в ножнах на поясе пана Дышкевича.
[tab=30] -Всем стоять на месте! Не двигаться! – прозвучал его голос. Холодный и твердый, как сталь того самого оружия…
[hr]
[sup]1[/sup]«О времена! О нравы!» (лат.) - Приписывается Цицерону.

[align=center]Изображение[/align]
Глава 7.
[tab=30] Я почуял погоню еще до того, как до моих ушей донесся дробный перестук копыт, изрядно приглушенный расстоянием и травой: снова сработал внутренний голос. Точнее – те навыки, которые накрепко вколотили в меня за долгие годы (и в переносном, и в самом буквальном смысле слова).
[tab=30] Молниеносно обернувшись, увидел небольшой отряд конников. С невыразимым облегчением убедился: явно не крымчаки. Чуть погодя пришел к выводу, что и на казаков не слишком-то похожи… Ладно, была не была! В любом случае, убегать бессмысленно, догонят.
[tab=30] Я слегка хлопнул ладонью Анжелу по плечу:
[tab=30]-Поворачивай коня! И не пугайся…
[tab=30] -А что такое… Ой! – инстинктивно вскрикнула она, увидев приближающихся всадников.
[tab=30] -И не ойкай! – внушительно произнес я. – Это не татары, и не люди Хмельницкого… Это братья-поляки… чтоб я сто лет без такой родни жил! Те самые, которые доставят нас к князю.
[tab=30]-Т-точно д-достав-вят? – у блондиночки застучали зубы.
[tab=30] -А куда они денутся! – улыбнувшись, я подмигнул ей, постаравшись, чтобы ни в выражении лица, ни в тоне не было даже тени сомнения. – Главное, молчи и не вмешивайся. Запомни: ты – немая…
[tab=30] -Что??! Да ты рехнулся! – Анжела то ли от потрясения, то ли от обиды даже заикаться перестала.
[tab=30] -Не возражай! Так надо! Улыбайся, кивай, мычи…
[tab=30] -Да я тебя! Тоже, нашел корову!
[tab=30] -Тьфу ты, господи! Я хотел сказать: пытайся что-то произнести, но нечленораздельно. Тебя эти татары перепугали до полусмерти, вот и… Не бойся, это только временно! Пока я не переговорю с князем. А вообще-то, ты – боярская дочь из Москвы. Или княжеская…
[tab=30] -Кто?!
[tab=30] «Надежа-царь говорит, что я – князь Милославский!» - вспомнилась тут ни с того ни с сего фраза из «Ивана Васильевича».
[tab=30] -Княжна Милославская! – машинально ответил я. – А теперь – все! Молчи! Да, и не забудь: тогда крестились двумя перстами! Двумя, не тремя! Не перепутай!
[tab=30] Конники были уже совсем близко. Впереди, низко пригнувшись, скакал совсем еще молодой поляк с раскрасневшимся лицом и лихо закрученными тонкими усами, в светло-коричневом кунтуше, богато расшитом золотой нитью. Глаза сверкали охотничьим азартом… Командир?..
[tab=30] Я торопливо спрыгнул, еще раз шепотом напомнил Анжеле: «Не забудь, ты немая!», левой рукой ухватил поводья, а правую высоко поднял верх, обратив к преследователям открытую ладонь.
[tab=30] «Только бы сгоряча не порубили, или палить не начали…»
[tab=30] -Хэлло! Ду ю спик инглиш?! – закричал я во всю силу легких, глядя в глаза головному.
[tab=30] Он резко осадил лошадь, уставившись на меня с нескрываемым изумлением. То же самое сделали и остальные.
[tab=30] -Парле ву франсе?! – продолжал я надрывать горло, натянув на лицо самую искреннюю и дружелюбную улыбку. – Шпрехен зи дойч?!
[tab=30] В глазах командира мелькнуло что-то похожее на понимание, но тут же исчезло, сменившись раздраженной досадой и каким-то смущением.
[tab=30] «Так, в немецком ты тоже не силен… А если вот так?»
[tab=30] -Коннити ва! Ватакуси-ва Андареи-то иимасу! О генки дес-ка?[sup]1[/sup] - уже откровенно издеваясь, произнес я все с тем же любезным выражением лица. – Ити, ни, сан, си, го, року… [sup]2[/sup]
[tab=30] Поляк вдруг выпучил глаза и издал сдавленный горловой звук, будто хотел что-то сказать, а в этот момент невидимым шнурком стянули шею. Он смотрел на что-то, находящееся сзади и чуть выше меня, будто на призрак. Точнее, на кого-то…
[tab=30] Все другие всадники, не сдержавшись, дружным хором ахнули.
[tab=30] Я молниеносно обернулся. Анжела, снявшая татарскую шапку, смотрела на командира отряда чуть смущенно, но с явным интересом. Длинные золотистые волосы рассыпались по плечам и груди, щеки раскраснелись, глаза потеплели…
[tab=30] «Нашла время кокетничать, дуреха!» - мысленно выругал я ее, но тут же спохватился: напротив, она умничка! Лишь бы не забыла про «немоту»…
[tab=30] -Пан говорит по-российски? – слегка коверкая язык, спросил я поляка, решив, что он уже «доведен до кондиции». Мало того, что «языкам не обучен», так еще и попавшийся ему «татарин» оказался красивой женщиной!
[tab=30] -Так, так! – с нескрываемым облегчением откликнулся тот, не отрывая взгляда от Анджелы. – Размовляю!
[tab=30] -Сам Бог послал пана и его людей! – подхватил я тем же тоном. – Имею срочные и важнейшие сведения, предназначенные для пресветлого князя Иеремии Вишневецкого!
[hr]
[tab=30] Все прошло даже легче, чем я рассчитывал. Вот только не знаю, из-за моей твердости и настойчивости, или из-за того, что поляк, судя по всему, изрядно «запал» на Анжелу… И – только не смейтесь! – я даже ощутил нечто похожее на ревность.
[tab=30] Конечно, понимал: это смешно, нелепо! Какие у меня на нее права? Даже учитывая нашу бурную близость час тому назад в высокой траве под шумный стрекот кузнечиков и фырканье лошади... Она – взрослая, самостоятельная женщина.
[tab=30] И все-таки ничего не мог с собой поделать…
[tab=30] Командир отряда, назвавшийся ротмистром Тадеушем Подопригора-Пшекшивильским - боже мой, ну и фамилия! - буквально из кожи вон лез, выпытывая, что же это за сведения, с которыми я стремлюсь к князю. Причем это было не праздное любопытство, а служебное рвение (уж в этих-то делах я не ошибаюсь). Не хотелось ни разочаровывать, ни обижать славного парня, да и лезть на рожон не следовало, поэтому я в конце концов прибег к очень наглядному и убедительному аргументу: то, что положено знать только командиру, нельзя сообщать рядовому. Может, он все-таки обиделся в глубине души, но не подал виду.
[tab=30] А вот насчет Анжелы… Да, тут пришлось изрядно поломать голову!
[tab=30] Она играла свою роль очень даже неплохо. Конечно, любая профессиональная актриса или рассмеялась бы, или страдальчески закатила глаза, глядя на ее старания, … но простодушные воины приняли все за чистую монету. Панна принадлежит к знатному московитскому роду, была похищена лихими людьми из родительского дома и продана татарам, ухитрилась сбежать, потом ее настигла погоня. Трое крымчаков, разозленные бегством, в клочья порвали ее одежду и уже хотели надругаться, но тут по счастливой случайности подоспел пан Анджей (так я представился)…
[tab=30] -А где это пан наловчился так драться? – с уважением, но и нескрываемым подозрением спросил грузный широколицый поляк, к которому другие почтительно обращались: «пан вахмистр». Я сразу инстинктивно почуял: бывалый воин! К тому же, явно умен и проницателен
[tab=30] -У меня были хорошие наставники, - вежливо ответил я, улыбнувшись.
[tab=30]-Оно и видно! Хотелось бы мне у них поучиться! – кивнул поляк.
[tab=30] -О, это была бы честь для них! – поддакнул я, решив не объяснять, что тогда пану вахмистру как минимум следовало бы скинуть и года, и вес. Польский гонор – серьезная вещь, злить лишний раз не надо…
[tab=30] А еще он буквально сверлил глазами мою одежду. И все остальные - тоже. Я без труда догадывался, что им очень хотелось пощупать ее, и только дисциплина не позволяла… Впрочем, их можно понять: ни джинсов, ни кроссовок в 17-м веке еще не было!
[tab=30] Дабы избежать напрасных суеверных страхов, грозящих непредсказуемыми последствиями, я сразу после встречи прочитал «Отче наш», и перекрестился. У Анжелы хватило ума повторить крестное знамение. Поляки заметно успокоились, хоть и не скрыли недовольства: «схизматики»! Но главное – не прислужники дьявола…
[tab=30] В конце концов, убедившись, что странный человек, встреченный им в степи, твердо намерен говорить только с самим Вишневецким, ротмистр со смешной фамилией приказал двигаться в Лубны. Я украдкой вздохнул с облегчением: пока все шло по плану! Не приведи Бог, попался бы упертый служака, решивший во что бы то ни стало получить эти сведения на месте с помощью средневекового «форсированного допроса… И что тогда? Лучше даже не думать. Ясное дело, я бы его сразу прикончил. Нескольких других – тоже. А остальные прикончили бы меня. И что сталось бы с Анжелой?..
[tab=30] Но молодой поляк оказался здравомыслящим человеком, за что я был ему благодарен. Честно говоря, он мне понравился. Есть такие люди, к которым сразу же, инстинктивно, чувствуешь искреннюю симпатию… Жалко было бы убивать. Хоть и запал он на Анжелу, сукин сын, ох, запал… Вид – будто у кота, облизывающегося на миску со сметаной.
[tab=30] Ладно, еще посмотрим!
[tab=30] -А будет ли по пути привал? – обратился я к нему. – Желательно, чтобы на берегу речки, или пруда… Бедная панна так устала… ну, вы понимаете, пан ротмистр.
[tab=30] -Да, да, безусловно! – чуть запинаясь, отозвался он. – Пусть пан не волнуется, по дороге будут и речки, и ставки. ** Сожалею, что женское платье панна может получить только в Лубнах… Больше взять негде: вся округа обезлюдела, обыватели убежали под защиту
[tab=30] Анжела с видом смиренной великомученицы промычала что-то, воздев глаза к небу: мол, что поделать, Господь терпел и нам велел… А потом уставилась на ротмистра, вложив в свой взгляд самую горячую благодарность, смешанную со смущенной скованностью неопытной девицы.
[tab=30] Ротмистр, покраснев, отвернулся, пробормотав что-то невразумительное.
[tab=30] «Ах, стерва! - с раздраженным восхищением подумал я. – Актриса, блин!»
[tab=30] Тогда я, разумеется, не догадывался, что Подопригора – Пшекшивильский испытывал просто адские муки, чувствуя, как его любовь к Агнешке Краливской вытесняется внезапно вспыхнувшей страстью. Молодой поляк твердил себе, что это недостойно и не подобает рыцарю, что надо бороться с искушением, что хоть золотисто-медовые волосы московитянки чудо как красивы, но локоны панны Агнешки цвета воронова крыла не только не хуже, но и лучше… Все было тщетно. Особенно, когда грешное воображение рисовало ему странную московитянку в тех самых крохотных кружевных панталончиках, которые сейчас покоились в кармане его кунтуша…
[tab=30] Это я узнал гораздо позже, так что не буду забегать вперед.
[tab=30] По дороге я пытался «разговорить» ротмистра, чтобы между делом получить информацию о князе. Но тот, видимо, все еще смущаясь соседством Анжелы (ехали-то мы по-прежнему на одной лошади, поскольку запасной в отряде не оказалось!), отвечал коротко и неохотно. Единственное, что удалось из него выжать: князь строг, но справедлив, сурово наказывает, но и щедро награждает, требует от своих людей многого, но и сам не прячется за чужие спины.
[tab=30] В общем, точь-в-точь как горбатый Ричард Глостер из «Черной стрелы»!
[hr]
[tab=30] До Лубен мы добрались на следующее утро, проведя ночь по-походному, возле небольшой речушки, берега которой густо поросли кустарником и камышом. Я украдкой смотрел и слушал, как ротмистр отдает распоряжения, как расставляет часовых, и остался доволен: молодец! Хоть и молод, и горяч, а неплохой командир. Свое дело знает. И подчиненные повинуются беспрекословно, даже грузный вахмистр по имени Балмута, годящийся ему в отцы… Это хорошо, ведь дисциплина – первое дело. А как раз с ней, если история не врет, у братьев-поляков был полный швах! И в результате – распалось великое государство «от можа до можа».
[tab=30] Смеркалось, на небе проступила пока еще чуть видная полоска Млечного Пути. От котелка, подвешенного над костром, тянуло сытным ароматом, нагонявшим слюну. Я как-то вдруг почувствовал, что уже больше суток крошки во рту не было… Чего они там варят, интересно? А главное, достанется ли хоть что-то на нашу долю? Вообще-то должны поделиться (мы ведь не пленные), тем более – с женщиной «из знатного московитского рода»!.. Да уж, сболтнул первое, что в голову пришло, теперь изволь выкручиваться… «Княжна Милославская!» Ладно, лишь бы перетянуть князя на свою сторону! А там придумаем что-нибудь правдоподобное…
[tab=30] Тихо ступая, ко мне подошел ротмистр, сел, по-татарски скрестив ноги, на расстеленную попону.
[tab=30] -Страшные времена настали, пан Анджей, - произнес он, не глядя на меня. Без всякого испуга, даже без горечи, просто констатируя очень неприятный факт. – Хлопы будто обезумели. Беженцы рассказывают такое, что волосы дыбом встают, и сердце ледяной коркой по
[tab=30] -Проше пана ротмистра, а все потому, что слишком добры были к хлопам, цацкались с ними! – проворчал вполголоса Балмута, раскурив трубку. – Надо было чаще вешать да на пали*** сажать. И кнутов да палок не жалеть, вот! Быдло – оно и есть быдло. Пока чует кр
[tab=30] -Истинно, истинно так! – дружным, хоть и нестройным, хором откликнулись уланы, сидевшие поблизости.
[tab=30] Я решил пока не вступать в споры, хотя многое мог бы сказать по поводу «жесткости». Насмотрелся, знаете ли! В том числе – на ее результаты, которые очень часто оказывались совсем не те, на какие рассчитывали.
[tab=30] -Да, страшные времена… - подтвердил я, кивнув ротмистру. Про себя отметил, что он чересчур демонстративно отворачивается от камышей, откуда доносился плеск воды, а щеки и уши его раскраснелись, причем явно не от жара костра… Эх, парень, парень… Не обижайс
[tab=30] Словно в ответ на этот безмолвный вопрос, плеск прекратился, и через некоторое время Анжела – все в той же татарской одежде, но чистенькая и повеселевшая – выбралась из зарослей. Поляки тут же засуетились, вскакивая и наперебой приглашая панну к огню, отведать скромного угощения. Только и слышалось: «Як бога кохам…», «Падам до нужек…», и многое другое. Даже немолодой вахмистр распушил хвост – куда там павлину!
[tab=30] «Не забудь – у тебя отнялся язык!» - мысленно воззвал я к Анжеле, видя, как загорелись у нее глаза, и растянулся в довольной ласковой улыбке коралловый ротик. Понятно, любой женщине лестны знаки внимания, а уж когда она ощущает себя королевой на балу – тут можно напрочь позабыть про все наставления и осторожность…
[tab=30] Но она – умница – по-прежнему исполняла свою роль безукоризненно, словно задавшись целью высмеять все анекдоты про блондинок. И при этом буквально купаясь в мужском восторге и поклонении.
[tab=30] Пан ротмистр, смущенный и напряженный, старался лишний раз на нее не смотреть. Мне было его искренне жаль.
[tab=30] А еда, кстати, оказалась очень даже недурной… Тем более, для такого неприхотливого человека, как я! Да и Анжела с аппетитом умяла ужин, не привередничала.
[tab=30] Вот с ночлегом вышло похуже… Понятно, не для меня, для нее! Хоть уланы постарались устроить «панну» как можно удобнее, но сложенная в несколько слоев попона – все же не мягкая постель. Она ворочалась полночи, тщетно пытаясь найти удобную позу и вполголоса постанывая от боли в затекших боках.
[tab=30] Я, хоть и нашел условия ночлега вполне нормальными, тоже спал «вполглаза». Не из-за ее страданий, а потому, что не был уверен в часовых. Вот если бы подходы к лагерю охраняли мои ребята – спал бы, как убитый. А тут… Кто их знает, этих уланов!
[hr]
[sup]1[/sup] - «Здравствуйте! Меня зовут Андрей! Как вы (поживаете)?» - (Яп).
[sup]2[/sup]«Один, два, три, четыре, пять, шесть…» - (Яп).
[sup]3[/sup] - Ставок – пруд (Пол).

[align=center]Изображение[/align]
Глава 8.
[tab=30] Ранним утром наш небольшой отряд двинулся дальше. Судя по тому, какое страдальческое лицо скорчила Анжелы, забираясь в татарское седло, ночевка «в полевых условиях» не прошла бесследно, да и «совмещенный санузел» в виде кустов и речушки отнюдь не привел ее в восторг.
[tab=30] Ничего, девочка, привыкай! Семнадцатый век – это тебе не двадцать первый…
[tab=30] Я же, наскоро ополоснув лицо бодрящей холодной водичкой, решил попросить бритву у кого-то из поляков. Все-таки неловко являться пред княжеские очи заросшим… Но, к моему удивлению и немалой досаде, оказалось, что никто из уланов, оправляясь на разведку, не захватил с собой столь полезного предмета.
[tab=30] -Проше пана, мы же не на неделю собирались, и не на месяц… - пояснил ротмистр. – Дня на три, на четыре, не больше! Так к чему брать с собой лишнее?
[tab=30] Такая «логика» мне показалась как минимум странной, но я вовремя вспомнил мудрую поговорку про свой устав и чужой монастырь, и промолчал… На пару секунд мелькнула мысль: не заменить ли бритву кинжалом? Но я решительно отогнал ее. Не потому, что боялся расцарапать щеки или шею: уж таким-то пустяком меня не напугаешь. Просто черт их знает, этих средневековых поляков, может, у них это считается дурным тоном, а то и самым настоящим святотатством? Лучше не рисковать.
[tab=30] Как-то очень давно мне попался рассказ о наших разведчиках, засланных в глубокий тыл немцам для проникновения на особо охраняемый объект. Подготовка была – супер, даже рядовые хорошо «шпрехали», а уж командира по говору и подавно было не отличить от коренного пруссака; эсэсовская форма сидела, как родная; с виду – сплошь настоящие Гансы, Фрицы, Эрвины… И чуть не засыпались. Причем на самой что ни на есть мелочи… Кстати, по закону подлости, именно на мелочах главным образом и пролетают!
[tab=30] Один из разведчиков что-то не так сделал с эсэсовским кинжалом. Уж не помню точно, что именно… Кажется, консервную банку им вскрыл. На глазах у настоящего эсэсовца.
[tab=30] Ну, откуда он мог знать, что для «юберменша» особой касты кинжал – символ его чести и долга?! И что для такой прозаической цели каждый немецкий солдат имел консервный нож?! (Наши-то ребята об этом и не мечтали…)
[tab=30] Немцу, догадавшемуся, что перед ним не собратья по «избранному ордену», а переодетые русские, не повезло: командир группы именно в этот миг случайно встретился с ним взглядом и увидел в его глазах потрясение, переходящее в ненависть. И тут же «завалил», не дав ни воспользоваться оружием, ни поднять тревогу…
[tab=30] А если бы не успел? Или если бы у немца нервы оказались покрепче?
[tab=30] …В общем, хоть польские уланы из 17-го века – не фрицы из 20-го, рисковать не стоит. Пока надо вести себя осторожно, присматриваться да копить информацию.
[tab=30] Доставать из сумочки Анжелы ее «Ангел фингерс» тоже не хотелось. Во-первых, если бриться им на глазах у поляков – мгновенно привлечешь их внимание к невиданному в эти времена предмету. Во-вторых, если уединиться для этой процедуры в камышах – они потом тут же заинтересуются, чем это пан Анджей «навел красоту». В-третьих… Эту сумочку еще разыскать надо! Кто знает, где именно в камышах она упокоилась, не шарить же по всему дну у берега… А спрашивать Анжелу неловко - небось, до сих пор втихаря дуется…
[tab=30] Что «станок» у нее есть, я выяснил еще вчера вечером, отправляя купаться. Когда передавал ей татарскую кожаную торбу, в которой была спрятана сумочка, и, естественно, шепотом… Тут же последовал (естественно, тоже шепотом) сначала утвердительный ответ: да, есть, тот самый, который делает (если верить рекламе) женские ножки гладкими, словно шелк. А потом встречный вопрос: почему, собственно, меня это заинтересовало? Я объяснил, почему, – кратко и убедительно, - потом подавил слабое сопротивление, напомнив с металлом в голосе, что приказы командира не обсуждаются, а исполняются, и слегка подтолкнул вспыхнувшую и разозленную Анжелу к кустикам… Не переставая удивляться предмету, известному под названием «женская логика»: мы перенеслись черт знает куда, цена нашим жизням – медный грош (пока, во всяком случае), а она вздумала упираться: сумочку жалко, без косметички не обойтись, провела в салоне целых два часа и уплатила сто пятьдесят баксов!.. Ох, дамы, дамы…
[tab=30] Что же, придется светлейшему князю лицезреть мою двухдневную щетину. Ничего, не помрет!
[tab=30] … А очень скоро пустяки вроде внешнего вида вылетели у меня из головы. Потому, что дорога, на которую мы выехали, была запружена беглецами, стремящимися в Лубны.
[tab=30] Я немало повидал в жизни, да и рассказов деда-фронтовика в свое время наслушался… Но картина человеческого горя – настоящего, непритворного – больно ударила по нервам. Совсем недавно мирно жили в своих домах, работали, растили детей. И вдруг налетел вихрь, сорвал с насиженных мест…
[tab=30] Густое облако рыжевато-серой пыли, поднятой бесчисленным множеством копыт и колес, клубилось до горизонта, и в нем лишь временами угадывались очертания телег и возов. Пронзительный скрип, стук и грохот, конское ржанье, хриплый рев непоеной скотины, жалобный детский плач, прерываемый раздраженными окриками, истеричная ругань и жалобы, неизвестно к кому обращенные, - все это смешалось в какую-то адскую какофонию. Даже мне стало… не то, чтобы не по себе, но близко к этому. А представляю, каково пришлось моей спутнице!
[tab=30] -Страшные времена настали, пан Анджей! – еще раз промолвил ротмистр, взглянув на мое посуровевшее лицо. И тут же, в следующую секунду, крикнул:
[tab=30] -А ну, дать дорогу! Люди его княжеской светлости, по неотложному делу! Дорогу, живо!!!
[tab=30] И пришпорил коня, погнав его прямо в пылевое облако. Уланы последовали его примеру, также крича во всю мощь: «Дорогу людям его княжеской мосьци!» Волей-неволей пришлось перейти на галоп и нам с Анжелой… Впрочем, я уже говорил, что в седле она держалась уверенно.
[tab=30] -Не смотри по сторонам! – шепнул я ей прямо в ухо. – Не надо! Только перед собой!
[tab=30] Возницы разражались грубой истеричной руганью, осыпли проклятиями сразу на нескольких языках и «княжескую светлость», и бунтаря Хмельницкого, и «гололобую нечисть» (видимо, подразумевались крымчаки), и «схизматское быдло» вперемешку с «подлыми хлопами», но все же сворачивали к краям дороги. Имя грозного князя все-таки действовало.
[tab=30] Так мы и ехали – по образовавшемуся «коридору», между двух рядов, чуть не задыхаясь от пыли. Краем глаза я замечал, как многие испуганно крестились, рассмотрев мою одежду. А какой-то белобрысый малец, отчаянно ревевший на руках у дородной хмурой женщины, вдруг застыл с раскрытым ртом и округлившимися глазами, увидев меня. Его замурзанное личико побелело от ужаса – это было видно даже сквозь клубящуюся пыль… В следующую секунду он завопил с удвоенной силой, так пронзительно и страшно, словно перед ним предстал сам Кощей Бессмертный. Или Баба Яга. Или леший. Или… Уж не знаю, про каких чудищ рассказывали сказки тогдашним детишкам в тех местах, но я в эту минуту мог смело заменить каждого из них. А то и всех скопом.
[tab=30] «Дети тебя раньше не пугались, Андрюха…» - укоризненно шепнул мой внутренний голос.
[tab=30] …Словом, я испытал неподдельное облегчение, когда впереди возникли деревянные городские стены. За ними в некотором отдалении виднелась другая стена, более высокая – уже каменная. А в самом центре, господствуя над местностью, к небу тянулись круглые башни замка, на одной из которых виднелся красочный штандарт. Видимо, показывающий, что хозяин в данный момент на месте…
[tab=30] Я напрягся, стараясь оживить в памяти строки трилогии Старицкого. Так, наружная стена точь-в-точь, как он описывал: из составленных вплотную бревенчатых срубов, заполненных землей. При всей кажущейся простоте и примитивности, довольно надежная защита. Опоясана рвом – не очень широким и неглубоким, без воды, но тоже преграда для наступающего неприятеля. Это ведь только первый рубеж обороны, последующие наверняка куда серьезнее…
[tab=30] Видимо, караульные хорошо знали пана ротмистра, поскольку наш отряд проследовал через раскрытые ворота почти без задержек. «Спешим к его княжеской мосьци, по важному делу!» - и все. Вообще-то непорядок, хотя бы пароль спросили, что ли… Или уточнили, а по какому такому делу, и обязательно ли нужен сам князь… В такое время бдительность не бывает лишней.
[tab=30] Ладно, это не мое дело! Точнее, пока еще не мое…
[tab=30] Внутри нас встретил самый настоящий человеческий муравейник. Сновали люди, звучал многоголосый гомон, кто-то кого-то истошно выкрикивал, надрывая горло. И – повсюду беженцы, беженцы, кое-как разместившиеся прямо на земле вместе со своим немудреным скарбом. Хмурые, затравленные, озираются по сторонам то исподлобья, то с растерянной, жалкой улыбкой, уже немного «отошли» от пережитого ужаса, но все еще вздрагивают от любого резкого движения, от громко сказанного слова, инстинктивно прижимая к себе детей…
[tab=30] И снова внутри что-то шевельнулось. Слишком много таких сцен пришлось повидать.
[tab=30] «Не отвлекайся, Андрюха. Всех не пожалеешь. Думай о том, что скажешь князю!» - снова не утерпел внутренний голос.
[tab=30] «Да пошел ты…» - мысленно огрызнулся я, скорее из принципа. Не люблю, знаете ли, когда последнее слово остается не за мной… Да и кто любит?
[tab=30] «Как знаешь. Мое дело – предупредить!» - не утерпел-таки противный голос перед тем, как заткнуться.
[tab=30] Внутренняя стена (промежуточный рубеж обороны, как я ее тут же окрестил) и впрямь оказалась куда солиднее и надежнее. Прежде всего, ее окружал ров с водой, ширина которого составляла не менее пяти метров. Наметанным глазом я определил, что и глубина была немалая. Каменная стена, возвышавшаяся по ту сторону рва, во многих местах прерывалась прямоугольными башнями, из амбразур которых торчали начищенные, блещущие на солнце пушечные жерла. Калибр маловат, конечно, но на ближней дистанции, да картечью – мало никому не покажется…
[tab=30] -Кто едет, и по какому делу? – раздался суровый окрик со сторожевой площадки.
[tab=30] -Ротмистр Тадеуш Подопригора-Пшекшивильский, по личному поручению его княжеской мосьци! – отозвался молодой поляк. И я готов был поклясться, что в его голосе прозвучало какое-то непонятное раздражение. Или просто пыли наглотался, вот в горле и першит?
[tab=30] -Кто, кто? Проше пана, не расслышал, извиняюсь! Повторите, не сочтите за труд!
[tab=30] А вот теперь мне показалось, что караульный произнес эту фразу с каким-то ехидством. Хорошо замаскированным, но все же различимым…
[tab=30] Скрежет зубов Подопригоры-Пшекшивильского тоже был хоть и негромок, но вполне уловим. Не то, что обладатель музыкального слуха – даже обиженный каким-то особо упитанным медведем, добросовестно потоптавшимся на его ушах, человек без малейшего труда услышал бы…
[tab=30] -Охотно повторяю для пана Бедриховского: мое имя – Тадеуш Подопригора-Пшекшивильский, выполнял приказ его княжеской мосьци и должен предстать перед ним с докладом!
[tab=30] -Моя фамилия Беджиховский!!! – донесся с площадки рев стоялого быка. – Беджиховский, а не Бедриховский! Многие поколения моих славных предков носили ее! Проше пана, можно было бы и запомнить за столь долгое время! Хотя, конечно, извиняюсь великодушно, есл
[tab=30] Растревоженный гадюшник, и то не издал бы столь дружное и негодующее шипение, как уланы пана Тадеуша. А вахмистр Балмута уставился на пана Беджиховского таким взглядом, что лишь чудом не прожег в нем дыру.
[tab=30] Видя, как багровеет лицо ротмистра, как мелко трясутся его губы, я понял, что он сейчас завопит: «Сатисфакции!» Или еще что-то в этом роде. Понятно и естественно, но сейчас не время для этого… Точнее, это мне понятно, что не время, а попробуй-ка, объясни самолюбивому горячему поляку! Ох, вошедший в анекдоты польский гонор, шел бы он в дупу… и в другие места тоже… Впрочем, как там было у Сенкевича в его «Огнем и мечом», когда поляки, уже собравшиеся рубиться на поединке, перехватили Богуна?.. Важное поручение на первом месте, а оскорбленная честь подождет…
[tab=30] -Проше пана, сведения для князя не терпят отлагательства! – торопливо прошептал я на ухо ротмистру. – Грубиян никуда не денется, а я сочту за честь быть секундантом пана, …если, конечно, он доверяет мне.
[tab=30] И, представьте, подействовало! Подопригора-Пшекшивильский уже более-менее спокойным тоном (хотя скрежет затачиваемых ножей так и слышался!) известил обидчика, что в данный момент связан служебным долгом, велящим ему как можно скорее, без задержек, предстать перед князем Иеремией. Но как только этот долг будет исполнен, непременно и в самом скором времени будет к услугам пана, так сильно гордящегося многими поколениями прославленным предков. Видимо, пану больше гордиться нечем… Потом, с доброй улыбкой дождавшись, пока утихнет очередной бычий рев, ротмистр добавил, что он не ясновидящий, и не берется предсказать, разгневается ли пресветлый князь Иеремия, узнав, что его посланца заставили попусту ждать у ворот, и насколько сильно, однако…
[tab=30] Подопригора-Пшекшивильский многозначительно умолк.
[tab=30] Почти сразу же заскрежетал ворот, залязгали цепи. Подъемный мост со скрипом начал опускаться, перекрывая проем рва.
[tab=30] -Надеюсь, пан не заставит себя долго ждать! – донеслось сверху.
[tab=30] -Надеюсь, пан не заставит себя долго разыскивать! – усмехнулся ротмистр, трогая коня.
[tab=30] Уланы громко расхохотались.
[hr]
[tab=30] Оказавшись во внутреннем дворе замка (в «цитадели», или на последнем рубеже), я торопливо осмотрел все, стараясь подметить сильные и слабые стороны этой твердыни. Ну, что сказать… Для своего времени, очень даже надежная крепость. Может выдержать долгую осаду, был бы обученный и храбрый гарнизон и достаточные запасы продовольствия, а главное – источник воды… Кажется, тут в двух шагах речка, наверняка она же и наполняет ров. Можно смело утверждать – к ней прорыт потайной ход, соединенный с колодцем…
[tab=30] Тут мои размышления были прерваны, причем не самым приятным образом. Спешившийся ротмистр одной рукой передал поводья подскочившему стражнику, а другой призывно махнул, подзывая к себе какую-то женщину. Он начал что-то говорить ей вполголоса, вежливым, но явно командным тоном, из чего я сделал вывод, что это служанка. А потом указал на Анжелу.
[tab=30] Я понимал, конечно, что не смогу все время быть рядом с ней, …но как-то не предполагал, что это произойдет так скоро. Она, видимо, тоже была сбита с толку и даже растеряна. В глазах мелькнул неприкрытый испуг.
[tab=30] -Молчи! – еще раз, на всякий случай, шепнул я ей. После чего обратился к Подопригоре-Пшекшивильскому:
[tab=30]-Проше пана ротмистра… Куда поведут панну?
[tab=30] -О, пусть пан Анджей не беспокоится! – отозвался тот, упорно стараясь не смотреть на Анжелу, причем щеки его подозрительно порозовели, как на том привале у речки. – Панну отведут в покои, предоставят все необходимое. Думаю, сама ясновельможная княгиня зах
[tab=30] Княгиня?! Жена Вишневецкого?! Впрочем, ничего удивительного – она же здесь, в замке. Как там ее звали – кажется, Гризельда?
[tab=30] «Будь умницей!» - мысленно возопил я, уставившись на Анжелу, которая явно была ошарашена подобной перспективой. Ох, только бы не растерялась в присутствии такой высокой особы, только бы не забыла про свою «немоту», не сболтнула лишнего…


[align=center]Изображение[/align]
Глава 9.
[tab=30] Никогда не любил быть в центре внимания. Кто-то без этого жить не может, готов на все, лишь бы физиономия как можно чаще мелькала на экранах, а имя – на страницах прессы, пусть даже это будут бульварные листки, которые нормальному человеку и в руки-то взять противно. Вплоть до провокации скандалов и роспуска самых маразматических слухов… Я этого никогда не понимал, и по сей день не понимаю и не принимаю. Опять же, специфика службы требовала «не светиться».
[tab=30] По этой причине, кстати, у нас часто были размолвки с моей «бывшей»: она-то просто обожала всякие сборища и тусовки, искренне не понимая, как можно обходиться без них. А уж тем более, проводить вечера за какими-то книгами!
[tab=30] Теперь же мне в полной мере пришлось почувствовать, что это такое – когда тебя насильно выволакивают на сцену под слепящий свет прожекторов и жадные взгляды толпы, охочей до зрелищ… А ты при этом еще в одних трусах (в лучшем случае).
[tab=30] Люди Вишневецкого, которым поручили опеку надо мной, пока ротмистр делает доклад «его княжеской мосьци», смотрели на меня… ну, даже не знаю, какое сравнение лучше подобрать. Как на крупного хищника в зоопарке, что ли! Тигра, скажем, или ягуара. Красив, мерзавец, спору нет, изящен, грациозен… Но как хорошо, что за надежной решеткой! (Или бронированным стеклом). Вот пусть там и будет, на той стороне, а мы им полюбуемся отсюда, со стороны внешней…
[tab=30] Я сидел в просторной комнате со сводчатым потолком, на широкой дубовой скамье, привалившись спиной к стене и с наслаждением чувствуя, как расслабляются усталые мышцы. Проехать довольно большой путь верхом, да еще когда в последний раз садился на коня много лет назад - это вам не шутки! Тем более - если без седла... И зад отбил, и внутренние стороны бедер все-таки растер, хоть старался беречься, вон как зудят... Ладно, потерплю. Интересно, как чувствует себя Анжела?..
[tab=30] Слуги и стражники князя, толпившиеся напротив, даже не пытались скрыть непритворный страх, смешанный со жгучим, растравленным любопытством. Казалось, дай им волю – и любой из них попробует ткнуть меня пальцем. Просто, чтобы убедиться, что я – не мираж, не призрак, наряженный в незнакомую, сроду невиданную здесь одежду и обувь.
[tab=30] Так подействовали на них самые обыкновенные джинсы классического темно-синего колера, такой же жилет со множеством накладных карманов и карманчиков, футболка-"камуфляжка" с короткими рукавами, и кроссовки...
[tab=30] Время тянулось, но никто не рискнул нарушить молчание.
[tab=30] Несмотря на всю ответственность момента, мне даже стало немного смешно.
[tab=30] Я улыбнулся одному стражнику, только что украдкой ущипнувшему себя за руку. Точнее, это ему, бедняге, казалось, что украдкой, я-то заметил, хоть и не смотрел на него в этот миг! Боковое зрение, знаете ли, хорошо натренировано…
[tab=30]-Можно попросить у пана воды?
[tab=30] -В…Воды?! – у него так застучали зубы, будто я потребовал крови невинных младенцев.
[tab=30] -Ну да, воды! Очень хочется пить… - я растянул губы еще шире, в самой добродушной и приветливой улыбке, на которую только был способен.
[tab=30] Пить мне на самом деле не очень-то и хотелось. Но надо же как-то их успокоить, показать, что я такой же человек, со всеми присущими потребностями…
[tab=30] Стражник, кое-как стряхнув оцепенение, отдал приказ казачку. Судя по паническому испугу, мелькнувшему в глазах парня, тому очень хотелось заорать благим матом: «Почему я?!» Но не осмелился, и поспешно выскочил из комнаты.
[tab=30] Через минуту он вернулся, держа на подносе высокий хрустальный кубок, примерно на две трети наполненный водой. (Наверное, сначала ее было больше, судя по тому, что его руки тряслись, а поднос был мокрым). Сбоку грузно вышагивал широкоплечий гигант с сурово-непроницаемым лицом, в ярко-алом жупане, синих шароварах и высоких кожаных сапогах с чуть загнутыми носками, которые негромко поскрипывали, с кривой саблей на левом боку и кинжалом в украшенных самоцветами кожаных ножнах – на правом. Рядом с низеньким щуплым казачком этот человек смотрелся, как исполинский утес на фоне маленького холмика. Широкое плоское лицо с сильным смугловатым оттенком, мощный подбородок, густые черные волосы… Внешне он чем-то напоминал Стивена Сигала, только усатого, и наверняка был так же силен: жупан чуть не трещал на его могучем мускулистом торсе. Мысленно усмехнувшись, я тут же дал крепышу кличку «Стивен».
[tab=30] Следом зашли еще два стражника, замершие у дверного прохода.
[tab=30] Я тут же заметил, что толпившиеся в комнате поляки мгновенно «подобрались», уставившись на силача с нескрываемым почтением, к которому явно примешивалось и нечто иное. У кого – испуг, у кого – лесть… Кто же ты, дядя? Скорее всего, какая-то приближенная к князю персона…
[tab=30] «Дядя» сам ответил на мой безмолвный вопрос:
[tab=30] -Проше пана, это питье совершенно безопасное. Я, начальник личной стражи его княжеской мосьци, Леопольд Дышкевич, в том ручаюсь. Кубок наполнялся в моем присутствии. Пан может смело пить, а потом прошу последовать за мной.
[tab=30] Теплоты в его голосе было не больше, чем в январском снеге. Впрочем, и явной грубости тоже не было… В конце концов, я ему не друг, не сват, не родственник, а любой телохранитель должен видеть в любом незнакомом человеке, прежде всего, потенциальную опасность для «патрона». Если он хороший телохранитель, разумеется.
[tab=30] Этот явно был хорошим. И не его вина, что, имея дело со мной, он с тем же успехом мог быть самым плохим и бездарным.
[tab=30] Скажем, тот же Сигал чрезвычайно эффектно смотрится в кино. Но вряд ли он выстоял бы в реальной схватке с сильным и хорошо обученным противником, желающим убить по-настоящему, а не понарошку. Тем более, если противников несколько. Когда второго дубля уже не снимешь, а смерть улыбается тебе во все тридцать два зуба…
[tab=30] Мне рассказывали люди, котором можно верить: как-то голливудскую суперзвезду во время его визита в Россию привезли на показательные бои. Среди прочей «спецуры» там были ребята из одной части… словом, ее номер скажет очень многое знающим. А кто не знает – и не надо. Все равно не поймут… Так вот, легендарный актер-буддист внимательно посмотрел на то, что они делают, а потом очень вежливо, но категорично отказался от поединка. Хотя по сравнению с ним самый крупный из тех ребят казался чуть ли не дистрофиком…
[tab=30] И правильно сделал, что отказался! Убить не убили бы, но покалечить могли запросто, причем без всякого злого умысла. А оно ему надо – при его графике съемок и астрономических гонорарах?..
[tab=30] ...Кстати, чья это была инициатива - проследить, чтобы мне не подсыпали яду в питье? Тут что - принято травить посторонних? Неужели сам князь так беспокоится о каждом своем госте? Или мне одному зачем-то оказана такая честь? Или это пан Дышкевич на всякий случай подсуетился: вдруг странный человек, привезенный в замок, и впрямь окажется ценным для господина, так лучше уж перестраховаться?..
[tab=30] Поставив пустой кубок на поднос, я повернулся к «Стивену»:
[tab=30]-Я готов следовать за паном! Куда прикажете?
Он вместо ответа махнул рукой в сторону двери: иди, мол, а там укажут. И тут же двинулся за мной, держась почти вплотную.
Стражники, замершие по обе стороны проема, быстро подвинулись, пропуская нас, потом зашагали за Дышкевичем, четко ступая с ним в ногу (это было хорошо слышно, строенное гулкое эхо буквально отскакивало от стен и потолка коридора).
Молодцы, ребята! Со строевой подготовкой у вас все в порядке… А вот как со всем прочим – скоро будет видно.
[hr]
[tab=30] Это «скоро» наступило примерно через десять минут.
[tab=30] Сначала меня привели в довольно просторное помещение, куда более роскошное, чем комната, где пришлось ждать. Стены были обиты яркой и явно дорогой материей, по углам были расставлены стулья с высокими резными спинками на гнутых ножках, а наборный паркет с очень красивым и сложным рисунком казался просто великолепным, особенно в солнечных лучах, льющихся через два широких окна. Я им невольно залюбовался. Всегда питал слабость к хорошей работе по дереву, знаете ли…
[tab=30] «Не отвлекайся, Андрюха! Ты идешь прямо к тигру в пасть!» - снова не утерпел внутренний голос.
[tab=30] «Сам знаю!» - лениво огрызнулся я. Чисто для порядка: пусть не считает своего хозяина умственно отсталым.
[tab=30] Логово «тигра», точнее, большой зал Лубенского замка, где пресветлый князь Иеремия-Михаил Корибут-Вишневецкий пожелал принять меня, допустив пред свои ясные очи, находился по соседству с этой комнатой за плотно закрытой дверью, высокой и двустворчатой. Это объяснил мне все тот же «Стивен», перед тем, как обыскать на предмет наличия оружия.
[tab=30] -Проше пана, по долгу службы обязан… - все тем же холодным, хоть и не грубым, голосом произнес он, проводя ладонями по моему телу. Достаточно профессионально, надо признать. Любой предмет, превышающий размером зубочистку, был бы обнаружен. Нащупав заграни
[tab=30] Стражники, стоявшие по обе стороны вышеупомянутой двери – точь-в-точь в такой же одежде, как и парочка, сопровождавшая Дышкевича, - буквально впились в меня взглядом во время обыска. И тоже, кажется, были разочарованы отсутствием результатов.
[tab=30] Я посмотрел на гиганта, постаравшись вложить в свой взгляд всю гамму чувств – от сдержанного возмущения таким недоверием, до смиренного принятия судьбы: мол, что же поделаешь, настали опасные времена, а жизнь князя драгоценна! И, естественно, не стал ему сообщать ядовито-медовым голосом: пан мог бы искать хоть до второго пришествия, и ничего бы не обнаружил, а я все-таки сейчас пронесу в зал оружие, прямо у него под носом. Очень опасное оружие. Невидимое и всегда находящееся при мне…
[tab=30] Дышкевич произнес пару коротких, рубленых фраз, отдавая команду. Стражники четким, выверенным движением распахнули створки. Начальник стражи переступил порог зала первым, стоявшие у двери – вслед за ним, а те, которые привели меня сюда, жестами показали: ступай, мол, твоя очередь! Я не заставил себя долго упрашивать. Остальные тут же двинулись за мной, взяв «в коробочку».
[tab=30] Если скажу, что вошел в зал, сохранив полное спокойствие – это будет вранье. Но и страха тоже не было. Скорее, напряжение, вызванное осознанием важности и сложности задачи, а также непосредственно грозящей опасности. И мысль об Анжеле тоже давила, чего уж там… Сердце заколотилось чаще и сильнее обычного, во рту пересохло, а пальцы рук и ног начали покалывать невидимые ледяные иголочки…
[tab=30] «Спокойно, Андрюха! И не в таких передрягах бывал… Прорвемся!»
В его глазах фиалкового цвета,
Дремал в земном небесно-зоркий дух,
И так его был чуток острый слух,
Что слышал он передвиженья света...

Изображение

Аватара пользователя
Lord NEVR
Граф Западных болот. Великий просветитель, Кирилл и Мефодий в одном лице.
Posts in topic: 6
Сообщения: 6174
Зарегистрирован: 21 авг 2013, 22:25
Пол: Муж.
Откуда: Гиперборея, Неврия, Цитадель Севера.
Контактная информация:

Re: Давыдов Борис_"Московит".Книга 1.

Непрочитанное сообщение Lord NEVR » 27 фев 2016, 13:10

[align=center]Изображение[/align]

Глава 10.
[tab=30] Пан ротмистр Подопригора-Пшекшивильский все на свете отдал бы за благословенную возможность провалиться сквозь землю… точнее, сквозь паркет главного зала. Но, увы, злая судьба не дала этого последнего утешения, и оставалось только до дна испить чашу мучительного, беспредельного позора.
[tab=30] Лицо пылало, как если бы он стоял вплотную к жарко пышущему костру, сердце билось о грудную клетку так, словно стремилось проломить ее и выскочить наружу, а горло перехватило спазмом. Мало того, на глаза навернулись предательские слезы, вот-вот готовые пролиться, лишить незадачливого ротмистра последних остатков самоуважения и воинской чести.
[tab=30] Тадеуш презирал и ненавидел себя. Но куда большую ненависть он испытывал к предателю, ловко прикинувшемуся порядочным человеком. Который – о, Езус, как сильно людское коварство! – сразу понравился ему, вызвал непритворную симпатию... И теперь держал жизнь пресветлого князя, надежды и опоры Речи Посполитой, в своих руках.
[tab=30] Их разделяло всего несколько шагов. Но с тем же успехом могла разделять бездонная пропасть. Это расстояние не покроешь мгновенным прыжком, даже самым отчаянным. Он успеет полоснуть лезвием по княжескому горлу…
[tab=30] Сбоку доносилось хриплое, клокочущее дыхание пана Дышкевича. А сзади что-то бормотал иезуит Микульский. Ротмистру сейчас даже не способен был понять, что именно. Кажется, духовник призывал на помощь и Отца, и Сына, и Святого Духа, вкупе с Маткой Бозкой и всеми апостолами…
[tab=30] А потом послышались слова этого… Подопригора-Пшекшивильский даже не нашел бы подходящее по крепости определение. Голос казался ему противным карканьем старого ворона:
[tab=30] -Ты видишь, пресветлый князь, что я не солгал тебе. Здесь была куча народу, и никто из них не смог мне помешать.
[tab=30] Уши и щеки ротмистра, и без того пылавшие, налились еще более густым алым румянцем.
[tab=30] -Я с тебя шкуру заживо сдеру! – заскрежетал зубами взбешенный Дышкевич, испепеляя чужака ненавидящим взглядом. – По кусочкам! Сдохнешь в адских муках, пся крев!
[tab=30] Не обратив ни малейшего внимания на эту угрозу, странный и страшный человек продолжал:
[tab=30] -Так подумай, княже: может быть, и другие мои слова тоже были правдой? Может, мои сведения и впрямь стоят того, чтобы выслушать их наедине? Я стремился к тебе потому, что знал: ты не только бесстрашный воин и прославленный полководец, но и очень умный чел
[tab=30] И в следующий миг мужчина в странной синей одежде сделал то, отчего все присутствующие впали в самый настоящий ступор. Он положил кинжал на колени Вишневецкому, по-прежнему сидящему недвижимо, как статуя, отступил, пятясь, от кресла и отвесил князю поясной поклон:
[tab=30] -Моя жизнь в твоих руках, княже. Поступай, как велит тебе ум и совесть.
[tab=30] Кто-то из советников, не сдержавшись, громко ахнул. Иезуит трясущимися губами начал бормотать: «Восславим Господа…»
[tab=30] Стряхнув оцепенение, пан Дышкевич, ротмистр и стражники бросились вперед, толкаясь и мешая друг другу. Сейчас каждый из них мечтал только об одном – первым добраться до горла «пана Анджея».
[tab=30] -Стоять!!!
[tab=30] Голос Вишневецкого прозвучал вовсе не громоподобно, но эффект был такой, будто в зале выпалили из пушки.
[tab=30] Мужчины, проскочив по инерции еще несколько шагов, замерли. Ненавистный чужак был совсем рядом, до него можно было уже дотянуться, но они не смели тронуть его без приказа господина.
[tab=30] Князь медленно поднялся с кресла. Он смотрел, не отрываясь, в глаза человека, только что позволившего себе невероятную, неслыханную дерзость. А тот точно так же смотрел в глаза Иеремии – внимательно, без тени страха, даже с некоторым вызовом.
[tab=30] В зале стояла мертвая, зловещая тишина. Даже ксендз Микульский умолк, почувствовав, что сейчас не время приплетать бога в сугубо земные дела.
[tab=30] -Оставьте нас наедине, панове! – негромко приказал Вишневецкий.
[tab=30] Поляки изумленно переглянулись, не веря своим ушам. Пан Дышкевич, похожий на человека, в одночасье похоронившего всех родных, буквально возопил:
[tab=30] -Ясновельможный, помилосердствуй, не подвергай опасности свою жизнь! Это же настоящий разбойник…
[tab=30] -Проше пана, - слегка повысил голос князь, - я не привык повторять дважды!
[tab=30] Все еще недоумевающие, сбитые с толку, люди потянулись к дверям. Ротмистр, торопливо подобрав с пола отлетевшую саблю, поклонился князю и тоже попятился к выходу.
[tab=30] -Минутку, панове! – вдруг окликнул князь. – Запомните: о том, что произошло здесь, на ваших глазах, - Вишневецкий многозначительно дотронулся пальцем до горла, - больше никто не должен узнать! Все слышали? Никто! Если хоть одна живая душа, кроме присутств
[hr]
[tab=30] Облик князя я представлял себе по актеру Анджею Северину, сыгравшему его роль в фильме «Огнем и мечом». Реальность оказалась куда скромнее. Вместо высокого статного мужчины с весьма фотогеничной внешностью, в кресле, больше похожем на трон, сидел довольно щупленький, узкоплечий человек, которого при всем желании нельзя было назвать красивым. Худощавое лицо с острым подбородком и узкими, плотно сжатыми губами, желтоватая кожа, под глазами – набрякшие мешки (с печенью, что ли, проблемы?), черные волосы обильно засеребрились, а на макушке еще и изрядно поредели, открыв залысину… Да, не красавец, но и не урод. Если описать внешность одним словом, то «невзрачная» будет в самый раз. Зато глаза! Да, тут все ясно с первого взгляда – этот человек привык повелевать и вершить чужие судьбы.
[tab=30] Начальник стражи жестом велел мне остановиться примерно в семи – восьми шагах от Иеремии, а сам быстрым шагом преодолел это расстояние и развернулся, заняв место по правую руку князя. Рядом с ним встали два стражника, а остальная пара разместилась по левую руку… Э-э-э, ребятушки, вот это вы напрасно! Двум надо было остаться сзади меня, на всякий случай. Учить вас еще и учить… Если будет, кому.
[tab=30] Откровенно говоря, взглянув на милую компанию, толпящуюся у княжеского кресла, я почувствовал, как моя уверенность в успехе, и без того не особо сильная, стремительно тает. Ну, прямо как последний снег на апрельском солнышке. Особо смущала духовная персона, которая уставилась на меня с неприкрытым ужасом и отвращением. Да и во взгляде пары мужичков в пышных одеждах (как потом оказалось, княжеских советников), особого расположения я не увидел. А вот желание кликнуть палача с подручными – было. И вполне недвусмысленное.
[tab=30] Блин, это же религиозные фанатики… Самая трудная публика!
[tab=30] Я лихорадочно обдумывал, как бы начать разговор, какие бы аргументы убедительнее подыскать, с раздражением и даже – чего уж там! – со страхом ощущая, как приготовленные заранее фразы либо вылетают из памяти, либо кажутся смешными и нелепыми… Была бы возможность снова перенестись в тот день, удирая со спасенной заложницей от головорезов Мансура – согласился бы без колебаний. Но что толку мечтать о несбыточном?
[tab=30] И тут заговорил сам князь:
[tab=30] -Ты хотел видеть меня, чтобы изложить нечто важное?..
[tab=30] Я внимательно вслушивался в его слова, мысленно прокручивая в голове все новые и новые варианты… К тому времени, когда он умолк, мне стало ясно, как надо действовать.
[tab=30] Да, это мой единственный шанс! А также и Анжелин… Его одного я еще смогу убедить, уговорить. И то, если очень повезет. При такой куче свидетелей – никогда! Князь просто-напросто не сможет позволить себе выглядеть в глазах собственных подданных легковерным глупцом, поверившим в самую невообразимую чушь и нелепицу. Особенно – при этом попе, будь он неладен…
[tab=30] Теперь только от меня зависело, претворится ли этот шанс в жизнь. Отвечать вежливо, не провоцируя и не обостряя без необходимости. Пробудить интерес, и вместе с тем – недовольство. Запутать, сбить с толку… А-а-а, пошло обострение! Ротмистр пялится как-то испуганно… А начальник стражи вообще клокочет, как закипевший чайник! Плохо все-таки ты обучен, дружище «Стивен». Плохо! На такой должности нельзя терять самообладания, ни на минуту. Вот он, польский гонор… «Проше князя… наглец смеется…» Иеремия приподнимается с кресла… Пора!!!
[tab=30] Через несколько секунд половина дела была сделана. Калечить поляков, особенно – славного парня-улана, не хотелось, поэтому работал я далеко не на пределе возможностей. Хотя пострадавшим, особенно бедолаге-стражнику, получившему по самому болезненному и многофункциональному месту, от этого было не легче… Да и незадачливый «Стивен», опорную ногу которого я подсек, явно не был обучен падать, и наверняка сильно ушибся. Поскольку соприкоснулся спиной с полом (уже без кинжала, перекочевавшего из его ножен в мою правую руку), произведя грохот опрокинутого громоздкого шкафа…
[tab=30] А князь… Скажу прямо: он меня не разочаровал. Мало кто сохранит такую выдержку, в несколько мгновений превратившись из охотника в жертву, почувствовав отточенную сталь у своего горла! Мысленно я воскликнул: «Молодец!» А заодно порадовался, что взглядом можно испепелять только в переносном смысле. Иначе на моем месте образовалась бы дымящаяся кучка: с такой лютой, убийственной ненавистью уставились на меня поляки.
[tab=30] Хотите верьте, хотите – нет, я искренне сожалел, что в их числе был уланский ротмистр…


[align=center]Изображение[/align]

Глава 11.
[tab=30] Князь, с видом человека, привычный мир которого рухнул, разлетевшись на куски, смотрел куда-то сквозь меня. В его глазах застыла растерянность, смешанная не то с ужасом, не то с каким-то неосознанным благоговением, пальцы впились в подлокотники кресла с такой силой, что побелели.
[tab=30] -Или кто-то из нас сошел с ума… - хриплым, чужим голосом произнес Вишневецкий. - Или… Даже не знаю, что и сказать! Просто не знаю!
[tab=30] Мне в эту минуту было искренне жаль его. Испытать такое потрясение! Но обстановка не способствовала сентиментальности, надо было ковать железо, пока горячо.
[tab=30] -Ясновельможный князь сам видел и даже щупал мою одежду, - настаивал я. – Он держал своими руками мои часы! – я снова показал ему «командирские», до поры до времени покоившиеся во внутреннем кармане жилета. – Кроме того, самым внимательным образом изучил
[tab=30] Я имел в виду загранпаспорт, один вид которого подействовал на князя, как удар током: Иеремия чуть не подскочил в кресле, увидев книжицу с фотографиями и разноцветными печатями. А моя попытка объяснить ему, что означает контур самолета на въездных-выездных визах, едва не привела к необходимости оказывать первую помощь. Князь был близок к обмороку.
[tab=30] -Да, это правда. Но как я могу быть уверен… - бедняга будто постарел за эти считанные минуты на добрый десяток лет. Разум и здравый смысл, подсказывающий ему, что с фактами надо считаться, отчаянно боролись с недоверием и религиозными предрассудками. Хоть
[tab=30] -Вот еще доказательство, проше ясновельможного князя! – я торопливо завернул рукав футболки. – Ни у самого князя Яремы, ни у кого из его людей нет таких следов!
[tab=30] И я с торжественным видом поочередно ткнул пальцем в шрамики от прививок.
[tab=30] Иеремия подался вперед – с любопытством, но и с нескрываемой опаской.
[tab=30]-Что… это?
[tab=30] Я постарался удовлетворить его любопытство, попутно вспомнив все, что читал об оспе и о докторе Дженнере, которому сначала пришлось пережить всеобщее недоверие, насмешки и даже травлю, а потом - испытать такое же всеобщее признание и почести. Это оказалось непросто, но кое-как справился. Попутно побывав в шкуре бедного врача-экспериментатора…
[tab=30] -Но это богохульство! – с убежденностью фанатика возмущенно восклицал князь, сверкая глазами. – Господь насылает такие болезни, чтобы наказывать людей за их грехи! Бороться с ними – значит, посягать на Его волю!
[tab=30] К счастью, мне уже стало ясно, как отвечать на такие «доводы». Именно религиозность Вишневецкого обернулась против него, дав мне в руки оружие.
[tab=30] -Проше ясновельможного князя, но разве можно сомневаться, что все происходит в мире только по воле божьей? – вопросил я, скорчив такую скорбно-ханжескую мину, что мои ребята лопнули бы со смеху, доведись им увидеть своего командира. – И что его пути и жел
[tab=30] -Никаких сомнений в том быть не может! – тут же откликнулся Иеремия, сотворив крестное знамение.
[tab=30] -Святая правда! – подхватил я. – Стало быть, Спасителю было угодно, чтобы люди, веруя в него, прося о божьей помощи, отыскали средство против этого страшного недуга! Раз отыскали – значит, сам бог направлял их! Ведь, в противном случае, вовек бы не нашли.
[tab=30] Это не то, чтобы полностью убедило князя, но, по крайней мере, заставило задуматься. Он откинулся на спинку кресла, наморщил лоб. На его лице отчетливо читались мучительные колебания: да, бог насылает болезни, это в его воле и власти, но ведь точно так же он же может от них избавить… В том числе – руками смертных, вразумленных им… Может быть, этот странный человек, этот искуситель, лишивший его покоя, все-таки говорит правду?..
[tab=30] -Христом-богом заклинаю тебя… - вдруг выкрикнул Вишневецкий. – Самым святым и дорогим, что у тебя есть… Скажи правду! Ты не насмехаешься надо мною, не обманываешь? Ты и впрямь прибыл из… - князь умолк, не решаясь произнести последние слова.
[tab=30] -Из двадцать первого века! – четко, уверенно договорил я за него. – Клянусь, я не обманываю ясновельможного князя.
[tab=30] -О, Езус… - простонал Иеремия, спрятав лицо в ладонях. Наступила пауза.
[tab=30] Я деликатно промолчал, давая ему возможность прийти в себя. Заодно, пользуясь случаем, более тщательно осмотрел зал. Его убранство почти полностью соответствовало тому, которое было дано в трилогии Старицкого. Огромный, очень красивый, с высоким потолком, откуда на позолоченных цепях свисали три крупные люстры. На стенах тут и там виднелись щиты с фамильными гербами, знамена и ключи от городов (видимо, трофеи), а также мощные, раскидистые рога оленей и головы матерых секачей, грозно ощерившихся клыками. Сами стены были местами обшиты резными дубовыми панелями, местами – обтянуты полосами светло-серой ткани с легким бежевым оттенком. Что это за ткань, я не понял. Будь здесь Анжела – наверное, разобралась бы, а я все-таки мужчина, шитьем и тому подобным рукоделием не интересовался.
[tab=30] А вот пол был не мраморный, тут писатель то ли ошибся, то ли дал волю фантазии. Паркетный. Еще красивее, нежели в соседней комнате. С очень сложным и изумительно гармоничным рисунком…
[tab=30] -А панна? – внезапно нарушил молчание Иеремия. – Неужели и она…
[tab=30] Лгать было бессмысленно, да и попросту глупо. К тому же, небезопасно.
[tab=30] -Да, она моя современница. Вместе со мной перенеслась сюда, в вашу эпоху… Почему – я не знаю. На то божья воля.
[tab=30] -Да, божья воля… - каким-то мертвым, усталым голосом согласился Иеремия. –Так, значит, никакие татары не нападали на нее, пан это выдумал?
[tab=30] -Проше князя! – со сдержанной укоризной покачал я головой, поскольку тут была задета моя профессиональная гордость. – Напали, самым натуральным образом. Очень уж приглянулась им беловолосая женщина в коротком платье…
[tab=30] -В коротком платье? – вдруг оживился Иеремия. – Проше пана, оно что, даже не прикрывало ступню?
[tab=30] Я мысленно досчитал до пяти, героическим усилием перебарывая желание расхохотаться ему в лицо.
[tab=30] -Нет, ясновельможный княже… Оно было … э-э-э… примерно досюда… - чувствуя некоторое смущение, я на собственном бедре показал примерную линию «прикрытия».
[tab=30] Иеремия сделал судорожное глотательное движение, точно подавился куском пищи. Потом его глаза округлились, а челюсть слегка обвисла.
[tab=30] -Проше ясновельможного князя… - торопливо начал я объясняться. – Дело в том, что в наше время такая женская одежда вовсе не считалась… э-э-э… нескромной, тем более – упаси боже! – бесстыдной. Двадцать первый век все-таки… - я смущенно развел руками, всем
[tab=30] -Не могу поверить! – решительно заявил князь. – Чтобы какая-нибудь почтенная пани, или панна, могла дойти до таких пределов безнравственности! Ходить, выставляя напоказ… - он внезапно осекся, и его щеки порозовели. Будто внезапно подумал о чем-то… ну, сов
[tab=30] -Тем не менее, это так, проше ясновельможного…
[tab=30] Вишневецкий, щеки которого медленно, но неуклонно принимали все более темно-розовый оттенок, вдруг быстро обернулся по сторонам. Словно желал лишний раз убедиться, что мы в этом зале одни.
[tab=30] -Послушайте, пан Анджей… - в его голосе отчетливо смешалось смущение со жгучим любопытством. – А что они… Кх-ммм! Я хотел спросить… О, Матка Бозка!
[tab=30] -Я весь внимание! – заверил я, приняв самый внимательный и серьезный вид. – Ясновельможный князь может спрашивать меня о чем угодно, постараюсь ответить так полно и точно, как только смогу.
[tab=30] Иеремия, удивительно похожий в эту минуту не на грозного полководца, а на шкодливого ученика, замышляющего какую-нибудь проказу, тихо произнес – буквально через силу, выдавливая каждое слово:
[tab=30] -Не из праздного любопытства, а только… Скажите, какое … э-э-э… белье носили дамы в вашем двадцать первом веке? Пусть пан не подумает ничего дурного, просто уланы нашли в степи одну вещицу… Кх-ммм!!! Ох, грехи наши тяжкие! - он торопливо перекрестился, чт
[tab=30] Теперь я чуть не выпучил глаза, и моя челюсть лишь случайно не отвисла. Блин горелый, это же надо было, так проколоться! Забыть про порванные трусики Анжелы, оставить их на том месте! И это профи, привыкший не оставлять улик!!! Позор…
[tab=30] «Стареешь, Андрюха. Теряешь квалификацию!» - не утерпел противный внутренний голос.
[tab=30] Я мысленно послал его во все пришедшие на ум места. И в те, до которых можно было рукой дотянуться, и в гораздо более дальние…
[tab=30] Так-с, и что теперь ответить Вишневецкому? Может уж сразу – рассказать про стринги? А для пущей наглядности, потребовать чернильницу, перо, лист бумаги, и нарисовать???
[tab=30] «Не вздумай! Его удар хватит!!!» - возопил перепуганный голос.


[align=center]Изображение[/align]

Глава 12.
[tab=30] «Солдат должен уметь делать все. Боец спецназа – тем более!» - это правило в меня вбили накрепко.
[tab=30] Правда, моим наставникам и в голову не пришло бы задумываться над вопросом: входит ли в понятие «все» рассуждения о сугубо дамских вещах. Вроде дамского же белья… Но – отступать было некуда. Взялся за гуж… или назвался груздем… или перенесся черт-те на сколько лет назад, - теперь не жалуйся.
[tab=30] «Спокойно, Андрюха! Что ты краснеешь, как девственник перед первым разом! – снова не утерпел ехидный голос. – И видел эти вещички, и сам снимал… Не робей, прорвемся. Только не увлекайся, пожалей человека! Тебе еще нужно к нему в советники попасть».
[tab=30] Я мысленно заскрежетал зубами, вновь отправив его по уже названному маршруту. С пожеланием хорошо выучить разницу между понятиями «видеть» и «рассказывать». Потом глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и начал свою лекцию…
[tab=30] Честное слово, не увлекался! И, более того, очень польстил моим современницам. Они все сплошь вышли у меня застенчивыми скромницами, признавали только размер «макси» - простенькие глухие «шортики» (в крайнем случае, «плавочки»), и точно такие же простенькие бюстгальтеры на широких лямках, закрывающие все, что можно, и даже нельзя. Исключительно из экологически чистых материалов, без следов какой-либо синтетики. Само собой, все - абсолютно непрозрачное, без каких-либо рюшечек, кружавчиков, прозрачных сеточек, косточек и прочих игривых деталей, столь милых женскому (да и мужскому тоже, чего скрывать) сердцу. О всяких «мини», тем более, упаси Боже, стрингах, я даже не заикался. Равно как и о загораниях «топлесс», либо нудистких пляжах.
[tab=30] Тем не менее, к концу моего познавательного рассказа князь был похож на человека, которому явилось привидение. А если бы я еще увлекся, рассказав про конкурсы красоты, стриптиз, и тому подобные штуки… Да, дело могло бы закончиться инфарктом!
[tab=30] -Матка Бозка! – еле выговорил потрясенный Иеремия, когда я, наконец-то, умолк. – Спаситель, помилуй нас и сохрани! Это же просто… Какое счастье, что я не дожил до этих времен! Господу впору снова устраивать всемирный потоп! Ох, прости меня, грешного… - кн
[tab=30] Я почтительно молчал, снова напустив на себя невинно-ханжеский вид.
[tab=30] -Пан Анджей! – вдруг встрепенулся князь, повернувшись ко мне. – Раз уж я сам завел об этом разговор… Скажите честно, как подобает мужчине, сколько мне еще отпущено жизни?
[tab=30] Вот этот вопрос, признаться, меня изрядно смутил. Может, обмануть? Правды-то он все равно не узнает…
[tab=30] -Ну же, я жду! – слегка повысил голос Вишневецкий. - Или пан боится не угодить мне ответом?
[tab=30] Нет уж, почтеннейший. Чтобы меня напугать, нужно нечто большее, чем ваше недовольство…
[tab=30] -Проше ясновельможного князя, совсем недолго, увы… Ваша жизнь должна оборваться в августе тысяча шестьсот пятьдесят первого года, вскоре после победы под Берестечком.
[tab=30] Я снова мысленно аплодировал этому человеку, восклицая: «Молодец!» Даже имея железные нервы, невольно содрогнешься от мысли, что тебе – зрелому, совсем еще не старому человеку, любимцу судьбы, богачу и прославленному полководцу – осталось жить чуть больше трех лет. В сущности, всего ничего. Тут впору либо разъяриться, проклиная злую судьбу, либо впасть в глубокую депрессию: «Ну, почему именно я?!» А князь… Нельзя сказать, что это его вовсе не взволновало, но он прежде всего начала интересоваться, что это была за битва, и каковы были силы с обеих сторон. Узнав же, что войско Хмельницкого, хоть и главным образом благодаря очередному «финту» крымского хана, больше похожего на прямую измену, понесло тяжелейшие потери, Иеремия пришел в неописуемый восторг:
[tab=30] -Бог все видит! Всем воздает по заслугам! Может, и медленно мелют жернова его, но зато наверняка! – ликовал он, потирая ладони. – Хмельницкий, презренный хам, изменник, схизматский пес! На кого вздумал руку поднять, в чьи ряды замыслил войти! Слыханное ли
[tab=30] Я только молча пожал плечами. А что тут еще можно было сказать?
[tab=30] Видимо, неверно истолковав этот жест, Иеремия успокоительно махнул рукой:
[tab=30] -Пустое, пан! Не надо меня жалеть. Потомок благородных Корибутов смерти не боится. Надеюсь лишь, что она пришла в бою, как и подобает воину?
[tab=30] -Проше князя, нет. Твоя княжеская мосць отдаст Богу душу внезапно, в собственном лагере. И это чуть не приведет к бунту: воины, боготворящие тебя, решат, что ты отравлен завистниками. Чтобы пресечь слухи и успокоить их, лучшие лекари проведут вскрытие тел
[tab=30] Князь хищно оскалил зубы. Его лицо потемнело, налившись кровью. В эту минуту он был по-настоящему страшен.
[tab=30] -Да, пан прав! Тысячу раз прав! Завистников у меня и впрямь хоть отбавляй. Не могут простить мне ни деда моего, как будто я сам выбирал предков, ни родовитости, ни богатств, ни воинских успехов! Только и слышно: князь Ярема-де не уважает волю Сейма, князь
[tab=30] Я, не сдержавшись, фыркнул, быстро прикрыв рот ладонью.
[tab=30] -Проше пана, - тут же рыкнул Иеремия, сверкнув глазами, - что смешного в моих словах?!
[tab=30] «Следи за собой, Андрюха! Мужик-то обидчивый, что твой самурай! Раз – и башка с плеч!» - опять не утерпел голос.
[tab=30] -Абсолютно ничего, светлый княже… Просто, именно так выражался Хмельницкий о тех самых панах, которых ты только что упомянул. Он сказал примерно такую фразу: «Совсем, видать, плохи дела у Речи Посполитой, раз послала против меня таких полководцев: Перину,
[tab=30] Вишневецкий изумленно поднял брови, пару секунд смотрел на меня, точно пытался понять: шучу ли я, или говорю серьезно. А потом расхохотался, запрокинув голову: в полный голос, заливисто, трясясь всем телом. Мне даже послышались в его хохоте истеричные нотки.
[tab=30] -Перину… Дитыну… и Латину… - еле выговаривал он, утирая выступившие слезы. – Ах, Хмельницкий… Мерзавец, пся крев! Ловко! В самую точку!
[tab=30] Я тоже посмеялся, но тихо, сдержанно. Чтобы не подумал, что подхалимничаю.
[tab=30] -Лучше и не скажешь, - кивнул князь, успокоившись. – Да, бунтовщик, схизматик, но все же тут он прав… Хотя… - Иеремия вмиг посерьезнел. – Проше пана, а почему он вообще так говорил? Неужели эта троица…
[tab=30] Князь, не докончив фразы, с нескрываемой тревогой уставился на меня.
[tab=30] -Да, пресветлый княже, - со вздохом кивнул я. – Именно Заславский, Конецпольский и Остророг возглавили войско, посланное на подавление мятежа. Это случилось примерно в середине лета…
[tab=30] -О, Езус! – буквально взревел Вишневецкий, хватая себя за волосы. – Да кому же пришло в голову… Да неужели Господь вовсе лишил разума членов Сейма?! Что, во всей Речи Посполитой не нашлось полководцев получше?! А где же был я?!
[tab=30] Это прозвучало бы просто смешно, если бы в его голосе не слышалась неприкрытая, саднящая боль, а глаза не сверкали бы столь яростно.
[tab=30] -Ясновельможный князь, прошу прощения за неприятную правду, рассорился вдрызг с прочим высшим панством. Хотя оно во многом само виновато: не доверяло князю, упрекало во всех мыслимых и немыслимых грехах, а пан Потоцкий даже позволил себе прямые оскорблени
[tab=30] -Потоцкий… - глухо прорычал князь. – Узнаю его! Впрочем, и иные порой не лучше… Так, значит, в итоге командование доверили этой милейшей компании: бездельнику-сибариту, юному неучу и чересчур ученому мужу, который куда лучше знает латынь, нежели самые азы
[tab=30] -Да, княже, закончилось очень скверно. Войска без толку торчали в лагере под Пилявцами. Время тянулось впустую, дисциплина падала, три командира постоянно ссорились, решая, кто их них главнее, а шляхтичи тем временем пустились во все тяжкие: пьянствовали,
[tab=30] Князь, вскочив с кресла, заметался по залу.
[tab=30] -Хвастуны! Негодяи! Трусы! Так опозорить себя и отчизну! Меня там не было! Уж я бы задал им…
[tab=30] -Проше князя… - почтительно, но твердо сказал я, выждав, когда он утихнет, чтобы глотнуть воздуху. – Еще не поздно исправить эту ситуацию и не допустить позора.
[hr]
[sup]1[/sup]Дитыну - т.е. «ребенка, дитя» (укр).

[align=center]Изображение[/align]

Глава 13.
[tab=30] К концу нашей беседы я чувствовал себя выжатым, как лимон. Ну, или как после многокилометрового марш-броска с полной выкладкой по пересеченной местности…
[tab=30] Князь оказался крепким орешком. Чтобы окончательно развеять его сомнения и сломить упорство, пришлось рассказать всю историю Речи Посполитой, начиная с середины 17-го века, и заканчивая началом 21-го. Точнее, поздней весной 2010 года, когда я на свою беду решил сменить обстановку, слетав в Египет… Хорошо, хоть с памятью у меня все было в порядке, а увлечение историей теперь могло очень пригодиться.
[tab=30] -…И вот, пресветлый княже, только предательство крымского хана, вступившего в тайные переговоры в канцлером Оссолинским, спасло и короля, и все войско, и всю Речь Посполитую, от полного разгрома. За большую дань – уж не помню точно, о какой сумме шла речь
[tab=30] -Сколько?! Сорок тысяч?! Это немыслимо! Это самое настоящее безумие! – кричал князь, вновь бегая взад-вперед по паркету. – Или же измена, что вернее! Да Хмельницкий еще до смуты смиренно просил, чтобы ему разрешили иметь двенадцать тысяч реестровых! И пол
[tab=30] -Проше князя, но тогда он был просителем, а теперь мог диктовать свои условия, как победитель!
[tab=30] -О, Езус! – рычал Иеремия, похожий на безумца. Потом, кое-как взяв себя в руки, спрашивал:
[tab=30] -Ну, а что было дальше?
[tab=30] И снова мне приходилось немилосердно истязать память, извлекая все новые и новые подробности…
[tab=30] -…Обе стороны понимали, то это лишь временное затишье. Условия Зборовского мира не удовлетворили никого. Тот же Хмельницкий, на которого совсем недавно чуть ли не молились, теперь слышал отовсюду упреки и обвинения: дескать, простому народу этот договор п
[tab=30] -Ага! – ликующе восклицал князь. – Чернь всегда неблагодарна! Делать ей добро – что бросать золото в воду! Сам же виноватым окажешься… Впрочем, так ему и надо, лайдаку!
[tab=30] -…А поляки негодовали, что, на их взгляд, король и правительство пошли на слишком большие уступки мятежникам, особенно в вопросах вероисповедания и отправления религиозных культов…
[tab=30] -Вот тут и пяди уступать нельзя было! Насмерть нужно защищать святую веру! – с убежденностью фанатика восклицал Иеремия, и его лицо в эти мгновения озарялось каким-то безумным блеском. Я только мысленно стонал: ох, нелегко с ним будет, нелегко! Ну, ничего
[tab=30] -Поэтому компания тысяча шестьсот пятьдесят первого года была неизбежна. Как я уже говорил, летом состоялась грандиозная битва под Берестечком…
[tab=30] Мне пришлось чуть не наизнанку вывернуться, ублажая любознательность князя. Естественно, он же полководец, его сразу заинтересовали все подробности этого сражения… Пришлось поднапрячься. Когда же я дошел до того, что решающую роль в победе сыграл удар его гусарских хоругвей в самый центр казачьих отрядов, лицо Иеремии расплылось от нескрываемого удовольствия, глаза потеплели.
[tab=30] -О, да, мои гусары – настоящие львы! Проше пана, атака гусарских хоругвей – это просто что-то грандиозное, невообразимое! Кажется, что летит стальная стена! Земля стонет и содрогается от топота тысяч копыт! Кирасы и шлемы горят на солнце так, что больно г
[tab=30] Я рассказывал про мужество Ивана Богуна, сумевшего в отчаянно тяжелой ситуации сделать, казалось бы, невозможное – спасти остаток войска, проложив гати через непроходимую топь. У Вишневецкого сразу загорелись глаза, а с губ срывались одобрительные восклицания: князь мог оценить чужую доблесть, даже если речь шла о враге. Потом вкратце (насколько помнил) рассказал о союзе Хмельницкого с молдавским господарем, о женитьбе его старшего сына (Тимофея, которого я называл по-украински Тимошем) на дочери господаря, и о скорой гибели Тимоша в сражении. Ну, а вслед за этим пришла пора поведать о Переяславской Раде…
[tab=30] -Меня там не было! - стонал князь. - Не вовремя призвал Господь, ох, не вовремя... Я бы ни за что не допустил, чтобы Московия мешалась в наши домашние дела!
[tab=30] -Итак, ясновельможный княже, восьмого января тысяча шестьсот пятьдесят четвертого года Хмельницкий в Переяславле присягнул на верность московскому царю...
[tab=30] Иеремия рвал и метал. На его висках пульсировали вздувшиеся вены, губы тряслись.
[tab=30] -Зрадник! Иуда! Разрушил отчизну, разорвал по-живому! Ушел под протекцию Московии! Вечные адовы муки ему!
[tab=30] -Проше князя… - попробовал вступиться я, - но что же ему оставалось делать? Ясновельможный князь сам знает, что с Хмельницким поступили жестоко и несправедливо: отобрали хутор, пожалованный его отцу за заслуги, мало того – одного из сыновей засекли плетьм
[tab=30] -Это не оправдание! – решительно отрезал Вишневецкий. - Если каждый из-за своих обид, пусть даже и тяжких, станет на путь измены, к чему мы придем?!
[tab=30] А ведь в самом деле! - вдруг подумал я. - Уж как бессовестно обошлось с нами родное государство... Но неужели я простил бы кого-то из своих ребят, перейди они к тому же Мансуру?! Да ни за что на свете! Возненавидел бы. А доведись встретиться - рука бы не дрогнула...
[tab=30] …Разговор тянулся уже больше двух часов. Честное слово, язык начал уставать! К тому же, настоятельно ощущалась потребность навестить комнатку, на дверях которой в наше время красовался мужчина в строгом черном костюме… Ну, или хотя бы получить доступ к чьему-нибудь ночному горшку, если окажется, что таких комнаток в княжеском замке не предусмотрено! Кстати, как выкрутится Анжела в подобной ситуации? Одним мычанием не очень-то объяснишь, чего тебе надо… Интересно, встретилась она с княгиней Гризельдой, или не встретилась?
[tab=30] А князь будто позабыл и про отдых, и даже про то, что гостю (тем более, из будущего!) надо бы как минимум предложить умыться с дороги, или спросить, не голоден ли он… Иеремия буквально впитывал информацию, как сухой мох – воду. Глаза его возбужденно сияли, он нервно покусывал губы, время от времени быстро облизывая их: видно, пересохли от волнения.
[tab=30] От трагической истории того же храброго полковника Богуна (категорически не принял Переяславские соглашения, ушел к полякам, и был вскоре ими же расстрелян по обвинению в измене) я перешел к кульминации - избранию королем Речи Посполитой сына Вишневецкого, Михаила. Князь был потрясен до глубины души. Но не от гордости за своего отпрыска, удостоенного столь высокой чести, нет!
[tab=30] -Негодяи… - шипел он, сжимая кулаки. – Всего мог от них ожидать, но это уж чересчур! Выбрали слабого, неспособного! Мой Михал – добрейшей души человек, но безволен, мягок… Не знаю, как у такого отца мог вырасти такой сын! Конечно, под его рукой они совсем
[tab=30] -Святая правда, ясновельможный княже! – кивнул я. – Именно как знак признания великих заслуг его отца-героя… И в результате…
[tab=30] Я плавно перевел рассказ на шведское вторжение, вошедшее в польскую историю под названием «потоп». Измена великого Гетмана Литовского князя Радзивилла, против ожидания, не оказала на Иеремию слишком сильного воздействия. «Как волка ни корми, все в лес смотрит!» - ехидно прокомментировал Вишневецкий. Зато личность Яна Собеского привела в восторг:
[tab=30] -Настоящий рыцарь! И королем был отменным, молодец!
[tab=30] Про Августа II Сильного, современника и союзника Петра Великого, я помнил совсем немного. Главным образом, что был он необыкновенно силен и неутомим, в том числе – по амурной части. Точнее – главным образом именно по ней… Князь сначала снисходительно отмахивался: «Ну, грех, конечно… Но ведь человек слаб, подвержен искусам… Отмолит!» Зато, узнав, сколько любвеобильный Август тратил на тех же дам, Иеремия пришел в негодование:
[tab=30] -Четырехэтажный дворец в Дрездене?! ** Одной-единственной любовнице?! Да ведь так все государство можно по ветру пустить! Неудивительно, что шведский король его бил и гонял, как мальчишку! Как, проше пана, звали того шведа?
[tab=30] -Карл XII, - ответил я. – И он бил отнюдь не только беднягу Августа… Русского царя Петра Алексеевича он тоже сначала жестоко взгрел под Нарвой, это было в ноябре тысяча семисотого года.
[tab=30] -Судя по отчеству, московит был сыном того самого царя Алексея, предерзостно оторвавшего от нашей отчизны часть земель? – ехидно скривился Иеремия. – Ну, что же, сынок расплатился за грех родителя… Я же говорил: жернова божьи мелют хоть и нескоро, но верн
[tab=30] -Но, проше князя, этот … московит – тут я не удержался от толики яда – хорошо усвоил полученный урок. Всего через несколько лет, создав заново армию и обучив ее, он наголову разбил Карла под Полтавой.
[tab=30] -Под Полтавой… - как зачарованный, повторил Вишневецкий. – Это же мое владение! Всего два года прошло, как я захватил этот городишко! Представьте, тамошние олухи вздумали мне сопротивляться и перечить: мол, никто над нами не властен, имеем Магдебургское п
[tab=30] …Я (поверьте, не из злорадства, а единственно лишь ради исторической правды) вкратце описал малодостойное поведение Августа, заключившего сепаратный мир со шведами и фактически бросившего союзника на произвол судьбы. Потому-то Карл и рискнул так глубоко вторгнуться на вражескую территорию, не опасаясь за свой тыл! Вслед за этим, естественно, речь зашла о Мазепе…
[tab=30] -Иудино племя! - негодующе цедил сквозь зубы князь. – Зрадники! Верность слову, честь – для них пустой звук. Лишь бы свою выгоду соблюсти, а в походе - грабить да пьянствовать! Сколько раз бунтовали, а потом, валяясь в ногах, покаянно молили о милости… И
[tab=30] -Верил, пресветлый княже… А жалобы и доносы считал вражескими кознями и поклепом. Например, велел выдать двух жалобщиков – Кочубея и Искру – на расправу тому же Мазепе…
[tab=30]-Глупец! – презрительно фыркнул Иеремия.
[tab=30]Я не стал уличать Вишневецкого в нелогичности и противоречии – ведь сам же минуту назад твердил, что поляки принимали на веру «покаяния» мятежников. Как говорится: «Начальство не ошибается, начальство имеет разные варианты…» Просто рассказал о том, как Мазепа, раздумывая, не слишком ли рискованно переходить на сторону шведов, тянул время, прикинувшись тяжело больным, обманывая царского любимца Меншикова. Как все-таки решился и прибыл к Карлу. Как Меншиков, узнав об этом, стер с лица земли гетманскую «столицу» – Батурин… Вишневецкий, выслушав, одобрительно кивнул:
[tab=30]-Вот это всецело одобряю, хоть Меншиков и московит! Щадить изменников в военное время – верх глупости. А что попутно гибли невинные… Лес рубят – щепки летят!
[tab=30]Я решил не упоминать, какому историческому персонажу приписывали эту фразу, и продолжил «лекцию»… Черт, во рту уже пересохло! Может, набраться наглости и попросить воды, или вина? Раз сам никак не догадается… Ладно, потерплю! Дело того стоит.
[tab=30]После рассказа о славной Полтавской виктории, я особо упомянул великодушие Петра, удержавшегося при встрече с незадачливым «союзником» - Августом Сильным - от вполне справедливых упреков.
[tab=30]-Проше ясновельможного князя, он так и сказал: мол, понимаю, что брат мой Август вынужден был так поступать отнюдь не по собственному желанию, а лишь повинуясь злой судьбе. И это несмотря на то, что на его боку висела знаменитая шпага! С которой пристыженный Август не сводил глаз…
[tab=30] -Перед заключением союза против Швеции Петр и Август поклялись друг другу в верности. И обменялись подарками. Царь преподнес «брату своему» шпагу, украшенную драгоценными камнями. А Август, когда Карл XII вынудил его подписать сепаратный мир, передал это
[tab=30] -Позор! – сверкнул глазами князь. – Так унизиться! Так запятнать свою честь! Да еще перед презренным московитом! Проше пана, я вовсе не хочу вас обидеть… А что было дальше? …Быстро проскочив несколько последующих десятилетий, о которых мало, что помнил, я
[tab=30] -Великое государство… - шептал он трясущимися губами. – Лежало от моря до моря, нагоняло страх на любого недруга! И вдруг… Как самый захудалый хутор последнего нищего шляхтича… разделили меж собою… Напрасны жертвы, напрасна былая доблесть… О, Езус! Какую
[tab=30] -Они и не смирились! – вздохнул я, с немалым трудом переборов искушение высказать все, что думаю по поводу этих «собратьев». А также прочесть вслух знаменитое стихотворение «Клеветникам России». Во-первых, все-таки не так хорошо помнил пушкинский шедевр,
[tab=30] В общем, пришлось начать рассказывать о переговорах поляков с Наполеоном, об их участии в его испанской компании… Вишневецкий возбужденно потирал ладони:
[tab=30] -Браво, рыцари! Благородные патриоты! Не щадя живота своего, бились на чужбине, добывали свободу своему отечеству!
[tab=30] -Но, проше князя, - не утерпел я, - они тем самым лишали другой народ отечества! Ведь Наполеон пришел в Испанию, как завоеватель! А поляки ему в том усердно помогали!
[tab=30] Князь в первую секунду заметно смутился, но потом махнул рукой:
[tab=30] -Ах, оставьте, пане! Это еще с какой стороны посмотреть… В любом случае, уверен, Господь простил их усердие, может быть, излишнее! Ведь цель-то была самая благородная!
[tab=30] «Ну-ну…» - ехидно подумал я, приступая к рассказу об отношениях Наполеона и Марии Валевской…
[tab=30] Вишневецкий был очень смущен и разгневан:
[tab=30] -Позор! Срам! Бесчестье! Чтобы замужнюю женщину из хорошей фамилии буквально заставить отдаться завоевателю… пусть столь же великому, как Александр Македонский или Ганнибал… Принудить ее к бесстыдной связи! Где был польский гонор?! Ладно еще муж… как я по
[tab=30] -Так ведь цель-то была самая благородная… - с невинно-ханжеским видом повторил я его собственные слова. – Марии ведь внушили, что в постели Бонапарта она добудет польскую независимость…
[tab=30] -Кх-ммм!!! – яростно закашлялся князь. – Ну и как, добыла?!
[tab=30] -Увы, княже… Но любовь получилась красивой и крепкой. От этого союза родился сын, сделавший потом хорошую карьеру при племяннике Наполеона, которого звали так же, как и великого дядю.
[tab=30] -Бесстыдство! – прошипел Иеремия. – Проше пана, продолжайте! И слышать не желаю больше про эту распутницу! Что случилось после?..
[tab=30] «О, черт! - тоскливо подумал я. – Вот любознательный! До авиакатастрофы под Смоленском дотянет, честное слово. А в сортир-то как хочется…»
[tab=30] …Мельком проскочив Отечественную войну 1812 года (с 5-м пехотным корпусом Понятовского в Великой Армии), восстания 1831 и 1862 годов, я перешел к более близким нам по времени событиям. Личность Пилсудского очень заинтересовала князя.
[tab=30] -Значит, начинал, как самый настоящий бунтовщик, а закончил диктатором? Весьма любопытно! Но, главное, вернул свободу Отечеству! За это ему простится любой грех, даже самый тяжкий… Кстати, пан Анджей – вдруг спохватился Иеремия, - не можете ли вы показать
[tab=30] «Там» - то есть, на полированной инкрустированной столешнице – действительно лежала большая карта Европы. Естественно, весьма отличная от тех, к которым привыкли мы. Но очертания Балтийского и Черного морей были почти такими же, на месте Азовского же красовалось какое-то бесформенное вытянутое пятно.
[tab=30] «Понятно… Туда картографы с геодезистами еще не добрались! Крымские татары мешают…» - усмехнулся я.
[tab=30] Князь с тревогой следил за мной. Он ждал ответа.
[tab=30] Немного порывшись в памяти, я провел пальцем по Одеру и Ниссе, вдоль нынешних западных границ Польши, свернул к востоку, затем – к северу, вдоль берегов Западного Буга…
[tab=30] -Приблизительно так, княже.
[tab=30] -Проше пана… - У Вишневецкого был такой вид, словно его вот-вот хватит удар. – И это все?!
[tab=30] -Все, ясновельможный. Собственно, это границы Польши, ведь Великое княжество Литовское давным-давно откололась, распавшись на несколько государств.
[tab=30] Иеремия со стоном обхватил голову руками. Его лицо побледнело.
[tab=30] -И этот жалкий огрызок… эта тень былого величия… все, что осталось?!
[tab=30] -Увы, княже. Поэтому еще раз настоятельно прошу оценить мое предложение. Повторяю: мне неведомо, каким чудом я оказался здесь и сейчас… Но это действительно чудо, стало быть, дело рук Божьих! Ведь так?
[tab=30] -Истинно, истинно так! – перекрестился Вишневецкий. – Только Создателю подвластны чудеса.
[tab=30] -А раз он захотел это сделать – значит, преследовал какую-то цель. Без сомнения, святую и благородную. Так почему бы не допустить, что он в неисповедимой мудрости своей избрал именно меня, слабого, недостойного грешника, своим орудием? – (ну, вообще-то не
[tab=30] -О, Езус! – прошептал Иеремия. – Боязно даже слушать! Ведь это смертный грех гордыни! Но… Но сколько доброго можно сделать… Ох, какое страшное искушение!
[tab=30] -Не искушение – испытание! – заторопился я, видя, что он уже близок к тому, чтобы «сломаться». – Будь же достоин его!
[tab=30] Князь умолк почти на минуту, медленно обводя взглядом стены зала. Его пронзительные глаза то вспыхивали при виде трофеев, то вновь тускнели. Губы беззвучно шевелились – видимо, он читал молитву. Можно было лишь догадываться, какая страшная борьба шла в душе Иеремии.
[tab=30] Мысленно поставив себя на его место, я невольно содрогнулся. Нет уж, спасибо!
[tab=30] -Может, я ошибаюсь… - наконец, тихо промолвил Вишневецкий. – Может, ты все-таки послан не Им, а злейшим врагом рода людского… Но – будь, что будет! Я согласен. Ради несчастного отечества моего, ради святой матери-церкви. Отныне и навсегда наши судьбы связ
[tab=30] «Понятно, понятно, светлый княже! Только, ради Христа, позволь отлучиться на минутку!» - хотел уже я воскликнуть, чувствуя, что давление в мочевом пузыре становится невыносимым. Но тут у дверей послышался какой-то шум, потом раздались растерянные мужские голоса: «Як бога кохам, не велел пускать! Никого!», перекрытые изумленно-негодующим сопрано: «Даже меня?! Не верю!», створки распахнулись, и в зал буквально влетела женщина…


[align=center]Изображение[/align]
Глава 14.
[tab=30] Вот так я и познакомился с ясновельможной княгиней Гризельдой Вишневецкой.
[tab=30] И точно так же, как после пробуждения в степи рядом с Анжелой, первой моей мыслью было: «Какого…!!!» Не торопитесь упрекать меня в неучтивости: бывают минуты, когда присутствие дамы помешает даже Казанове или Дону Жуану…
[tab=30] Но разве есть затруднительное положение, из которого спецура не найдет выхода? Сразу после того, как явно раздосадованный и растерянный князь представил княгине «гостя из далекой Москвы, дворянского сына пана Анджея», я торопливо проговорил, отвесив низкий поклон:
[tab=30] -Безмерно счастлив видеть столь прекрасную и высокородную пани! Хоть и в отчаянии оттого, что вынужден предстать перед нею в таком непотребном виде – прямо с дороги, в запыленной одежде, усталым и небритым… За это прошу прощения!
[tab=30] Гризельда, до этого момента с плохо скрытым изумлением и даже испугом разглядывая на мой джинсовый «прикид», так и расплылась в улыбке, Иеремия же хлопнул себя по лбу:
[tab=30] -Ах, тысяча дьяблов! Хорош хозяин, нечего сказать! Утомил пана расспросами, а про долг гостеприимства и не вспомнил! Извините, пане, всему виной эта смута… Да и сведения ваши столь ценны и важны, что все прочее – из головы вон… Мне очень неловко, пан Андж
[tab=30] Гигант в алом жупане появился через считанные секунды – наверняка дожидался где-то рядом, рассчитывая, что проклятый «московит», унизивший и опозоривший его, либо рассердит господина, либо просто наскучит ему… На лице начальника стражи так и читалось: «Ну, теперь-то можно обойтись с ним без церемоний?!»
[tab=30] -Пан Леопольд! – твердым голосом командира, не привыкшего повторять, начал распоряжаться князь. – Присутствующий здесь пан Анджей – мой дорогой гость. Более того, с этой минуты я назначаю его своим первым советником. Он отныне имеет право входить в мои ли
[tab=30] -Понял… ясновельможный княже… - запинаясь, дрожащим голосом проговорил силач, потрясенный до глубины души. Взгляд, которым он наградил меня, был очень красноречив. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы понять: я нажил себе смертельного врага. Который вын
[tab=30] -А сейчас отведите моего гостя в покои для самых важных персон. Проследите, чтобы ему тотчас же предоставили все необходимое. После того, как пан Анджей приведет себя в порядок, предложите ему на выбор любую одежду из моих личных запасов… - Иеремия, с сом
[hr]
[tab=30] Тридцать минут – совсем немного, но я все-таки для начала проверил отведенные мне «покои» на предмет безопасности, убедившись, что дверь крепкая, дубовая, легко и бесшумно ее не взломать, засов надежен, на окнах – решетки, тоже крепкие и надежные. Простукивать стены на предмет наличия тайников и ходов при огнедышащем пане Дышкевиче и перепуганных слугах было как-то неловко. Решил, что проверю потом, без свидетелей… Кровать, отведенная мне, невольно вызывала в памяти термин «сексодром»: на ней мог бы разместиться султан с доброй частью своего гарема. С мягкой периной, под балдахином! Улет! Но главное – из-под нее торчал краешек ночного горшка. Слава Создателю…
[tab=30] -Проше пана, а где здесь комната задумчивости? – самым любезным тоном осведомился я у «Стивена», решив, что если начнет тянуть время, просто воспользуюсь вышеназванной посудиной прямо на его глазах. В конце концов, баб в комнате не наблюдалось. А если ока
[tab=30] -Что пан имеет в виду? – проскрежетал он, изо всех сил постаравшись говорить более-менее спокойно.
[tab=30] -Храм уединенного размышления! – мой голос можно было мазать на хлеб вместо масла. – Двойное очко! Ватерклозет, проше пана! Неужто этого нет в княжеском замке?! Не могу поверить!
[tab=30] Глаза пана Дышкевича в это мгновение напоминали коровьи… Нет, все-таки бычьи! У коровы они добрее.
[tab=30]-Проше пана… а яснее?
[tab=30] -Яснее?! – я развел руками, всем своим видом давая понять: ну, что же вы, братцы, так меня разочаровываете! А еще цивилизованная Европа! – Ну, как бы объяснить пану… У нас в Московии мужики это еще называют нужным местом, или сортиром…
[tab=30] -А! – вздохнул «Стивен» с нескрываемым облегчением, и в то же время покраснел. Видимо, для польского гонора явилось тяжелым ударом, что какие-то московитские «дворянские сыны» именуют нужные места столь возвышенно – «храм уединенного размышления», в то вр
[tab=30] У бедняги чуть зубы в пляс не пошли. Откуда-то явился какой-то чудной человек, в невиданной одежде и обуви, провел с грозным князем наедине несколько часов – и уже стал первым советником! Матка Бозка, а что будет дальше?!
[tab=30] -Ясновельножный пане… - еле пролепетал он. – Прошу, смиренно… За мной… Вот туда, проше ясновельможного…
[tab=30] -Минутку! – вежливо, но твердо сказал я ему, и повернулся к Дышкевичу. – Пан начальник стражи, впредь потрудитесь, обращаясь к первому советнику, или говоря о нем в третьем лице, добавлять слово «ясновельможный». Как положено.
[tab=30] Гигант чуть не взорвался от клокочущего в нем бешенства, а слуги, не сдержавшись, ахнули. Тихо, но вполне разборчиво.
[tab=30] Привыкайте, парни. Уж я наведу у вас дисциплину…
[tab=30] -Хорошо, … ясновельможный! – буквально выдавил «Стивен».
[tab=30] -Благодарю пана! – ласково улыбнулся я. И, кивнув слуге, близкому к обмороку, направился вместе с ним к заветной «комнатке».
[tab=30] -Осмелюсь попросить ясновельможного пана не задерживаться… в этом храме!!! – донесся вслед нам сдавленный рык с зубовным скрежетом. – Его княжья мосць очень не любит ждать!
[hr]
[tab=30] Устройство «храма» меня откровенно разочаровало, но было бы нелепо ждать от 17-го века бытовых удобств 21-го. Даже в княжеском замке. Тем более, человеку, привыкшему проводить массу времени на открытом воздухе, попеременно выступая то в роли охотника, то – дичи… В конце концов, половина деревенского населения России до сих пор только мечтает о теплых сортирах с канализацией! Так что незачем привередничать.
[tab=30] А вот Анжела будет сильно опечалена… Она-то привыкла к удобствам… Или в дамских «храмах» все-таки комфортнее? Как она там, бедняжка? Это же мука мученическая для женщины – молчать, когда так и хочется почесать язычок!
[tab=30] В моих «покоях» уже ждал цирюльник - с тазом горячей воды, бритвой и неприкрытым испугом в глазах. Низко поклонившись, он дрожащим голосом попросил «ясновельможного пана первого советника» сесть, укутал мои плечи и грудь белоснежной тряпкой, похожей на простыню, и приступил к делу. Руки его тоже слегка дрожали от волнения… Точнее, не слегка, и это меня очень даже напрягло. Не хватало еще, чтобы с перепугу полоснул по горлу! Пусть нечаянно, без злого умысла, а мне будет от этого легче?..
[tab=30] Было большое искушение забрать у него инструмент и побриться самому. Но кое-как пересилил себя, заставив сидеть спокойно, с безмятежным видом, как и подобало господину первому советнику.
[tab=30] Парень, наконец, справился с работой и вышел, пятясь и кланяясь. Я беззвучно выдохнул: «Слава богу!»
[tab=30] Цирюльника тотчас же сменила целая вереница слуг. Те, что были впереди, несли кувшины (похоже, из серебра) и длинные вышитые полотенца, а идущие следом – одежду и обувь. На вытянутых руках, с предельно сосредоточенным видом и таким же неприкрытым испугом в глазах.
[tab=30] -Проше ясновельможного пана – проскрипел Дышкевич, - выбирайте, что вам подойдет. – Поскольку ясновельможный отныне первый советник его княжеской мосци, надобно и одеваться соответственно своему положению, а не ходить бог знает в чем... – гигант «деликатн
[tab=30] «Парень, ты что, надеешься меня спровоцировать? Напрасно…»
[tab=30] -Благодарю пана начальника стражи! – величественно кивнул я, направляясь к средневековому рукомойнику. – Я уже успел убедиться, что пан отменно исполняет свои обязанности и всюду успевает. Надеюсь, он и впредь будет столь же усерден и проворен…
[tab=30] Дышкекич только чудом не издал звериный рык.
[hr]
[tab=30] К назначенному сроку, я предстал перед ясными очами князя уже в соответствующем «прикиде» шляхтича 17-го века. Кое-как удалось подобрать подходящую по фигуре одежду, уделив особое внимание тому, чтобы она не стесняла движений, даже в самой малой степени – это правило давно въелось в плоть и кровь. Пришлось повозиться с примеркой, причем были смущены обе стороны: я – потому, что привык одеваться/раздеваться сам, без посторонней помощи, а слуги – видом моего нижнего белья. Сиречь, самых обыкновенных трусов-«плавочек» (темно-синего цвета, 80% натурального волокна, 20% синтетики), которые я категорически отказался менять на длинные подштанники. И не потому, что стеснялся (в комнате были одни мужики), просто не хотелось.
[tab=30] Бедняги уставились на вышеназванный предмет с каким-то суеверным ужасом. Если учесть, что они еще не «отошли» от вида застежек-«молний»… в общем, мне было искренне жаль их. Хотелось даже подбодрить, успокоить. Но – нельзя терять лицо, «дворянскому сыну», а уж тем более – ясновельможному пану первому советнику это не подобает.
[tab=30] -Что уставились, будто увидели призрак? – искусно имитируя брезгливо-недовольные нотки, спросил я. – У нас в Московии это давно в порядке вещей. Благородные сословия такое носят, ясно?
[tab=30] -А-а-ааа… - потрясенно, но с явным облегчением выдохнули нестройным хором обступившие меня люди. – Ясно, проше ясновельможного пана!
[tab=30] В самом деле: кто их разберет, этих странных московитов, да еще благородных! Пусть себе носят, что хотят.
[tab=30] Оставив в своих «покоях» прежнюю одежду и строго-настрого запретив даже прикасаться к ней без моего дозволения, я направился к Вишневецкому. Со стороны приглядеться – самый обыкновенный шляхтич, в таком же алом жупане, что и пан Дышкевич (хотя нет, оттенок все же посветлее, и пуговицы немного другие), в темно-синих шароварах и сапожках из тонкой кожи, с высокими, почти по колено, голенищами. Жупан перетянут нешироким поясом, прошитым золотой нитью… Красота! Увидели бы меня сейчас мои ребята – долго протирали бы глаза…
[tab=30] Вот только без оружия. Дышкевич заикнулся было насчет сабли, но я ответил отказом. Он, немало удивленный, попробовал настаивать: мол, шляхтич без сабли – что без порток, проше ясновельможного… Я снова отказался, слегка повысив голос. «Стивен» уступил: дескать, ясновельможному виднее… В глазах его и тоне виднелось и слышалось недоумение, смешанное с торжествующим презрением. Хорош первый советник – саблю не желает носить!
[tab=30] Ну, и черт с ним. Не объяснять же, что это бесполезное украшение мне в случае чего только помешает… Саблей не владею, не обучен, уж извините. А движения стеснит – будь здоров!
[tab=30] В главном зале был уже накрыт стол. Князь вышел из-за него мне навстречу, и во взоре «Стивена» торжество тут же сменилось унынием и бешеной завистью – видимо, это была очень высокая честь, которой Иеремия удостаивал лишь особо избранных.
[tab=30] -Проше пана, откушать, подкрепиться с дороги! – произнес князь, украдкой подмигнув мне. – Ступайте, пане – обратился он уже к Дышкевичу, - ждите вызова.
[tab=30] Гигант послушно удалился, на прощанье снова одарив меня не очень добрым взглядом.
[tab=30] -Милости прошу! – продолжал князь, то ли вживаясь в роль гостеприимного хозяина, то ли в самом деле желая им быть. – От Московии путь неблизкий, наверняка пан устал… Увы, время суровое, потому яства скромные, закусим, чем бог послал, на скорую руку… Очень
[tab=30] Я, изобразив на лице самое благодушное и понимающее выражение – дескать, все понятно, какие могут быть вопросы, не тревожьтесь, ясновельможный княже! – оглядел стол, ломящийся от яств. Да уж… Если ЭТО называть скромной закуской, тогда что именовать обжорством?!
[tab=30] Повсюду громоздились фарфоровые и серебряные блюда с ломтями жареного и копченого мяса, миски с вареной, жареной и заливной рыбой («какая гадость – эта ваша заливная рыба!» – тотчас же вспомнилась нетленная фраза), позолоченные подносы с языками, еще какая-то посудина с разнообразной дичью, свежими и мочеными ягодами… Между всем этим великолепием там и тут стояли бутыли и кувшины, разной величины и формы. Просто глаза разбегались. Умопомрачительно вкусные и соблазнительные ароматы так и шибанули в нос, рот начал наполняться слюной, предательски заурчало в животе (завтрак-то у походного костерка на берегу речки давным-давно переварился, да и был весьма скромным).
[tab=30] Но – первый советник должен держать марку! Поэтому я прежде всего отвесил почтительный поклон княгине, сидевшей на втором по значимости месте – справа от стула самого Иеремии, снова пробормотав что-то вроде: «Потрясен и покорен неземной красотой пани... считаю за великую честь..» А уж после кивнул головой – вежливо, но сдержанно – двум советникам князя. Тем самым лопухам, которые стояли столбами в самый напряженный момент…
[tab=30] Впрочем, какая разница? Уж если бывалые воины ничего не смогли сделать, какой прок был бы от двух «цивильных»? Тем более, предъявлять им претензии не очень-то справедливо: фактор внезапности и не таких может ввергнуть в ступор! Тем более, что теплых чувств они ко мне явно не испытывают. Как ни крути, «подвинул» их, став ПЕРВЫМ советником…
[tab=30] -Рад, пышное панство… считаю за честь… - произнес я, старательно изображая вежливое почтение.
[tab=30] -Пан Доминик Груховский, пан Ярослав Качиньский, - торопливо представил мне их сам князь, видимо, из каких-то дипломатических соображений не дождавшись, пока те назовутся.
[tab=30] Только каким-то чудом я сдержался, не дав ему повода снова рыкнуть, сердито сверкая глазами: «Что смешного в моих словах?!» Ярослав Качиньский! Бывает же такое… Главное, и внешность точь-в-точь, прямо копия: маленький, пухлый, круглоголовый, с рыхлыми щечками и капризно-недовольным выражением лица избалованного ребенка, привыкшего быть центром вселенной. Небось, еще и ярым русофобом окажется, с-скотина…
[tab=30] -Большая честь для меня… - кое-как проговорил я, подавляя истерический хохот, так и рвущийся наружу. После чего представился, с особым удовольствием произнеся фамилию «Русаков», и добавил, глядя прямо в глаза «летящей картофелине»: - Друзья называют меня
[tab=30] Удовольствие, испытанное при виде бессильной ярости, так и вспыхнувшей в маленьких злых глазках, было настоящим бальзамом. Голову даю на отсечение: пан Качиньский сейчас все на свете отдал бы за возможность заорать, топнув ножкой: «Взять хама! В плети его, а потом – на палю!!!» Но увы, судьба распорядилась по-иному…
[tab=30] -Так… истинно так, ясновельможный пане… - чуть не плача от обиды и злости, выговорил поляк.
[tab=30] -Проси же пышного гостя к столу, княже! – улыбаясь, воскликнула вдруг Гризельда.
[tab=30] Она сейчас казалась самой настоящей красавицей. В расцвете женской силы, стройная, величественная, держащаяся с тем внутренним достоинством, которое присуще только от рождения. Княгиня была одета… впрочем, я в разновидностях и современной-то дамской одежды не очень разбираюсь, что уж говорить про 17-й век! Если коротко, на ней было очень красивое платье. С довольно глубоким и смелым по тем временам вырезом, открывающим верхнюю часть приподнятой корсетом груди (весьма хорошо сохранившейся и соблазнительной, чего уж там!) С пышными и, кажется, пристегнутыми рукавами из полупрозрачной мелкоячеистой кисеи. С высоким стоячим кружевным воротником… как он назывался, черт побери? нет, не жабо, как-то по-другому… Стройная, почти осиная талия (вот потому-то я готов поклясться – Гризельда была в туго затянутом корсете) плавно переходила в восхитительно округлую… Стоп, Андрюха! Ишь, куда понесло!
[tab=30] -Прошу, прошу дорогого гостя… - захлопотал Вишневецкий, усаживая меня по левую руку от себя. Краем глаза я заметил, какую рожу скорчил пан Качиньский, и мысленно усмехнулся.
[tab=30] Пока все шло, как и было задумано. Мой план, созревший по пути в Лубны (тот самый, о котором я ни слова не сказал Анжеле) начал осуществляться.
[tab=30] Раз уж я оказался здесь, и возврата к прежней жизни не будет, …постараемся исправить перекосы мировой истории. Принесшие моей родине столько бед и неприятностей… Да, князь прав: смертный грех гордыни, по-другому и не скажешь. Ну и пусть! Ради благой-то цели… С которой пусть неохотно, с зубовным скрежетом, но все-таки согласился и сам Вишневецкий (не зря же я провел утомительную многочасовую лекцию, совершив экскурс в историю Речи Посполитой!)
[tab=30] Цель эта – сначала примирить ее, то есть, Речь Посполитую, с Россией. Которую тогда называли Московией… А потом крепко связать с ней. Сделать давних и убежденных врагов сначала нейтрально-благожелательными союзниками, а в будущем - друзьями.


[align=center]Изображение[/align]

Глава 15.
[tab=30] Казалось бы, чего проще – пообедать, тем более, если голоден, да еще на халяву! Стол ломится от вкусностей, слуги, повинуясь жестам радушного хозяина, непрерывно накладывают тебе на тарелку кусок за куском, хозяйка настроена более чем доброжелательно, а что два других сотрапезника не очень-то к тебе расположены – это их личные трудности. Уписывай себе за обе щеки, запивая винами да наливками, и радуйся жизни…
[tab=30] Ага, как же!
[tab=30] Все началось с того, что Гризельда в ответ на мой комплимент смущенно зарделась – ну, прямо невинная девица, впервые обратившая на себя внимание мужчины – и проворковала ласковым грудным голосом:
[tab=30] -Ах, как приятно пан удивляет меня! Кто бы мог подумать, что московиты столь искусны и галантны в обхождении! Хотя, я уже имела возможность убедиться, что и московитянки имеют тонкую душевную натуру, очень чувствительны и ранимы…
[tab=30] Кусок мяса, который я в этот момент прожевывал, едва не провалился не в то горло. Что случилось с Анжелой?!
[tab=30] -Проше пана, княгиня действовала из самых лучших побуждений! – торопливо уточнил Вишневецкий. – Она хотела успокоить бедную княжну Милославскую, внушить ей, что ее терзания и страхи позади… - он выразительно уставился на меня, чтобы лишний раз показать: н
[tab=30] -Истинно так, княже! – кивнула «крулевна». – Я знала, какие тяжкие испытания выпали на долю бедняжки, поэтому сразу же подошла к ней со всем подобающим обхождением и ласкою. Я надеялась, что панна, успокоившись, забудет про терзавший ее страх и вновь обре
[tab=30] И вот тут я похолодел по-настоящему. Настолько открыто читался в них призыв: «Ну, скажи, что я – самая лучшая, самая красивая! И не останавливайся на этом! Будь смелее!»
[tab=30] О, черт! Тысяча дьяблов!!! Только этого не хватало… Князь, конечно, ценит меня, я ему очень нужен… но он прежде всего мужик, а ревность во все времена одинакова…
[tab=30] -Одна лишь мысль о таком просто кощунственна! – кое-как выговорил я. – Ясновельможная княгиня – само совершенство!
[tab=30] -Ах, вы мне льстите, пане… - с притворной укоризной отозвалась Гризельда, в глазах которой огромными буквами читалось: «Продолжайте льстить, да почаще!» - Я всего лишь обычная женщина… Всей душою сочувствуя бедной княжне – она торопливо, повысив голос, пр
[tab=30] Стул подо мной медленно, но верно превращался в электрический. Если бы не выдержка, намертво привитая за долгие годы…
[tab=30] -Проше ясновельможную княгиню – усилием воли я заставил себя говорить спокойным, вежливым тоном, - но что же случилось после? Неужели бедная панна чего-то испугалась еще сильнее?
[tab=30] -Увы! – сокрушенно вздохнула Гризельда. – Правда, к ней от потрясения вернулась речь, но я никоим образом не ставлю себе это в заслугу… Если бы я только знала, если бы могла предвидеть… Пресветлый князь позволит? – не дожидаясь ответа мужа, она проворно п
[tab=30] Я, торопливо поклонившись сотрапезникам, пробормотав нечто вроде «Прошу извинить меня…», последовал за нею. Гризельда, отодвинув шелковую завесу, указала куда-то вниз изящным белоснежным пальчиком.
[tab=30] -Я думала, это зрелище успокоит ее… - вздохнула княгиня. – А бедная панна испустила душераздирающий крик, потом простонала: «Боже мой!» и упала без чувств. Такая жалость…
[tab=30] Будь на моем месте другой человек, только что съеденный обед мог бы выйти обратно. Потому, что прямо напротив этого окна, на заднем дворе княжеского замка, в землю были врыты три длинных кола. С насаженными на них голыми телами, которые густо облепило хрипло каркающее воронье.
[tab=30] -Это послы бунтаря Хмельницкого, посмевшие привезти князю изменнические письма… - совершенно спокойным голосом пояснила Гризельда.
[tab=30] Ни малейшего испуга, ни дрожи в голосе, ни торжества… Холодный, бесстрастный тон. Каким говорят о самых обычных, рутинных, будничных делах. Словно княгиня каждый день видела посаженных на кол.
[tab=30] Не стану врать, утверждая, будто мысленно содрогнулся. Неприятно было, не скрою. Все-таки женщине самой природой полагается быть более мягкой и жалостливой! Но сейчас не до сантиментов. Тем более, мне пришлось повидать таких женщин, которые любому мужчине дали бы фору. В том числе, во всем, что касается отправки ближнего своего на тот свет… Снайперши, смертницы, прочие представительницы «слабого пола»…
[tab=30] Я понимал и чувствовал: княгиня вовсе не была садисткой. Она просто-напросто вела себя так, как было принято в их кругу в те времена. Особенно, если учесть, насколько люто и беспощадно протекала та заваруха, устроенная Хмельницким! Зверств и с той и с другой стороны было хоть отбавляй, без всяких скидок на пол и возраст… Так что и претензий-то к Гризельде не предъявишь. Хотела, как лучше. И в результате… Бедная Анжела! Какое ужасное потрясение! Пройдет ли это бесследно для ее психики?..
[tab=30] -Проше ясновельможную княгиню – вежливо улыбнулся я, хотя руки так и чесались задрать ей пышные юбки и надавать увесистых шлепков по сиятельной заднице, - ничуть не сомневаюсь, что его княжья мосць сурово карает врагов. Хотя, конечно, послы… - я смущенно
[tab=30] -То были злодеи, посланцы бунтаря и зрадника! – тут же откликнулся Вишневецкий, услышавший наши слова. – Они не имели прав на посольские привилеи!** Моя совесть чиста. Ведь пан не стал бы колебаться, убивая бешеную собаку? А по мне, эта собака виновна куд
[tab=30] Пришлось вновь сесть на свое место и отдать обильную дань яствам, хотя куски буквально не лезли в горло. Не из-за «зрелища» - я повидал такое, что в страшном сне не приснится! – из-за Анжелы. Господи, хоть бы не начала бредить, не разболтала бы!..
[tab=30] Гризельда немного успокоила меня, заверив, что ее лекарь, осмотрев панну, не нашел ничего страшного. Отлежится, придет в себя…
[tab=30] -Я распорядилась устроить ее как можно лучше, приставила к ней служанок, а надзирает за ними панна Агнешка Краливская, дочка нашего управителя. Не тревожьтесь, пане, с княжной все будет в порядке… Но кто бы мог подумать, что она такая хрупкая и впечатлите
[tab=30] То ли князь почувствовал мое напряжение и нетерпение, то ли еще по какой причине, но он поторопился с завершением обеда:
[tab=30] -Прошу прощения у моей крулевны. И вы не взыщите, панове! Но неотложные дела требуют продолжения моей приватной беседы с паном Анджеем. Увы, превратности войны, сами понимаете… Гей, слуги! Убрать со стола, да поживее!
[tab=30] Я вздохнул с нескрываемым облегчением, чувствуя искреннюю симпатию и благодарность к Вишневецкому за эту проявленную деликатность.
[tab=30] «Ведь это же зверь в человеческом облике! – настойчиво стучала мысль. – Изверг, душегуб, палач! Всюду, где он проходил, творился ужас. Скольких людей сажал на кол, вешал, заживо сдирал кожу, выкалывал глаза… Чем он лучше того же Мансура?!»
[tab=30] И все-таки, ничего не мог с собой поделать. Может быть, потому, что выбирать-то не приходилось. Душегуб он, или не душегуб, а работать с ним, и только с ним…
[tab=30] «Между прочим, Андрюха, ты тоже далеко не ангел! – опять не утерпел противный внутренний голос. – Послужной список напомнить, или как?»
[tab=30] Я, разумеется, снова послал его. На этот раз дальше обычного.
В его глазах фиалкового цвета,
Дремал в земном небесно-зоркий дух,
И так его был чуток острый слух,
Что слышал он передвиженья света...

Изображение

Аватара пользователя
Lord NEVR
Граф Западных болот. Великий просветитель, Кирилл и Мефодий в одном лице.
Posts in topic: 6
Сообщения: 6174
Зарегистрирован: 21 авг 2013, 22:25
Пол: Муж.
Откуда: Гиперборея, Неврия, Цитадель Севера.
Контактная информация:

Re: Давыдов Борис_"Московит".Книга 1.

Непрочитанное сообщение Lord NEVR » 27 фев 2016, 13:12

[align=center]Изображение[/align]

Глава 16.
[tab=30] Иеремия возбужденно расхаживал взад-вперед, заложив сцепленные руки за спину. На его лице отображалась вся та борьба, которая происходила в душе ясновельможного князя.
[tab=30] -Еще совсем недавно подобная мысль показалась бы мне кощунством! – восклицал он. – Или, что вернее, я усомнился бы в здравости собственного рассудка… Действовать сообща со схизматиками?! Искать союза с Москвой, домогаться ее дружбы?! Неслыханно, чудовищно
[tab=30] -Клянусь! – самым торжественным голосом, на который только был способен, подтвердил я.
[tab=30] Вообще-то ни в какое спасение души я не верил. Да и существует ли эта самая душа – большой вопрос… Но если существует, возьму на нее еще один грех. Ради святой-то цели! Ого, кажется, я становлюсь достойным учеником иезуитов. Как там ни говорили? «Цель оправдывает средства»…
[tab=30] -Повторяю: сама мысль об этом ужасает меня! – утерев пот со лба, покачал головой Вишневецкий. – Все мое естество, все, что мне дорого и свято, восстает! Ведь это значит – отречься от того, что я считал истинным и нерушимым! Но в мировой истории бывали мом
[tab=30] -Сама мудрость говорит твоими устами, княже! – поспешно воскликнул я. – История и потомки воздадут тебе должное!
[tab=30] Чтобы закрепить успех и развеять последние остатки его сомнений, я возобновил лекцию по современной истории. Вкратце завершив с эпохой Пилсудского, перешел к польско-германскому сотрудничеству 30-х годов. А оно было, между прочим, очень тесным!
[tab=30] -Значит, Пилсудский говорил: «не будет меня – все развалите»? – со скорбным ехидством переспрашивал князь. – Похоже, этот человек и тут оказался прав! Как можно было верить немцам, после всех бед и неприятностей, от них перенесенных!
[tab=30] -Проше князя, я из деликатности употребил более мягкую форму… На самом деле Пилсудский говорил не «все развалите!», а «все…» Ну, словом, диктатор упомянул одно из естественных отправлений человеческого организма.
[tab=30] Иеремия одобрительно кивнул:
[tab=30] -Что ж, выразился с прямотой, подобающей воину! И что же – они действительно все… - князь сделал многозначительную паузу.
[tab=30] -Увы, княже… Ослепленные ненавистью и недоверием к тогдашней России, точнее, к ее руководству, поляки наделали массу непростительных ошибок.
[tab=30] Про Октябрьскую Революцию, СССР, Владимира Ильича и Иосифа Виссарионовича я решил пока ничего не рассказывать. И без того вывалил на бедолагу такую кучу информации, как у него только голова не лопнула! Сразу перешел к пакту Молотова-Риббентропа (без секретных приложений). Против ожидания, князь отнесся к этому очень спокойно:
[tab=30] -Московиты искали прежде всего своей выгоды, ничего удивительного! Странно было бы ожидать, что они начнут войну с немцами из-за поляков.
[tab=30] А вот рассказ о начале Второй Мировой чрезвычайно взволновал его. Иеремия с трудом сдержал слезы, слушая про лавину немецких танков, хлынувших через польскую границу, про армады пикировщиков Ю-87, разносящих прицельным бомбометанием польские узлы обороны, железнодорожные станции и маршевые колонны резервистов, про немецкий броненосец «Шлезвиг-Гольштейн», почти в упор бивший из своих 11-дюймовок по Вестерплятте… (Пришлось, правда, поминутно прерываться, объясняя, что же это за штуки такие – танки, самолеты и броненосцы). Князь то с недоверием, то с испугом, качал головой:
[tab=30] -Чудны дела Твои, Господи! Если бы хоть одна такая волшебная повозка была у меня, разве злодей Хмельницкий посмел бы поднять бунт?! Да ни за что на свете!
[tab=30] Внезапная мысль, молнией озарившая мозг, чуть не заставила меня подпрыгнуть на месте. Ну, князь! Умница! Молодчина! Такую идею подкинул…
[tab=30] -Кто знает, княже, кто знает… - многозначительно протянул я. – С Божьей помощью, многого можно достичь!
[tab=30] -Так пан поможет мне в этом? Пан знает, как создать подобное чудо?! – так и загорелся Вишневецкий.
[tab=30] «Ясновельможный князь слишком высокого мнения обо мне!» - подумал я, но вслух, естественно, не произнес.
[tab=30] -Да, знаю, княже. Но это – исключительно тяжелое дело, сопряженное с огромными затратами…
[tab=30] -Затраты меня не пугают! Хвала Езусу, богатство нашего рода известно всей Речи Посполитой, да что там – всей Европе! – кичливо приосанился Вишневецкий. – Или пан сомневается, по карману ли князю Иеремии хотя бы один … э-э-э, как его… танк? – в голосе его
[tab=30] Мать честная! Ну, польский гонор, хвостом его по голове и по прочим местам! Танк ему подавай! Пара пустяков, всего-то дел: соорудить мартеновскую печь, рядом с ней - прокатный стан, раздобыть легирующие добавки, наладить выпуск резины, построить ректификационную колонну, а сперва еще где-то достать нефть для перегонки… А как, позвольте спросить, сделать мало-мальски удовлетворительный двигатель, на производственной базе 17-го века?! Или отгрохать ему танк с паровым котлом, типа сухопутного броненосца?! Чтоб топился дровами… Это еще не рассматривая вопроса о вооружении! Не ставить же на танк устаревшую гладкоствольную пушку, заряжающуюся с дула!..
[tab=30] -Ничуть в том не сомневаюсь, но дело не в одних лишь деньгах. Это … действительно очень сложный вопрос, так с ходу не объяснишь… Но торжественно обещаю: в княжеском войске через краткое время появятся новинки, которые его мосць приятно удивят, а на врагов
[tab=30] -Ловлю пана на слове! – поднял ладонь Иеремия. – А теперь, не сочтите за труд, продолжите свой рассказ. Верно ли я понял, что Польша, хоть и упорно оборонялась, снова лишилась свободы?
[tab=30] Я, буквально пару секунд потратив на обдумывание скользких моментов, решил обойтись самым минимумом информации. А про Катынь вообще молчать. Будет подходящий момент – тогда и расскажу… наверное.
[tab=30] -Да, княже. Поляки храбро сражались, несмотря на то, что силы были неравны. Их надежды на помощь Англии и Франции были напрасны, и наивны, если уж совсем откровенно…
[tab=30] Я вкратце упомянул «странную войну», осаду Варшавы и вступление войск Красной Армии на земли Восточных Кресов ** 17-го сентября. Вишневецкий, сверкнув глазами, глухо прорычал:
[tab=30] -Негодяи! Воспользовались слабостью, ударили в спину… Хотя… - князь горестно махнул рукой: - Разве мы не обошлись с ними точно так же в Смутное Время?
[tab=30] «У-у-у, молодец, Андрюха, твои усилия не прошли даром! Какой прогресс!» - тут же заверещал внутренний голос.
[tab=30] Снова велел ему заткнуться и не отвлекать, я продолжал:
[tab=30] -Вторая Мировая война была самой жестокой и кровопролитной из всех, когда-либо происходивших…
[tab=30] Князь, как зачарованный, слушал про Брестскую крепость, про лето 41-го, ставшее для нас настоящим кошмаром, про оборону городов-героев. Страшные подробности ленинградской блокады потрясли его по-настоящему, а рассказ о сталинградской битве (тут опять-таки пришлось отвлекаться, показывая на карте, где были эти города) привел в самый настоящий экстаз.
[tab=30] -Слова пана берут за душу! – восклицал Иеремия, снова возбужденно расхаживая взад-вперед по залу. – Значит, уже прижатые к берегу Волги, продолжали драться за каждый дом, за каждый этаж, до последней крупицы пороха, сходясь врукопашную? Молодцы! Настоящие
[tab=30] Рассказ о Курской битве, хочешь не хочешь, опять свелся к танкам. Князь, как зачарованный, повторял: «Тигр»… «Пантера»… Словно своими глазами наблюдал этих бронированных монстров, причинявших – что уж скрывать! – огромные беды нам, пока в Красной Армии не появились более мощные модернизированные танки и САУ. Судя по его горящим глазам, он снова готов был пристать ко мне, требуя соорудить хоть парочку таких вот «волшебных повозок», перед которыми не устояли бы даже многотысячные массы конницы. Поэтому я поспешил закруглиться с Курской битвой, перейдя к форсированию Днепра и освобождению Киева.
[tab=30] -О, чудесный город! – оживился князь. - Славный, величественный! Жаль только, что схизматская ересь пустила там глубокие корни. Пан Адам Кисель ** слишком уж им благоволит! Хотя, чему тут удивляться – он же сам православный… В любом случае, вырвать такой
[tab=30] -Увы, с очень большими! – подтвердил я.
[tab=30] -Что же, таковы превратности войны… А что было потом, пане?
[tab=30] Вкратце завершив рассказ о компании 1943-го года, я перешел к главному. Операция «Багратион» буквально потрясла князя. Он жадно выпытывал подробности, качая головой:
[tab=30] -Провести такую массу войск через густые леса и топи?! Невероятно! Да еще с огромными обозами и … проше пана, как он называет эти волшебные повозки? С тяжелой техникой? И вдобавок, внезапно для неприятеля? Свалиться ему, как снег на голову? Потрясающе! Пр
[tab=30] -Главный удар в Белоруссии наносили войска генерала армии Константина Рокоссовского. Именно за операцию «Багратион» он получил звание Маршала.
[tab=30] -Более чем заслуженно! – одобрительно кивал Иеремия. – Мне кажется, у него фамилия, схожая с польской…
[tab=30] -Да, Рокоссовский был поляком по рождению. А впоследствии его назначили Министром обороны в послевоенной Польше…
[tab=30] -Достойный муж! Хоть и служил московитам. Продолжайте, пане!
[tab=30] Тут дело подошло к очень щекотливому моменту – Варшавскому восстанию. Тому самому, за которое нас до сих пор шпыняют «братья-поляки». Я понимал: надо говорить, взвешивая каждое слово, в противном случае можно испортить все, что с таким трудом достигнуто… Тем более, что до сих пор историки яростно спорят: можно ли было захватить Варшаву летом 44-го, или свою роль сыграла политика, бесконечно чуждая всяких сентиментальностей.
[tab=30] Князь снова не разочаровал меня. Конечно, для него этот вопрос был болезненным, да и трагедия людей, вступивших в неравную схватку с оккупантами, взволновала бы любого нормального человека. Тем не менее, рассудил он здраво:
[tab=30] -Шестьдесят два дня сражаться в городе, захваченном врагом? Поистине, герои! Слава бойцам, но позор командирам! Проше пана, я далеко не идеален, у меня есть недостатки, как у любого смертного, но мне и в голову не пришло бы бросать своих людей в заведомо
[tab=30] «Действительно – подумал я, - Иосиф Виссарионович был кем угодно, но только не дураком».
[tab=30] Чтобы не нагнетать страстей, я удержался от описания страшной картины, которая открылась советским и польским солдатам в январе 45-го, когда они вошли в Варшаву. Вкратце отметил лишь: «Все разрушенное и разоренное было восстановлено после войны…» А потом перешел к взятию Берлина. Иеремия возбужденно потрясал кулаками:
[tab=30] -Есть, есть Бог! Справедливость восторжествовала! Возмездие вернулось туда, где было посеяно зло!
[tab=30] Вкратце упомянув Нюрнбергский процесс, возникновение НАТО и Варшавского Договора, я буквально «проскочил» так называемую эпоху «развитого социализма». А потом пришлось упомянуть Кароля Войтылу – Папу Иоанна Павла II. Вишневецкий был потрясен так, что не сразу пришел в себя.
[tab=30] -О Езус! Матка Бозка! Пане, вы даже представить не можете, какую радость доставили мне! Чтобы сын моего народа стал наместником Божьим на земле?! Святые угодники! Какая великая честь! У меня не хватает слов… Хвала создателю!
[tab=30] А потом речь зашла уже о событиях, до сих пор отдающихся саднящей болью в сердцах многих моих соотечественников. Я поведал о приходе «творца нового мЫшления», о начатой им «перестройке» - хоть и жизненно необходимой, но проведенной с искусством и деликатностью слона, вломившегося в посудную лавку, - и о последствиях всего этого.
[tab=30] -Значит, московитское государство распалось на множество частей? – с нескрываемым удовольствием процедил Иеремия. – Поистине, за дело! Может, теперь-то они поймут, что чувствовали поляки, родину которых так часто делили! «И аз воздам!» - как хорошо сказан
[tab=30] «Ну, погоди же!» - с невольной злостью подумал я, приступая к последнему этапу.
[tab=30] -…Итак, ясновельможный, политика польского руководства – президента и премьер-министра - буквально сделала Польшу посмешищем и головной болью всей Европы. Им только из вежливости и учтивости, которую в наши времена называли словом «политкорректность», не
[tab=30]-Позор! – гневно выкрикнул Вишневецкий. – И кем же были эти… вожди? Как их звали?
[tab=30] Я с ироничной улыбкой развел руками:
[tab=30] -Прошу ясновельможного не принять мои слова за неуместную шутку… Это были два брата-близнеца. Президента звали Лехом, а премьер-министра – Ярославом. Фамилия же у них была … э-э-э… Качиньский.
[tab=30] Иеремия выпучил глаза, изумленно уставившись на меня.
[tab=30] -Мало того, - снова улыбнулся я, - пан советник его княжеской мосци и внешне очень похож на своего тезку. Да, пожалуй, и характером тоже. Такой же пухленький, маленький, круглолицый, надутый и обидчивый, проше ясновельможного…
[tab=30] Вишневецкий, не выдержав, расхохотался.
[tab=30] -Езус-Мария! Бывают же совпадения! А я никак не мог понять, почему пан, услышав, как зовут моего советника, на мгновение будто окаменел лицом! То ли был потрясен, то ли боролся со смехом… Решил, что потом непременно выясню, в чем дело. Оказывается, вот в
[tab=30] «Ай-яй-яй, Андрюха! Точно, теряешь квалификацию! – снова ехидно проскрипел внутренний голос. – То дамское бельишко забываешь, где не надо, то морду лица не контролируешь…»
[tab=30] Опять отправив его по известному адресу, я продолжал:
[tab=30] -Политика братьев Качиньских постепенно вызывала все большее неприятие и возмущение в самой Польше. На очередных выборах их партия потерпела поражение, и премьер-министром стал более рассудительный человек. Он начал проводить политику по улучшению отношен
[tab=30] История авиакатастрофы под Смоленском очень заинтересовала князя. Подозреваю, прежде всего потому, что в ней участвовал самолет. Вишневецкий тут же вспомнил рассказы про Вторую Мировую и про бомбардировки с воздуха… Мне стоило немалого труда убедить Иеремию, что при нынешнем уровне развития промышленности и науки, даже с его несметными богатствами, нечего и думать о собственных военно-воздушных силах. Князь нехотя смирился с крахом ослепительной мечты, но напомнил: «пан обещал интересные новинки, причем в скором времени!»
[tab=30] -Я помню свое обещание, ясновельможный. И приложу все силы, чтобы пресветлый князь был доволен!
[tab=30] Иеремия величественно кивнул головой. Во взгляде князя отчетливо читалось: «Надеюсь, пан первый советник понимает, что это в его же интересах!»
[tab=30] -А теперь прошу ясновельможного обратить особое внимание вот на какое обстоятельство: погибший президент Лех Качиньский был ярым, просто-таки патологическим, ненавистником России, он делал все возможное, чтобы навредить ей… - заговорил я, состроив самое с
[tab=30] «Жаль только ни в чем не повинный экипаж… - подумал я. – Сами бы угробились на фиг, зачем летчиков с собой потянули?!»
[tab=30] На глубоко религиозного Вишневецкого этот аргумент произвел очень сильное впечатление. Князь задумался, опершись подбородком о ладонь, плотно сжав губы.
[tab=30] -Это лишнее доказательство тому, пресветлый княже, что источник силы и славы Речи Посполитой не во вражде с Москвой, а в дружбе с нею! – торопился я развить успех. – Тебе выпала великая, поистине историческая, роль, так будь же достоин ее! Стань королем и
[tab=30] -Королем? – грустно усмехнулся князь. – Пан, вероятно, забыл, что у нас не Московия, где царь – чуть ли не божество. В Речи Посполитой король – не более чем декоративная фигура, всеми государственными делами ведает Сейм. Королю же оказываются разве что вн
[tab=30] -Проше князя – вежливо, но твердо возразил я, - но лучше уж излишняя твердость верховной власти, нежели излишняя ее слабость. Поскольку разброд и чрезмерное своеволие ни к чему хорошему привести не могут. Разве сам ясновельможный не видел множество раз, в
[tab=30] Князь застыл на месте, как статуя. Лишь его лицо мелко подрагивало.
[tab=30] -Пан во многом прав… - чуть слышно произнес он. – Но все же… Это будет непросто, очень непросто! Сейм ни за что не допустит, чтобы король стал реальным правителем, со всею полнотой власти!
[tab=30] -Допустит! – решительно заявил я. – Мы его заставим!


[align=center]Изображение[/align]

Глава 17.
[tab=30] Уже упоминавшийся Хозяин – сиречь, тот самый янки, попавший ко двору короля Артура, - став его первым советником (прямо, как я), наряду с плюсами своего нового положения, сразу же отыскал целую кучу минусов. Одежда роскошная – но непривычная. Целая куча слуг – но когда они нужны, надо идти за ними самому. Ни привычной сантехники, ни газет… вообще ничего! Даже ни одного рекламного проспекта!
[tab=30] Я попал примерно в такую же ситуацию. Хотя 17-й век – это далеко не 6-й, но в плане привычек и бытовых удобств он был бесконечно далек от нашего времени… Впрочем, человеку с моим жизненным опытом хватит самого минимума, чтобы чувствовать себя вполне комфортно. Крыша над головой есть, пища есть, одежда есть… какого рожна еще надо?
[tab=30] Именно этим вопросом я задался, с наслаждением растянувшись на своем «сексодроме» в отведенных мне покоях. И крепкий, далеко не старый еще организм охотно дал ответ. Более чем естественный, с мужской точки зрения. Несмотря на то, что после треволнений сегодняшнего дня, я должен был «отрубиться», едва коснувшись щекою подушки.
[tab=30] Ага, щас! Мысль о том, что Анжела находится в двух шагах, прямо за соседней стенкой (так распорядился сам князь по моей настойчивой просьбе), волновала и будоражила, напрочь прогоняя попытки уснуть. Как я ни старался воззвать к здравому смыслу и совести – мол, бедняжка считанные часы назад перенесла такое потрясение, до секса ли ей сейчас! – ехидная память тотчас напоминала во всех подробностях еще большее потрясение, испытанное ею в степи. И наше бурное соитие, случившееся сразу же вслед за ним…
[tab=30] «Андрюха, держи себя в руках! Ты все-таки первый советник князя, а не прыщавый подросток, охреневший от буйства гормонов! – снова не утерпел противный голос. – И, кроме того, с ней сразу две служанки! Им приказано с «княжны» глаз не спускать! Куда их денешь? Ликвидируешь? Тебе-то это раз плюнуть, но поймут ли? Средневековье-с…»
[tab=30] Я, заскрежетав зубами, снова – в который уже раз – отправил его в дальнее путешествие, после чего с немалым трудом все-таки заснул. Как нетрудно догадаться, сон большей частью был эротический. Анжела превзошла саму себя, посрамив авторов «Камасутры». Вот только она почему-то превратилась в жгучую брюнетку…
[hr]
[tab=30] Человек, сидевший на дубовом чурбаке под наспех натянутым парусиновым пологом, закрепленном на кольях, имел самую обычную, ничем не примечательную, внешность. Не тощ, но и не толст, не могуч, но и не хлипок. И лицо какое-то среднее, невзрачное. Его немного портил разве что нос, давно сломанный и плохо сросшийся, который был скошен «на сторону». Но не настолько, чтобы это можно было назвать уродством.
[tab=30] Впрочем, любой, встретившийся с ним взглядом, тотчас позабыл бы про нос. Таким яростным, испепеляющим огнем горели его глаза, глубоко посаженные под толстыми, почти сросшимися, бровями. Это были глаза хищника, терзаемого лютым, неутолимым голодом.
[tab=30] Страшно избитый улан, брошенный перед ним на колени, не был трусом. Но его распухшие губы, покрытые запекшейся кровяной коростой, сами инстинктивно зашевелились, поминая Матку Бозку, сына Ее и всех святых угодников. Так явственно взглянула на него в эту минуту из страшных глаз казацкого атамана сама смерть.
[tab=30] -А остальные? Никто не ушел? – хриплым, клокочущим голосом, словно першило в горле, спросил предводитель.
[tab=30] -Обижаешь, батьку! – пожал могучими плечами казак, держащий конец веревки, которой были опутаны руки пленного. – На жаль, некогда было с ними возиться, легкой смертью отделались, песьи дети! Этого лишь оставили, для допыта.** Ну, и для потехи, как батько
[tab=30] -Добре, друже! – ухмыльнулся предводитель, растянув губы свои в каком-то жутком оскале. Поляк содрогнулся, мысленно препоручая душу свою Езусу.
[tab=30] -Ну, зараз слухай, пане! – голос превратился в какой-то змеиный шип. – Это твой последний рассвет. Заката ты не увидишь, смерть пришла. Только сам рассуди: она ведь бывает разная… Если ответишь на мои запытанья*** прямо и без утайки – будет быстрой и легк
[tab=30] И приблизив почти вплотную свое побагровевшее лицо к белому от ужаса лицу пленного улана, казак договорил:
[tab=30] -А все знают, и други, и враги, что слово Максима Кривоноса крепче булатной стали!
[hr]
[tab=30] Пробудился я на рассвете, как обычно. Пару секунд недоуменно хлопал веками, силясь понять: где я и каким чертом меня сюда занесло, потом все вспомнил и со вздохом откинул одеяло…
[tab=30] «Вставайте, король! Вас ждут великие дела!» - такими, кажется, словами приветствовал своего короля каждое утро личный камердинер Фридриха Великого… Я, правда, не король, всего лишь первый советник князя, но дела предстояли такие, что и Фридрих при всей своей неуемной энергии впал бы в тихий ужас. Или в громкий.
[tab=30] Быстро натянув сорочку, шаровары и жупан, обернув ноги бархатными портянками и вставив их в сапоги (вообще-то мне полагалось вызвать прислугу, и уже она одела бы ясновельможного пана, но к чертовой матери это правило!), я вышел из комнаты. Дежурный слуга, сидевший в углу на стуле, дернулся, вскочил, все своим видом изображая рвение и готовность исполнить любое мое пожелание. Вслед за ним вскочили, вытянувшись в струнку и пожирая меня глазами, два стражника, занимавшие скамью у противоположного угла.
[tab=30] «Так, охрана на месте и бдит. Это хорошо! Похоже, пан Дышкевич крепко запомнил слова князя: если, мол, хоть один волос упадет с головы пана Анджея…»
[tab=30] -С добрым утром, ясновельможный па… Ой! Да как же так?! – растерянно забормотал слуга. Его глаза округлились, лицо приняло растерянно-глуповатое выражение. – Ясновельможный пан первый советник… одетый?!
[tab=30] -А что, пану первому советнику в первозданном виде расхаживать? – с аптекарской точностью отмеряя дозу яда, спросил я.
[tab=30] -На бога! Конечно же, нет… Но ясновельможному стоило только кликнуть, я мигом одел бы пана…
[tab=30]-Вот что! – я сразу решил брать быка за рога. – Как твое имя?
[tab=30] -Мацей, проше ясновельможного…
[tab=30] -Так вот, Мацей! Я из Московии, знаешь, наверное?
[tab=30] -Знаю, ясновельможный…
[tab=30] -А в Московии с недавних пор принято, чтобы паны сами одевались и раздевались. Даже самые важные и пышные! Без помощи слуг. Кроме старых и увечных, ясное дело, которым это тяжко… Ну, а я еще не стар и здоровьем крепок, слава Создателю. Потому, хоть я тепе
[tab=30] -А-а-а… понятно… - растерянно выдавил слуга. – Расскажу, ясновельможный…
[tab=30] Снисходительно кивнув, я потянулся было к дверной ручке, но меня опередил стражник. Он осторожно приоткрыл дверь, выглянул наружу, потом с поклоном отрапортовал:
[tab=30] -Все спокойно, ясновельможный пане! Опасности нет!
[tab=30] И первым вышел за порог, положив ладонь на рукоять сабли. Всем своим видом, казалось, он говорил: «Попробуйте только замыслить худое против пана первого советника! Только через мой труп!» Его напарник, также поклонившись, отступил в сторону, пропуская меня к двери, потом зашагал следом.
[tab=30] «Это что же получается? – с легким неудовольствием подумал я. – И в сортир будем заходить с такими же церемониями?!»
[hr]
[tab=30] Пан ротмистр Подопригора – Пшекшивильский пребывал в самом прескверном настроении. Все раздражало, все буквально валилось из рук, казалось неописуемо мерзким. Одним словом, бравый молодой улан будто каким-то волшебством превратился в дряхлого сварливого старца, измученного кучей болячек, самой безобидной из которых была подагра в особо запущенной степени.
[tab=30] Ему казалось, что щеки и уши все еще пылают огнем от жгучего стыда. Колени и ребра, соприкоснувшиеся на лету с паркетным полом главного зала, до сих пор болели. И точно так же напоминала о себе заметно распухшая кисть руки. Пан ротмистр уже и в холодной воде ее держал, и свинцовые примочки накладывал, но она по-прежнему болезненно ныла, словно побывав в тисках… О, Езус, проклятый московит чуть не оторвал ее! Ладно бы левую, но правую!.. Как, спрашивается, теперь рубиться на поединке с этим неотесанным грубияном Бжуховским?!.. И ведь решительно невозможно ни отказаться, ни просто попросить отсрочки – ославит на все Лубны, на все войско княжеское, как труса… А глупцы подхватят, не разбирая… как там говорят хлопы? «На каждый роток не накинешь платок!»
[tab=30] Даже встреча с панной Агнешкой Краливской не принесла ни успокоения, ни радости. Во-первых, все из-за той же руки. Во-вторых, ротмистр, прежде готовый клясться всеми святыми, что у предмета его грез самый тонкий и изящный стан, самое милое личико и самые прекрасные волосы, опять со стыдом и смущением чувствовал, что сердце и душа все больше и больше тянется к прекрасной московитянке, у которой все точно не хуже, если не лучше… А уж когда сама панна, ничего не подозревая, завела разговор о «княжне Милославской», порученной ее попечению, несчастный улан заерзал, будто на нагретой сковороде. Он стал говорить с Агнешкой еще более сдержанно, почти сухо, отвечал на ее недоуменные вопросы невпопад, ссылаясь на усталость и важное поручение, данное князем, которое поглощает все мысли его… Естественно, девушка, для которой сама мысль, что кавалер может думать о чем-то другом, будучи рядом с нею, казалась чуть ли не ересью, в итоге надулась и торопливо прекратила беседу, также сославшись на неотложные дела. И, не будь пан ротмистр в таком расстройстве, он заметил бы слезы, блеснувшие в уголках чудесных темно-карих глаз панны Агнешки.
[tab=30] Пожилая служанка панны, держась при их разговоре поодаль и старательно делая вид, что смотрит в сторону, скорбно вздохнула. Все они, мужчины, одинаковые…
[hr]
[tab=30] -Батьку, ты меня знаешь! И горе мое тебе известно. Никогда и ничего я для себя не просил. А вот теперь – прошу! Или требую, как твоей гетманской милости угодно! Дозволь мне идти на Ярему! Пленный божился, что сатана в лубенском замке, и людей у него не дю
[tab=30] Покрасневший от клокочущей в нем возбужденной ярости, Кривонос наступал на широкоплечего грузного человека, сидевшего во главе длинного стола.
[tab=30] Остальные полковники и начальники отрядов, занимавшие места по бокам, словно очнувшись, зашумели:
[tab=30] -Да в уме ли ты, Максиме?!
[tab=30] -Ишь, чего выдумал! Ярема – прославленный лыцарь, всей Европе известный! И не таких врагов бивал!
[tab=30] -Ты нам здесь нужен! Всему войску Запорожскому!
[tab=30] -Не терпится голову сложить, что ли?
[tab=30] -Как смеешь столь дерзко говорить с паном гетманом?! – вставил свой негодующий голос в общий гвалт Иван Выговский, главный писарь.
[tab=30] Кривонос услышал его, и яростно сверкнул глазами, оскалив зубы:
[tab=30] -Смею! И не тебе, чернильная душа, мне то в укор ставить! Не твоего сына на кол сажали у тебя на глазах!
[tab=30] -Тихо, браты-товарищи! Тихо!!! – хлопнул сильной рукой по столешнице тот, кого называли гетманом, повысив голос.
[tab=30] Не сразу, но довольно быстро восстановилось спокойствие. Выговский – сухощавый, узколицый, с близко посаженными глазами, укоризненно покачивал головой, всем своим видом говоря: что же вы, казаки, как не стыдно свары да скандалы затевать в присутствии ясновельможной гетманской особы… Кривонос, хрипло дыша, глотал воздух раскрытым ртом, и вид у него был, как у безумца. Приступ бешеной ярости, накативший, как всегда, внезапно, проходил не сразу, и в эти минуты попадаться ему под горячую руку не рисковали даже самые отчаянные храбрецы.
[tab=30] Хмельницкий, выдержав паузу, подал знак, и джуры** проворно наполнили кубки.
[tab=30] -Браты-товарищи! – снова возгласил Богдан своим сильным, звучным голосом, которому привыкли внимать многие тысячи. – Мыслю так: не бранить надо Кривоноса, и не отговаривать, а похвалить и поднять чарки за здоровье его, помолившись за успех! Счет у него к
[tab=30] -Батьку!!! – издал то ли ликующий вопль, то ли рычание казак, метнувшись к гетману. Никто не успел ни помешать ему, ни даже привстать с места – таким стремительным был бросок. Хмельницкий инстинктивно выставил вперед руку; ее и схватил Кривонос, припал, ж
[tab=30] -Батьку… благодетель наш… Да я умру за тебя… Любого недруга твоего… своими руками… Зубами буду грызть!.. Да хоть всю землю обойди – преданней Максима не сыщешь!..
В его глазах фиалкового цвета,
Дремал в земном небесно-зоркий дух,
И так его был чуток острый слух,
Что слышал он передвиженья света...

Изображение

Аватара пользователя
Lord NEVR
Граф Западных болот. Великий просветитель, Кирилл и Мефодий в одном лице.
Posts in topic: 6
Сообщения: 6174
Зарегистрирован: 21 авг 2013, 22:25
Пол: Муж.
Откуда: Гиперборея, Неврия, Цитадель Севера.
Контактная информация:

Re: Давыдов Борис_"Московит".Книга 1.

Непрочитанное сообщение Lord NEVR » 27 фев 2016, 13:30

[align=center]Изображение[/align]

Глава 18.
[tab=30] Подопргора-Пшекшивильский, получив приказ немедленно явиться к князю, был готов ко всему. В том числе – самому худшему. Разум и здравый смысл, хорошо сочетавшийся в его голове с истинно польским гонором и бесшабашностью, подсказывали: ясновельможный не просто так провел столько времени в приватных беседах со странным и страшным московитом. По всему выходило, что негодяй Анджей не лгал, утверждая, будто имеет важные и секретные сведения, предназначенные лишь для княжеского уха. В противном случае, вместо того, чтобы стать первым советником князя, попал бы на палю, составив компанию посланцам самозваного гетмана… (На этом месте ротмистр горько усмехался, осторожно поглаживая все еще саднящую кисть и прикидывая, сколько стражников московит уложил бы, прежде чем его одолели). Следовательно, князь должен быть доволен. Теоретически. А как оно выйдет в реальности, один Езус ведает! Пути Господни неисповедимы, а сильных мира – тем более.
[tab=30] Князь вполне может разгневаться из-за его нерасторопности и неумелости. Мало кто придет в восторг, ощутив чужую цепкую руку на своем лбу, а холодную сталь - у собственного горла! Будь он на месте князя, незадачливым охранникам влетело бы так… Ротмистр зябко передернул плечами. Но, Матка Бозка, кто же мог предвидеть?! Чтобы шестеро сильных мужчин, проворных и решительных, привычных к оружию, не справились с одним?! Да еще если в числе этих шестерых пан Дышкевич, который кулаком быка оглушить может! Рассказать кому – не поверят! Засмеют так, что хоть пулю в лоб пускай от позора…
[tab=30] Но, увы, это не оправдание. Раз ясновельможный князь подвергся смертельной опасности – виновна в том охрана, и только охрана. Должна была хоть из кожи наизнанку вывернуться, а господина уберечь. И пан Дышкевич это понимает как никто другой, не зря ходит, словно породистый пес, облитый помоями… Еще бы, такой стыд!
[tab=30] …Словом, молодой ротмистр, хоть и надеялся на лучшее, мысленно препоручил себя и Езусу, и непорочной матери Его, и всем святым угодникам и великомученикам. Может, и обойдется. Раз московит оказался таким ценным…
[tab=30] На полпути его перехватил иезуит Микульский.
[tab=30] -Проше пана, вы слышали последние новости? – возбужденно затараторил святой отец. – Мы спешно покидаем замок!
[tab=30] Ротмистр от потрясения не смог даже слова вымолвить. Издал только невнятный звук, который можно было истолковать и как отрицание, и как согласие.
[tab=30] -Да, ясновельможный распорядился: как можно скорее, минуты лишней не тратя, приступать к сборам! Брать лишь самое необходимое. Ну, и все оружие, конечно, весь пороховой запас… А я – я!!! – узнаю об этом чуть ли не последним! Все жолнеры уже знают, мещане,
[tab=30] И возмущенный иезуит направился куда-то дальше, недовольно бурча себе под нос.
[tab=30] Хоть Подопригора-Пшекшивильский был изрядно ошарашен, но все-таки сразу понял: святой отец, ослепленный обидой, многое напутал. В противном случае, опытный глаз ротмистра тотчас приметил бы поднявшуюся суматоху, которая неизбежно сопровождает приказ сниматься с места. Воля князя – если она существовала на самом деле, а не в распаленном воображении иезуита – наверняка была объявлена только что, и еще не успела дойти не только до низов, но и до командиров среднего звена.
[tab=30] Святой отец был прав только в том, что без московита здесь наверняка не обошлось…
[tab=30] ------
[tab=30] Когда накануне вечером князь наконец-то отпустил меня, я чувствовал себя выжатым и опустошенным до предела (что отнюдь не помешало мне через считанные минуты предаваться грешным мечтам об Анжеле). Главное – он согласился действовать по составленному плану. Первым (и очень серьезным) пунктом которого была быстрая эвакуация. Или отход на тыловую позицию. Или… Да называйте как угодно! Хоть бегством. Не в этом суть.
[tab=30] Вот тут Иеремия сопротивлялся буквально до последнего. Хоть и признался в итоге, что эта мысль возникала у него и раньше, но он просто-напросто гнал ее. Настолько тяжело князю было думать, что его гордость – лубенский замок! – окажется в «грязных руках хамского быдла».
[tab=30] -Не ценностей жаль, проше пана… Не имущества, которое придется оставить! С этой потерей я спокойно примирюсь. Но как подумаю, что по полам этим будут расхаживать зрадники и подлые хлопы, что в этом самом зале… О, Езус! Сердце кровью обливается! Может, луч
[tab=30] Мне стоило немалого труда отговорить его от этой затеи. Как ни странно, очень помог пример Кутузова, оставившего Москву после Бородинской битвы…
[tab=30] -Мудрое решение! – одобрил князь. – Пожертвовать частью, хоть и бесконечно дорогой, чтобы спасти целое!
[tab=30] Единогласно было решено, что начинать сборы поздним вечером, в темноте, едва ли разумно. Уж лучше ранним утром. Да и вообще – утро вечера мудренее…
[tab=30] Расставаясь, я как бы невзначай попросил:
[tab=30] -Был бы очень обязан ясновельможному, если бы он выделил мне нескольких толковых помощников. Поскольку человек при всем желании не может разорваться на части, а дел предстоит столько… - я со вздохом развел руками.
[tab=30] -Да, да, конечно! – тотчас согласился Вишневецкий. – Пан уже имеет кого-либо на примете?
[tab=30] -Как минимум, одного. Это тот самый ротмистр, который повстречал меня в степи…
[tab=30] ------
[tab=30] Подходя к личному кабинету князя, куда ему и было указано явиться, пан Подопригора-Пшекшивильский своими глазами успел увидеть поднявшуюся суматоху. Повсюду взад-вперед сновали слуги, тащившие узлы и заколоченные ящики; со стен наспех сдирали гобелены и снимали картины, из кладовых поспешно поднимали корзины с золотой и серебряной посудой... Внутренности княжеского замка теперь больше всего напоминали растревоженный муравейник. Управитель пан Адам Кралевский, отец панны Агнешки, тщетно старавшийся сохранить свой обычный невозмутимый вид, раздавал указания, хвалил усердных, распекал бестолковых, что-то объяснял, поминутно сверяясь со списками. Его дородная жена, пани Катарина, ведавшая всей женской прислугой замка, носилась то туда, то сюда, следя, как горничные упаковывают скатерти и постельное белье, попеременно хватаясь за сердце и за флакон с нюхательной солью, больше мешая, чем помогая, мужу. На ее лице застыло такое выражение, словно пани изо всех сил пыталась прийти в себя после ночного кошмара.
[tab=30] При других обстоятельствах ротмистр, как и подобало галантному шляхтичу, непременно поприветствовал бы потенциальных тестя и тещу, изобразив почтительную радость от столь приятной встречи. Теперь же он только слегка склонил голову, чуть замедлив ход и пробормотав что-то неразборчивое. А они, похоже, вовсе его не заметили.
[tab=30] Дежурный стражник у кабинета князя, хоть и знал ротмистра в лицо, все же потребовал назваться и только потом пропустил, раскрыв перед ним створку двери.
[tab=30] Вишневецкий сидел за столом, опершись подбородком на ладонь левой руки. Вид у него был сосредоточенно-задумчивый, а правой рукой он что-то чертил пером на большом листе бумаги, прислушиваясь к стоявшему сбоку московиту. Тот что-то вполголоса говорил, склонившись к князю.
[tab=30] -Значит, не менее года? – бормотал Иеремия. - Быстрее никак не получится? Жаль, очень жаль! Тяжело будет столько ждать. Но – ради великой цели…
[tab=30] -Истинно, ясновельможный! – кивнул собеседник. – Терпение, наряду с доблестью, одно из важнейших качеств государственного мужа… А, вот и пан ротмистр! – обернулся он к Подопригоре-Пшекшивильскому.
[tab=30] Улан заставил себя вежливо поклониться, поприветствовав сначала князя, а потом «ясновельможного пана первого советника». При одном взгляде на которого снова жарко запылало лицо и болезненно заныла рука.
[tab=30] «Может, надо было его сразу зарубить? – пришла на ум мысль. – Там, в степи?»
[tab=30] Но она быстро исчезла. Ротмистр с непонятным смущением, даже негодованием чувствовал и понимал: он по-прежнему симпатизирует ему! Этому непонятно откуда взявшемуся московиту, втершемуся в доверие к князю, а его, Тадеуша, публично опозорившему! Пусть не на всю Речь Посполитую, и даже не на все Лубны, и не на весь замок его княжеской мосьци… При этом были свидетели, значит, позор можно смыть только кровью обидчика. Так требовал шляхетский гонор.
[tab=30] А исполнять это требование совершенно не хотелось. И не только потому, что у ротмистра хватало ума понять: нет ни малейших шансов победить московита в честном поединке. Уж если он голыми руками так орудует, страшно представить, ЧТО делает саблей! Делать же подлости, наносить предательские удары в спину, либо подкупать наймитов – это несовместимо с той же шляхетской честью… Хвала Езусу, Подопригора-Пшекшивильские никогда не пятнали свое имя ничем подобным.
[tab=30] Главная же причина заключалась в другом. Улыбка странного и страшного московита – сдержанная, скупая, но такая искренняя, - просто-напросто обезоруживала. Сразу и без всяких слов было понятно: это надежный человек. Очень надежный. Такой не предаст, не подведет. С ним хотелось дружить!
[tab=30] «Неужели ксендз прав? Может, и в самом деле – околдовал?!» - с невольным страхом подумал ротмистр, чуть отводя глаза в сторону, чтобы не видеть этой улыбки…


[align=center]Изображение[/align]

Глава 19.
[tab=30] Конь у Кривоноса был под стать хозяину. С виду самый обычный, ничем не примечательный жеребец темно-гнедой масти, каких двенадцать на дюжину, но невероятно выносливый и с бешеным, необузданным нравом. Признавал только хозяина, на любого другого косился злым, недоверчивым взглядом, угощение от него принимал лишь в присутствии Кривоноса, и даже тогда храпел и дергал головой, норовя укусить. Сзади подойти к нему не рисковал даже самый пьяный казак, все знали: убьет! Никто больше не мог с ним сладить, даже самые опытные табунщики, которые уважительно приговаривали: «Черт, истинный черт!» Потому, наверное, и дал Кривонос своему верному другу такую же кличку.
[tab=30] -Черте, вот и настала пора расплаты… - шепнул Максим, склонившись к уху коня. – Ты только не выдай, друже… У ката Яремы тоже кони добрые, лишь бы не ушел, подлюка!
[tab=30] Гнедой презрительно фыркнул, слегка мотнув головой. Словно хотел сказать: ты мне его только покажи, а там уж посмотрим, чей конь добрее!
[tab=30] Кривонос ласково потрепал жеребца по шее, потом, выпрямившись, окинул загоревшимися глазами конный строй казаков.
[tab=30] -Други мои! – воскликнул он, постаравшись вложить в свой крик все силы и всю накопившуюся ярость. – Зараз выступаем на Лубны, на самого сатану в обличье человеческом, предателя-вероотступника и ката-душегубца, князя Ярему! Опозорил он и славное имя деда с
[tab=30] Нестройный ропот, прокатившийся по рядам, в считанные секунды окреп, став похожим на свирепый рев урагана. Гнедой жеребец зло всхрапнул, прижал уши, заплясал на месте. Кривонос, переведя дух, успокоил его коротким окриком, потом поднял руку:
[tab=30] -В тот день поклялся я, други, что ничего не пожалею, даже жизни, лишь бы вот этою самой рукой убить Ярему! Нет больше жалости в сердце моем, иссохло оно, коркою покрылось. И вас прошу, други: изгоните жалость из сердец. Ныне пришел час расплаты! Нет поща
[tab=30] -Верно-ооо!!! – вся степь, казалось, содрогнулась от страшного ликующего вопля, вырвавшегося из многих тысяч глоток.
[tab=30] -Об одном лишь прошу: ежели кому из вас, с божьей милостью и благословением, улыбнется великая удача, ежели кто в плен этого сатану живым возьмет – не убивайте, отдайте мне! И не выпускайте, хоть бы он за себя выкуп величиною с золотую гору сулил! Ярема о
[tab=30] -Слышим, батьку! – таким же громовым хором отозвались казаки.
[tab=30] -Ну, коли так… - Кривонос, сняв шапку, перекрестился. – С богом, в поход! На Лубны! На Ярему!
[tab=30] И первым тронулся с места.
[hr]
[tab=30] Странный московит, этот змей-искуситель, говорил спокойным, размеренным голосом, которому отчего-то хотелось внимать, затаив дыхание:
[tab=30] -Итак, пане, волею судьбы, а точнее – милостью божьей, вам выпал уникальный шанс. Предупреждаю: дело сопряжено с большими трудностями, и, безусловно, с риском. Пан ротмистр может отказаться, я не сочту это ни за неучтивость, ни за обиду, а просто поищу др
[tab=30] Тадеуш сглотнул слюну, пытаясь осмыслить услышанное.
[tab=30]-Проше ясновельможного пана первого советника… А что от меня потребуется?
[tab=30] -Прежде всего – перестать называть меня столь официально, - улыбнулся московит. – Во всяком случае, когда мы либо наедине, либо в присутствии его княжеской мосьци. Зовите меня просто: «пан Анджей». А я, соответственно, буду звать вас: «пан Тадеуш». Хорошо
[tab=30] Вишневецкий одобрительно кивнул, давая понять ротмистру: он полностью согласен со словами своего первого советника.
[tab=30] Улыбка московита по-прежнему действовала с какой-то магической, необъяснимой силой. Сбитый с толку, ошарашенный Подопригора-Пшекшивильский сейчас понимал и чувствовал только одно: он очень хотел бы, чтобы именно этот человек прикрывал ему спину в бою. А это дорогого стоило.
[tab=30] -Хорошо, ясновель… То есть, пан Анджей!
[tab=30] -Вот и замечательно. Могу я расценить ваш ответ, как согласие? Вы будете моим помощником?
[tab=30] Ротмистр, героическим усилием одолев остатки недоверия, а также – чего уж скрывать! – испуга, кивнул головой, промямлив что-то среднее между: «Точно так, пане», и «О, Езус…»
[tab=30] Первый советник, окинув его внимательным, оценивающим взглядом, подошел вплотную и протянул руку. Подопригора-Пшекшивильский, после чуть заметного колебания, протянул навстречу свою. И в следующую секунду, не сдержавшись, охнул: кисть, до сих пор саднившая, будто взорвалась острой болью, хоть вроде и несильно сжал ее московит.
[tab=30]-Что такое? – искренне удивился первый советник. –Неужели…
[tab=30] В его глазах мелькнуло сомнение, потом он пробормотал: «Ну-ка, позвольте…», и принялся ощупывать запястье улана. Подопригора-Пшекшивильский стиснул зубы, решив терпеть, как подобает мужчине, но слезы все-таки навернулись.
[tab=30] -Взгляните, пане, что там? – вдруг резко спросил «пан Анджей», указывая куда-то за спину ротмистру.
[tab=30] Тот быстро повернул голову и не обнаружил ничего, что могло бы показаться странным или подозрительным. Но не успел даже удивиться этому, поскольку в следующее мгновение инстинктивно взвыл:
[tab=30] -Уа-а-ааа!..
[tab=30] -Проше пана, вот и все! – довольным голосом специалиста, хорошо сделавшего свое дело, проговорил московит. – Вывих лучезапястного сустава, травма не слишком опасная, но весьма болезненная… Теперь все в порядке. Лучше бы наложить тугую повязку… но это немн
[tab=30] Подопригора-Пшекшивильский, «баюкая» у груди многострадальное запястье, со злостью, стыдом и в то же время – нескрываемым облегчением (поскольку боль стала быстро стихать), кое-как проговорил:
[tab=30] -Так ведь, проше пана… Мне пришлось бы объяснять, где и как я получил сие повреждение…
[tab=30] -А что, промолчать было нельзя? Или выдумать что-нибудь правдоподобное? – искренне удивился первый советник.
[tab=30] Улан гордо вскинул голову, всем своим видом показывая: может, в далекой варварской Московии благородные люди привыкли врать, а у нас… «Пан Анджей» только вздохнул, пожимая плечами:
[tab=30] -Ладно, проехали…
[tab=30] -Я погляжу, пан мастер на все руки! – рассмеялся вдруг князь, до той поры молчавший. Видимо, внезапность всего произошедшего его здорово озадачила. – Сам калечит, сам и лечит!
[tab=30] Первый советник покачал головой:
[tab=30] -Ясновельможный, я никоим образом не хотел калечить пана Тадеуша. Равно как и никого другого. В противном случае, сколь ни прискорбно говорить такие слова, пан Тадеуш до конца дней своих не мог бы пользоваться правой рукой, а вашей княжьей мосьци пришлось
[tab=30] Ротмистр вспыхнул, но промолчал. Возразить-то было нечего… А князь с серьезным видом кивнул:
[tab=30] -Верю! Еще вчера утром я счел бы бахвалом любого, сказавшего такое, а теперь – верю. Причем безоговорочно. Ибо видел все это своими глазами… Кстати, а научить хотя бы нескольких людей тому, что пан умеет, можно? Я имею в виду – в течение ближайшего года?
[tab=30] Подопригора-Пшекшивильский только чудом удержался от крика: «Меня, меня возьмите в ученики! Я буду очень стараться!» Московит после чуть заметной паузы ответил:
[tab=30] -В течение года я смогу обучить их лишь азам. Поскольку на это необходимо гораздо больше времени, а ясновельможный князь сам хорошо знает, как я буду загружен делами. Даже имея помощника, - он кивком головы указал на ротмистра. – Но хоть какие-то начала и
[tab=30]-Угодно! – торопливо заявил Иеремия.
[tab=30] -Проше… пана Анджея… - набравшись храбрости, кое-как произнес ротмистр. – Могу я надеяться, что пан обучит и меня?
[tab=30] -Конечно! – совершенно спокойно, как если бы речь шла о само собой разумеющейся вещи, отозвался московит. – Мой помощник должен уметь делать то же, что умею я сам. Но… только с одним условием.
[tab=30] -С каким, проше пана? – насторожился Подопригра-Пшекшивильский.
[tab=30] -Если пан Тадеуш, в свою очередь, возьмется за мое обучение фехтованию на саблях, - улыбнулся первый советник.
[hr]
[sup]1[/sup]Жид - во избежание недоразумений и претензий, на всякий случай напоминаю, что в те времена это слово не носило оскорбительного смысла.
[sup]2[/sup]Хижие - хищные (укр).
[sup]3[/sup]"...чинш, и попасное, и рогатое, и ставщину" - всякие налоги и подати.

[align=center]Изображение[/align]

Глава 20.
[tab=30] Мой план, хоть и продуманный наспех, поражал размахом и сложностью. Он был разделен на три этапа.
[tab=30] Во-первых, князю Вишневецкому надлежало немедленно передислоцироваться (говоря языком моего времени) в более спокойный регион. В идеале, расположенный в глубоком «тылу», за пределами досягаемости противника.
[tab=30] Во-вторых, находясь там, следовало разработать и внедрить те самые «новшества», обещанные мною князю, затем провести избирательную компанию… тьфу, да что же меня так в современность тянет! Я хотел сказать – готовить общественное мнение (и, прежде всего, наиболее влиятельных членов Сейма) к необходимости избрания Вишневецкого королем Речи Посполитой. Готовить терпеливо, неустанно, не забегая вперед и не торопя события, помня мудрую поговорку: капля воды и камень точит.
[tab=30] Наконец, в-третьих, столь же терпеливо выждав, пока Хмельницкий своими военными успехами буквально поставит Речь Посполитую на грань гибели и распада, пока перепуганные обыватели, а вслед за ними – мелкая и крупная шляхта, не возопят, призывая «спасителя Отечества» и требуя принятия самых решительных мер, выступить и продемонстрировать эти самые «меры». Которые должны быть столь весомыми и впечатляющими, что у самого важного и спесивого магната возник бы страх перед мощью и возможностями князя… Что приведет к избранию Вишневецкого королем, а главное, к резкому расширению его полномочий. И последующему изменению политики всей Речи Посполитой.
[tab=30] Говоря откровенно, от грандиозности и сложности задачи, которую я сам себе поставил, сжималось сердце. И мысль: «А справлюсь ли?!» не давала покоя…
[tab=30] Хотя, куда деваться… Попал в 17-й век – действуй и не ропщи. Помня накрепко вбитое в тебя правило: «Для спецуры невыполнимых задач нет!»
[tab=30] Если уж совсем начистоту, была еще одна причина для сомнений. Точнее – для сильного душевного дискомфорта. Как ни крути, я сейчас играл на руку полякам, выступая против украинцев… А мое детство все-таки прошло во времена СССР, когда многие вещи казались незыблимыми и само собой разумеющимися. В том числе, пресловутое «братство народов республик свободных».
[tab=30] «Ничего, Андрюха! Это же для их блага, а не во вред! – утешал меня внутренний голос. – Православие восстановим в правах, покончим с национальным гнетом… Дадим автономию, в конце концов!»
[tab=30] «Угу. Первый шаг к сепаратизму…» - ехидно откликнулся я, решив просто выбросить эти сомнения из головы. При выполнении боевой задачи, никакие посторонние детали не должны отвлекать! Тем более – неуместная сентиментальность.
[hr]
[tab=30] Пан ротмистр в первую секунду подумал, что ослышался. Потом мелькнула мысль: московит над ним просто насмехается. Но зачем, с какой целью?..
[tab=30] -Проше пана… - растерянно произнес он. – Неужели… - Подопригора-Пшекшивильский замялся. Само предположение, что человек благородного происхождения, тем более – искусный в воинском деле, мог не владеть саблей, казалась не просто нелепой – кощунственной! Вы
[tab=30] -Да, я совершенно не умею фехтовать, - улыбнулся московит. – Не было необходимости, знаете ли… Многими видами оружия, как огнестрельного, так и холодного, владею в совершенстве, а вот саблей… - Первый советник развел руками. – Но, поскольку в здешнем обще
[tab=30] -Почту за честь! – склонил голову польщенный ротмистр. В самом деле, стать личным наставником столь высокой персоны, как первый советник князя… Этим по праву гордился бы самый прославленный шляхтич.
[tab=30] Московит еще раз протянул ему руку, и молодой улан уже без всякой опаски пожал ее. Хвала Езусу, кисть почти не болела, даже отек, кажется, начал понемногу спадать…
[tab=30] -Вот и отлично! – снова улыбнулся «пан Анджей». Теперь осталась лишь небольшая формальность… Проше ясновельможного – он почтительно поклонился Вишневецкому, - поскольку пану Тадеушу предстоит очень важная и ответственная работа, где ему часто придется отд
[tab=30] Ударь кто-то в литавры прямо над головой молодого улана, большего звона в его ушах все равно бы не раздалось. Тадеуш не вздрогнул, не подскочил на месте, не упал в обморок по одной-единственной причине: потрясение оказалось слишком сильным. Звание полковника!!! О, Езус! То самое звание, о котором страстно мечтал дед – картежник и гуляка! Столь же страстно и безрезультатно – отец! И он сам! А вот теперь…
[tab=30] Как сквозь густой туман, он еле различал слова Вишневецкого:
[tab=30] -Раз вы так считаете, пане… Конечно, пан ротмистр и впрямь еще очень молод, но пусть докажет, что достоин этой чести! Я согласен.
[tab=30] Стены княжеского кабинета поплыли перед глазами. Умом бывший ротмистр понимал, что надо немедленно, в самых почтительных выражениях, поблагодарить и князя за столь великую честь, и пана первого советника за протекцию… Но горло будто перехватил спазм. С большим трудом, буквально через силу, молодой улан произнес какие-то слова признательности, чтобы не показаться невоспитанным и неблагодарным невежей.
[tab=30] Вишневецкий и московит переглянулись, причем в их глазах без труда можно было прочесть: «Ах, молодость…»
[tab=30] -Уверен, пан ротмистр… то есть, пан полковник, непременно это докажет! – воскликнул первый советник. – Однако, пресветлый княже, пану полковнику тоже понадобится… э-э-э… не помощник, нет, а скорее, человек для поручений. Он не будет посвящен в суть наших
[tab=30] Московит украдкой подмигнул вконец обалдевшему свежеиспеченному полковнику, лукаво усмехнувшись.
[tab=30] -Беджиховский? – наморщил лоб князь, пытаясь припомнить. – Кажется, я слышал эту фамилию… Если не ошибаюсь, отчаянный задира и любитель побиться на саблях. Что же, его кипучую силу, да в нужное русло! Я согласен, пане. Объявите ему это от моего имени, а к
[tab=30] -Осмелюсь уверить князя, он захочет! – как-то странно усмехнулся первый советник.
[hr]
[tab=30] Организованно сняться с лагеря и приступить к маршу – задача не из легких, если речь идет о крупной массе войск. Если же она еще обременена мирным населением, в одночасье ставшим беженцами – труд будет поистине геркулесов.
[tab=30] Хотя были приняты строгие меры по недопущению преждевременной утечки информации, а главное – паники, все-таки произошло и то, и другое. Первые ряды конницы еще только вытягивались за городские ворота, а замок уже был облеплен кишащим людским роем. Люди кто-то истошно выкрикивали, то потрясая кулаками, то умоляюще простирая руки. Кто-то тащил на себе, сгибаясь, наспех собранные узлы, кто-то, яростно крича и работая кнутом, пытался проложить путь своей телеге или возку… Конское ржанье, пронзительный скрип плохо смазанных колес, детский плач, истеричные женские крики, самая бешеная мужская ругань вперемешку с молитвами на нескольких языках сразу, - все это смешалось в какую-то чудовищную кучу, со страшной силой ударив по психике.
[tab=30] Особенно неистовствовали беженцы, буквально вчера достигшие Лубен. Пережитый кошмар, от которого они только-только начали отходить, теперь вернулся и властно завладел всем их существом. В такие минуты и честь, и воспитание, и собственное достоинство, и все христианские заповеди превращаются в ненужный сор, отброшенный могучим первобытным инстинктом самосохранения…
[tab=30] До нас, стоявших на внутреннем дворе замка, доносился вполне различимый, хоть и приглушенный стенами, рев толпы:
[tab=30] -Бегут! Бросают нас, бедных!
[tab=30] -Что делать, вай мер, что делать?! Где спасаться?!
[tab=30] -А-а-а, будьте прокляты! Чтобы семя ваше иссохло, чтобы земля не приняла!
[tab=30] -Михасик! Михасю, сыночек любый! Что с тобой?! Люди, да не напирайте вы так, Христа ради! Ребенка раздавите…а-ааа!!!
[tab=30] Стражники Вишневецкого, выстроившись в сплошную цепь, пока удерживали – хоть с великим трудом – проход для войск и княжеского обоза. Но было яснее ясного: надолго их не хватит. Через считанные минуты сомнут. И тогда…
[tab=30] Княгиня Гризельда держалась просто героически – я не мог не восхититься ею. Все-таки порода есть порода… Наверняка у нее все внутри обмирало и леденело от страха, а на лице не дрогнул ни единый мускул! Вот это баба!
[tab=30] Женская же прислуга, сбившись в кучу немного поодаль, тряслась, как та самая пресловутая осина на ветру. Пока еще не ревели и не бились в истерике, слава богу. Подозреваю, что исключительно из опаски навлечь на себя господский гнев. Но надолго ли их хватит?
[tab=30] Анжела тоже страшно перепугалась – это было видно сразу и без всяких объяснений. Молодая красавица полячка, с длинными иссиня-черными косами, уложенными вокруг головы, стоявшая рядом с ней, чувствовала себя не лучше. А ее копия, только слегка увядшая, и толще раза в три (мать, что ли?) вообще не падала в обморок только благодаря какому-то флакону, который она то и дело подносила к носу. Но то ли пример княгини действовал, то ли еще по какой причине, истерики можно было не опасаться. Во всяком случае, пока.
[tab=30] -Как лучше поступить, пане? – тихо спросил князь, жестом отозвав в сторону. – Может, скомандовать залп? Или пустить на них гусар?
[tab=30] Я покачал головой:
[tab=30] -Проше князя, в нашем плане четко предусмотрено: всемерно избегать ненужных жестокостей и кровопролития! Обыватели должны видеть в ясновельможном защитника и покровителя, а не палача.
[tab=30] -Но надо же что-то делать! – гневно сверкнул глазами Иеремия. – Это быдло мешает нашему выезду! Срывая тот самый план, о котором так печется пан первый советник!
[tab=30] Тут он был прав. Ну, может быть, за исключением оскорбительно определения «быдло». Хотя, с другой стороны, толпа в панике ведет себя, именно как это самое… Причем в любой стране и в любую эпоху.
[tab=30] -Кажется, ясно, что надо делать! – отозвался я, мысленно прокрутив в голове несколько вариантов. – С позволения ясновельможного… Ну-ка, за мной! Живо! – дернув за рукав ближайшего жолнера, у которого был мушкет, я бросился к воротам и так быстро, как толь
[tab=30] Внизу кипели такие страсти, что слабонервный человек пришел бы в ужас. А при одной мысли, что случится с этим людским скопищем через самое краткое время, мог вообще лишиться рассудка…
[tab=30] «Всех не пожалеешь, Андрюха! – повторил вчерашнюю фразу внутренний голос, ставший непривычно злым и серьезным. – Всех не спасешь! Делай, что запланировал, и точка».
[tab=30] На площадку, пыхтя и утирая пот, влез жолнер.
[tab=30] -Стреляй! – рявкнул я, стараясь нарочитой грубостью заглушить совесть, некстати и не вовремя напомнившую о себе. Да, всех не спасешь, но можно же взять с собой хоть часть беженцев… Хоть тех, которые на повозках!
[tab=30] «Угу, конечно! Точно, стареешь… - вздохнул противный голос. – Людей, которые были тебе дороже братьев, оставлял на верную смерть, чтобы скорость группы не снижали, а теперь хочешь целый табор с собой брать?!»
[tab=30] -В кого, проше ясновельможного пана? – растерянно переспросил жолнер, устанавливая подставку.
[tab=30] -Что значит – «в кого»? – не сразу поняв, переспросил я, и в следующее мгновение буквально взъярился:
[tab=30] -Идиот! В воздух стреляй! В воздух!!!
[tab=30] -С-слуш-шаюссь, яс-сновельмож-жный…
[tab=30] Трясущимися руками жолнер направил дуло мушкета вверх. Грохнул оглушительный выстрел, площадка окуталась грязно-сероватой, резко пахнущей, пеленой.
[tab=30] «Бездымный порох внедрить – самое то!» - вдруг пришла мысль.
[tab=30] Беснующийся народ, хоть и не сразу, но все же кое-как притих. Видимо, сообразил, что просто так стрелять не будут. Наверное, человек в пышных одеждах на сторожевой башне хочет что-то им сказать. Может, даже очень важное… Постепенно восстановилась относительная тишина, лишь какая-то женщина продолжала причитать по своему Михасику.
[tab=30] -Люди!!! – рявкнул я во всю мощь легких, приложив ладони рупором ко рту. – Его княжья мосць отправил подальше супругу свою и казну, а сам остается с преданными ему панами и жолнерами в замке, чтобы дать отпор злодею Хмельницкому! Отряды бунтовщиков уже на
[tab=30] Истошный многоголосый визг чуть не оглушил меня. Огромная толпа шарахнулась в разные стороны, давя друг друга.
[tab=30] «Записывай, Андрюха, еще один грех на душу. Прикинь, скольких сейчас заживо растопчут!» - опять не утерпел голос.
[tab=30] «Уж лучше так, чем на колу умирать, - вздохнул я. – Или заживо вариться в котле, или терять кожу…»
[tab=30] Я знал, что Кривонос, не найдя князя в Лубнах, пришел в неистовство, последствия которого невозможно описать словами: человеческий язык слишком беден для этого. Да и не все может он описать… к счастью. Поскольку разум человеческий отказывается верить в реальность зверств, которые творились в тех местах летом 1648 года. Будто слетел по мановению волшебной палочки тонкий слой цивилизации, подобно луковой шелухе, и люди опять стали дикарями…
[tab=30] «А ты на семнадцатый век не гони, ты двадцатый лучше вспомни!» - опять влез противный голос.
[tab=30] -Заткнись! И без тебя тошно… - огрызнулся я, прекрасно понимая, что возразить-то нечего.
[tab=30] -Проше ясновельможного пана… - дрожащими губами пролепетал несчастный жолнер. – Я молчал, як бога кохам, молчал, словно рыба!
[tab=30] -Что?! Ах, да… Это я не тебе… Спускайся! Быстро! Мы свое дело сделали.


[align=center]Изображение[/align]

Глава 21.
[tab=30] Лето в том году выдалось жарким. Очень жарким… И засушливым.
[tab=30] Главное, что мне запомнилось за время нашего «форсированного марша» - пыль. Противная, всепроникающая пыль, от которой не было спасения. Она густым столбом стояла в неподвижном раскаленном воздухе, забиваясь в ноздри и глаза, буквально сводя с ума. Полотняные повязки, закрывающие большую часть лица и смоченные водой (мое предложение, с восторгом принятое всем «панством», начиная с самого Иеремии), давали лишь временное облегчение. А без них было бы совсем невмоготу.
[tab=30] -Правильно говорят, что все гениальное просто! – восхитилась княгиня. – Подумать только, мой супруг множество раз ходил в походы, в том числе, летом… и не додумался до такой вещи! Поистине, сам бог послал нам пана Анджея. Хорошо, что в воде у нас пока нед
[tab=30] Я из деликатности, щадя чувства ясновельможной княгини Гризельды, не стал уточнять, чем заменяют эту самую воду при крайней необходимости. Особенно, когда повязка должна сыграть роль примитивного противогаза…
[tab=30] Тянулись бесконечные, однообразные километры пути. Точнее… какие тогда были меры длины – версты, мили? Столбом вздымалась пыль, стучали тысячи копыт, скрипели колеса, мычала скотина, поголовье которой уменьшалось с каждым привалом… Без нее, конечно, скорость передвижения была бы выше, но голодные солдаты много не навоюют. А бой – причем беспощадный, где пленных не берут – мог начаться в любую минуту.
[tab=30] «Надо бы наладить выпуск тушенки… Чтобы всегда был НЗ…» - приходила на ум очередная мысль.
[tab=30] Мы с князем ничуть не сомневались, что Кривонос, утолив свою ярость в Лубнах, снова кинется в погоню. По пути разжигая пламя восстания на всем Правобережье. Причем мне-то было легче: я знал, что именно так и произошло!
[tab=30] -Вот мерзавец, пся крев, висельник! – как-то отчаянно заругался Иеремия, трясясь в седле рядом со мной. – А прозвище-то какое гадкое – Кривонос! Откуда он вообще взялся? И почему столь люто меня ненавидит?!
[tab=30] -Проше князя, у него есть на то причина, - охотно разъяснил я, не упуская возможности вести «воспитательную работу». – Судя по дошедшим до нас сведениям, ясновельможный приказал посадить его маленького сына на кол.
[tab=30] -Вот это неизвестно, проше князя… Да и так ли это важно? Едва ли ребенок заслуживал столь страшную смерть, что бы он ни натворил…
[tab=30] Иеремия насупился. Было видно, что это разговор ему неприятен.
[tab=30] Ничего, уж потерпите, ваше будущее величество. На то я ваш первый советник, чтобы говорить правду. Пусть даже горькую.
[tab=30] «Ой, вы посмотрите на этого моралиста-воспитателя! – снова влез противный внутренний голос. – Самому-то по ночам «мальчики кровавые» не снятся? А то ведь кое-что припомнить могу…»
[tab=30] Естественно, он тут же был вновь отправлен по давно проторенному маршруту. Но гадостный осадок остался.
[tab=30] -Я не хочу сейчас говорить на эту тему! – после затянувшейся паузы отрезал князь. – Как-нибудь позже, проше пана!
[tab=30] Само собой, я не настаивал.
[tab=30] Наш отряд двигался в таком порядке: впереди – головной дозор, за ним – авангард из улан и половина артиллерии на конной тяге, потом – главные силы вперемешку с обозом и гуртами. Фланги прикрывали главные ударные силы – гусары. А в арьегарде – вторая половина артиллерии и небольшой отряд улан, усиленный княжьими слугами. Правда, часть из них была в немолодых годах, часть вообще никогда не держала в руках оружия, но все-таки лучше уж такие воины, чем никаких. Оставить их в Лубнах означало обречь на неминуемую и мучительную смерть, а здесь они могли принести вполне реальную пользу...
[tab=30] «Жить захотят – быстро научатся!» - с цинизмом профессионала, хорошо знающего, какой страшный и придирчивый экзаменатор – война, думал я.
[tab=30] Само собой, наши дозоры вели разведку не только прямо по курсу, но и на флангах, причем на большом удалении. Именно поэтому силы князя росли, как снежный ком зимой: к нам непрерывно приставали то одиночные шляхтичи, то небольшие группы, то целые отряды. Вместе с панами от казаков убегали и домочадцы их, и часть прислуги, и евреи-арендаторы. Правда, из-за этого несколько раз поднималась ложная тревога – попробуй-ка, разгляди точно с большого расстояния, в облаках пыли, кто именно приближается, да еще когда нервы напряжены до предела! – но она быстро стихала, сменяясь неподдельной радостью с обоих сторон… Или отчаянием беженцев – когда князь, строго придерживавшийся нашего плана, отказывался брать их в колонну.
[tab=30] -Сожалею, но не могу! – непреклонно говорил он, если видел, что измученные лошади беглецов еле переставляют ноги. – Кто не может держать заданную скорость, тот нам не попутчик! Не взыщите, панове. Ежели, отдохнув, сможете нас нагнать – милости прошу. А та
[tab=30] И отворачивался, равнодушный к мольбам, слезам и даже проклятиям.
[tab=30] Никто не знает, было ли это равнодушие истинным, или только показным. Может, сердце все-таки ныло... Но – это война, черт побери! Лютая и беспощадная. Имеющая свою логику и свои законы, которые человек, ни разу не рисковавший жизнью по-настоящему, при всем желании понять не сможет.
[tab=30] Новоиспеченный пан полковник Пшекшивильский-Подопригорский (я мог лишь догадываться, по какой причине он решил поменять фамилию, но свои мысли пока держал при себе) был не столь бесстрастным. Особенно, если в повозках, оставляемых на произвол судьбы, находились молоденькие девушки и дети. Его лицо тогда будто каменело, лишь губы мелко подрагивали.
[tab=30] Привыкайте, пане полковник! Это еще самое начало… То ли еще придется вынести! А мой помощник должен быть твердым, как сталь.
[tab=30] Но, с другой стороны, людская психика имеет свои пределы прочности и гибкости. Поэтому я, и по праву начальника, и просто как старший, более опытный человек, после очередного такого случая посчитал своим долгом немного успокоить молодого улана:
[tab=30] -Проше пана, это жестоко, но совершенно необходимо. В противном случае, спасши немногих, мы рискуем погубить все княжеское войско!
[tab=30] -Понимаю, пане… - тихо отозвался полковник. – Но сердце болит! Как подумаю, что может случиться с этой славной девчушкой! А ее братики – они ж еще совсем крошки! Чем они виноваты?
[tab=30] Ну, и что прикажете делать в такой ситуации? Повысить голос, пристыдить, напомнив, что он мужчина и воин, а не кисейная барышня? Или вздохнуть: мол, и мне жалко, но другого выхода нет? А может, отделаться своей стандартной фразой: «Всех не спасешь и не пожалеешь»?
[tab=30] Я просто промолчал. Наверное, это был самый лучший вариант…
[tab=30] ------
[tab=30] Полк Кривоноса ворвался в Лубны к исходу дня, через распахнутые ворота, кои никто и не думал защищать. Мог бы и раньше, но, пока сам атаман вел голову колонны, от нее оторвался хвост, а, глядя на него – и середина. Казаки, рассыпавшись по округе, принялись набивать переметные сумы да торбы бесхозным добром. Благо, в покинутых панами маетках нашлось, чем поживиться. Все за краткое время не соберешь, да и до сборов ли, когда смерть вот-вот нагрянет!
[tab=30] А кому не хватило остатков панского имущества, те бросились переворачивать верх дном хаты. Не особо разбирая, кто в них жил прежде: ненавистные ли жиды-арендаторы, панская челядь или свои же собратья хлопы, освобождать коих призвал батько Богдан…
[tab=30] Само собой, нашлись бедолаги, не успевшие, либо не сумевшие скрыться. И тут уж казаки дали полную волю своей ярости, помня завет обожаемого батька: «Изгоните жалось из сердец!» Попались и женщины… Ну, а на любой войне их участь – самая незавидная.
[tab=30] Словом, вышла изрядная заминка. Которая привела атамана в бешенство.
[tab=30] Кривонос скрипел зубами, грозя ослушникам лютым гневом, канчуками*** и даже смертною карой. Но и сам понимал: угрозы тщетны. Коли боя еще нет, а дорвались до добычи – их уже не остановишь. Казаки спокон веку войной жили, с нее же и богатели.
[tab=30] -Не бери близко к сердцу, батьку! – успокоительно пробасил друг его и помощник Лысенко, по прозвищу Вовчур. Он ехал по левую руку от полковника, стараясь все же не приближаться: под его седлом была кобыла, к которой Черт сразу же проявил немалый интерес.
[tab=30] -Так ведь Ярема в Лубнах, Ярема! – чуть не рычал Кривонос, лицо которого становилось страшнее с каждой минутой. – Я столько лет мечтал, когда сойдусь с этим катом на саблях, и что же теперь? Ждать?!..
[tab=30] -Стало быть, придется ждать… - вздохнул Лысенко, и тут же отмахнулся нагайкой: -Н-но! Побалуй мне! Максиме, уйми своего коняку! Мало, что наши двуногие жеребцы по всей округе баб пользуют, так и твой норовит!
[tab=30] Черт зло и обиженно всхрапнул, метнув в казака нехороший взгляд.
[tab=30] -Его уймешь, как же! - проворчал Кривонос, дергая повод. – Да и твоя-то, я погляжу, совсем не против…
[tab=30] Когда кое-как удалось собрать рассыпавшихся по окрестностям казаков, солнце уже клонилось к горизонту. Чуть не плачущий от досады и нетерпения атаман произнес громовым голосом речь, обильно пересыпанную самыми крепкими словами. Казаки, у многих из которых к седлам уже были приторочены округлившиеся торбы, уважительно присвистывали:
[tab=30]-И здоров же лаяться наш батько! Сразу видать – лыцарь! Куда против него Яреме…
[tab=30] -…и Христом-богом клянусь: ежели кто отстанет, чтобы пограбить – своей рукою башку снесу! – закончил Кривонос, с трудом сдерживая приплясывающего Черта: жеребец пришел в возбужденную злость, чуя настроение хозяина. – Любому! Потерпите до Лубен! Вот одолее
[tab=30]
[tab=30] Земля застонала, затряслась под ударами многих тысяч копыт.
[tab=30] ------
[tab=30] Пан Беджиховский за прошедшие двое суток совсем пал духом, твердо уверовав: злодейская фортуна повернулась к нему той частью тела, называть которую в приличном обществе (а особливо в присутствии прекрасного пола) не принято.
[tab=30] Выскочку Подопригору-Пшекшивильского он давно терпеть не мог, поскольку всем известно: благородное происхождение ничем не заменить. Ни смазливой внешностью, ни личной удалью, ни даже фехтовальным искусством. Кое-как, скрепя сердце, Беджиховский признавал, что рубится молодой ротмистр отменно, почти не уступая ему самому. (Мысль, что правнук простого сотника-схизматика может его в этом превосходить, была сразу же и с негодованием отброшена). Но это ничего не меняло. Кровь есть кровь. Она бывает благородной и неблагородной. Так исстари завещано: не пускайте меж благородную шляхту быдло!
[tab=30] Проявишь снисходительность – оглянуться не успеешь, как благородное сословие станет похожим… Да просто черт знает на что, прости, Господи! Тысячу раз права поговорка: «Из хама не сделаешь пана». Хам свою натуру рано или поздно проявит. Как тот же Подопригора-Пшкшивильский, в первый же день появления на княжеской службе умышленно назвавший его – его! – «Бедриховским». Исказил, опошлил, вымарал в грязи славную фамилию Беджиховских, родословная которых тянется на многие века вглубь! Не то, что у некоторых… Подопригор.
[tab=30] Мысль, что эта ошибка была совершенно неумышленной, никогда не приходила в голову пану Беджиховскому. Поскольку человек, способный сделать такое умозаключение, тем более не имел бы права именоваться Беджиховским.
[tab=30] Хорошо еще, что оскорбление было нанесено приватно, с глазу на глаз. Главное, как все хорошо продумал, подлец! Будто бы невзначай, прикинувшись провинциальным простаком: «Проше пана… если не ошибаюсь, Бедриховского… где я могу найти…» Было бы дело при друзьях – немедленно вызвал бы невежу! А те бы подтвердили, что оскорбление было тяжким, которое благородный шляхтич не в силах стерпеть… Теперь же приходилось сдерживаться: князь Иеремия накануне издал грозный приказ, предупреждая, что тот, кто примет участие в поединке без самых веских, оправдывающих причин, будет немедленно и с позором изгнан со службы. Терять ее нищему пану Беджиховскому, у которого в карманах вечно ветер гулял, совсем не хотелось. Кто ж в здравом уме лишит себя единственного источника дохода! Это у всяких… Подопригор денег куры не клюют!
[tab=30] Именно вышеназванная причина жестоко терзала пана Беджиховского, пробуждая в нем горестные раздумья о несовершенстве мира сего. Благородный человек с длиннейшей родословной должен каждый грош считать, а какой-то выскочка, правнук схизматика-сотника, швыряет деньги на ветер, закатывая пирушки, угощая товарищей… Какая несправедливость!
[tab=30] Впрочем, и это можно было простить неотесанному хаму. Ведь истинный шляхтич всегда великодушен и снисходителен к чужим недостаткам… Но панну Агнешку Краливскую простить было решительно невозможно!
[hr]

По условиям проекта выложена половина книги.
В его глазах фиалкового цвета,
Дремал в земном небесно-зоркий дух,
И так его был чуток острый слух,
Что слышал он передвиженья света...

Изображение

Аватара пользователя
Котыч
Амнистирован Тираном до очередного расстрела.
Posts in topic: 2
Сообщения: 45569
Зарегистрирован: 23 авг 2013, 22:08
Пол: Муж.
Откуда: Украина Днепропетровск.

Re: Давыдов Борис_"Московит".Книга 1.

Непрочитанное сообщение Котыч » 27 фев 2016, 23:18

Говорю сразу- книга нравится, читать буду, и буду рекомендовать к отправке в издательство. Прочел самую малость, но уже могу сказать, что бросается в глаза.
Возьму любое предложение из текста.
1. /Никакой пользы эта информация не принесет, а вот навредить может запросто./
или
2. /Никакой пользы эта информация не принесла бы, а вот навредить могла запросто./
Смысл никак не меняется, но из текста убирается "бы", которого уж оооочень много, и оно часто встречается.
/Но если бы - ах, опять это сослагательное наклонение! - если бы удалось общими усилиями.../ - Автор сам видит этот "паразит 'бы'", но это ничего не меняет.
И еще, слишком много многоточий.
:dr_ink:

Аватара пользователя
Acela
Бывалый
Posts in topic: 3
Сообщения: 618
Зарегистрирован: 20 дек 2015, 02:56
Пол: Муж.
Откуда: Калининград
Контактная информация:

Re: Давыдов Борис_"Московит".Книга 1.

Непрочитанное сообщение Acela » 01 мар 2016, 23:25

Книгу эту давно знаю и люблю. Специально текст перечитал ещё раз - специально из вредности по поводу "БЫ". Ничего глаз не режет, хоть убей!Пусть Боря сам смотрит. :-):
Древняя китайская мудрость гласит: «НИ СЫ!», что означает: 'Будь безмятежен, словно цветок лотоса у подножия храма истины'.

Аватара пользователя
Котыч
Амнистирован Тираном до очередного расстрела.
Posts in topic: 2
Сообщения: 45569
Зарегистрирован: 23 авг 2013, 22:08
Пол: Муж.
Откуда: Украина Днепропетровск.

Re: Давыдов Борис_"Московит".Книга 1.

Непрочитанное сообщение Котыч » 01 мар 2016, 23:31

Это в первых главах было сильно заметно, хоть и не броско. А потом - все в норме. :-)

Аватара пользователя
Acela
Бывалый
Posts in topic: 3
Сообщения: 618
Зарегистрирован: 20 дек 2015, 02:56
Пол: Муж.
Откуда: Калининград
Контактная информация:

Re: Давыдов Борис_"Московит".Книга 1.

Непрочитанное сообщение Acela » 01 мар 2016, 23:51

Котыч писал(а):Это в первых главах было сильно заметно, хоть и не броско. А потом - все в норме. :-)

Так я и перечитывал с самого начала... :ne_vi_del:
Древняя китайская мудрость гласит: «НИ СЫ!», что означает: 'Будь безмятежен, словно цветок лотоса у подножия храма истины'.

Аватара пользователя
Yaroslav Vasilyev
Бывалый
Posts in topic: 1
Сообщения: 4656
Зарегистрирован: 14 сен 2015, 14:56
Пол: Муж.
Контактная информация:

Re: Давыдов Борис_"Московит".Книга 1.

Непрочитанное сообщение Yaroslav Vasilyev » 04 мар 2016, 13:29

Впечатление, что книга хорошая, но в нынешнем виде сырая. Причесать и потом уже отправлять в издательство

Ответить

Вернуться в «Книги, принятые в издательства»